Жанр: Электронное издание
Tochin5
...ели
лучами театрального прожектора, освещая отдельные детали обстановки, другие тонули в
полумраке, почти неразличимые. Впрочем, мальчику видимых неудобств это не доставило. По
мере того, как он скользил взглядом по комнате, зрачки его сокращались и расширялись, -
почти мгновенно.
Комната роскошью не блистала: стол с настольной лампой, двустворчатый шкаф,
тумбочка. Аккуратно заправленная кровать. На столе стопочка книг и фотография -
черно-белый портрет в застекленной деревянной рамке - именно он привлек внимание
Тамерлана. Он подошел, взял снимок в руки, долго разглядывал изображенную на нем
женщину. На вид лет пятьдесят, приятное, немного усталое лицо - в общем, самая
обыкновенная фотография. Но мальчик всматривался и всматривался в нее... Потом положил на
стол, поднес к портрету ладонь. Низко, почти касаясь стекла, подержал руку над снимком,
закрыв глаза. Покачал головой...
Снял со стены другую фотографию - простенькую, без рамки, наверняка сделанную
"мыльницей". Эта изображала улыбающуюся Свету на фоне сосен и озера. Тамерлан положил
се рядом с портретом - в лицах двух женщин явно просматривалось фамильное сходство.
Он повторил манипуляцию с низко опущенной ладонью, вновь закрыв глаза. Недоуменно
пожал плечами. Отошел от стола и застыл на середине комнаты, так и не открыв глаз. Простоял
несколько секунд неподвижно. Затем стряхнул оцепенение и быстрыми, уверенными
движениями восстановил статус-кво.
Уже двинувшись к выходу, он еще раз окинул взглядом комнату. Вернулся к столу и
перевернул белеющий рядом с лампой лист бумаги. С обратной стороны обнаружилась записка.
МЕНЯ ЗОВУТ СВЕТА. СВЕТЛАНА ИГОРЕВНА ПОЛЛАК. Я РАБОТАЮ ЗДЕСЬ, В
ЛАГЕРЕ "ВАРЯГ", БИБЛИОТЕКАРЕМ.
...Выйдя из домика и притворив дверь, Тамерлан недолго постоял на низеньком крылечке,
на этот раз даже не притрагиваясь к ручке - замок сам собой дважды щелкнул, запираясь.
Потом мальчик негромко сказал: "Это она. И - не она".
05 августа, 14:23, окрестности ДОЛ "Варяг"
В огороде опять кто-то побывал. Похозяйничал. Пошуровал. Неторопливо и уверенно.
Именно - по-хозяйски. Как говорят - с расчетом на длительную перспективу...
Федор Павлович стоял неподвижно, на лице эмоций не проявлялось. Но внутри набирал
силу шторм. Ураган. Тайфун с ласковым женским именем. Тайфун Эриния. Или - тайфун
Фурия. Или - Немезида. Или Медуза Горгона. Федор Павлович любил читать на досуге
греческие мифы - во "взрослых" переводах.
Федор Павлович Обушко, завхоз ДОЛ "Варяг" (на одолженном именно у него велосипеде
Пробиркин совершал свои утренние прогулки) был сухоньким старичком на исходе седьмого
десятка.
Завхозом он стал три года назад, вновь вернувшись к трудовой деятельности после
нескольких лет беззаботного, но и безденежнего пенсионерского житья.
Конечно, зарплата завхоза, как и прочих сотрудников, была в "Варяге" символической.
Но проработавший не один десяток лет на материально-ответственных должностях Федор
Павлович хорошо умел обращать свой богатейший опыт в ощутимую прибавку к жалованью.
Горловой, тоже не вчера родившийся, об одних его комбинациях знал, о других
догадывался, а третьих не мог вообразить и при самом смелом полете фантазии - но смотрел
на всё сквозь пальцы. Завхозу кристальной честности, что ни говори, надо платить столько,
чтобы увольнение и потеря зарплаты казались самым страшным наказанием.
А у Обушко, тертого калача, отчетность всегда пребывала в идеальном порядке и ни одна
проверка никогда не обнаруживала недостач подотчетных ценностей... Да и то сказать, в
подпольные Корейко он не метил, всю жизнь брал по чину, и в результате благополучно
избежал как тюремных нар, так и, уже в рыночные времена, карьеры нового русского.
Спокойная жизнь в "Варяге" Павлу Федоровичу нравилась главным образом из-за того,
что окружали его здесь люди молодые, реже среднего возраста, - общество сверстников, где
любимыми темами разговоров служили свои и чужие болезни да прибавки к пенсии, Обушко
тихо ненавидел.
Единственной потерей, о которой сожалел завхоз, вернувшись к трудовой деятельности,
стало огородничество на шести сотках - пристрастился за годы пенсионерского житья. Сотки,
конечно, никуда не делись, но на беду участок Павла Федоровича с небольшим аккуратным
домиком находился в сотне километров к югу от Петербурга. "Варяг" - чуть ближе. Но к
северу.
До родных грядок удавалось добраться только в сентябре, после окончания сезона в
лагере - как раз все поспевало и работы было невпроворот, но три долгих месяца Обушко
тосковал по утраченному хобби.
И на третье свое лето в "Варяге" завхоз-огородник не выдержал. Последней каплей,
переполнившей чашу его терпения, стал универсальный мотоблок. Сей агрегат привез
откуда-то Горловой в качестве шефской помощи (а может, какой-нибудь папаша расплатился
таким образом за пребывание чада в течение пары смен в лагере - бартер путевок начальник
практиковал широко).
Сверкающая никелем и яркой краской заморская игрушка с кучей насадок и
приспособлений чего только не делала: пахала, рыхлила и культивировала; качала воду и
пилила дрова; косила сено и легко возила увесистый прицеп...
Вернее, все эти разнообразнейшие вещи мотоблок мог выполнять потенциально, на деле
Степаныч заводил "Ранчера" лишь несколько раз в сезон - подстричь газоны или напилить
дров для душевой (котельную, работающую на угле, запускали редко, если август выдавался
холодным).
А Федор Павлович мечтал применить чудо заморской техники по прямому назначению -
и этой весной он распахал-таки мотоблоком небольшую, на пару соток, укромную полянку
неподалеку от лагеря.
Мини-плантацию надежно укрывали от посторонних глаз густо росшие молодьа березы и
рябины, к тому же лежала она в стороне от натоптанных троп и дорожек, и завхоз надеялся, что
с внеплановыми визитами молодого поколения проблем не возникнет. Их и не возникало - до
тех пор, пока не начал поспевать урожай.
Тогда проблемы появились.
05 августа, 14:36, ДОЛ "Варяг", комната физрука Закревского
Вот, значит, как. Вспомнили. Опять труба зовет... Только зов ее звучит фальшиво для
обманутых не раз ушей.
Леша Закревский вынул из-под панцирной койки коричневый чемодан, наверняка
помнивший семилетку и совнархозы, и стал возиться с замком - тот опять заклинился,
имелась у этой железяки такая нехорошая привычка...
Вот оно как... Всех, значит, в ряды... Всех, кто из рядов разбежался. Послужите уж еще
раз, ребята. А то беда - совсем воинов не осталось. У общечеловеческих ценностей тоже,
оказывается, враги есть - а защищать их некому. Некому тех врагов по сортирам мочить... И
воинов учить некому. Что десять лет растили - то и получили. Худосочных
виртуально-компьютерных альтернативщиков, которым милее выносить вонючие утки, чем
защищать кого-то и что-то...
Замок лязгнул, чемодан раскрылся. Новенькая, ненадеванная тельняшка. Берет.
Аккуратно сложенный камуфляж. Старший лейтенант ВДВ. На груди - пара официальных к
чего-то-там годовщинам медалек и серебряный казачий крест - за Боснию.
Вот так. Думал - не понадобится. Думал - все, отвоевался. Даже второго августа не
доставал. Когда новый всенародно избранный звал в ряды (эх, замочим по сортирам!) и сулил
великие деньги контрактникам - не пошел, не поверил, сколько же можно верить... И грустно
смотрел по ящику на очереди у ворот в/ч за кровно (нет - кровью!) заработанными... Очереди
опять поверивших.
Не пошел... Но война догнала и здесь. Пусть игрушечная. Ладно. Поиграем. Повоюем.
Пошляк и циник Закревский пока еще не осознал одну простую вещь: он поверил.
Опять - поверил. Потому что хотел верить...
В дверь постучали. Негромко, но уверенно.
- Не заперто, входите, - откликнулся Леша. Вошел Тамерлан.
- Привет, - сказал Закревский, ничуть не удивившись. К нему часто заходили ребята -
посидеть, поболтать.
- Привет. Меня зовут Тамерлан.
- А меня Алексей. - Он протянул руку. Пожатие худощавого мальчишки оказалось
неожиданно сильным. - Присаживайся. Стульями не богат, садись на койку, хоть на службе и
не принято... Новенький?
Тамерлан молча кивнул, сел. Потом спросил, показав на лежащую рядом форму:
- На войну?
- Не совсем... Будем вас, пацанов, учить воинскому делу.
- Воинскому... Убивать других и ждать, когда убьют тебя...
Леша неодобрительно поглядел на мальчика. Ишь, пацифист малолетний... Сколько же их
сейчас, таких. Поздно спохватились, поздно... Но все равно, надо драться. За каждого
мальчишку - надо.
- Дело воина не убивать, - сказал Закревский. - Побеждать. А победа бескровной
бывает не всегда. Порой приходится платить жизнями. Чужими, своей... Надеюсь, ты не
планируешь жить вечно?
Тамерлан улыбнулся и не стал делиться своими планами по этому поводу.
Закипел электрочайник - старинный, помятый, со свистком.
- Чай будешь? - прервал Закревский наметившуюся дискуссию.
- Буду.
Леша разлил кипяток в две алюминиевых кружки, опустил пакетики с заваркой, достал
пачку кускового сахара, но себе не положил. Мальчик, впрочем, тоже.
Закревский внимательно посмотрел в его темные глаза и они показались не детскими.
Приходилось ему видеть похожие - у детей, бывавших под обстрелами и бомбежками. Судя
по типу лица - паренек с Кавказа. Не исключено, что тоже хлебнул всякого... А редкий белый
цвет волос может оказаться сединой.
Тамерлан протянул руку за кружкой, поднял вверх:
- За победу!
Странно, но старый фронтовой тост не показался Леше неуместным, здесь и в устах
двенадцатилетнего мальчика.
- За победу! - откликнулся Закревский. Он тоже поднял свою кружку - и чуть не
выронил, обжегшись.
"Черт, горячая... И как пацан-то держит?" Тамерлан держал кружку непринужденно. И
спокойно пил чай длинными глотками. Не отрываясь, смотрел бездонно-темными глазами на
Закревского. Они, глаза, притягивали взгляд, особенно светлое, неправильной формы пятнышко
в одном из зрачков.
"Пацану можно будет гипнотизером работать, - подумал Леша. - Как говорили в старое
время: магнетический взгляд. Интересно, зачем он пришел? Попить чаю?"
Мальчик отставил опустошенную кружку, пожал плечами и перестал буравить
собеседника взглядом. И спросил:
- Я сегодня был в библиотеке. Хотел записаться - закрыта. Видел табличку с именем
библиотекаря: Светлана Игоревна Поллак. Она иностранка?
"Да и у тебя имечко не самое славянское, - подумал Леша. - И отчего, интересно,
возникло любопытство к национальности библиотекаря? Какая разница, кто тебе книги
выдавать будет?"
Тамерлан, казалось, услышал невысказанный вопрос.
- У моего отца есть знакомые в Америке, Поллаки. И я подумал...
"Ладно, - решил Лёша, - все равно Светка никакого секрета из происхождения своей
фамилии не делает". И сказал:
- Боюсь, в лучшем случае Светлана Игоревна тем американским Поллакам лишь самая
дальняя родственница. Седьмая вода на киселе. Она наша, российская, здесь родилась и
выросла. А вот ее бабка действительно оттуда. В войну работала переводчицей в Мурманске, в
американской миссии, что поставками по лендлизу занималась. Влюбилась в нашего офицера,
ну и... Вот и весь секрет.
- Я читал, что в те годы такая любовь добром не кончалась.
- И здесь не кончилась, - помрачнел Леша. - Светин дед за связь с иностранкой
загремел в лагеря, да так и не вернулся. Но Сару Поллак не тронули. В пропагандистских целях.
То есть, значит... - Леша замялся, вспомнив вдруг, что говорит не со взрослым, но с
мальчиком лет двенадцати-тринадцати.
- Я знаю, что это значит. - Тамерлан неожиданно поднялся. - Сюда идут. Женщина.
Пойду, не буду вам мешать. До свидания.
- Да ты не ме... - начал было Леша, никаких женских шагов не услышавший.
Но мальчик уже выскользнул за дверь. Через секунду-другую в коридоре действительно
зацокали, приближаясь, женские каблучки.
"Кто бы это мог быть? - подумал Закревский. - Нашито дамы все больше в кроссовках
да шлепанцах, туфли днем редко носят..."
Глава 7
05 августа, 14:45, ДОЛ "Варяг", комната физрука Закревского
- К тебе можно? - спросила предсказанная Тамерланом женщина.
Это оказалась Киса, она же Алина, - вожатая четвертого отряда. Леша взглянул на нее
удивленно - принаряжена, туфельки на высоком каблуке, макияж... На сегодняшнюю
дискотеку собралась? Так вроде рановато...
- Привет, проходи, - улыбнулся он. - Присаживайся. Чаю хочешь?
Над этим вроде простым вопросом Киса задумалась и не ответила. Окинула взглядом
раскрытый чемодан, выложенную на койку форму...
- На войну собрался? - В совещании у Горлового Алина не участвовала и про
"Зарницу" еще не знала.
Леша подумал, что разговор начинает почти дословно повторять закончившийся только
что с мальчиком Тамерланом. И ответил по-другому:
- Ага. Наше дело солдатское. Получен приказ - после огневой подготовки занять
"Бригантину", подавить узлы сопротивления противника, произвести жесткую зачистку... А
ихнего начлага Боровского взять живым и доставить в расположение части.
Киса посмотрела на него не то чтобы обиженно, но как будто ждала чего-то другого. И он
добавил серьезно:
- Игра будет, "Зарница". Между нашими лагерями. Ты, наверное, такой и не помнишь,
не застала...
Он подумал, что опять, пожалуй, сказал не то. Алине не нравилось, когда он в разговоре
подчеркивал ее молодость, а себя, Свету, Ленку, даже Пробиркина, относил к другому
поколению.
Киса осторожно прикоснулась к серебряному кресту, Спросила:
- Еще не наигрался? - Прозвучало это резковато. Наверное, в выражении его лица
что-то изменилось, и изменилось не в лучшую сторону, потому что она тут же добавила:
- Извини...
Он заставил себя улыбнуться. Получилось с трудом:
- За что? Ты же не виновата, что последние пятнадцать лет нам старательно вколачивают
в головы: служить Родине надо, вынося утки за больными, а война не то гигантская
компьютерная игра, где у каждого куча запасных жизней, не то серия телерепортажей,
персонажем которых ты никогда и ни за что не станешь...
- А что пытаешься вколотить в головы мальчишкам ты? Что отправиться в чужие горы и
вернуться в цинковом гробу - мечта любого мужчины?
Леше было не в новинку слышать такие речи. Многие из персонала лагеря попрекали его
за милитаризм. Алина завела подобный разговор впервые.
- Насчет мечты не знаю. Каждый мечтает о своем. Но иногда приходится идти на войну
- в чужие горы, или в джунгли, или в пустыню - и тогда надо уметь побеждать. Этому и учу.
- Но зачем?! Зачем нам победы в чужих джунглях и горах? Наши деды победили немцев,
а теперь, кто дожил, получают гуманитарные подачки из Германии. И берут - чтобы не
голодать. А внуки продают их ордена на блошиных рынках Европы... Я была в Польше, сама
видела... Кому и зачем нужны твои победы?
Леша на секунду задумался. Потом предложил:
- Знаешь что? Давай отложим этот разговор. На пару дней. Хочу показать одно место,
тут неподалеку. Я своих пацанов каждую смену туда вожу. Многим там становится понятней -
зачем ходят на войну.
"Что же за таинственное место? - заинтриговано подумала Киса. - Вроде нет
поблизости никаких мемориалов и музеев боевой славы..." Но кивнула утвердительно: сходим.
Закревский продолжал:
- А что касается меня, то я наигрался. С лихвой. С избытком. Но если будет надо - за
спинами нынешних мальчишек прятаться не буду, не беспокойся. Выступлю играющим
тренером.
В его последних словах сквозила обида.
Киса смотрела ему в глаза, губы ее шевельнулись, словно она хотела сказать что-то еще,
но не сказала. Леше показалось, что глаза ее подозрительно поблескивают.
"Черт возьми, опять что-то не то ляпнул, - смущенно подумал Закревский, -
совершенно я разучился общаться с восемнадцатилетними девушками, заладил про войну, а ей
ведь совсем о другом говорить хочется, и делать совсем другое, и это правильно, каждому свое,
а когда знаешь, что тебя ждет такая вот Киса - пройдешь сквозь всё, и вернешься
обязательно... а по уму, надо бы пригласить ее на сегодняшнюю дискотеку, и... ладно, сиди уж,
старый пень, куда тебе в тридцать два года с ней, не смеши народ..."
Алина все смотрела на него, и он чувствовал - ждет чего-то, и не знал, что должен
сказать. Не выдержал, отвернулся, стал заваривать чай, - хотя сам больше не хотел, да и Киса
желания не высказала.
Она заговорила, глядя ему в спину, так было легче.
- Леша... Я не хотела тебя обидеть, извини... Просто... Я ничего не знала про эту
дурацкую игру, увидела чемодан, форму и подумала, что ты опять... собираешься туда... И мне
стало страшно, потому что... потому что...
Она набрала полную грудь воздуха, словно готовилась нырнуть в холодную воду, и
выпалила в лицо Закревскому, уже снова развернувшемуся к ней:
- Потому что я люблю тебя, дурак!
Он молча смотрел на нее, и Алина не понимала значения взгляда.
- Я смешная и глупая, да?
"Вот тут бы и надо сказать, - подумал Закревский, - что ты вовсе не смешная, и уж тем
более не глупая; нет, ты - хорошая, ты милая; нет, нет, нет! - все не то - я не знаю, какая ты,
но какой бы не была - ты лучшая..." Но он так не умел и сказал с обычной своей улыбкой:
- Ну конечно же, ты на редкость смешная. И при этом ужасно глупая.
Она шагнула к нему, она слышала только то, как это было сказано, а голос ласкал и звал,
говорил не то, что слова, и через мгновение они стали не важны и не нужны,..
Спустя несколько минут - пока Закревский переводил дыхание - Алина скользнула к
двери и решительно задвинула щеколду.
05 августа, 14:59, ДОЛ "Варяг", берег озера
Плаврук Пробиркин занимался своим прямым и непосредственным делом - руководил
процессом обучения плаванию.
Тихий час закончился, и у Доктора проходило занятие с малышней из одиннадцатого
отряда (врач Нина Викторовна разрешала им купаться лишь после обеда, когда вода достаточно
прогревалась).
Занятие - после десятиминутной разминки на суше - происходило в
купальне-"лягушатнике", тридцатиметровом дощатом сооружении, утонуть в котором даже
теоретически не представлялось возможным.
Истомленные зноем малыши, с завистью поглядывавшие на купавшиеся с утра старшие
отряды, ринулись в воду с визгом и дикими воплями, как степная орда на взятый приступом
город. Акватория "лягушатника" стала напоминать густо заправленный суп, фрикадельки в
котором страдают буйным помешательством...
Пробиркин, понятно, в этот содом не полез - расхаживал по деревянному настилу,
отделявшему купальню от озера, и упорядочивал броуновское движение: уворачивался от
взлетающих во все стороны фонтанов воды, пытался перекричать вопящий хор, дул в
заливистый судейский свисток, - и завидовал Леше Закревскому, на занятиях которого
подобный бедлам отчего-то никогда не случался.
Наконец относительный порядок был восстановлен. Посчитав, что водная разминка
выполнена и перевыполнена, плаврук перешел непосредственно к упражнениям.
Проводить занятия Доктор любил, несмотря на почти полное отсутствие педагогических
способностей. И сейчас, командуя своими "лягушатами", не на шутку увлекся, не обращая
внимания на происходящее вокруг купальни.
Как на настиле, рядом с ним, оказался худощавый белоголовый паренек, Пробиркин не
заметил. Увидел его краем глаза, когда мальчик находился уже в нескольких шагах, и опять не
обратил внимания. Плаврук как раз дошел но упражнения "поплавок" - смотрел на тридцать
покачивающихся на поверхности спин и попок (головы и обхваченные руками колени
скрывались под водой), мысленно и аккуратно отсчитывал секунды, стараясь, чтобы разные по
длительности произношения числа звучали - точнее, беззвучно произносились, - за
примерно одинаковые промежутки времени. Секундомер Пробиркин сегодня опять забыл,
такое с рассеянным Доктором случалось часто.
- Меня зовут Тамерлан, - сказал мальчик.
- Очень приятно, - машинально ответил Пробиркин, на секунду обернувшись к нему и
считая про себя: че-т'ре... пя-ать... ше-есть...
Потом попытался вновь повернуться к "лягушатнику" - и не смог. Что за... Мышцы шеи
казались парализованными. Доктор попытался развернуться всем корпусом, но и ноги, и все
тело, похоже состояли с шеей в заговоре, и никак не отреагировали на команду мозга.
Мысли метались в голове короткие и бессвязные - и параллельно продолжался отсчет
секунд:
"Что со мной?
во-семь... де-вять...
Перегрелся?
де-сять... один'-цать..
Солнечный удар?
двен'-цать... трин'-цать...
Пора им выныривать...
ч'тыр'-цать.. пятн'-цать..."
На счете "шестнадцать" Пробиркин обнаружил, что глазные мышцы ему подчиняются, и
скосил глаза на купальню. От увиденного у него перехватило дыхание. В самом прямом смысле
слова. Горло словно сдавила невидимая петля.
В "ЛЯГУШАТНИКЕ" НЕ ВЫНЫРНУЛ НИКТО!!!
Теоретически, упражнение "поплавок" рассчитано на задержку под водой дыхания на
десять-двенадцать секунд. Но из практики Доктор знал, что уже через пять-шесть секунд
многие не умеющие плавать и боящиеся воды малыши выныривают.
СЕЙЧАС НЕ ВЫНЫРНУЛ НИКТО!!!
На поверхности по-прежнему виднелись загорелые спины и разноцветные трусики.
"дв'дцать два... дв'дцать три...
Да что же происходит?! И с детьми - тоже?!" - Доктор хотел закричать и не смог. Хотел
спрыгнуть в лягушатник - и остался на месте. Лишь глаза бешено вращались в орбитах.
Белоголовый мальчик с любопытством наблюдал за пантомимами Пробиркина. Потом
сказал:
- Я буду спрашивать. Ты будешь отвечать.
Прозвучало это без особых эмоций. Как простая констатация факта.
Пробиркин слова услышал, но совершенно не понял их смысла. Таймер в его голове
продолжал отсчет: тр'дцать пять... тр'дцать шесть... Доктор чувствовал, как под спортивным
костюмом, по спине, сбегают липкие струйки пота: "Взрослый человек может продержаться
под водой и минуту, и две, и больше... Но дети восьми-девяти лет? С гораздо меньшим объемом
легких?"
Он скосил глаза еще сильнее. Неужели никто на берегу не замечает, что в "лягушатнике"
творится неладное?! Но увидеть берег из этого положения Пробиркину не удалось. Плаврук
пытался издать хоть какой-то звук, хоть как-то привлечь внимание - ничего не получалось.
- Ты давно знаком со Светланой? - спросил Тамерлан. Вопрос снова прошел мимо
сознания Доктора - так, по крайней мере, тому показалось. Механический голос в голове
произнес отчетливо, уже не глотая звуки: "ШЕСТЬДЕСЯТ".
"Всё, - понял Пробиркин. - Конец. Никто не вынырнул... И уже не вынырнет.
Одиннадцатый отряд в полном составе утонул непонятным образом в безопасном
лягушатнике... Утонул из-за него, плаврука... Остается одно, - подумал Доктор. - Выбрать
камень потяжелее и...
Больше ничего подумать он не успел.
Губы, гортань, язык, короче говоря, весь речевой аппарат Пробиркина пришел в
движение. Совершенно против его воли - точно так же, как только что против воли пребывал
в безмолвии.
- Со Светой я знаком с июня, - сказал Доктор и продолжал говорить, говорить,
говорить что-то еще, не понимая, что и зачем говорит. Расширенные от ужаса глаза смотрели
на усеянный детскими трупиками "лягушатник"...
Тамерлан внимательно слушал.
05 августа, 15:01, Выборгское шоссе
План родился у него мгновенно.
Родился на месте, в лагере, после того, как человек в черном узнал все, что хотел. Родился
при взгляде на огромную, вековую сосну, раскинувшую руки-сучья у волейбольной площадки...
Теперь надо все тщательно просчитать и еще более тщательно подготовить. Прокола быть
не должно. Здесь - не должно. Последний долг он отдаст красиво...
Губы кривила усмешка - страшная. Нога давила акселератор. О том, что все может
закончиться совсем не так - прямо сейчас, если его прихватит за рулем, на полном ходу, -
черный человек не думал.
Он улыбался. Он был счастлив. Он был жив.
Пока - жив.
05 августа, 15:03, ДОЛ "Варяг", берег озера
"И отчего у меня в голове засел этот новорусский (вернее, новоазербайджанский)
парнишка? - подумала Света. - Влюбилась, может?" - невесело улыбнулась она
собственной шутке. Шутки тут была лишь доля, всякие истории случались порой между
парнями из старших отрядов и их вожатыми и воспитательницами, бывшими зачастую всего на
три-четыре года старше своих воспитанников...
Со Светой, впрочем, такого не бывало. Но чем-то белоголовый мальчик по имени
Тамерлан ее зацепил.
С этими мыслями она заперла библиотеку, вышла на улицу.
Дневная жара была в разгаре, и Света двинулась к своему коттеджику кружным путем,
вдоль берега, здесь с озера тянуло хоть какой-то свежестью. Прошла мимо лодочного причала с
прикованными здоровенными ялами, на них порой совершались экскурсии на остров, хотя
ничего особо примечательного там не имелось - сосны, песок да непомерное количество
чаячьих гнезд. Посмотрела, как в кристальной воде гоняется за мальками крохотный, с ложку
размером, щуренок. Подходя к детскому пляжу, решила заскочить за купальником и тут же
сходить искупаться...
В общем, про Тамерлана и свой не совсем объяснимый к нему интерес Света на время
позабыла. - Но тут же вспомнила.
Увидела, как приметный издалека белоголовый мальчишка приблизился к Пробиркину, с
важным видом расхаживающему по настилу купальни и руководящему "лягушатами". Коротко
спросил Доктора о чем-то, развернулся и пошел обратно. С "лягушатника" на берег была
перекинута над мелководьем широкая четырехметровая доска - дабы не мочить зря ноги тем,
кто раздевался на купальне. Но мальчишка к ней не подошел, срезал путь, перемахнув
пресловутые четыре метра ловким прыжком почти без разбега.
"Спортивный паренек, Лешке понравится", - подумала Света. Ей показалось, что на
берегу Тамерлан внимательно посмотрел в ее сторону. Но, может быть, лишь показалось, -
расстояние было изрядным. "Интересно, что за дела у них с Пробиркиным?" - думала Света,
медленно приближаясь к "лягушатнику", - вязкий сыпучий песок быстрой ходьбе не
способствовал.
Тут Доктор как раз закончил занятие и решительно погнал свою голоногую команду на
берег, игнорируя просьбы покупаться "еще совсем-совсем чуточку". Подошедшая Света
спросила у него, словно бы между прочим, стараясь говорить равнодушным тоном:
- Ты уже познакомился с новеньким? Колоритный паренек, правда? В Ленкином отряде
будет...
...Закладка в соц.сетях
