Жанр: Электронное издание
Tochin5
...сто в яркий, давящий на глаза
свет, и рванули вверх крушащим все потоком, поднимая кабину и медленно, с хрустом отрывая
ее от кузова, и сдавливая, расплющивая зеленую крышу с грубо, торопливо нарисованным
красным крестом... Тут же сдетонировало что-то еще более мощное, чем первый радиофугас,
заложенное в соседнюю яму - кузов так же неторопливо устремился к низкому серому небу
- и не долетел, разломленный, разодранный, растерзанный злой силой... Звук ударил с
запозданием, когда разрозненные куски кунга и его пассажиров уже опускались на
содрогнувшуюся землю... Ударил и остался в ушах несмолкаемым гулко-колокольным звоном.
Автоматы расстреливающих колонну "Соколов Гамсахурдиа" застрекотали сквозь этот звон
ласково, как кузнечики на солнечном июльском лугу...
...Степаныч вскочил, звон и стрекотание еще звучали в его ушах, подошел нетвердыми
шагами к шкафу, торопливо нащупал нагревшуюся за день бутылку, зубами сорвал
пробку-колпачок - острая фольга резанула губы - и стал пить торопливо, не чувствуя вкуса и
градуса, торопясь провалиться в беспамятство, в забытье, в темноту...
Капли пролитой водки смешивались с каплями крови и падали на давно не мытый пол.
Ночь. Темнота. "Варяг"
Вожатая Алина по прозвищу Киса в сегодняшних посиделках у Астраханцевой не
участвовала - и не только оттого, что дежурила по шестому корпусу, а в гости к ней заглянул
Леша Закревский, - Алине вообще претила Ленкина компания.
Около полуночи, проводив Лешу до дверей корпуса, Киса заглянула в палату, где
квартировал Дронт со своими приятелями.
Мальчишки вернулись сегодня поздно, задержавшись после отбоя, обычным в таких
случаях путем - через окно первого этажа. Алина слышала, как происходит злостное
нарушение режима, но в тот момент... В общем, в тот момент она была немного занята.
И теперь заглянула в палату - все ли в порядке?
Зашла, постояла, ожидая пока глаза привыкнут к полумраку, потом пересчитала
присутствующих - все пятеро на месте. Что с сегодняшнего утра в палате живут шестеро, -
Алина не вспомнила, несмотря на то, что провалами памяти не страдала. И сидевшего со
скрещенными ногами мальчика не увидела, хоть и скользнула взглядом по отчетливо
видневшимся в темноте белым волосам...
Ночь. Темнота. Город
Огромный город заснул гораздо позже, чем затерянное в лесах Пятиозерье.
Но тоже уснул, покрытый какой-то не совсем полноценной тьмой - белые ночи
закончились, но легкий намек на них еще оставался. Полная луна и несколько самых ярких
звезд светили на непонятном фоне - цвета воды в стакане, где рисующие акварелью дети
долго мыли кисточки.
Город уснул, хотя отдельные его жители продолжали бодрствовать. Проезжали редкие
машины; запоздалый прохожий замысловатым зигзагом завершал дневной путь; в доме
напротив упорно горели два окна.
...Окурок трассирующей пулей прочертил нисходящую траекторию и разбился красными
искрами об асфальт, медленно твердеющий после дневного зноя.
Человек, показавшийся сегодня (вернее, уже вчера) поварихе Вере так похожим на
генерала Лебедя, вернулся от форточки к заваленному бумагами столу. Спать хотелось зверски,
но в последнее время, в погоне за ускользающим временем, он установил три часа как
суточную норму сна.
На столе лежали торопливо нарисованные, но весьма точные схемы лагеря "Варяг":
спальные корпуса и хозяйственные постройки, пляж и волейбольная площадка, столовая и БАМ
- все, что он успел разглядеть и запомнить.
Память у него была абсолютная, при нужде подсказывающая страницы давно читаных
книг и интонации давно отзвучавших разговоров. Много лет назад любимая женщина говорила
ему, что это ненормально, что это такое же отклонение от здорового человека, как склероз или
слабоумие. А он улыбался (тогда он еще умел улыбаться) и рассуждал о том, что норма - не
то, что присуще большинству людей, но то, к чему следует стремиться, и вспоминал
философское определение "идеального человека" (тогда он еще любил порассуждать на
отвлеченные темы). Она печально предрекала ему до срока сожженные клетки мозга и ранний
маразм.
Он отогнал бессмысленные воспоминания и стал рисовать новую схему - на ней БАМ,
шестой корпус и волейбольную площадку соединяли жирные стрелки, а расходящиеся
пунктирные линии показывали углы обзора из окон соседних зданий...
Впрочем, с равным успехом это могли быть и сектора обстрела.
ИНТЕРЛЮДИЯ
Между временем и пространством -II
1
Зверь выглядит неуместно материальным здесь, в лабиринте светящихся нитей - грубая,
напоенная силой плоть в царстве высших материй. Короткая шерсть лоснится, под шкурой
перекатываются тугие мускулы. Глаза полуприкрыты, пасть - наоборот - полуоткрыта.
Клыки вызывают уважение - у сильных духом. У слабых пасть зверя вызывает ужас.
Но в целом зверь удивляет здесь, где нет и не может быть ничего материального - лишь
поля и энергии.
ОН не удивляется и не пугается. Не удивляется, поскольку знает: этот Нерожденный
Зверь может бродить где и как хочет, не теряя раз и навсегда выбранного облика - может
странствовать между Мирами, временами и пространствами. ОН не пугается - поскольку
никогда и ничего не боится.
Но все же опасение появилось - повредить недавно найденное в случае непредвиденных
последствий этой встречи. Запутанную голубую нить. След. Нити уже вибрировали, многие
готовы лопнуть - и лопнут. Эта крепче других, но...
ОН не говорит, но посылает мысль: "Приветствую тебя, Нерожденная! Спустимся?
Поговорим?"
Зверь все понимает.
И соглашается.
Первый подвернувшийся Мир. Время местное.
Это пустынное место.
Песок, выходы скальной породы, редкие чахлые растения, и огромный, сверкающий
бело-голубой диск солнца, жгущий яростным взглядом бесплодную землю.
"Поговорим? Ты искала меня для этого. Нерожденная?" - думает человек.
Человек немолод, загорел, худ, жилист. И, судя по всему, силен. Он сидит на плоском
валуне и мысленно обращается к зверю, смотрящему на него немигающими глазами.
Зверь напоминает огромную кошку - кошку с вытянутыми, удлиненными пропорциями.
Движения зверя страшны и прекрасны. Зверя знают под многими именами. Иные молятся ему,
называя Нерожденной Матерью. Другие проклинают и нарекли Ужасом Пустыни.
Сам зверь зовет себя попросту: Базарга.
Может показаться, что время вокруг остановилось, но это только кажется. Нерожденные
способны проделывать со временем многое, но не остановить и не направить вспять. Все
окружающие лишь на первый взгляд застыло - поднятые ветром песчинки вязко и медленно
двигаются мимо, а посох, оброненный в тот момент, когда его владелец перестал быть просто и
единственно человеком - посох со скоростью часовой стрелки падает на песок.
- Так зачем ты искала меня, Нерожденная? - Это сказано вслух, губы и связки человека
быстро освоились с незнакомой речью. - Зачем? Я не верю в случайно...
Он не успевает закончить - Базарга прыгает на него, мгновенно, неуловимо для глаза,
сетчатка еще посылает в мозг образ лежащего вытянутого тела, а оно уже несется в воздухе
смазанной желтой полосой - никогда не промахивающаяся смерть, неостановимая и
беспощадная.
Не промахивается она и теперь.
Звук похож на тот, что издают, столкнувшись, два бильярдных шара - не дешевки из
керамики или пластмассы, а настоящие, из полированной слоновой кости.
Впрочем, точно такой же звук, неприятный и пробегающий по хребту холодной струйкой,
издает и человеческий череп, если его владелец падает головой вниз с высоты в два своих
роста.
...Удар должен был убить зверя на месте - расколоть широкий мохнатый лоб и вдавить
осколки кости в подавшийся и брызнувший во все стороны мозг.
Но ничего подобного не произошло. Базарга, прервавшая не по своей воле стремительный
прыжок и отлетевшая на три десятка шагов назад, поднимается на лапы легко и мгновенно.
Заметных глазу повреждений на ней нет.
Человек, тоже упавший, вскакивает столь же стремительно.
Ему столкновение обошлось дороже - когти Базарги успели зацепить плечо. Обильно
льющаяся кровь не дает понять, где свисают клочья одежды, а где - плоти и кожи. Кулак,
нанесший удар, пострадал не меньше - на бесформенной и расплющенной кисти кое-где
лопнула кожа, приоткрывая мешанину из разорванных связок и выбитых фаланг.
Базарга, сделав пару шажков вперед, останавливается и смотрит на
собеседника-противника, наклонив лобастую голову набок. Человек демонстративно не
обращает на нее внимания, как и на кровоточащее плечо, пальцы здоровой руки с проворством
шустрого насекомого бегают по разбитой вдребезги кисти, что-то вытягивая, разглаживая,
вставляя на место. Раны на плече затягиваются сами собой.
- Значит, ТЫ - это ТЫ, - говорит Базарга без особых эмоций. Именно говорит, ее
гортань с видимым усилием издает чуждые звуки, а мимика обычно малоподвижной морды
может вызвать смех - окажись у этой сцены зрители и сохрани они к тому моменту
способность смеяться.
Человек закончил возиться с пострадавшей рукой, прилепил последний лоскуток кожи и
теперь быстро шевелит пальцами, словно берет аккорды на невидимом инструменте.
- Ценная мысль, - мрачно откликается он (тоже вслух), - И всеохватывающая,
применима к любой мыслящей сущности и...
Человек внезапно замолкает на середине фразы и прекращает массировать разодранное
плечо - раны на нем уже затянулись и выглядят шрамами месячной давности...
"Ты хочешь сказать, Нерожденная, что тоже встречала... фантомов? Которых не
могла распознать иначе?"
Его рука вновь касается плеча. Базарга молча кивает.
- ТЫ НЕ МОГЛА РАСПОЗНАТЬ ИХ ИНАЧЕ?? - он повторяет это уже вслух, в голосе
звучит безмерное удивление.
Зверь перестает насиловать связки, отвечает беззвучно: "Они встречаются лишь на твоих
путях, Разрушитель.."
- Я не творил их... Я вообще... не люблю творить.
"Знаю".
- Тогда кто способен развлекаться, создавая такие игрушки?
"ТЫ. Или ОНА".
Человек (точнее, тот, кто смотрит сейчас его глазами) снова усаживается на камень.
Помолчав, спрашивает неподвижного и безмолвного зверя:
- А не может это быть делом кого-нибудь из прежних?
Базарга безмолвна и звуками, и мыслями. Прежние были прежде, были и ушли - о чем
тут говорить?
- Я не творил фантомов, - говорит человек твердо и с некоторым вызовом. - Хотя
встречал... И уничтожал.
Базарга молчит. Человек спрашивает:
- Значит, ОНА? Но... "Где ОНА?"
- Не знаю. ОНА исчезла. ОНА не могла умереть - но я не чувствую ЕЕ. Остался след -
старый и запутанный след.
"Много нитей лопнет, пока ты распутаешь его. И что ты собираешься делать дальше?
ОНА не помнит себя, это очевидно. ЕЕ разум спит, но порождения его опасны. Смертельно
опасны..."
- Я найду способ разбудить ее. - Голос человека звучит твердо. Может, оттого он и
предпочитает пользоваться в этом разговоре звуками, а не мыслеречью - в мыслях недостаток
уверенности не прикрыть интонацией. А может, и нет - неисповедимы пути Нерожденных.
"Я буду рядом. Я буду смотреть твоим взором. Я помогу, когда придет время - если оно
придет".
Человек не возражает. Базарга редко кому предлагает свою помощь. Но когда предлагает
- от нее не отказываются.
Базарга исчезает. Время в этой части пустынного Мира начинает течь, как обычно.
Человек встает с валуна, недоуменно оглядывается вокруг. Только что он шел, шаг за шагом
одолевая нелегкий и дальний путь, и... И что? Он удивленно смотрит на руку - в ней таится
призрак боли, как от старой, давно зажившей раны. Но ран никаких нет. А еще человек
чувствует в себе какую-то новую силу. Пока не понимает, в чем она состоит и как можно ее
применить, но чувствует.
В это же время - а может, эпохи тому назад или вперед - где-то совсем в другом
Мире белоголовый мальчик прижимает ладонь к левому глазу, почти ослепшему от яркой
внутренней вспышки. Впрочем, всё быстро проходит.
Часть вторая
ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ: ОДИН ДЕНЬ ДО ИГРЫ
(Нити звенят)
09 августа, 7:35, ДОЛ "Варяг"
"Меня зовут Света..." - прочитала она вслух. И дальше читать не стала. Память
вернулась быстро, еще до того как прозвучали эти три слова.
Но - странное дело - теперь чужими казались сами воспоминания. Света вспомнила всё
- однако не о себе. О КОМ-ТО ДРУГОМ.
О похожем - но о другом.
К чертям! - разозлилась она, уже зашнуровывая кроссовки. Надоело! Отпрошусь на
денек у Горлового, и к врачу. Не упекут же сразу в психушку, в самом деле... Может,
достаточно попить неделю-другую какие-нибудь таблетки, и все пройдет...
В таком боевом настроении Света распахнула наружную дверь своей квартирки,
направляясь на очередную пробежку. Вернее, лишь начала распахивать - движение не
завершилось.
Она застыла на пороге.
Медленно-медленно прикрыла дверь. Бессильно прислонилась к косяку...
Там, снаружи, метрах в двадцати от ее коттеджа, сидел на сосновом пне белоголовый
мальчик по имени Тамерлан. Мальчик, который снился Свете четыре ночи подряд...
Это были странные сны.
Мальчишка приходил к ней, или она шла куда-то и встречала его, - в общем, они как-то
оказывались вместе, - и Тамерлан отправлялся с ней на прогулку. На прогулку по непонятным
местам. Местам, где Света теряла тело, и тем не менее не становилась бесплотным
наблюдателем происходящего... Происходящее в странных местах тоже было странным,
напоминающим наркотические видения, запечатленные художником-сюрреалистом. Жуткие
существа обитали в кошмарных пейзажах: покрытые багровой чешуей винторогие дьяволы, и
огромные, поглощающие друг друга бесформенные сгустки протоплазмы, и богосквернящие
пародии на людей - уродливые, со звериными чертами и повадками... Свете, пробирающейся с
мальчиком сквозь непонятно чей бред, не могли повредить эти ожившие страхи, и все равно
было страшно, и мерзко, и возникало чувство: все здесь неправильно, все должно быть иначе,
все можно как-то исправить и повернуть к добру и свету... Тамерлан - маленький Вергилий
этого ада - вел Свету дальше и дальше, показывая все новые ужасы, и... И что-то он хотел от
нее, но что - проснувшись она не могла вспомнить. Точно так же исчезала поутру память о
собственной личности. Но оставались яркие картины кошмарных видений...
Все эти дни Света не понимала, что происходит. Неужели ей в подсознание впечаталась
единственная и достаточно мимолетная встреча лицом к лицу с мальчишкой? Наяву - в
минувшие четыре дня - она избегала встречаться с ним. Не то чтобы сознательно, но... Когда
на горизонте появлялась знакомая снежно-белая шевелюра, у Светы как-то сами собой
находились дела в иных местах.
Сейчас Света заподозрила страшное.
На самом деле она не проснулась. Всё, происходившее утром: как она открыла глаза и
поднялась, как читала записку, как оделась, - лишь элемент сна. Лишь прелюдия к очередному
кошмару. Она выйдет за дверь, мальчик возьмет ее за руку и поведет в мир, полный крови и
ужаса...
А если она действительно проснулась?
Если все наяву?
Тогда...
Тогда все еще хуже.
Рука поднималась медленно, как чужая, как бесчувственный протез. Но поднялась и
набросила крючок на дверь.
Пробежка в это утро не состоялась.
09 августа, 12:18, 350 км к северо-востоку от Пятиозерья
Собеседники сидели на принесенных в разоренную караулку ящиках, за чудом уцелевшим
колченогим столом. Но внутри - в разгромленной и сожженной административной зоне
колонии строгого режима - едва ли нашлась бы и такая скудная обстановка.
- Дела - дерьмо. - Полковник не спал две ночи и благодушия это ему не добавляло. -
Совсем дерьмовые дела, Клещ...
Клещом прозвали майора в далекие курсантские годы. Они с полковником заканчивали
одно и то же училище с разрывом в один курс и водили в те времена шапочное знакомство. Но
за последние два года, с тех пор как служба снова свела их вместе, полковник ни разу не
произнес вслух старой клички... Сегодня - впервые.
Майор молчал, вопросительно глядя на непосредственное начальство. В его обведенных
темными кругами глазах читалось одно желание - принять горизонтальное положение и
выпасть на несколько часов из паршивой окружающей действительности. Наполненный
нервным ожиданием вчерашний день и ночной штурм позволили майору подремать за
последние сутки полтора часа - не больше и не меньше. Чутко подремать, вполглаза.
Полковник, так и не дождавшись вопроса от подчиненного, продолжил:
- Лесовоз нашли с сухими баками вот здесь. - Палец полковника ткнулся в
крупномасштабную карту. - Триста с лишним километров к юго-юго-западу, двигатель
холодный - брошен еще утром...
"Как они в лесовозе-то вшестером разместились? - подумал майор. Это не грузовик, в
кузове не прокатишься - за отсутствием такового. Разве что в кабину набились, как кильки в
банку..."
- Почему не сработал перехват? - спросил он без особого интереса.
- Почему, почему... Тут каким-то козлам как раз вчера приспичило украсть машину леса,
точнее - незаконно вырубить. Ехали в подходящем направлении, на таком же лесовозе... Ну,
гибэдэдэшный вертолет над ними завис, осветил - они фары погасили и удирать. К утру
поймали, предотвратили, бля, расхищение капиталистической собственности...
- А "наши"?
- А "наши", как я понимаю, хитрый фортель выкинули. - Полковник раскрыл планшет
и склонился над другой картой. - Смотри, какой зигзаг выписали... Ну кто мог подумать, что
они практически назад, к колонии поедут? А они вот тут свернули, три километра бетонкой -
и на шоссе. И покатили вперед и с песнями...
- Никто за всю дорогу не попытался их остановить?
- Попытались... - Полковник помрачнел еще больше. - Вот здесь, через полторы сотни
километров. Патруль ДПС. Они ничего не знали - другой, бля, субъект федерации, никто не
предупредил. Ну и расстреляли их в упор. С-суки...
- Та-ак... И сколько у них теперь стволов?
- Теперь - шесть. По одному на душу населения. К тому, что имели, еще два ПМ и один
АКСУ. Ну и плюс пара броников, баллончики с "черемухой" и кое-что по мелочи... -
Полковник помолчал. - А говорить будут, что упустили их - мы. Ты в том числе. И всем
будет наплевать, что ты в это время административную зону штурмовал, и заложников спасал,
и жен офицерских из-под заточек вытаскивал...
Полковник снова перевернул карту и его усталый, бесцветный голос неожиданно сорвался
на крик:
- А говорить обязательно будут! Потому что вот тут, рядом, Пятиозерье!! И вокруг -
сплошняком лагеря, и не такие, как здесь - пионерские!!!
09 августа, 12:18, ДОЛ "Варяг"
Граната не долетела до цели - упала на выстеленную хвоей землю, подпрыгнула
рубчатым овальным мячиком, гибельным и опасным, способным через секунду исчезнуть,
превратившись в чью-то смерть; прокатилась еще немного и застыла.
Раздался хоровой вопль, делившийся на торжествующий рев победителей и
разочарованный стон-выдох проигравших.
- Шестнадцать метров восемьдесят сантиметров, - объявил Пробиркин, наклонившись
к начерченным чуть в стороне меткам. - В этом соревновании победил отряд "Утята"!
"Утята" радостно загомонили, по сумме набранных очков они выходили на первое место,
и оставался только самый последний тур - перетягивание каната.
СВ и Горлового за прошедшие дни осенила плодотворная идея: провести и,
соответственно, отчитаться о проведении сразу двух игр. "Орленок" - для младших отрядов,
"Зарница" - для старших.
"Вот так, - думал Закревский, - "орлятами" оказались "утята", даже если "осьминожки"
их победят в этом самом канате... Ну, канат-то перетягивать зря Доктор придумал, это лишь тем
пригодится, которые до штабных кресел дослужатся... там любят на себя тянуть. Остальным
стоит поучиться воевать - без снарядов, без жратвы и в "хэ-бэ" по морозцу. И научиться
терпеть, когда мордастые телеведущие будут обзывать их по ящику обидной кличкой
"федералы", а если и процедят сквозь зубы слово "подвиг", то уж обязательно добавят
"бессмысленный" или что-то вроде этого; а всякие радетели о правах будут проводить сборища
в поддержку убийц и бандитов. Еще надо загодя научиться спокойно реагировать на простую и
короткую фразу: "Мы тебя туда не посылали!" И научиться всему этому куда труднее, чем
метать гранату на шестнадцать метров и восемьдесят сантиметров..."
...Пробиркин спешил поскорее закончить "Орленок". У него выдался напряженный день
- кроме соревнований малышей, которые он организовывал и судил, Доктор собирался
сегодня заработать небольшую сумму в прибавку к скудной зарплате. А потом, вечером,
отправиться на дальний конец Большого озера, дабы привести в исполнение давно
вынашиваемый план.
09 августа, 12:23, 350 км к северо-востоку от Пятиозерья
- Если будет как в Минводах - ты представляешь, что начнется? Если хоть один из них
хотя бы попытается взять детей в заложники, то там... - Палец полковника указал на
потолок, но майор понял, что он имеет в виду отнюдь не чердак караулки и не ангельскую
иерархию. - Там найдутся большие люди с большими звездами на погонах - начнут давить,
что спецназ ГУИНу не нужен, что надо всё по старинке, всё вернуть МВД... Помянут, будь
спокоен, что "Торнадо" только с безоружными рабочими расправляться в силах, а бунт в
колонии подавить толком не может.
При словах "безоружные рабочие" майор скривился. Вспомнил красно-кирпичное
мрачное здание заводоуправления, где прошлым летом забаррикадировалась смещенная
акционерами прежняя администрация, толпу пьяных и агрессивных людей в спецовках...
Одинаковые, аккуратно заточенные на токарном станке, прутки толстой арматуры в руках
"безоружных" рабочих тоже вспомнил. А журналистов, жадно снимавших действо и
ославивших потом на всю страну "Торнадо", вспоминать не хотелось... Шакалов камеры и
микрофона майор с тех пор ненавидел.
Полковник продолжал, словно прочитав его мысли:
- А уж пресса взвоет: газеты, телевидение... Но мы с тобой этого не увидим и не
услышим. Мы далеко отсюда будем. На севере, где телеретрансляторов нет и газеты через два
месяца доходят. Я - начкаром, а ты моим заместителем.
Как много слов и как больно они бьют по гудящим вискам... Майор обреченно вздохнул и
наклонился к развернутой карте.
- А мы не порем горячку? - заговорил он после двухминутного изучения
диспозиции. - Они ведь сами себя загнали в угол. До Пятиозерья недалеко, но тут два
сплошных болота, и на втором стоит непр. Если же они дернутся западнее, к курортному
побережью - упрутся в озеро, а оно шириной километров... - Майор секунду промедлил,
оценивая масштаб и расстояние. - ...Километра три с лишним. Даже если лодку найдут -
будут как на ладони, для вертолета лучше мишени не придумаешь. По-моему, они просто в
Питер рвутся, затеряться и затаиться.
У полковника эти логические выкладки энтузиазма не вызвали.
- Я тут их дела глянул - уроженцев тамошних нет, но один осужден Солнечноборским
районным судом. Значит, мог там жить и знать местность; значит, может провести через
болота; и, значит, мы тогда в дерьме по уши...
"...Как много "может" и "значит", - подумал майор, - но выводов нет... думайте,
дескать, сами. А машина брошена несколько часов назад. С какой, интересно, скоростью можно
пересечь болото, считающееся непроходимым?.. Километр за час? Да нет, наверное,
медленнее..."
- Тогда чего мы ждем?
- Вертолета. Я договорился - леспромхоз дает МИ-8 на одну ходку, у тебя сорок пять
минут, чтоб отобрать людей.
Майор, знавший, как буквально на вес золота ценилась в леспромхозе горючка для
единственного вертолета, удивленно покачал головой. Одна ходка это двадцать пять бойцов; и
что, спрашивается, будут они там делать почти на двухстах квадратных километрах леса?
Ребят учили штурмовать здания и освобождать заложников, а не выискивать следы на
лесном мху. Да и он, майор, не Кожаный Чулок, если честно.
- Возьмешь тридцать человек, потеснитесь. СП на два дня; палаток и спальников, сам
знаешь, нет, но как-нибудь одну ночь прокантуетесь.
- Вертухаев бы пяток с собаками...
- Нет. Там, севернее, разворачивают "невод", все собачки задействованы. Тебе не надо
бегать по следу, твоя задача - перекрыть подход к лагерям. При обнаружении стрелять сразу,
им после ДПС терять нечего... Нам тоже.
09 августа, 13:09, ДОЛ "Варяг"
Прошедший огни и воды, помятый "уазик"-пенсионер был когда-то давно окрашен в
тогдашние милицейские цвета - желтый и синий. В последнее время эмведешные автомобили
стараются так не красить, по крайней мере в крупных городах, - должно быть, во избежание
ненужных ассоциаций.
Но на перекраску машины старшины Вершинина начальство денег упорно не выделяло,
клятвенно обещая при очередной серьезной неисправности списать ветерана автопарка
Солнечноборского РУВД и выдать участковому новый транспорт. Старшина не верил
обещаниям (половина его коллег-участковых одолевала долгие версты своих участков пешком
и на попутках). И умудрялся всякий раз при поломке реанимировать своего Росинанта, порой
покупая запчасти из собственного кармана.
...Главные ворота лагеря оказались настежь распахнуты. Неодобрительно покачав
головой, Вершинин проехал через них, подрулил к зданию администрации лагеря. Помешкал в
кабине, застегивая пуговицы мундира. Вылез и направился к дверям, тяжело ступая, вытирая
одной рукой пот и держа в другой пухлую вишневую папку.
Горловой делал вид, что изучает разложенные на столе бумаги, а на самом деле мирно
переваривал обед, направив на себя струю воздуха от настольного вентилятора.
- Здорово, Васильич! - Стукнув в дверь, старшина ввалился в кабинет, не ожидая
разрешения, и размашистым жестом сунул начальнику широкую ладонь.
Горловой поморщился, но протянутую руку пожал. Уселся Вершинин опять-таки без
приглашения. Обитое дерматином кресло с трудом вместило могучую тушу участкового, тут же
демонстративно начавшего обмахиваться папкой.
Горловой поморщился еще раз и повернул вентилятор, чтобы прохладный поток попадал
и на негаданного гостя.
- Я к тебе по делу и ненадолго. - Вершинин всегда и всех, кроме непосредственного
начальства, называл на "ты". - Тут у нас на севере района нескольких гавриков ищут, из
Карелии сбежали, с лагеря, и будто бы сюда подались, вроде как местные. Не вериться что-то, у
нас тут не отсидишь
...Закладка в соц.сетях
