Жанр: Электронное издание
Tochin5
...жет.
- Скажи, Сережа... - Она замялась, не зная, как сформулировать тревожащий ее вопрос.
И зашла издалека:
- Вот ты пишешь рассказы про всякую чертовщину... Ты сам веришь в это?
Пробиркин задумчиво посмотрел на Свету. Побарабанил пальцами по свежему гипсу.
Характерным жестом запустил руку в лохматую шевелюру. Отвечать не торопился.
...Диагноз Нины Викторовны подтвердился - закрытый перелом голени. Ничего, в
общем, страшного. Доктор быстро освоил костыли, бодро ковылял по палате, и строил планы
вернуться в лагерь денька через три. Он рассчитывал продолжить карьеру плаврука и в гипсе -
все равно в разгар сезона замену не найти. Зато вечная угроза - День Нептуна - не висела
больше над головой...
- Не знаю, - сказал наконец Пробиркин. - Я сначала, как бы... ну, в общем, несерьезно
всё казалось, как игра, - книжки все эти, семинары по черной и белой магии... Любопытно
было, а так чтоб верить - не верил. А потом понял: есть тут что-то настоящее, не просто
деньги у дураков выкачивать... Но все эти маги и ясновидящие, астральные контактеры и
потомственные колдуны, - сами не понимают, с чем дело имеют. Хотя при этом других
поучают... Помнишь, в первую смену малыши из четырнадцатого отряда старую мину нашли?
А один дурачок из старших начал растолковывать с высоты своих тринадцати лет, как надо из
нее тротил выплавлять... Помнишь?
Света кивнула - помнила. История та могла закончиться трагично, мальчишки уже
начали таскать хворост для костра. Хорошо, вовремя заметили, отобрали смертельно опасную
игрушку, вызвали эмчеэсовцев...
- Так вот, - продолжил Доктор, - мне эти гуру и маги-наставники кажутся вроде того
дебильного семиклассника. Знают совсем чуть-чуть больше нас с тобой, а лезут в такие вещи,
где... Ну, в общем, на которых подорваться можно запросто...
Он замолчал. После паузы спросил тревожно:
- Что случилось?
Света ответила вопросом на вопрос:
- Ты считаешь, что ничего не случилось? У нас в лагере, за последние несколько дней?
- Ну-у-у... Вроде ничего потустороннего не наблюдалось.
- А не потустороннего? Ты не заметил, что люди какими-то другими стали? Почти все.
Ну, может, только ты не изменился, да еще Лешка... Хотя и он сегодня...
- Не знаю... Горловой действительно как с цепи сорвался.
- Ты его еще вчера не видел, после твоего отъезда. Володю едва не прибил, Степаныча
уволил, - хотя прекрасно знает, что замену сейчас не найти. Вечером я Клару Ивановну
встретила, его секретаршу, - плачет, тоже увольняться собирается... Говорит, начальник матом
обложил - в жизни таких слов не слышала, и якобы чуть с кулаками не набросился... Может,
конечно, и преувеличивает, но ты хоть раз что-либо нецензурное от Горлового слышал?
Характер у него не ангельский, кто бы спорил, но в руках себя всегда держал. Да и другие...
Дети куда чаще драться стали, вон у Ленки Астраханцевой в отряде почти все парни с синяками
да шишками щеголяют и врут старательно - кто-то, мол, на лестнице споткнулся, кто-то о
дверь ударился. Да и с самой Ленкой что-то не то творится...
Света замолчала, не желая дальше распространяться об изменениях в характере подруги.
Зато Пробиркин с энтузиазмом подхватил тему.
- Слу-ушай... Точно! Я, когда сюда, в больницу, ехал, с Федор Палычем, - тогда как-то
внимания не обратил, нога сильно болела. А ведь другим завхоз выглядел, не таким, как
обычно. Раньше веселый был старичок, добродушный: байки травил всякие, шутки-прибаутки,
бородатые анекдоты рассказывал... А тут как подменили. Мрачный, лицо злобное, в руль
вцепился - аж суставы на руках побелели, будто задушить кого хочет... И про себя что-то
бормочет, бубнит - неразборчивое, но слышно, что грозит кому-то. Со мной единственный раз
за всю дорогу заговорил, и на странную какую-то тему. Про медвежьи капканы - где достать,
да сколько стоить могут.
- Вот-вот. Если к каждому человеку внимательно присматриваться, изменения заметить
можно. А в целом очень неприятная атмосфера в лагере. Как летним вечером перед грозой -
вроде и небо еще чистое, а все равно чувствуешь: без бури не обойдется. И все живое чувствует
- птицы не поют, насекомые прячутся. Ты заметил, кстати, что в субботу и воскресенье
произошло? Обычно ведь родители к чадам с полными сумками снеди приезжают, с утра детей
забирают под расписку - и на озеро. Устраивают пикнички-шашлычки с купаниями и
загораниями до самого вечера. В полдник и ужин в столовой до четверти лишних порций
оставалось, Горловой даже готовить поменьше приказал, чтобы потом не выбрасывать. А в этот
уик-энд, наоборот, не хватило. К полднику все чада уже на местах были, по отрядам. Не
заладился отдых на природе у их родителей. Почему? Погода стояла отличная, ни дождя, ни
ветра.
- Может, как раз из-за этого? Жара знаешь как выматывает? В Южной Франции
исследование проводили статистическое; выяснили - когда горячий ветер из Африки дует,
люди нервными становятся, раздражительными, и процент преступлений и происшествий
гораздо выше. Ничего сверхъестественного.
Света покачала головой:
- Жара без единого дождика уже больше месяца стоит. А началось всё буквально в
последние дни. Кстати, о происшествиях. Тебе не кажется, что количество несчастных случаев
в последнее время опровергает теорию вероятностей? Позавчера повариха Анна Васильевна
супом обварилась - а не практикантка ведь какая-нибудь, тридцать лет у плиты стоит. Вчера
- твоя нога и приступ у СВ, про который врач ничего толком сказать не мог...
Света помрачнела и прибавила после паузы:
- И сегодня ничего не сказали. Говорят... после вскрытия...
- Вскрытия??!!! - сорвался на крик Пробиркин. - Она что... она...
- Она умерла сегодня, на рассвете. Ты не знал?
- Откуда... Нам тут разве сообщают...
Доктор замолчал. По счастливому стечению обстоятельств ему еще не приходилось
хоронить ни родителей, ни родственников, ни знакомых. Он с трудом мог представить, что СВ,
вчера еще ходившей по лагерю своей чеканной поступью кремлевского курсанта,
разговаривавшей - в том числе и с ним, Пробиркиным, - сегодня нет. И никогда уже не
будет.
- За три предыдущих смены ни одного серьезного несчастного случая не было, -
сказала Света. - А когда случайности идут одна за одной, это уже называется
закономерностью.
- И в чем, по-твоему, причина?
- Это звучит дико, но мне кажется - причина в одном странном мальчике. В мальчике
по имени Тамерлан.
И она стала рассказывать - с самого начала. С их первой встречи и с более чем странной
реакции кота на присутствие мальчика... Света говорила, и ей казалось: звучат ее слова наивно
и бездоказательно, Сергей ничему не поверит и попросту рассмеется...
Пробиркин не рассмеялся, слушал с серьезным, даже мрачноватым лицом.
И, похоже, поверил всему.
ИНТЕРЛЮДИЯ
Между временем и пространством - IV
1
Солнечный погожий денек в начале осени - такую погоду называют в этих краях
"индейским летом".
Люди стоят, сидят на пнях, прохаживаются, собираются в большие и маленькие кучки...
Одеты все как на праздник - дочери первых здешних белых поселенцев, голландских
фермеров, щеголяют в нарядных чепцах и в платьях с низкой талией, коротких и открывающих
пухленькие рембрандтовские ножки; и, как ни странно, с юностью и полнокровным румянцем
девушек вполне гармонируют украшения - старинные, серебряные, еще бабушками
вывезенные из Саардама, два-три раза в год доставаемые из семейных сундуков.
Их отцы и кавалеры степенно покуривают короткие, изогнутые крючком трубки, и
облачены в синие сюртуки старомодного покроя с двумя рядами начищенных медных пуговиц,
в короткие панталоны, в бело-синие полосатые чулки и добротные башмаки с сияющими на
солнце оловянными пряжками.
Англичане одеты попроще, в основном это люди простого звания и рискованных занятий
- лесорубы, трапперы, торговцы огненной водой, бродящие по индейским территориям. Но и
они принарядились.
Мелькают красные мундиры солдат - но не вызывают тревоги. Сейчас мир - недолгий,
через несколько лет Новые Нидерланды будут захвачены неблагодарным Карлом Стюартом .
Но пока что эта земля пребывает под властью "их Светлостей Генеральных Штатов
Голландии". И британцев тут врагами не считают - напротив, считают героем английского
капитана Поллака, очищавшего берега Гудзона от остатков юнами, манна-хатта, ленапов и
других ирокезских и алгонкинских племен. Капитан - молодой черноусый красавец -
зачастую бывает персонажем девичьих снов юных пухлощеких голландок...
...Внимание всех приковано к центру вырубки, к уродливому деревянному сооружению,
стоящему там.
Это костер - огромный куб из толстых поленьев, почти бревен, в центре его - столб из
грубо обтесанного кленового ствола. Столб выдержан несколько недель в морской воде -
чтобы не прогорел, не обрушился раньше времени.
К столбу прикована женщина. Черные с проседью волосы разметались по плечам. На
женщине куртка из тонко выделанной кожи и такие же обтягивающие брюки - и то и другое
разорвано, испачкано спекшейся, кровью.
Взгляд женщины скользит по лицам и кажется безумным. Но разум не оставил ее. Она
понимает - все эти люди собрались, чтобы убить. Убить ее. Убить жестоко и страшно. Или -
посмотреть, как убивают.
Начало казни затягивается.
Все словно ждут чего-то или кого-то.
Среди собравшихся зреет недовольство. Слышится ропот. Нечастое ныне зрелище -
сожжение ведьмы. Индейской колдуньи. Пришли не только жители ближайшего городка
Манхеттена и любопытствующие зеваки из Нового Амстердама - люди приехали издалека,
приплыли с обоих берегов Гудзона, и из Олбани, и из Хобокена, и из крохотных безымянных
поселков Пойнт-но-Пойнта. Привезли с собой жен и детей, а устроители праздника всё
медлят...
"Отчего ОНА медлила?! - вопрошает у Базарги Князь Ста Имен. - Отчего не покинула
тотчас же эту оболочку?! Не перешла в другую?!"
ОН в ярости. ОН готов - и очень хочет - явиться сюда во всей силе своей и обрушить
гнев на ЕЕ палачей. Но это невозможно. Все, кого видят Нерожденные, и без того давно
мертвы.
Зверь не отвечает. Лежит на траве, свернувшись клубком. Люди - призраки людей -
подтягиваются все ближе к месту аутодафе, сбиваются все более плотной толпой. Но место, где
лежит невидимая для них Базарга, обходят.
Наконец Базарга посылает ЕМУ мысль, спокойную и холодную:
"Умерь эмоции, Князь. Все это было, и прошло, и ничего изменить нельзя. Ты энаешь, что
с оболочкой можно сотворить что угодно, но Нерожденную этим не убить. Но они смогли
сделать что-то иное. Мы должны понять - что".
ОН умеряет эмоции. Размышляет - стараясь делать это спокойно. О том, что остатки душ
всех этих людей - слабые отзвуки, разбросанные по Реальности - можно собрать воедино.
Трудно, но можно. Можно даже вернуть им тела, точно те же, собрав рассеявшиеся по их Миру
атомы и молекулы. Еще труднее, но тоже можно. Воскресить призраки - и воздать им огнем за
огонь. А можно, не мудрствуя лукаво, найти их потомков - те тоже несут след предков в телах
и душах...
Мимолетно думает: Дарящая наверняка простила своих палачей. Пронзающий прощать не
привык.
Ну наконец-то! - толпа облегченно вздыхает.
От берега, от причалившей большой барки, к ним поднимается группа людей, одетых куда
богаче прочих собравшихся. Поблескивает золотое и серебряное шитье, сверкают бриллианты
на дамах... Дождались. Скоро начнется.
Взгляд привязанной к столбу женщины устремляется к вновь прибывшим - и уже не
отрывается от них. Там, опираясь на руку человека в алом капитанском мундире, идет девушка.
Глаза ее затуманены - кажется, что девушка не видит ничего перед собой. Так оно и есть...
Индейская колдунья Наимсуигок ("Дарящая Свет") облегченно вздыхает. Смерть не
страшит ее. Но не хочется умирать, не передав своего дара. Дар пришел к ней давно. Дар
видеть людей и вещи - не глазами. Дар исцелять болезни - просто одним присутствием
своим рядом со страждущим. Дар изгонять из душ страх, боль и ненависть - и привносить
Любовь... Издалека, очень издалека шли к ней люди, чтобы получить частицу Света - с
берегов Потомака и Саксуигана, из глухих канадских лесов и далеких закатных прерий...
Она знает, кому передаст всё. Дочери. Пусть та отреклась от имени и от предков, пусть
шею ее давит цепочка креста, а рука опирается на локоть Рейнольда Поллака, убийцы в
расшитом капитанском мундире - именно он руководил облавой на "ведьму Гудзона" в
неприступных скалах Таппан-Зее...
Пусть...
Получит дар - и станет иной.
Женщина полностью сосредоточена на том, как передать свой дар. И не видит того, что
могла бы увидеть - не глазами.
...Пастор ван дер Гроодт отходит от костра, сокрушенно покачивая головой: ведьма
понимает и по-голландски, и по-английски, но лишь смеется на предложение умереть во
Христе. Губернатор ван Твиллер подает знак. Четверо мужчин подходят к костру с четырех
сторон - их факелы горят чадно, пламя в этот солнечный день кажется тусклым и холодным.
Но прослойки сухого хвороста, разделяющие слои бревен, вспыхивают дружно и жарко.
И тут...
Тут что-то странное происходит с людьми, с призраками людей. Они недоуменно
оглядываются по сторонам и смотрят друг на друга. У всех ощущение - будто вниз по хребту
им провели чем-то холодным и острым.
Они не знают, что сквозь время и пространство услышали рык Князя Ста Имен.
ОН рычит - и Реальность содрогается от ЕГО рыка. На картину прошлого, созерцаемого
Нерожденными, наползает паутина трещин.
"Я воскрешу их! Я найду их потомков! Они будут умирать в огне тысячу тысяч раз!!!"
- Найди. Воскреси, - отвечает Базарга словами. - Но сейчас сделай милость: заткнись!
Из-за твоих воплей мы ничего не увидим! Ты похож на смертного малолетнего мальчишку,
утопающего в соплях лишь оттого, что его мать насилует ландскнехт, заглянувший в дом
попросить кружку воды!
Сокрушающий смолкает, пораженный. Впервые - за всю Вечность их знакомства -
зверь обращается к НЕМУ подобным образом. Тон, сравнения... Никто и никогда не смел
говорить так с Князем Ста Имен.
Найти достойный ответ ОН не успевает.
Губернатор ван Твиллер слывет гуманистом. "Ведьма Гудзона" осуждена на
милосердную смерть от быстрого огня - верхние слои бревен не вымочены в воде,
вспыхивают быстро. Ведьма через две-три минуты задохнется в дыму - и не будет, в отличие
от казнимых медленно, видеть и ощущать, как медленно обугливаются ее ноги в жаре,
сочащемся сквозь сырые бревна.
Сквозь дым и пламя Нерожденные видят: голубая молния бьет из костра. Бьет в группу
людей, стоящих поодаль, на возвышении, на лучшем месте.
И тут же, одновременно - другая молния! Желтая! Откуда-то со стороны.
Молнии скрещиваются. Всплеск энергии от двух столкнувшихся Сил ощущается даже
сквозь череду столетий. Картинка давно умершего мира мутнеет и становится полупрозрачной.
Князь и Базарга не в силах больше удерживать видения давно минувшего. Сквозь
рассеивающиеся призраки людей и деревьев медленно проступают черты настоящего,
сегодняшнего Мира. И Князь смотрит на них с мрачной и холодной неприязнью. Дольше всего
на фоне усеянных окнами каменных громад виден призрак костра и призрак корчащейся в
Дыму женщины. Когда длинные, черные с проседью волосы вспыхивают, - призраки
исчезают.
Коп стоит неподвижно, заложив руки за спину. Глаза прикрыты темными очками. У ног
сидит собака - намордник снят, с клыков тягуче капает слюна.
Обычная картина на Манхеттене в эти дни - опять в Большое Яблоко съехались лидеры
не то Большой Семерки, не то Большой Восьмерки, не то еще какого-то большого
числительного - коренным нью-йоркцам на это, честно говоря, наплевать. Но изобилие людей
в мундирах не удивляет обитателей Яблока. И коп с собакой смотрятся на общем фоне уместно.
Коп как коп - кобура на животе, дубинка болтается на ремешке, охватившем запястье.
Но... Но что-то есть в его позе - почти незаметное и невыразимое словами, но ясно
ощущаемое, - отчего заплутавшие среди небоскребов приезжие предпочитают спрашивать
совета у других служителей закона.
И собака как собака - разве только трудно с лету определить породу. А еще - если
долго и внимательно присматриваться к псу, можно заметить, как он медленно-медленно
увеличивается в размерах. Растет. Базарге тесно в собачьем теле.
Но никто не присматривается...
И никто не слышит, как беседуют полицейский и пес. Потому общаются они не словами.
"Странно, - посылает псевдо-полицейский мысль псевдо-псу, - они пытались
уничтожить Дарящую, а их здешние креатуры поклоняются ей..." .
И ОН кивает на высящуюся вдали колоссальную статую - в ней можно узнать облик
Нерожденной, пусть и искаженный почти до неузнаваемости.
"Обычное дело, - мысленно отвечает как бы пес. - Для смертных нормально
поклоняться тем, кого они сами же и убили".
"То же самое, что и на Перекрестке. Сила той же природы, что питала замок и его
воинов".
Базарга не в духе. Впервые за много эпох Хранительница сменила свой облик.
"Удар нанесли с близкого расстояния, - отвечает она мрачно. - В упор. Иначе мы с
тобой - тогда - его почувствовали бы. Давай посмотрим еще раз..."
Они смотрят - каждый в своей памяти. Всматриваются в мельчайшие детали увиденного
однажды зрелища.
"Вот оно что, - после долгой паузы замечает Базарга. - Девчонка, в которую ОНА
пыталась перейти, была беременна... Это объясняет, как ЕЕ нить смогла разойтись на
каком-то протяжении. Но не объясняет, почему нить не соединилась вновь..."
Действительно, странно. Нерожденный может какое-то время контролировать и две, и
больше оболочек - но спустя какое-то время непременно воссоединится в единой сущности.
Огнеглазого же - когда ОН вновь и вновь прокручивал в памяти аутодафе - больше
интересовала природа нанесенного неизвестно откуда удара. И его последствия.
- Это не атака сквозь время, - негромко говорит ОН вслух словно бы псу. - И удар не
наносили сверху. Или я ничего не понимаю, или где-то рядом Тупик.
С этими словами коп гладит пса по мохнатой голове. Тот недовольно скалит клыки и тихо
рычит. Полицейский убирает руку.
Тупик... Никому не известно, зачем и для чего созданы Тупики - эти странные
материальные аппендиксы в теле Реальности. Никто не живет там, и время почти не движется
- отпущенный в начале Творения камень будет падать до конца Вечности. Вошедший туда -
если нет у него власти над Реальностью - рискует остаться в Тупике навсегда. Может, Творец
планировал поселить там расу бессмертных? Спросить уже не у кого.
Но Пронзающий прав - Тупик идеальное место для подготовки атаки, неожиданной и
смертоносной. Идеальное - для того, кто выучился играм с пространством и временем. Но
кто?..
"Придется тебе сходить туда, Нерожденная Мать. Мне попросту не найти там себе
креатуру..."
Пес кивает. Так и есть, в мертвый камень не поселить часть своей души никому. А если
Огнеглазый явится в Тупик во всей силе своей, от странного квази-Мира очень скоро не
останется ничего. Вообще ничего, даже разрыва в ткани Реальности. Отчего-то уничтоженные
Тупики исчезают совершенно бесследно - словно и не было их никогда. Лишь Базарга,
бродящая где угодно в истинном своем облике, может войти туда, ничего не нарушив.
Зверь, не прощаясь, отправляется в путь; Его оболочка - пес, достигший уже размеров
двухмесячного теленка, застывает мохнатой статуей.
Коп поигрывает дубинкой и делает вид, что посматривает по сторонам. На самом деле он
смотрит сейчас глазами Базарги.
Едва та входит в Тупик, ее атакуют.
Часть четвертая
ИГРА: ОХОТА ЗА ЛЮДЬМИ
(Нити лопнули)
10 августа, 11:10, лес
Мухи слетелись сюда, казалось, со всего леса.
Сытые, сонные и вялые, они ползали по телам и лицам лежавших возле машины,
жужжали в салоне и лениво ударялись изнутри о ветровое стекло.
Четверо людей находились в каких-то странных, неестественных позах - словно
бездарные актеры-любители неумело изображали пейзаж после битвы. И, тем не менее, было в
этой картине нечто, не позволяющее усомниться, что всё взаправду, всё всерьез, никто тут не
встанет, хохоча во все горло над удачным розыгрышем.
Люди мертвы. Мертвы навсегда.
И не просто мертвы. Убиты.
А еще рядом, тускло поблескивая, валялось оружие.
Трое приятелей оцепенело стояли на краю полянки, не решаясь подойти.
- Ни хрена себе... - сказал Миха растерянно, других слов у него не нашлось.
- Пошли отсюда, а? Пока никто нас тут не видел, - неуверенно произнес Укроп.
Слон не сказал ничего. Подошел к лежащему на спине человеку и попробовал вытащить
зажатый в его руке автомат.
Миха двинулся следом; последним - опасливо, медленно - к мертвецам подтянулся
Укроп.
Синевшие наколками пальцы закоченели на рукояти и никак не хотели разжаться; Слон
рванул сильнее, растревоженные мухи поднялись в воздух, что-то хрустнуло, - и оружие
сменило владельца.
Он осмотрел автомат: старинный АК-47, с деревянными прикладом и цевьем -
истертыми, исцарапанными. Но смазанный и на вид работоспособный. Отщелкнул магазин -
патроны калибра 7.62 внешне ничем от боевых не отличались.
Странно.
Очень странно.
Кто бы ни убил этих людей, непонятно, почему тут осталось валяться оружие? Слои
подумал, что трус и дурак Укроп предложил, в общем-то, самое умное: ничего не
предпринимая, уйти отсюда. И никому не рассказывать об увиденном.
Но...
Но в мыслях Слона имела место некая раздвоенность. Какая-то часть сознания понимала,
что и без того у них наверняка будут проблемы, и немалые, после художеств Дронта. Да и
история с захваченным знаменем... Слон старался об этом не думать, но поневоле вспоминал,
как подозрительно обмякло у него в руках тело "бригана", когда, ослепленный болью от удара
локтем, он рванул голову часового назад.
С другой стороны, тяжесть боевого оружия наполняла Слона уверенностью.
Уверенностью в своих силах и желанием пустить эти силы в ход.
Впрочем, маленькое сомнение оставалось: точно ли автомат боевой? Слон знал, что для
коллекционеров в больших количествах изготавливаются весьма точные копии и оружия, и
боеприпасов... Маловероятно, конечно, что здесь в таких живописных позах лежат
коллекционеры-любители, но все же...
Он проверил положение предохранителя, и, не вставляя магазин, поднял ствол вверх.
Надавил на спуск. Грохнул выстрел. Отдача толкнула руку. Выброшенная гильза упала на
песок. Оружие было настоящее. Боевое.
Выстрел заставил Миху дернуться от неожиданности. Укроп испуганно присел. Взгляд
его перебегал с одного приятеля на другого. Слон присоединил магазин, дослал патрон,
поставил на предохранитель, а потом спокойно и деловито закинул автомат за спину.
- Значит, это их по лесу ловят... - нарушил молчание Миха. - Или их друганов. И
никто не знает, что они тут, того... замоченные... Значит, можно...
Он сбился и посмотрел на Слона, ища поддержки. Слон улыбнулся поощрительно,
нагнулся, без всякой брезгливости перевернул труп и снял с него подсумок с запасными
магазинами.
Миха продолжал, уже увереннее:
- Значит, пушки можно замылить. Все равно на тех подумают, кто их тут...
Слон молча кивнул головой. Укропа никто и ни о чем не спрашивал.
Миха подобрал валявшийся пистолет, сжал двумя руками, явно подражая полицейским из
голливудских боевиков. Поводил стволом вправо-влево, целясь в ближайшие кусты. Потом
засунул оружие за брючный ремень.
Для Укропа ни автомата, ни пистолета - по крайней мере на виду - не обнаружилось.
Он, впрочем, и не горел желанием вооружаться. Так и остался при своем пластмассовом
муляже. И приобретения компаньонов его совсем не обрадовали.
- Зачем вам это? - спросил Укроп. - Куда вы с этим? Бросили бы на хрен, а?
Миха снова обменялся взглядами со Слоном. Казалось, они начали понимать друг друга
без слов.
- Куда с этим? - переспросил Миха. - Да вот в "Бригантину" прошвырнемся...
- С дружеским ответным визитом, - добавил Слон.
10 августа, 11:10, ДОЛ "Варяг"
Объемистая потрепанная сумка с эмблемой Олимпиады-80 заполнилась меньше чем
наполовину - вещей у сторожа набралось немного.
Оставалось забрать из подсобки ружье и разыскать наконец Чубайса. Визит в канцелярию
(она же бухгалтерия) Степаныч откладывал напоследок. Он вообще бы туда не пошел, благо
трудовой книжки не имел, работал по договору. Но денег не хватало даже на дорогу до города.
Всю невеликую свою зарплату живущий на казенных харчах Степаныч сразу по получении
тратил на закупку месячного запаса своего единственного лекарства; а по расчету хоть что-то,
да причиталось.
О будущем он не задумывался - миграционный центр куда-нибудь пристроит, благо без
работы сидят лишь наплодившиеся в немереных количествах инженеры да педагоги, а
дворники с истопниками нужны всегда.
...На дверях подсобки висел новый замок. Степаныч остановился в раздумье.
Завхоз Федор Павлович уехал на три дня в город, отпросившись у Горлового, - значит,
замок поменял сам начальник лагеря и ключи у него. Идти к нему на поклон не хотелось, но
еще меньше хотелось бросать припрятанное в дальнем углу ружьё...
Степаныч размышлял над этой дилеммой, когда его машинально обводящий окрестности
взгляд зацепился за рыжее пятно, слабо виднеющееся сквозь кустарник.
10 августа, 11:12, лес
Сняв с поста и отправив в лагерь тыловое охранение, Леша Закревский внимательно
осмотрел в бинокль берега Блюдца, благо это идеально круглое лесное озерцо было невелико.
Но нигде не обнаружил Дронта и компании.
Погано. Леша наклонился, зачерпнул прохладную, несмотря на жару, воду, ополоснул
разгоряченное лицо. Сделал пару глотков из фляжки - в ней вода оказалась гораздо теплее.
Задумался.
Потом двинулся в сторону полевого штаба "Варяга" - у оставленного там Цветкова
могли появиться какие-то новые сведения...
Можно, конечно, посчитать задачу выполненной. Можно решить, не особенно даже себя и
обманывая, что дезертиры из четвертого отряда давно вернулись в лагерь, сидят и режутся в
карты в своей палате.
Но Закревский знал: не хочешь неприятных сюрпризов - всегда просчитывай развитие
событий заодно и по худшему из возможных вариантов. Стоит предположить, что шестеро
мальч
...Закладка в соц.сетях
