Жанр: Электронное издание
Tyrin-05
...дились, строительство пришлось остановить.
Чтобы местная шпана не растащила оборудование и сантехнику, внизу установили
могучую стальную дверь. Через день-другой эту дверь, конечно, украли. Потом дошла очередь
и до остального. Теперь продуваемое ветрами здание стояло никому не нужное и помаленьку
рассыпалось.
Пельмень по дороге то и дело начинал беспокойно вертеться и спрашивать, куда они идут,
но Пакля лишь хитро скалился.
- Сюда! - объявил он, когда оба оказались перед зданием, замершим в ожидании конца.
- Чего, внутрь?! - Пельмень отшатнулся. - А если рухнет? Раздавит же в лепешку!
- Если раздавит, твою лепешку соберут в комок и опять слепят тебя. Никто разницы и не
заметит. Пошли...
В осиротелом строении бродили злые ветры. Пельмень шел на полусогнутых и дрожал
при каждом скрипе. Стены здесь были исписаны и разрисованы отборной пошлятиной, и для
Пельменя это было все равно, что ритуальная роспись, оставленная кровожадным диким
племенем на стене пещеры.
- Сюда, - зловеще прошипел Пакля, подводя его к лестничному блоку. - Сейчас
полезем в подвал. Если ты, жировой мешок, будешь ныть и скулить, я тебе уши на затылке
завяжу. Всосал?
Было темно, спускаться приходилось на ощупь. Пельмень глухо бормотал слова
раскаяния, он не понимал, как позволил себя уговорить ввязаться в эту авантюру.
- Сейчас... Тут где-то дверь.
И действительно, отворилась тяжелая металлическая дверь, за которой простирался
гулкий зал бомбоубежища. Тусклый электрический свет лишь немного рассеивал мрак
поздемелья.
- О-о-о... - простонал Пельмень, закрывая лицо ладонями. - Ну и тухлятина. Что тут?
- М-да, - согласился Пакля. - Пахнет немножко неприятно. Мне и самому не нравится.
Ну ладно, потерпишь. Заползай.
Но Пельмень не двинулся с места. Он вытаращил глаза и прошептал.
- Тише! Там кто-то живой. Гляди, гляди - вон шевелится....
- А-а, заметил, - ухмыльнулся Пакля. - А двуногую корову помнишь? Вот это она и
есть. Пошли, пошли... Тут еще и не такое увидишь.
Подземный зал, разделенный простыми перегородками на несколько секций, был полон
самого разного хлама. Причем некоторые кучи остались еще со времен строительства, а иные
были навалены совсем недавно - они еще не успели слежаться и обрасти пылью.
Ближе всего громоздились обломки каких-то электронных блоков и мотки провода. Чуть
дальше тускло поблескивала целая гора битого стекла.
- Пошли, Пельмень, - торопил Пакля. - Сейчас много чего интересного поглядишь.
Такого, что позеленеешь.
Уже за стеной первой секции Пельмень приготовился позеленеть. В желтом
электрическом свете стояли у стены коровы и свиньи. Они стояли вертикально, на задних
ногах, привязанные к ржавым металлическим решеткам, все опутанные какими-то шнурами.
Они, кажется, спали. Лишь по отдельным признакам можно было догадаться, что они живые.
Одна корова, например, ритмично взмахивала ушами, другая вдруг начинала вся трястись.
Здесь имелась и одна собака - большая и лохматая. Она не шевелилась, хотя глаза ее
были открыты и тускло светились в полумраке.
- Подойдем поближе, - Пакля толкнул Пельменя в спину.
- Не-е, - заблеял тот, хватаясь за уши, словно в них заключалось спасение.
- Двигай костями, не бойся, - и Пакля потащил приятеля к животным.
- Эти мои ребята, - пояснил он, - делают какие-то опыты. Это они, между прочим,
коров и свиней по фермам воруют. Дутов бы охренел, если б узнал...
Пельмень с неподдельным ужасом рассматривал этот сонный мясной ряд, устроенный
непонятно зачем близнецами. Вблизи были видны кое-какие подробности, причем подробности
ужасные. Все коровы оказались раскромсаны вдоль и поперек, перетянуты проволочками,
пронизаны трубочками.
К истерзанным шкурам крепились наживую проволочными петлями прозрачные пакеты с
какой-то мутью, что-то булькало, выпускало газы, воняло... Одна свинья была вся утыкана
стальными прутиками вроде электродов. Эти прутики сплетались, образуя подобие каркаса. Из
воспаленных ранок что-то сочилось, блестели влажные корочки, свисала лохмотьями
омертвевшая ткань.
А у собаки была содрана шкура со спины, багровое загрубевшее мясо прикрывал кусок
полиэтилена. Под ним сплетались разноцветные проводки, все в засохшей крови.
- Это что ж за такая живодерня, - выдавил наконец Пельмень. - Зачем они это
делают?
- Они знают, зачем, - пожал плечами Пакля. - Мне пока не докладывали. Ты ж видел,
они ребята неразговорчивые.
Покинув приют замученных животных, замерших в своем зловещем сне, они отправились
дальше. Путь шел мимо кривых самодельных столов, заставленных банками, ванночками,
колбами, пакетами с порошками, мимо уродливого нагромождения какой-то немыслимой
аппаратуры, сработанной, судя по всему, из подручных средств, мимо импровизированных
складов с коробками, бочонками, бутылями. Под ногами хрустели вперемешку радиодетали и
использованные шприцы.
- Все ворованное, - сообщил Пакля. - Гастроном тоже они подломили, помнишь? Вон
банки с топленым маслом стоят. Было еще вроде вино или коньяк. Я хотел бутылку прибрать,
но не успел. Они все слили в котел и смешали с какой-то дрянью.
- Зачем это все? - не уставал изумляться Пельмень. - Чего они придумывают?
- Ну, у них тут вроде базы. Чего-то мастерят такое... Да ладно, пускай ребята
развлекаются. Я им не запрещаю. Ты ведь тоже "селедок" разводишь, и никто тебе не мешает...
В одной из секций в шкафу из прозрачных пластиковых листов млела спящая корова.
Пельмень даже не сразу понял, что это корова, а не кто-то еще. Животное замучили, похоже, до
последнего предела. Тело было все покрыто кроваво-красными буграми, как будто кто-то
неумело слепил его из красного пластилина. Из-под ребер торчали изогнутые железки, слегка
прихваченные бинтами. И опять - трубочки, мешочки, проводочки...
- Пойдем отсюда, - жалобно попросил Пельмень. - Тут гадостями воняет, у меня
желудок шевелится.
- Обожди, обожди... - злорадно захихикал Пакля. - Ты еще не видел, что мои ребята
жрут. Тогда твой желудок точно выскочит, заорет и убежит на хрен...
Он открыл крышку морозильника, сбросил кусок фанеры с мятого алюминиевого бака. В
ноздри Пельменя шарахнул такой убийственный аромат, что он пошатнулся. В баке была
какая-то осклизлая зернистая масса, непонятно на что похожая.
- Они это иногда греют перед обедом, - злорадствовал Пакля. - Представляешь, что
начинается?
- Что это за пакость? - безжизненно пробормотал Пельмень, у которого голова шла
кругом. - Они это на кладбище откапывают?
- Не знаю. Сами, кажется, делают из фарша, жира и еще чего-то. Это какая-то ихняя
пища, в ней все специальные вещества, витамины.
- Замолчи...
- А чего? Они поэтому и здоровые такие, что еда специальная. А ты - как кусок
свинины, потому что вкусненькое любишь. Вот когда захочешь тоже амбалом стать, приходи
сюда обедать.
- Лучше сдохнуть! - в сердцах выпалил Пельмень. Потом, глянув по сторонам,
спросил: - А электричество тут откуда?
- Ворованное, - широко улыбнулся Пакля. - Кинули провод на столб - и все дела.
Они у меня на все руки мастера. Будет время, заставлю, чтоб комнатку мне тут устроили. С
диванчиком, телевизором...
- Пойдем наверх, а?
Они поднялись на второй этаж корпуса, нашли уголок, куда не залетал ветер. Пакля
соорудил из трех кирпичей скамеечку, сел, расставив ноги. На его лице было умиротворение и
гордость. Пельмень же ходил взад-вперед и старался внушить себе, что видел страшный сон, не
более.
- И что ты обо всем думаешь? - торжественно спросил Пакля.
- Что? - Пельмень остановился, тревожно оглянувшись. - А, ты про это... Знаешь, на
что похоже? Похоже, как будто здесь новые наркотики изобретают. И пробуют их на поросях и
коровах.
- Не знаю, - беспечно улыбнулся Пакля. - Пусть изобретают. Что мы делать-то с этим
всем будем?
- А-а... Надо скорей бежать к Дутову и все рассказать. Пока и нас не замели под эту
лавочку.
- Что? - захохотал Пакля. - Дутову рассказать? Ну а дальше что?
- А ничего. Пусть сам тут ходит, нюхает. А может, нам еще какую-нибудь грамоту за это
дадут...
- Ага! И значок "Юный друг милиции". Дебил ты, Пельмень. Ни ума у тебя, ни
фантазии...
- А что?
- А то! У нас с тобой целая база! Ты понял? Вся наша. Мы тут все, что хотим, сделать
сможем.
- А что мы хотим? - у Пельменя настороженно забегали глаза.
Пакля откинулся на бетонную стену и мечтательно уставился вдаль. В его голове бродили
мысли-великаны.
- Все мы хотим, - сказал он. - Авторитет надо поставить. Это во-первых. Чтоб нас все
уважали. Вот что я думаю.
- Авторитет - это как? Это - всех бить?
- Иногда и бить.
- Э-э... а зачем авторитет, - Пельмень взялся за ухо, как за спасательный круг. - Бить
и так можно.
- Надо, Пельмень, надо. Поставим авторитет - все к нам будут идти. А не к Дрыну. И не
на Гимназию.
- Пусть идут, куда сами хотят, - осмелился возразить Пельмень. - Мне не надо, чтоб
ходили...
- Заткнись. Ты ничего не понимаешь. Дальше, знаешь, что?
- Ну? - напряженно произнес Пельмень.
- Авторитет нам на хрен не нужен, если без денег. Без них нельзя. Так и будем во
дворике сидеть, да в заднице палочкой ковырять. Поэтому надо, чтоб мы всегда с деньгами
были.
- Да откуда ж деньги? Хочешь, чтоб близнецы сберкассу разбомбили?
-.Да нет. Они могут и сберкассу, конечно... Но Дутов тогда сразу увидит, у кого деньги
всплыли. Это нам не подходит. Надо на стороне искать.
- На Узловой?
- Это надо подумать. Вообще, мест полно, где деньги лежат.
- А может, не надо? - нерешительно возразил Пельмень.
- Выхода нет. Во-первых, мы уже наехали на Промзавод. Значит, будет война. Мы с
тобой, конечно, их раскидаем, но надо укрепляться.
Пельменю не совсем понравилось, что Пакля все время говорил "мы". Не очень-то ему
хотелось числиться в компании с этим новоявленным фюрером. Но поправлять он не посмел.
- Соберем под себя всех пацанов... Придумаем, откуда близнецы будут деньги
приносить... - размышлял Пакля. - А потом - пусть у них батарейки кончаются.. Уже не
страшно! - он сухо рассмеялся.
- Почему не страшно?
- Дебил ты! Мы уже в авторитете будем - вот почему. Ну что? - Пакля хлопнул себя
по тощим ляжкам. - Ты со мной, жирная туша?
- Н-не знаю, - Пельмень поежился. Он и не подозревал, что в его старом приятеле
бродят такие роковые темные страсти. - Не хотелось бы так сразу...
- Что тебе не хотелось бы, толстопузый? - с презрением произнес Пакля. - Денег бы
не хотелось? Да ты "селедкам" такой аквариум купишь, что сам туда сможешь нырять с
комода! Королем будешь ходить! Бабы все твои будут...
- Бабы? - Пельмень растерянно поморгал. - Бабы, да?
- Все будет, дурило! Бухло, машина, шмотки, икра черная, красная и фиолетовая... -
Пакля перевел дыхание. И негромко добавил: - Близнецы что хочешь принесут. Только надо
по уму... Деньги надо. Чтоб все поняли, что у нас не просто так...
- Пакля, а все-таки, где деньги лежат?
Пакля криво усмехнулся.
- Да вот... думаю в городе поискать.
- В городе?! - ахнул Пельмень. Пакля хищно поджал губы. Он ненавидел областной
город. Он давно имел зуб на это далекое загадочное образование, полное огней, откуда
приезжали красивые иномарки, откуда текла водка, сигареты и колбаса, куда уезжали самые
красивые зарыбинские девчонки. Ни одна из них не вернулась.
Теперь, когда рядом ждали приказа безмолвные близнецы, Пакля имел возможность
попробовать город на прочность.
- У меня целый план, - зловеще проговорил он. - Мы такое устроим, что все
охренеют. А ты не бзди, жирный. Я все продумал. Мы еще покажем...
Пельмень не находил себе места. На фоне грандиозных замыслов Пакли он ощущал себя
жидкой медузой, налетевшей на ледокол.
- Весело будет, - пообещал Пакля и сухо рассмеялся.
В наступающих сумерках по всему Зарыбинску были слышны бухающие звуки музыки. В
ДК за задернутыми шторами сверкали разноцветные вспышки. В этот вечер, как и всегда по
пятницам, здесь проводились танцы. И каждый, кто выходил из дома просто погулять,
обязательно оказывался возле ДК, словно его вели сюда таинственные гипнотические силы.
Никаких таинственных сил, конечно, и в помине не было. Просто поболтаться в эти часы
было абсолютно негде и не с кем, все торчали на танцах.
Программу вел лично художественный руководитель ДК, известный в городе под кличкой
Хомяк. Он был выпускником училища культуры по классу "руководитель народного оркестра".
Чернявый, толстощекий, тонконогий, в темных очках, он, возможно, и нес в своем облике
печать чего-то народного, правда, чересчур экзотического.
Хомяк приносил свой магнитофон, завернутый в одеяло. Какой-то его знакомый
доставлял на "каблучке" усилитель и колонки. Что касается фонарей цветомузыки, то их тоже
откуда-то привозили. Так, благодаря стараниям энтузиастов, в Зарыбинске по пятницам и
субботам имело место культурно-массовое мероприятие для молодежи - танцы.
Надо сказать, что все энтузиасты имели свою долю с проданных билетов. Иногда, правда,
танцы отменялись. Обычно из-за того, что энтузиасты со своей техникой обслуживали
чью-нибудь свадьбу.
Возле ДК бывало так же многолюдно, как внутри. Далеко не у всех имелись лишние
деньги в кармане, чтобы пройти в зал и окунуться в грохочущую, слепящую,
головокружительную атмосферу дискотеки. Поэтому некоторые приходили лишь покурить,
повидать знакомых, поиграть в гляделки с девчонками, одним словом, как здесь было принято
говорить, "пробздеться".
Кирилл сидел в самом углу танцевального зала у груды сдвинутых стульев и наблюдал за
обстановкой. Мысленно он ругал себя: знал, что ему должны навешать, а все равно пришел. Но
и сидеть дома, закисая в своем унынии, он тоже не мог.
Уже несколько раз он замечал на себе многозначительные ухмылки промзаводских,
рассеянных в толпе. И вообще, он чувствовал, как вокруг зреет какое-то напряжение. Пока
мазутники только поглядывали да перешептывались. Возможно, ждали удобного момента,
чтобы собраться в злобный, орущий, остервенелый клин и, вломившись в ряды танцующих,
обрушиться на жертву.
Жертва, конечно, свое получит, но в драку обязательно вмешается кто-то еще, потом еще,
потом весь зал превратится в бешеную свалку, прибежит милиция", танцы остановят... А
Промзавод, вволю нарезвившись, отправится в Правобережный. Там тоже сегодня танцы.
Все это было уже не раз. Только Кирилл еще ни разу не становился той самой жертвой.
Он сидел здесь, сам не зная зачем, и понимал, что дает мазутникам хорошую возможность
устроить показательную акцию.
Впрочем, один резон у Кирилла имелся. Он хотел достать Поршня. Он надеялся, что
появится шанс оттащить его куда-нибудь за угол одного и там пообщаться неформально... Это
необходимо было сделать, несмотря на возможные последствия. Прощать такую подлую
подставу Кирилл был не намерен.
Почему-то Поршня сегодня не было. На пустой соседний стул бухнулась Людка
Пищенкова. Она была пьяна и неуемна, белые химические завитушки на ее голове торчали в
стороны, словно антенны лунохода.
- Кирюшка! - Людка растянула рот почти до ушей в счастливой безмятежной
улыбке. - Давай с тобой сегодня задружимся, а? Давай, Кирюша? Хочешь?
- Мечтаю, - ответил Кирилл, невольно отодвигаясь. Вряд ли Людка его и слышала в
грохоте, да и не надо ей было ничего слышать. Она была пьяная, счастливая и просто
наслаждалась моментом.
- Кирюша! Я сегодня такая хорошая... - она попыталась приобнять его, но не
достала. - Купи мне пивка, а?
Кирилл уже собирался куда-нибудь пересесть, но тут из темноты выдвинулась костлявая
фигура Натахи Малаватовой, Людкиной подруги. Она дернула Людку за рукав и прокричала:
- Дай, блин, сигарету! Скорей, блин!
- От-твянь! - отмахнулась Людка, двигаясь к Кириллу. - Не видишь, у нас любовь...
- Люд! - выкрикнула Натаха. - Заколебала! Скорей дай, на фиг, сигарету.
- Не лезь! - Людка начала отталкивать подругу.
- Ну и пошла на хрен, дура, - сказала Натаха и отвернулась, чтоб попытать счастья в
другом месте. Но Людка схватила ее за юбку.
- Ты кого на хрен послала, коза?! - с угрозой выговорила она, пытаясь подняться.
- Сама коза! - ответила Натаха и, шлепнув Людку по губам, попыталась уйти. Людка
догнала ее в холле и с пронзительным визгом прыгнула ей на спину.
Через секунду обе катались по полу, собирая плевки и окурки. Вокруг моментально
сгрудились болельщики, они свистели, хлопали в ладоши и подбадривали девчонок советами.
Людка надавила Натахе коленом на горло и начала растягивать пальцами рот, надеясь его
порвать. Поскольку рот не рвался, она принялась заталкивать в него мусор, который собрала в
горсть тут же на полу. Натаха такого надругательства не вынесла и сбросила подругу, наподдав
ей коленом. И тут же попыталась укусить за ухо, но промахнулась и лишь вырвала зубами
пышный клок волос.
Людка, визжа от ярости, выдавливала Натахе глаз указательным пальцем, одновременно
царапая лицо. Натаха в ответ, подобрав на полу осколок бутылки, делала неглубокие надрезы
на ноге подруги, стараясь нащупать артерию.
В самый разгар поединка в холл влетели два милиционера с резиновыми палками
наготове. Один бросился было разнимать, но товарищ успел схватить его за портупею.
- Куда?! Обожди, сначала помотрим.
Кирилл понял, что настало лучшее для него время, чтоб уйти. Поршня все равно не видно,
а сидеть просто так, навлекая на свою голову приключения, бессмысленно и просто глупо.
Он уже почти пробрался к выходу, как вдруг кто-то осторожно взял его за рукав. Кирилл
резко отдернул руку и лишь затем обернулся.
Рядом стоял Пакля. Его морщинистое лицо растягивалось в загадочной улыбке.
- Кира! - сказа он. - Не бойся, это я. Привет.
- И до свидания, - сказал Кирилл и пошел дальше. Пакля нагнал его уже на ступеньках.
- Не уходи, разговор надо поговорить.
Кирилл глянул по сторонам. Не очень-то ему сейчас хотелось торчать здесь, у всех на
виду, да еще в обществе Пакли.
- Ладно, говори, только быстро.
Пакля усмехнулся, при этом в его глазах блеснула искорка затаенного торжества, не
слишком понятного Кириллу.
Пакля достал пачку "Кента", протянул собеседнику.
- На. Будешь курить?
- Не буду. Говори быстрей, мне идти надо.
Пакля на мгновение помрачнел. Сигареты он купил на собственные деньги, истощив свой
бюджет на неделю вперед. Он хотел удивить Кирилла, но тот не поддался. Разговорчик,
похоже, с самого начала не заладился.
- Ладно... - Пакля почесал макушку. - За что тебя долбили-то?
- Не твое дело. Дальше что?
- За какие-то деньги, да? Ладно, я знаю. Слышал. Наверно, теперь приставать часто
будут...
- Чего тебе надо? - взорвался Кирилл.
- Нет, ничего... Ты ж, кажется, видел, как мои пацаны мазутников утоптали?
- Ну видел. И что?
- А просто мы подписаться за тебя можем. Давай к нам. Будем вместе ходить - к нам
тут никто не полезет. Ты, я. Пельмень...
- А, бригаду собираешь, - догадался Кирилл.
- Ну... - Пакля пожал плечами.
- Хочешь совет? Там в скверике Адмирал Пеночкин гуляет. Ты его позови в бригаду.
Самое то для вас с Пельменем. А я свои вопросы сам разберу, ясно?
- Много ты сам наразбираешь, - снисходительно усмехнулся Пакля и сплюнул. - Так
и будут тебя пинать разные уроды. И чужие, и свои будут. Я-то знаю.. Уже весь город скоро
будет говорить, что ты украл деньги. Слушай, а чего ты на меня так смотришь?
- Знаешь, Пакля, - произнес Кирилл, неотрывно глядя на его блестящие губы, - когда
ты говоришь, то кажется, что две пиявки сношаются.
И, не дожидаясь ответных реплик, он начал спускаться по ступенькам. Пакля с досады
закурил свой "Кент", забыв, что собирался экономить и расходовать его только на
представительские нужды. Он силился понять, в чем тут загвоздка? Чего этому Кириллу надо
защиту ему предлагают, сигаретами хорошими угощают, а он только хамит в ответ.
Мимо прошли, поддерживая друг друга, Людка с Натахой - истерзанные и опухшие.
Людка хромала, Натаха держалась за расцарапанную щеку.
- Хоть ты и дура, Людка, а все равно я тебя люблю.
- Кто дура? За дуру ответишь.
- Заколебала, еще получишь...
Пакля тяжело вздохнул. Он остро нуждался в обществе. Причем не в таком, как Пельмень
или ему подобные. Пакле нужны были достойные пацаны в команде. Авторитетные.
Желательно со связями.
Он рассчитывал, что Кирилл, которого прижали обстоятельства, сразу ухватится за
предложение. Почему-то не ухватился.
Ну ничего. В ближайшее время Пакля собирался так красиво блеснуть, что этот вшивый
городок ослепнет. И тогда не только Кирилл прибежит к нему с виноватой улыбкой. Все
прибегут...
В автобусе Пельменя начало трясти. Он вцепился в сиденье, словно попал на прием к
садисту-стоматологу. Гудел двигатель, за окном летели елки и березки, и с каждой минутой
Пельмень все больше терял присутствие духа.
- Кончай очковать, - злобно шипел Пакля и больно поддавал в бок приятелю. -
Распустил сопли, свинья, будто тебя на бойню везут.
Оба ехали в областной город. Наступил день, когда Пакля твердо решил начать активные
действия. Откладывать больше не было сил.
Выехали на последнем четырехчасовом автобусе, чтоб к вечеру быть на месте. Утром же
Пакля рассчитывал вернуться домой в Зарыбинск изрядно разбогатевшим.
Пельмень надел в поездку идиотскую панаму и огромные темные очки, кажется, женские.
Пакля еле заставил его все это снять.
- Чего ты вырядился, как фофан? Хочешь, чтоб в бомжатник прямо с вокзала забрали?
- Почему в бомжатник? - бурчал Пельмень. - Это я, чтоб не узнали, когда пойдем
банк грабить.
- Тише ты, дебил неотесанный! - негодовал Пакля. - Не будем мы банк грабить. А в
этой лесбиянской шляпке тебя весь город запомнит. Да еще знакомым будут говорить - мол,
видели такого толстого придурка...
На некоторое время Пельмень успокоился, откинулся на спинку и закрыл глаза. Но было
видно, что страх так и бродит у него внутри, готовый с шумом вырваться наружу.
- Пакля! - вдруг горячо зашептал он. - Слышишь? Скорей... останови автобус. Мне
надо обратно, срочно. У меня приступ. Помнишь, я с табуретки упал? Теперь каждый месяц
приступы. В ушах трещит и в животе что-то булькает.
- Если ты еще раз булькнешь, - с угрозой прошептал Пакля, - у тебя везде затрещит.
Чего ты меньжуешь, дебил? Мы в стороне стоять будем. Близнецы все сделают.
- А где они? Если заблудятся?
- Не заблудятся. Прибегут, как миленькие. Они у меня послушные, не то что ты, кусок
свинины...
Перед отъездом Пакля поставил бойцам задачу - добраться до города самостоятельно.
Чтоб не тратиться на билеты. Его не волновало, как это сделают его верные Слуги - добегут
ли пешком или догадаются прицепиться к какому-нибудь грузовику. Он уже знал, что приказы
выполняются ими аккуратно и в срок.
- Не заблудятся, - повторил он и погладил сумку, где лежал шлем, тщательно
завернутый в наволочку. - Надену эту штуку, скажу: "К ноге!" - тут же прибегут.
В город они добрались под конец рабочего дня. Раскалившиеся за день улицы были полны
пестрого суетливого люда, которому ни до чего не было дела. Пельмень ступил на горячий
асфальт автовокзала торжественно и скорбно, словно на алтарь для жертвоприношений. Снова
он чувствовал себя медузой, оказавшейся в горячем котле, полном свирепых акул. Не говоря уж
о том, что его приятель вместе с ним собирается бросить вызов этим акулам...
- Расслабься, дурень, - шипел Пакля. - На твоей роже, знаешь, что написано? На ней
написано: вот приехал чувак из деревни, чтоб ограбить банк и заодно кого-нибудь зарезать.
Расслабься, думай о приятном.
Пельмень, конечно, попробовал думать о новом аквариуме для "селедок", но ничего не
вышло. Представлялся все тот же кипящий котел, полный зубастых рыб-мутантов.
- И не шарахайся от прохожих, - продолжал увещевать Пакля. - Ты в городе. Ты тут
на хрен никому не нужен. Можешь снять штаны посреди улицы, им плевать. Стой здесь, я
пойду расписание смотреть...
Пельмень простоял несколько минут, уперев взгляд в асфальт. Потом как-то вышло, что
он вступил в пространный диалог с привокзальной цыганкой и уже собирался отдать ей часы.
Но тут появился Пакля, дернул его за штанину и сказал:
- Я все узнал. Поехали встречать близнецов.
Они нашли остановку городского автобуса и отправились на окраину. Пакля прилип к
окну: он высматривал банки и ювелирные магазины. Пельмень же в основном заботился о том,
чтоб не выдать ни единой мелочью своих преступных намерений.
Он всем улыбался, потом начал беззаботно насвистывать. Замолчал лишь тогда, когда на
него посмотрел весь автобус и кто-то крикнул спереди:
- Э, жиртрест, у себя на хуторе будешь свистеть.
Город никак не кончался. Казалось бы, вот уже конец домам и улицам, но вдруг снова
появлялись какие-то магазины, светофоры, а главное - люди. Зарыбинск в этом отношении
был куда удобнее: десять минут ходу - и ты в поле.
Приятели покинули автобус на конечной остановке. Здесь был многоэтажный жилой
массив, на котором город резко обрывался. Дальше шел чахлый пустырь с живописно
разбросанным строительным мусором.
- А зачем мы сюда приехали? - спросил Пельмень, помяв для порядка ухо. - Не мог,
что ли, в городе со своими близнецами встретиться?
- Ага, - ухмыльнулся Пакля. - Вышел бы на площадь, нацепил шлем, да?
- А что? Тут много всяких придурков, еще и не такое надевают.
- Сам ты... Пошли в тот лесок, там тихо. С расстояния в полкилометра город казался
лишь грудой белых кубиков. Пельмень с облегчением почувствовал, что напряжение немного
отпустило его. Он находился на лоне природы, среди привычных звуков - шума ветра, пения
птиц и шороха ветвей. И не беда, что лоно природы оказалось засыпано потрясающим
количеством мусора.
Пакля нацепил шлем и уселся на пенек, заложив ногу за ногу. Он не шевелился, его лицо
было скрыто щитком. Пельмень наблюдал за ним с суеверным трепетом.
- Ну? - не выдержал он. - Где они?
- Бегут, - чуть погодя ответил Пакля. - Наверно, уже рядом. Только зрение чего-то не
включается. Нет, должно быть, еще далеко.
Пельмень нахмурился, пытаясь постичь смысл сказанного. Ему надоело стоять, и он тоже
присел - на большую жестяную банку.
- Пакля, - позвал он. - А мы правда в стороне стоять будем? Правда близнецы с
...Поділитися у соцмережах
