Жанр: Электронное издание
Tochin5
...ь лагеря занимали стройплощадки, входить куда
пионерам строжайше запрещалось - все равно, конечно, тайком лазали. Строители ругались -
и на это, и на заказчиков, не дающих толком развернуться, не позволяющих спилить без нужды
ни одну старую сосну или сложить лишний штабель плит на полянке...
Новый, обживаемый корпус (еще спустя добрых лет пятнадцать его так и звали -
"Новым", лишь потом неофициально переименовав в "тройку") позволил расселить сразу
четыре наиболее обветшавших жилых барака. Пока не снесенные, они использовались
по-разному. В двух жили строители, два других лагерное начальство заняло под склад всякой
ненужной рухляди - любопытные малолетние обитатели лагеря, понятное дело, лазали и туда.
Контингент пионеров тоже был в те годы иным. "Бригантины" еще не существовало, хотя
имелся нигде пока не утвержденный проект расширения лагеря, создания его филиала здесь же,
в Пятиозерье, но в нескольких километрах, в другом живописном месте, - на берегу Большого
озера всем желающим отдохнуть становилось тесновато. Трудновоспитуемые подростки
("тэвешники"), о летнем отдыхе которых районные ИДН и тогда заботились, отдыхали здесь
же. Перевоспитывались в дружной пионерской семье. Отучались от дурных привычек: курить и
по мелочам подворовывать, выражаться матом и отращивать волосы "под битлов", устраивать
жестокие ночные "прописки" и вшивать в брюки клинья, превращавшие их в подметающие
улицу супер-клеши. И изводить зубные щетки на изготовление наборных рукоятей для
самодельных аляповатых финок... Справедливости ради надо сказать, что проблемы с
наркоманией и токсикоманией среди ТВ-подростков в те времена почти не возникали.
Возможно, кто-то из них действительно перевоспитался, стал нормальным человеком и не
пошел накатанной дорожкой - по другим лагерям, по тем, в которых вышки стоят не только на
пляже... Но в любом процессе всегда наличествует и обратная связь - иные из коренных
обитателей "Варяга", дети из благополучных семей корабелов, позаимствовали приблатненные
привычки "тэвешников"...
По крайней мере, Галочка Савич - будущая СВ - так никогда и не узнала: "тэвешники"
или нет подошли к ней, когда она в одиночку пробралась в старый расселенный корпус - тот
самый, занятый под склад ненужной рухляди.
Подошли неслышно и незаметно. Она стояла у заколоченного окна, высматривая в щель
между досками, не идет ли водящий - эту игру в прятки Галочка рассчитывала выиграть.
Шагов сзади она не услышала - рядом грохотала стройплощадка. Несколько рук схватили ее
неожиданно.
А в скулы с двух сторон уперлись, не давая повернуть головы, две финки. Аляповатые,
сделанные не слишком умелыми руками, с трехцветными рукоятками из кусочков зубных
щеток...
Но старательно заточенные.
09 августа, 14:29, ДОЛ "Варяг", ленинская комната
- Узнать поближе? - Тамерлан остановился и снова внимательно посмотрел на СВ.
По лицу мальчика пробежала мимолетная тень, верхняя губа едва заметно дернулась
вверх.
Окажись здесь Булат Темирханович, проживший с Тамерланом несколько месяцев после
электротравмы, он бы наверняка сказал: сын увидел что-то гнусное, омерзительное,
вызывающее крайнюю степень брезгливости...
- Узнать поближе? - казалось, он принял решение. - Это очень просто...
Он плавно перетек от двери и легким, совершенно естественным жестом положил руки
ей на плечи. СВ не удивилась этому странному у двенадцатилетнего мальчика жесту. (Но где-то
глубоко промелькнуло недоумение: почему, собственно, все это ею воспринимается как
должное?)
Подчиняясь несильному нажиму тонких рук, она нагнулась к нему, как будто желая
услышать какую-то заветную мальчишескую тайну...
...Темные провалы глаз манили и затягивали. Она видела только их, весь остальной мир
исчез в мерцающей пелене, и куда-то исчезли населяющие его звуки... Светлое пятно в левом
зрачке оказалось не бесформенной кляксой, это было изображение кошки с неправильными,
вытянутыми пропорциями - атакующей, готовой к прыжку кошки.
- Это не кошка, - сказал Тамерлан. - Это Базарга, Ужас Пустыни...
И тут Базарга стелющимся, изящным движением прыгнула наСВ...
Глава 4
09 августа, 14:39, там же
Деревянное одноэтажное здание обитатели "Варяга" называли Старым домом. Называли
по праву - было оно самым старым в лагере.
Когда-то давно, после войны, лишь из Старого дома (тогда еще новенького, пахнущего
свежим смолистым деревом) да из рассыпанных вокруг брезентовых палаток и состоял
пионерлагерь "Варяг". Тогда здесь, в Старом доме, располагались столовая и администрация,
ныне переехавшие в новые кирпичные здания. Теперь же обитали игротека и библиотека, и
вожатская, и помещения различных кружков, и вотчина СВ - бывшая ленинская комната...
Света вскочила на крыльцо, торопливо проскользнула в дверь и застыла в начале
полутемного коридора, не зная, что делать дальше...
Непонятное предчувствие, настойчиво звавшее ее сюда, исчезло, растаяло, развеялось
неуловимым утренним туманом. Она медленно двинулась по скрипучему дощатому полу.
Шаг.
Другой.
Глаза постепенно привыкали к полумраку...
Снаружи почти ничего не доносилось - ни бодрая музыка из репродукторов, ни веселый
визг с пляжа, ни шум и гам спортплощадки. Старый дом жил своей странной жизнью и издавал
свои странные звуки: что-то поскрипывало, где-то раздавались еле слышные шорохи. Свете
даже почудилось, что она различает приглушенные вздохи...
"Скрипит дерево, - подумала она, - пересохшие старые доски... этим летом долго не
было дождя... Но где же Ленка и почему я решила, что она здесь... А это что... Что это?! ЧТО
ЭТО??!!"
Света опустилась на корточки, стараясь держать в поле зрения весь коридор. Пальцы
медленно тянулись к смутно темнеющему на крашенных досках пятну, но она уже знала, что
это такое...
Кровь.
Свежая кровь.
Она поднялась и двинулась вдоль кровавого следа. Расстояние между не успевшими
высохнуть пятнами с каждым шагом становилось все меньше.
Казалось, Света зашла в бесконечный коридор очень давно, или совсем недавно - время
куда-то делось, сбежало вместе с наружными звуками. Или просто остановилось, и старые
деревянные пол, потолок и стены так и останутся до скончания вечности в своем сорок девятом
году двадцатого века...
Кровавая дорожка закончилась у двери в торце коридора. Света взялась за ручку, секунду
помедлила, открывать и входить не хотелось...
...Протяжный скрип двери ввинтился в уши, скользнул ржавым гвоздем вниз по
позвоночнику. Она вошла и застыла у порога.
Приснившийся кошмар продолжался.
Белая фигура. Закрытые глаза. Рыжие волосы. Астраханцева. Рыжее на белом, и на белом
же - красное. Кровь. Свежая кровь.
Ретроспекция. Детство СВ (окончание)
Она никому и ничего не рассказала.
Не рассказала, как ее - не давая повернуть головы и увидеть, кто это делает - отвели от
окна и уронили лицом вниз на кучу старых матрасов, протертых и продавленных многими
поколениями пионеров. Крыша ветхого корпуса протекала во время дождей, матрасы оказались
сырые. Запах от их влажной набивки шел отвратительный. Ее втиснули лицом в полосатую
зловонную ткань, прижали затылок сверху. Из всего, что произошло с ней, самым гнусным и
мерзким - потом, когда память вновь и вновь возвращалась к этим минутам - вспоминался
именно воздух, с трудом попадающий в легкие, буквально высасываемый из матраса...
Всё происходило молча.
Жадные руки шарили у нее под подолом платьица, торопливо содрав трусики. Мяли,
щупали, запихивали пальцы внутрь... Было больно. Потом Галя почувствовала, что руки
убрались, что на нее навалилась пыхтящая тяжесть, что сзади - там - тычется что-то
большое, мягкое, но с каждым тычком становится все более твердым, и рвется внутрь, в нее...
Потом ворвалось, и всё там, внутри, распалось на куски, и прежняя боль показалась смешной и
ненастоящей на фоне этой, пронзающей все тело раскаленным толстым штырем; она вцепилась
зубами в зловонную ткань, чтобы не закричать, и все равно закричала... Крик погас в гнилых
недрах набивки. Она думала, что больнее быть уже не может, и ошибалась. Боль нарастала с
каждым чужим движением внутри, боль сводила с ума, Галя вопила, не переставая, она
извивалась всем телом... - ее лишь крепче держали и сильнее втискивали лицом в матрас.
Когда все кончилось, когда навалившаяся тяжесть исчезла, и исчезло то, внутри, сил кричать у
нее уже не осталось. Она думала, что не осталось. Но на нее взгромоздился второй, и она вновь
закричала... Потом третий. У этого долго не получалось, а когда наконец получилось, боль
показалась слабее... Или она уже с ней свыклась. В любом случае, сорванные связки крика
издать не смогли, Галя хрипела...
Потом все кончилось. Совсем кончилось. Торопливый топот ног - к тому лазу, через
который сюда проникла она. Галя встала не сразу - долго лежала, повернув голову набок,
жадно глотая чистый воздух. Затем медленно поднялась. На матрасе краснело свежее пятно,
небольшое. Полосатая ткань - там, где лежала ее голова - была изгрызена в клочья...
Она никому и ничего не рассказала. Ни сразу, ни потом.
Не рассказала, как она стояла, оцепенев, и смотрела на густые капли крови, сбегающие по
ее ногам. Как подобрала в углу отброшенные измятые трусики. Как надела их и засунула под
простенькую сатиновую ткань с наивно-голубыми цветочками гнилые куски поролона,
вынутые из нутра матраса. Как широко расставляя ноги, враскорячку поковыляла к выходу.
Больше улыбки Галочки Савич - Галчонка - никто в "Варяге" не увидел.
Самое страшное, что она не могла спокойно смотреть на любого из десятков
находившихся вокруг мальчишек. Даже на малышню из младших отрядов. На любого. Каждый
из них мог быть тем. Первым, или вторым, или третьим...
Спустя два или три дня, в столовой, какой-то пацан, на вид ее ровесник, рассмеялся,
показывая на их столик. Смеяться он мог по любому поводу, или без такового, известно,
признаком чего служит подобный смех, но... Галочка помертвела. Вскочила, опрокинув
банкетку. И пулей понеслась к выходу.
Как она дотянула до конца смены, не сорвавшись в побег, Бог знает. Как-то дотянула...
Остаток лета провела в деревне, у бабушки, - та не узнавала внучку: сидит, часами смотрит в
угол, носа на улицу не кажет...
Потом наступил сентябрь. Школа. И началось самое страшное. Никто из
мальчишек-соучеников в "Варяге" не был. А ей казалось: были! Каждый мог быть там, в
полутемном помещении с заколоченными окнами. Каждый мог знать. Каждый мог показывать
пальцем ей в спину и похабно ухмыляться...
Родители чувствовали: с дочерью творится неладное. Но не понимали, что... Однажды -
случайно - Галочка услышала обрывок их разговора. Говорила мать: переходный возраст, тебе
трудно понять это, девочка становится девушкой... Губы Гали искривились неприятной
усмешкой. Теперь - редко - она улыбалась только так.
Но! - у Галчонка был бойцовский характер. В свои тринадцать она умела бороться. С
собой и окружающими...
В восьмом классе она стала получать двойки специально - родители планировали
десятилетку и институт. Летом подала документы в педучилище, о будущей работе не
задумываясь, просто потому, что у приемной комиссии толпились одних лишь девчонки...
В "Варяг" она вернулась. Намеренно и обдуманно. В девятнадцать лет. Пионервожатой.
09 августа, 14:39, граница болота и леса
Хотя над болотом уже несколько недель не шли дожди, мох все равно оставался влажным.
И сохранил следы, или что-то на них похожее. Майор с сомнением смотрел на вмятины. Кто и
когда их оставил: люди? кабаны? лоси? шли на болото или с него?
Да, Робинзон Крузо был редкостным везунчиком, думал майор. Сплошные ему от судьбы
подарки. И корабль, полный добра, к берегу прибило. И след человеческий на песке нашел -
так сразу видно, что след, а рядом костер с остатками шашлыков из человечины - дураку ясно,
что дикари-людоеды на пикник приезжали. А тут вот не пойми что и сбоку бантик.
Лейтенант Кравец (Муха) - маленький, узкоплечий, юркий - молча стоял рядом, в двух
шагах, не мешая раздумьям начальства. Человек он был городской и в следах не разбирался.
- Бормана сюда!
Майор отдал приказ не оборачиваясь, через плечо, продолжая рассматривать цепочку
вмятин. На север она прослеживалась хорошо, но на выходе из болота, уже в метре от границы
толстых болотных мхов, проминавшихся под ногами как перина, следы исчезали.
Если это наши, думал майор, то мне и без того известно, откуда они пришли, посылать
людей вглубь болота незачем.
Борман (походивший круглым добрым лицом на артиста и певца Визбора)
священнодействовал: ползал на коленях вокруг вмятин; вырвал зачем-то несколько кустиков
мха; прошел несколько метров вдоль цепочки следов и вернулся обратно; подпрыгнул на одной
ноге и стал внимательно следить, как медленно распрямляется смятый зеленый ковер.
Пока он шаманствовал, майор успел связаться с Дериным - тот не обнаружил ничего,
даже такой сомнительной находки.
- Люди. Не один, несколько, - выдал вердикт Борман. - Прошли с болота, сегодня,
несколько часов назад, точнее не сказать. Ну а наверху их без собак не соследить...
Когда-то он был настоящим таежным охотником, но давно, еще до срочной, и майор
несколько скептически относился к его талантам Соколиного Глаза.
...Ну ладно, подумал майор, если они вышли на гряду и их тут не ждал вертолет, то
выходной след или мы, или Дерин ухватим... Хотя никто не сказал, что это те...
Фигуры в сером камуфляже, собравшиеся по условному свисту, отдыхали, пользуясь
пятиминутным перерывом на инструктаж.
- Идем дальше, внимание утроить, особенно тем, кто вдоль ручья... Но и на болото
хорошо смотрите - могли заложить петлю, уйти обратно. И на гребне поосторожнее - они
всю ночь на ногах, потом через широченное болото шлепали - вымотались, могли залечь тут
где-нибудь на дневку.
Могли... А могли и не залечь. Сплошная лотерея. Только не на деньги - на жизни. И
ставкой они, и выигрышем - они же.
Поэтому - проигрывать нельзя.
09 августа, 14:39, ДОЛ "Варяг"
Фигура в кресле, закутанная в белую простыню, шевельнулась. Открыла глаза. Жива...
Рыжие волосы разметались по белой ткани, запятнанной кровью...
- Ты жива? - спросила Света.
Она сама чувствовала, как идиотски звучит вопрос, но ничего другого в голову не
пришло.
Ленка не успела ответить. Откуда-то из глубин здания - истошный вопль.
- Ну что там еще с этим комиком, - устало поморщилась Астраханцева.
- С каким комиком?
Света ничего не понимала: кровь... крик... странное спокойствие Ленки. Похоже,
кошмарное видение не кончилось. Похоже, ей лишь снится, что она проснулась, встала и
пришла сюда.
- С Пробиркиным, с кем еще... - В тоне Астраханцевой нарастало раздражение. -
Начал стричь и сразу резанул себе по пальцу... Заметался, руку чуть не к потолку поднял,
выбежал пластырь искать - и пропал.
- Так это его кровь... там, в коридоре?
- Не знаю, капало здорово... - Ленка начала решительно выбираться из глубин кресла и
недр простыни.
Торопливые шаги в коридоре - в комнату ворвался Доктор Пробиркин. Всклокоченная
шевелюра казалась растрепаннее обычного. Пострадавший палец плаврук упаковал в марлевый
кокон с крупную сардельку размером, белый хвост бинта тянулся за дверь и исчезал в
коридоре.
- Скорей, пойдемте! - От возбуждения Доктор приплясывал на месте и выражался не
слишком связно. - Там СВ плохо... Я за бинтом... дверь спиной... А она... не видел... сзади...
Повернулся - лежит... и по-моему, по-моему...
Понять подробности в изложении Пробиркина было сложно, но они пошли и все увидели
сами.
09 августа, 14:13, ДОЛ "Варяг", главные ворота
Режим-два, введенный Горловым сразу после визита участкового, ничего особого из себя
не представлял. Никакой тревоги, никакого алярма и ахтунга. Рутина.
Вожатые и воспитатели, правда, наотрез отказывали подопечным в просьбах покинуть по
какой-либо надобности лагерь в одиночку или небольшой группой. Но многочисленные
прорехи забора были к услугам не утруждающих себя формальными разрешениями.
Двенадцатый отряд (первоклассники и дошкольники) лишился плановой
природоведческой экскурсии в лес - взамен им срочно организовали турнир по шашкам. А
остальное в лагере шло своей чередом. Но прибавилась дополнительная деталь пейзажа -
охранник у главных ворот.
Ответственную должность охранника занимал в "Варяге" Володя - он же электромонтер,
он же осветитель, он же дальний родственник жены Горлового. И вот теперь он сидел в
раскалившейся на солнце будке, тупо смотрел на дважды прочитанную бульварную газету и
мечтал о двух вещах сразу: освоить бутылку-другую холодного пивка и покемарить часок в
прохладе...
Нельзя сказать, что обязанности Володи в этой его ипостаси отличались сложностью и
многообразием. За последний час он три раза покидал насиженное место - дважды открыл
ворота, впуская машины, и один раз выпустил...
И все равно он не любил режим-два, считая его никчемной тратой сил и времени. По
счастью, случалось такое не часто - один, редко два раза за лето и дольше двух-трех дней не
длилось. Чаще всего по окрестным лесам ловили солдатиков, двинувших в бега с оружием...
Этих беглецов Володя, отмотавший срочную на Новой Земле, среди звенящей от мороза
бесплодной тундры, не понимал совершенно: казалось бы, служи здесь и служи - климат
мягкий, места красивейшие, курорт, одним словом.
Но на территории собственно лагеря и даже в ближайших его окрестностях
солдаты-дезертиры ни разу не появлялись. И мало-помалу режим-два превратился в чистой
воды формальность, никому, по большому счету, не нужную.
09 августа, 15:41, крыльцо Старого дома
- Сразу диагноз не поставить, надо делать энцефалограмму, другие исследования...
Врач "скорой" оказался относительно молод, циничен и лыс.
"И едва ли был отличником в своем мединституте, - подумал Горловой. - Отличники в
его возрасте сидят в столицах и пишут диссертации. А на станциях "скорой помощи" в
провинциальных городишках вкалывают разгильдяи и троечники".
- Склонность к обморокам не наблюдалась? - спросил лысый троечник. - Сильные
головные боли? Спиртным по жаре не злоупотребляла?
Горловой растерянно помотал головой. За пять лет их знакомства СВ ни разу не брала
бюллетень, ее организм представлялся начальнику вечным двигателем, никогда не дающим
сбоев...
- Ну не знаю, не знаю... - Эскулап посмотрел на фельдшера и водителя, показавшихся с
носилками из темного провала коридора. - Бывает, что клиент вроде здоров как бык, не
чихнет, не кашлянет, а в мозгу, в сосуде тромбик - бац! - и в лучшем случае соболезнования
родне, а худшем проскрипит еще лет несколько полурастением, с капельницей и уткой...
- А... простите... когда мы можем рассчитывать... э-э-э... на выздоровление... -
Горлового раздражала перспектива остаться на неопределенный срок без главной своей
помощницы.
- Поймите, милейший, - доктор говорил снисходительно и ласково, как педагог в
школе для дефективных, - она жива только потому, что вы сразу ее нашли, быстро позвонили
и мы оказались тут рядом, в Полянах. Это - кома, поймите. Ну, сердечко мы ей
активизировали, по дороге, если надо, кишку подключим... Но это - кома, она на грани,
никаких гарантий... Кстати, вот у нее нашлось в кармане, можете собрать по-быстрому белье и
одежду для больницы...
Горловой недоуменно смотрел на связку ключей на длинной серебрящейся цепочке.
- Вадим Васильевич, давайте, я быстренько все соберу. - Ленка вынырнула из дальнего
угла крыльца Старого дома, где о чем-то вполголоса переговаривалась с Пробиркиным и
Светой. - Спальное белье тоже брать?
Эскулап молча кивнул головой.
09 августа, 15:48, комната СВ
Замок лязгнул несмазанным затвором, Ленка торопливо шагнула в комнату СВ.
Она никогда здесь не бывала, но не удивилась ничему, именно так все ей и
представлялось: узкое помещение с узким окном, шкаф, над кроватью с панцирной сеткой -
бра казенного вида и маленькая полочка с книгами, к названиям на переплетах Астраханцевой
присматриваться было некогда...
"...Так, халат... есть тут у нее какой-нибудь пакет?., отлично, этот подойдет... теперь
белье... шкаф заперт... зачем запирать шкаф в запертой комнате... а вот этот ключик на связке...
ага, оно... значит, ночнушку, и простыню... а это что?.."
Ленка медленно наклонилась над конвертом, из которого выпали несколько фотоснимков.
Конверт оказался старинный, из черной бумаги, и столь же давнишние лежали в нем
фотографии, напечатанные на старой, зернистой бумаге. Бесконечно-долгую минуту Ленка
смотрела на них, сжав губы в тонкую ниточку... Затем решительно стала шарить в глубине
полки.
С таким количеством снимков СВ стоило завести альбом. Но она держала свой архив в
конвертах: и в древних, похожих на первый выпавший, и в новых, с фирменными надписями
"Kodak" и "Konica". Астраханцева торопливо перелопатила все, отобрав штук тридцать
фотографий - и старых, черно-белых; и новых, цветных, глянцевых... На цвета и качество
Ленке было наплевать.
Ее заинтересовали сюжеты.
09 августа, 15:59, главные ворота
Володя, восседающий в своей будке, выглядел внушительно: камуфляжная куртка (на
рукаве эмблема - два скрещенных кортика и надпись "Охрана") и такое же кепи; темные очки
прикрывали похмельные глаза и придавали лицу сурово-непреклонное выражение. А тот факт,
что нижняя половина тела секъюрити облачена в вытянутые на коленях тренировочные штаны
и резиновые шлепанцы, открывался посторонним взглядам только в редкие моменты, когда он
выходил открыть-закрыть ворота, пропуская очередную машину.
"Скорая" выехала из лагеря и осторожно запетляла вниз, направляясь к деревянному
мостику через небольшую, в этот год вконец обмелевшую речку. Монтер-охранник проводил ее
взглядом и завистливо вздохнул. За десять минут доедут до Полян... Из всех сосредоточенных
там благ цивилизации больше всего Володя ценил магазин, точнее - его отдел,
специализирующийся на продаже прохладительных и горячительных напитков.
Да и на велосипеде можно шустренько сгонять туда-обратно...
Но Володя опасался покинуть пост - заметил, как мрачный начальник прошел к себе, в
административный корпус. А из кабинета Горлового прекрасно видно, есть ли кто в будочке у
ворот...
Володя совсем уже затосковал, когда узрел приближающегося Степаныча, явно кого-то
или чего-то искавшего, медленно идущего со стороны котельной и внимательно
поглядывающего по сторонам.
Смутные намерения мгновенно сложились в простой, но продуманный план, и
монтер-охранник устремился к Степанычу с заманчивым предложением. Но не успел ничего
изложить, тот первым начал разговор (если про Степаныча вообще можно так выразиться).
"Чубайса не видел?" - прочитал Володя на сунутой ему под нос осьмушке плотной
бумаги. Пачечку этих листков и огрызок карандаша Степаныч постоянно держал в кармане
спецовки.
- Не видел. Ни Чубайса, ни Гайдара, ни Кириенку с Хакамадой, хе-хе... - Изысканным
чувством юмора страж ворот не обладал. - Но у меня к тебе другой консенсус. Помаячь тут за
меня недолго, часок, не больше... А я до лабаза быренько; и тебе затарюсь, если надо...
Степаныч с сомнением покачал головой. Показал на окна начальственного кабинета.
- Да ничего, тут главное, чтоб торчал кто-нибудь в будке, - постарался развеять его
опасения Володя. - Натянешь мою куртку, и все путём... Чужих, главное, не пускай, а то
Васильич живо мне хвост накрутит...
Ствпаныч согласно кивнул, он вообще редко кому в чем-либо отказывал. Обрадованный
монтер стал расстегивать свою охранную спецодежду.
09 августа, 16:19, берег Большого озера
Доктор Пробиркин наконец закончил все хлопоты, вызванные прической Астраханцевой
и внезапной болезнью СВ. Он заменил марлевый тюрбан на раненом пальце аккуратным
кусочком пластыря и занялся давно лелеемыми личными планами.
Плаврук удалялся от лагеря тропой, огибающей Большое озеро - слева крутой склон,
поросший непонятно как держащимися на нем вертикально деревьями; справа, в полушаге,
зеркально-гладкая - ни волнения, ни малейшей ряби - вода.
Думы в голове Доктора бродили невеселые. Ему предстояло испытание, куда более
страшное, чем сегодняшний "Орленок" и завтрашняя "Зарница"...
День Нептуна.
Дело в том, что инструктор по плаванию ДОЛ "Варяг" сам этим немудреным искусством
не владел. Нет, он не передвигался в воде, как топор-колун, который плавает лишь по
кратчайшему расстоянию от поверхности до дна, но...
Но и загадочный стиль, коим Пробиркин с трудом мог преодолеть десяток-другой метров
водной преграды, плаванием назвать было сложно - фонтаны воды, вздымающиеся от
беспорядочно шлепающих конечностей, скорее вызывали ассоциации с брачными играми
гиппопотамов.
Впрочем, трудоустроиться на должность плаврука Сергею сей тщательно скрываемый
недостаток не помешал. Выученные наизусть упражнения из "Азбуки плавания" Доктор
объяснял малышне с безопасной суши. Расхаживал по берегу в спортивном костюме со
свистком на груди и секундомером в руке и бодро руководил процессом.
Тем не менее отлаженный за долгие годы алгоритм приобщения детей к воде не давал
сбоев - в озеро выпускались только благополучно проплывшие туда и обратно
тридцатиметровый дощатый "лягушатник". Но вот грядущий День Нептуна...
В этот день, один раз за смену, проводился чемпионат лагеря по водным видам спорта.
Вожатые с воспитателями в нем тоже участвовали, и, естественно, от плаврука ожидали
рекордного выступления.
От предыдущих Дней доктор сумел отвертеться.
Июнь выдался холодный, вода толком не прогрелась, и праздник, к его великой радости,
отменили.
От прошлого, июльского, Дня Нептуна Пробиркин спасся, на редкость вовремя
простудившись, но изобразить что-либо подобное теперь не стоило и надеяться - Нина
Викторовна, школьный врач с тридцатилетним опытом, симулянтов чуяла за версту. И отнюдь
не жаловала.
Пробиркин, после долгих и трудных размышлений, решил-таки принять участие в
соревнованиях. Более того - поставить рекорд. Конечно, водное поло и заплыв на время ему
абсолютно не подходили - Доктор собрался удивить народ нырянием.
...Закладка в соц.сетях
