Жанр: Электронное издание
STEELRAT
...м из помещений мы спрятали
быстроходный катер. Может быть, это
он сейчас отходит.
Мы почувствовали через пол легкую
отдаленную вибрацию.
- Флот поймает ее, - сказал я ему с
уверенностью, которой не ощущал.
- Может быть, - ответил он.
Внезапно он прекратил смеяться и
стал серьезным.
- Но я дал ей шанс. Со мной покончено,
но она знает, что я любил ее до
конца.
Он скрипнул зубами, как от внезапной
боли.
- Да только ей это все равно.
Мы оба молчали и больше не двигались,
пока не подошли корабли Флота, и
их боты не причалиля к линкору. Я захватил
линкор и покончил с этим кошмаром.
Я не мог винить себя, если девушка
ускользнет, если она проскочит корабли
Флота.
Это будет их ошибка, а не моя.
Я торжествовал победу.
Но счастье мое не было полным. У меня
было предчувствие, что с Ангелиной
мы еще встретимся.
Глава 8.
Жизнь была бы намного приятнее,если
бы мои тяжелые предчувствия никогда не
оправдались. Нельзя винить Флот, если
он упустит Ангелину. Они не первые и не
последние, кто может недооценить то,
что лежит за этими прекрасными глазами.
И себя я не винил. После моей первой
ошибки, когда я позволил ей уйти, важно
не сделать вторую. Я еще не до конца
поверил в то, что Пепе рассказал о ней.
Вся история может оказаться ловко
придуманной ложью, чтобы отвлечь мое
внимание от его охраны. Я человек очень
подозрительный. Ствол моего пистолета
был направлен точно ему между глаз, палец
слегка нажимал спусковой крючок.
Так продолжалось до тех пор, пока в
кабину не вошел отряд космонавтов. Когда
они забрали Пепе, я включил сигнал
общефлотской тревоги для поимки Ангелины
со специальным предостережением соблюдать
максимальную осторожность. Еще
до того, как все корабли приняли сигнал,
на экране моего локатора появилось
изображение ее катера.
Я вздохнул с облегчением. Если она
действительно является мозгом всей операции,
я не хотел бы ее потерять. Она
вместе с Пепе и линкором представляет
собой прекрасный подарок для Инскиппа.
Да у нее и не было никаких шансов,
корабли устремились к ней со всех сторон.
Для них это была привычная работа,
и теперь все являлось только делом
времени. Передав все дела и линкор Флоту,
я вернулся на свою роскошную яхту,
нацедил большой стакан шотладского виски
- такого нет ни у кого в радиусе
двадцати световых лет - и раскурил
длинную сигару. Усевшись с комфортом
перед экраном, я стал наблюдать за погоней.
Ангелина, наверное, корчилась от боли,
делая крутые повороты, чтобы избежать
пленения. Перегрузки порядка пятнадцати
G могут лишить ее сознания. Но
все это напрасно, так как они все равно
поймали катер в сети. Через некоторое
время ее арестуют. Никто из нас даже не
предполагал, как важна длительность
этого времени, пока абордажная команда
не ворвалась на катер.
Он, конечно, был пуст.
Только через десять дней мы до конца
поняли, что произошло. Это было безжалостно
и ужасно, и даже если бы психиатры
не подтвердили мне искренность Пепе,
я все равно бы ему поверил.
Ангелина все время была на шаг впереди
нас.
Покинув на катере линкор, она и не
пыталась улететь. Вместо этого она на
полной скорости настигла ближайший космолет,
небольшой крейсер с двенадцатью
людьми на борту. Они, конечно, понятия
не имели, что произошло на линкоре, так
как я еще не давал сигнала общей тревоги.
Я должен был сделать это сразу же,
как только она убежала, и двенадцать
хороших людей остались бы живы. Мы никогда
не узнаем, что она им наговорила,
но у них не возникло подозрений. Может
быть, она сказала что-нибудь о бегстве
от бандитов.
В любом случае, она проникла в корабль.
Пятеро погибли от ядовитого газа,
остальные были застрелены. Мы узнали об
этом позже, когда крейсер был найден
совершенно безжизненным, дрейфуя в нескольких
парсеках от своего курса. После
захвата крейсера она перевела катер на
дистанционное управление и стала выполнять
с ним различные маневры. Пока мы
за ним гонялись, она перевела коейсер в
хвост погони, а затем исчезла.
След ее дальше терялся, хотя было
ясно, что она должна была захватить еще
один корабль. Что это был за корабль, и
где она его нашла, было совершенно неизвестно.
Вернувшись в штабквартиру Корпуса, я
попытался объяснить все это Инскиппу.
Он смотрел на меня так, словно я оправдывался.
- Я ведь привел вам крейсер и Пепе,
- сказал я. - Может быть, после чистки
его личность будет жить в мире с самим
собой. Ангелина перехитрила меня и сбежала.
Не углядел. Но она работает в сто
раз лучше этих болванов из Флота!
- Зачем столько яда? - спросил Инскипп
спокойно. - Никто не обвиняет вас
в нарушении долга. Вы ведете себя так,
как будто у вас совесть нечиста. Вы
проделали огромную работу... для первого
задания...
- Вот вы опять, - взмолился я, - тычете
мне моей совестью. Лучше вот за
ним присматривайте.
Я указал на Пепе Неро, который сидел
вблизи от нас в ресторане.
Он медленно что-то жевал, бормоча
под нос с бессмысленным выражением лица.
Из его мозга была стерта старая и
внедрена новая личность. Старым осталось
только тело Пепе, которое любило
Ангелину и украло линкор.
- Психологи работают над новой теорией
тело-личность, - мягко сказал Инскипп,
- так почему бы и не подержать
его здесь под наблюдением? Если в новой
личности будут развиваться его криминальные
наклонности, это позволит завербовать
его в Корпус. Что ты о нем
думаешь?
- Ничего, - ответил я. - После той
резни, которую он устроил для своей
подружки, можете делать из него хоть
рубленный бифштекс. Но он напоминает
мне, что она еще на свободе, гуляет и
планирует новые кошмары. Я хочу найти
ее.
- Нет, - сказал Инскипп. - Ты уже
спрашивал меня, и я отказал. Этот вопрос
сейчас не подлежит обсуждению.
- Но я могу...
- Что ты можешь?
Он со злостью посмотрел на меня.
- Все офицеры галактики имеют ее
описание и занимаются ее поисками. Разве
ты сейчас можешь сделать больше, чем
сделали они?
- Да, не смогу, - проворчал я, - и
оставим эту тему, как вы сказали.
Я отодвинул свою тарелку, встал и
сказал как можно естественнее:
- Я расчитываю получить большой графин
чего-нибудь подкрепляющего. Пойду к
себе и залью горе.
- Будет вам графин. И забудьте Ангелину.
Приходите ко мне в девять часов
утра более рассудительным.
- Рабовладелец, - пробубнил я.
Я закрыл дверь и пошел по коридору
от резиденции Инскиппа. Отойдя так,
чтобы меня не было видно, я повернул в
сторону космопорта.
Итак, вот я уже и начал пользоваться
уроками Ангелины. Если у вас есть план,
приводите его в действие немедленно. Не
давайте ему залеживаться, утрачивать
новизну, позволять другим людям тоже о
нем думать. Я сейчас восстал против одного
из самых проницательных людей, и
уже одна эта мысль доставляла мне удовольствие.
Я нарушил приказ Инскиппа и
ухожу от него и из Корпуса, ухожу не в
прямом смысле, я хочу только закончить
работу, которую я для них начал. Только
теперь, очевидно, мне придется делать
ее самому.
У меня в комнате лежали инструменты,
приспособления и приличная пачка денег
- это бы здорово пригодилось мне теперь,
но придется обойтись без этого. К
тому времени, как Инскипп задумается,
почему я вдруг согласился с ним, когда
я хочу быть в космосе.
Механик с роботом-погрузчиком выводили
космолет к месту старта. Я встал
рядом и официальным тоном спросил:
- Это мой корабль?
- Нет, сэр, это для Полного Агента
Нильсена. Да вот он идет сам.
- Ну-ка, сбегай в центральный корпус
и проверь управление оттуда.
- Новая работа, Джимми? - спросил
подходя, Уве.
Я кивнул, наблюдая за ним.
- То ли новая, то ли старая, - сказал
я. - А как твой теннис?
Я поднял ладонь, изображая ракетку.
- О, с каждым разом все лучше, - ответил
он.
Он повернулся к своему кораблю.
- Я научу тебя новому удару, - сказал
я.
Я опустил жесткое ребро ладони ему
на шею. Он беззвучно клюнул носом. Я
подхватил его и аккуратно уложил за
штабелем бочек с горючим, не забыв убрать
из его ослабевших пальцев коробку
с лентами курса.
Пока механик не успел вернуться, я
заперся в корабле, вложил курсовую ленту
в блок управления и дал запрос на
взлет.
Прошла, кажется, вечность, пока, наконец,
не зажегся зеленый свет.
И вот я в полете. Как только пусковые
ускорители прекратили разгон, я
выскочил из кресла и с отверткой в руке
набросился на пульт управления. В нем
обязательно должен был быть дистанционный
блок, поскольку все корабли Корпуса
должны были быть способны управляться
на расстоянии. Я открыл это во время
моего первого полета на одном из таких
кораблей, ведь одним из моих положительных
качеств всегда была любознательность.
Я отсоединил входные и выходные
клеммы и перешел в машинный зал.
Может быть, я был слишком подозрительным
и имел слишком плохое мнение о
человечестве и об Инскиппе, у которого
на все была своя точка зрения. Люди более
доверчивые, чем я, наверное проигнорировали
бы радиоуправляемый заряд
самоликвидации, встроенный в двигатель.
Его можно использовать для взрыва корабля
в случае его захвата. Я не думал,
чтобы они использовали это против меня,
разве что в исключительном случае. Тем
не менее, я решил его обезвредить.
Заряд представлял собой блок из бурмедекса,
встроенный прямо в корпус двигателя.
Крышка снялась легко, и глазам
открылась путаница проводов, ведущих к
взрывателю с шестигранной головкой,
ввинченному в толщу блока. Я обхватил
его пальцами, сжал до потемнения в глазах
и попытался вывернуть. Последним
усилием рвущейся плоти и вывихнутых
суставов я сдвинул его, а затем и освободил.
Он повис на своих проводах,
словно нерв, вырванный из зуба.
И вдруг он взорвался с громким хлопком
и облаком черного дыма.
С противоестественным спокойствием я
смотрел через то черное облако на дырку
в блоке. Корабль и его содержимое должны
были бы превратиться в пыль.
- Инскипп, - сказал я, но горло у
меня пересохло, и голос сорвался. - Инскипп,
- сказал я снова, - я получил от
тебя весточку. Ты думал, что даешь мне
отставку. Нет, это я сам выхожу из Специального
Корпуса.
Я почувствовал облегчение. Снова я
был один и отвечал только за себя. Корабль
уже достаточно долго шел по курсовой
ленте, выбранной наугад из кучи.
Перехватить меня было практически невозможно,
но я мог получить ленту и для
нового курса.
Курса куда? Я еще не знал. Нужно было
подумать, хотя у меня не было сомнений,
что я сперва должен делать: искать
Ангелину!
Сперва эта мысль казалась глупой:
взять на себя работу Корпуса, который
от меня отказался. Это была их работа.
Но потом я понял, что не в Корпусе
здесь дело. Ангелина была для меня, как
призовая чемпионская медаль. Есть
что-то в Скользком Джиме ди Гризе, чего
вы не понимаете. Называйте это, как хотите,
например самолюбием. Но самолюбие
- это единственная вещь, которая поддерживает
в мужчине бодрость духа,
настраивает его на работу. Отнимите
это, и вы останетесь ни с чем. Я не
знал толком, что я буду делать, когда
найду, возможно, сдам в полицию, так
как люди, ей подобные, позорят мое бывшее
ремесло. Но лучше делить рыбку,
когда она уже будет поймана.
Необходим был план, и в первую очередь
надо было подготовить все для его
создания. Сперва мне показалось, что на
корабле нет сигар. Это был ужасный момент.
Но потом сервисный блок, поскрипев,
выдал мне коробку из какого-то самого
дальнего и темного угла. Сигары
были, конечно, не блеск, но это лучше,
чем ничего. А вот бренди у Нильсена
всегда было лучших сортов, тут у меня
не было замечаний. Промочив горло и закурив,
я велел своей черепушке заняться
проектом.
Для начала мне надо было представить
себя на месте Ангелины во время ее
бегства. Лучше всего бы, конечно, физически
оказаться там, но это нереально.
Уж один-то корабль Флота там наверняка
дежурит. Однако, чтобы решать подобные
проблемы, они построили компьютер, и я
ввел в него координаты места, где все
это случилось. Мне не было нужды лазить
по справочникам - эти цифры горели у
меня в мозгу огненными письменами. У
компьютера была огромная память и высокое
быстродействие. Он блаженно хмыкнул,
когда я запросил у него координаты
всех звезд, близлежащих к месту происшествия.
Через тринадцать секунд он закончил
просмотр всех своих каталогов и сообщил
об окончании работы маленьким колокольчиком.
Я взял список первой дюжины
звезд и отметил, что расстояния до них
были очень велики.
Сейчас я должен был думать так же,
как и Ангелина. Я должен стать убийцей,
за которым охотятся, которого травят, и
у которого за спиной двадцать свеженьких
трупов. Во всех направлениях враги.
Она должна была держать тот же самый
список, выданный компьютером похищенного
крейсера. Теперь куда? Огромное напряжение.
Скрыться куда-нибудь прочь отсюда.
Взгляд на список - и ответ кажется
очевидным. Две ближайшие звезды расположены
в одном и том же квадрате неба в
пятнадцати градусах одна от другой,
приблизительно на равном расстоянии от
крейсера. Очень важно было то, что
третья звезда находилась в другом секторе
и вдвое дальше.
Итак, вперед к двум первым звездам.
Это было решение, принятое в спешке,
но вполне разумное. Вперед к солнцам, к
мирам и трассам, где можно найти другие
корабли. Крейсер должен быть брошен до
появления какой-нибудь планеты и чем
скорее, тем лучше, так как любой корабль
в галактике может опознать его.
Мало встретить другой корабль - корабль
X - и захватить. Бросить крейсер
и... что дальше?
Тут мои мозги забуксовали, и я должен
был подкрепить их градусами и свежей
сигарой. Сидя с полузакрытыми глазами,
я постарался воссоздать полет.
Захвачен новый корабль, надо лететь к
планете. В космосе Ангелина находится в
постоянной опасности, ей грозит изменение
личности.
Когда я нашел эти две звезды в планетарном
каталоге, выбор стал очевиден.
Там было еще полдюжины планет вокруг
двух солнц, но они отпали сами по собой:
либо слишком слабо заселенные, так
что любой незнакомец оказывается на виду,
либо организованные так хорошо, что
невозможно было долго оставаться незамечанным.
У Фрейбура отсутсвовали эти
недостатки. Он состоял в Лиге меньше
двухсот лет и пребывал в состоянии
счастливого хаоса. Смесь старого и нового,
доконтактной культуры и послеконтактной
ситуации. Прекрасное место для
нее, чтобы затеряться, отсидеться и появиться
вновь в новом обличье.
Придя к этому решению, я почувствовал
двойное удовлетворение. Это было не
просто мысленное упражнение на выживание,
ведь я и сам находился сейчас в
таком же положении, как и Ангелина.
Инициндент со взрывателем ясно показал,
как Корпус относится к своим дезертирам.
Фрейбур - место, которое и меня
прекрасно скроет. Я счастливо вздохнул
и расслабился.
Когда я пришел в себя, пора было выходить
из подпространства и прокладывать
новый курс. Однако была вещь, которой
надо было заняться в первую
очередь.
Много небольших фактиков я узнал еще
не будучи в Корпусе. Один из них, обычно
представляющий интерес только при
изучении техники космоперехода, состоял
в необычном распространении излучения в
подпространстве, особенно радиоволн.
Если вы вели передачу на одной частоте,
то получали мощный ответный сигнал на
всех частотах, как будто радиоволны
сжимались и отражались обратно. Обычно
не представляющий интереса, этот экзотический
феномен позволяет вести наблюдение
за вашим кораблем. Я решил, что
для Специального Корпуса вести наблюдение
за своими кораблями является вполне
разумной предосторожностью. Поэтому
тщательно спрятанный узкополосный передатчик
будет являтся для них настоящим
маяком. Его-то я и должен был найти до
того, как появиться вблизи какой-нибудь
планеты.
Во внутреннем динамике иногда слышались
свист и рев, и я проклинал разработчика
усилителя, но прежде чем искать
передатчик, я должен был убедиться, что
он вообще есть и имеет достаточно мощный
сигнал для больших расстояний. Несколько
экспериментов с экранами показали,
что мой мистический сигнал не более
чем собственное излучение самого приемника.
После экранировки эфир затих. Я с
облегчением вздохнул и вышел из суперперехода.
Путешествие подходило к концу. Я перекопал
все корабельное имущество и подобрал
кое-что для дальнейшего использования,
тщательно подобрал
разнообразные баги, а восстановить
внешность Скользкого Джима доставило
мне большое удовольствие: расширители в
ноздри, подушечки за щеки, краситель на
голову и старая боевая лошадь снова готова
к работе.
Я посмотрел в зеркало, выругался и
начал убирать всю эту маскировку столь
тщательно, как и накладывал. Ведь было
же законом для меня всегда не расслабляться
во время работы! Шаблоное поведение
всегда ведет к неприятностям.
Инскипп прекрасно знал мою старую
внешность, и наверняка оба моих описания
разосланы для опознания. Теперь я
уже более внимательно положил грим и
создал нечто совершенно другое, создал
очень просто - за счет изменения в лице
и волосах. Более сложная работа потребовала
бы в дальнейшем больше времени
для поддержания в аккуратном состоянии,
а Фрейбур был большим вопросительным
знаком, и я не хотел думать там о
чем-то, подобном этому. Я хотел спокойно
ходить, все обнюхать и определить,
нет ли тут следов Ангелины.
Оставалось еще два дня корабельного
времени, и я потратил его для приготовления
различных приспособлений, которые
могут пригодиться: минигранат, потайных
пистолетов - обычные вещи. Как только
раздался сигнал окончания рейса, я собрал
весь оставшийся хлам и уничтожил
его.
Единственным городом на Фрейбуре с
приличным космопортом был Фрейбурбад,
расположенный на берегу огромного озера,
единственного крупного водоема с
чистой водой на планете. Глядя на солнечные
блики, бегавшие по его поверхности,
я почувствовал внезапное желание
искупаться. Этот позыв, по-видимому,
был вызван желанием спрятать украденный
корабль: оставить его на дне в глубокой
части озера, где он всегда будет под
рукой, если потребуется.
Чтобы не попасть на радар, я снижался
за зубчатой горной цепью. Проходя в
темноте над озером, я обнаружил навигационный
радар космопорта, но мой корабль
был слишком далеко от берега.
Штормовая погода, что вообще-то неплохо,
сокращала видимость и поуменьшила
мое желание принять ванну. Ближе к берегу
я обнаружил глубоко под водой канал
и снизился над ним, собрав все необходимое
в сумку.
Глупо, конечно, было так нагружаться,
но у меня рука не поднималась оставить
все эти чудесные приборчики из
Корпуса.
Погрузив все в водонепроницаемый пакет,
я натянул скафандр и перешел в
шлюзовую камеру. Дождь и темнота обрушились
на меня, когда я быстро поплыл в
сторону невидимого берега. Я скорее
представил, чем услышал, бульканье позади
меня, когда корабль аккуратно отправился
на дно.
Плавать в скафандре так же неудобно,
как и заниматься любовью в невесомости.
Я добрался до берега в состоянии,
близком к изнеможению. Выбравшись из
скафандра, я с большим удовольствием
наблюдал, как он превращается в шлак в
жаре трех термитных шашек. С еще большим
удовольствием я отправил этот шлак
в озеро пинком. Непрерывно ливший дождь
смыл все следы костра. По-видимому, в
такой ливень даже свет от термита невозможно
различить. Забравшись под водонепроницаемую
пленку, мокрый и жалкий,
я дожидался рассвета.
Ночью я иногда без видимой причины
просыпался, но окончательно очнулся,
когда уже было светло. Было как-то не
по себе, и когда я услышал голос, то
понял, что будило меня ночью.
- Идете в Фрейбурбад? Конечно, куда
еще можно идти. Я тоже туда собираюсь.
Залезайте в лодку. Лодка старая, но хорошая.
Прогуляемся...
Голос бубнил, но я его не слушал. Я
проклинал себя, что нежданно-негаданно
попался на глаза этому парню с "долгоиграющим"
голосом. Он плыл рядом с берегом
в маленькой лодочке. Она низко
сидела в воде, нагруженная тюками и узлами,
и над всем этим торчала голова.
Пока его челюсти продолжали двигаться,
я имел возможность внимательно
рассмотреть его. У него была дикая,
всклокоченная борода, торчавшая во все
стороны, и маленькие темные глазки,
спрятанные под невероятно задрипанной
шляпой, каких я никогда не видел. Мой
первоначальный испуг почти прошел. Если
этот чудак не сыщик, то случайная
встреча может оказаться весьма для меня
кстати.
Когда этот дикарь остановился, чтобы
сделать вдох, я решил принять его предложение
и, схватив планшир лодки, подтянул
его поближе. Закинув свою сумку и
держа руку в кармане на пистолете, я
перепрыгнул внутрь. Для осторожности,
как оказалось, не было никаких причин.
Зуг - так было его имя, которое мне с
трудом удалось выяснить в процессе его
бесконечного монолога - вывернул за
борт мотор, прикрепленный к корме, и
включил его.
Это был атомный тепловой преобразователь,
простой и эффективный. У него
не было движущихся частей, он просто
засасывал из озера холодную воду, доводил
ее до кипения и выбрасывал под давлением
пара уже через другое подводное
отверстие.
Во время движения практически не было
никакого шума, лодка скользила, как
по волшебству.
В отношении Зуга все казалось нормальным,
и хотя я еще не на сто процентов
избавился от подозрений и продолжал
держать руку на пистолете, но встреча с
ним, по-видимому, была большой удачей.
Я начал понимать, откуда берется
этот неудержимый поток слов. Наверное,
он был охотником, везя им меха в магазин
после месяцев одиночества и молчания.
Вид человеческого лица и вызвал это
словоизвержение, которое я и не пытался
остановить, так как фактически отвечал
он на многие мои незаданные вопросы.
Много забот вызывала моя одежда. В
конце концов я решил остановиться на
дорожном костюме, сделанном в нейтральных
серых тонах. Вы видели такие, распространенные
с небольшими вариациями на
всех планетах галактики, поэтому Зуг не
обратил на него особого внимания. В
жизни он, видимо, не был болтуном, но
вот любителем одеться был точно. Его
куртка была скорее всего сделана из
местных шкур. Она была пурпурно-черной
и очень красивой, если не считать грязи
и мусора, прилипших к ней. Штаны были
сделаны из сукна машинной выработки, а
ботинки, как и мои, из вечного пластика.
Техника у Зуга подтверждала впечатление,
произведенное одеждой: смесь
старого и нового. Для мира, подобного
Фрейбуру, недавно вошедшему в Лигу,
трудно ожидать чего-то иного. Электростатистическое
ружье, прислоненное к
связке стальных стрел для арбалета,
создавало типичную картину. Несомненно,
он в равной степени пользовался и тем,
и другим. Я уселся на мягкие тюки и
стал наслаждаться путешествием и разгоравшейся
зарей, поливаемой непрерывным
водопадом слов.
Мы добрались во Фрейбурбад до полудня.
Зуг практически не втягивал меня в
разговор, он предпочитал говорить сам,
поэтому несколько моих неопределенных
высказываний вполне его удовлетворили.
С большим удовольствием он угостился
концентратами из моего пакета и в ответ
протянул фляжку с какой-то жидкостью,
изготовленной в его горном жилище. Вкус
ее был непередаваемо ужасен, оставалось
ощущение стальной кружки, смоченной в
серной кислоте. Однако после нескольких
глотков все встало на свои места, и мы
веселенькие подошли к пахнувшему рыбой
доку в пригороде. Причаливая, мы чуть
не утопили отплывавшую лодку, что показалось
нам ужасно забавным - это дает
вам некоторое представление о нашем
состоянии. Я пошел в город и уселся в
парке, пока не прочистились мои мозги.
Старое и новое стояли здесь рядом,
здания из пластика соседствовали с кирпичными
и оштукатуренными. Сталь, стекло,
дерево и камень смешались неразделимо.
Также и люди, одетые в странную
смесь типов и стилей. Я больше интересовался
ими, чем они мною, и только какой-то
робот обратил на меня внимание.
Он махал передо мной напечатанными
заголовками и выкрикивал в ухо свои
идиотские предложения до тех пор, пока
я не взял газету, чтобы от него отвязаться.
Валюта Лиги имела здесь обращение
наряду с местными деньгами, и робот не
выразил протеста, когда я сунул монету
в его грудную щель. Он дал мне сдачу во
фрейбурских гильденах, несомненно,по
поразительному валютному курсу. Но, по
крайней мере, нужно будет иметь в виду
на будущее этот вариант.
Все новости были совершенно тривиальными,
а вот объявления и реклама заинтересовали
меня. Я просмотрел список
больших отелей, сравнивая их комфортность
и стоимость.
Это заставило меня буквально ужаснуться.
Как быстро теряем мы старые
привычки! Всего месяц честной жизни, и
я уже рассуждал, как порядочный человек!
- Ты - преступник! - процедил я
сквозь зубы.
Я плюну на надпись: "НЕ ПЛЕВАТЬ!"
- Ты презираешь закон и прекрасно
обходишься без него. Ты есть закон в
себе и самый честный человек в галактике.
Ты не нарушаешь никаких правил до
тех пор, пока они тебя не касаются, и
изменяешь их всякий раз, когда видишь
в этом нужду.
Все это была правда, и я презирал
себя за то, что так быстро об этом забыл.
Этот маленький период честности в
Корпусе подействовал, словно зараза,
разрушая все мои наилучшие антисоциальные
тенденции.
- Думай, как украсть! - крикнул я
громко.
Я испугал девушку, прогуливавшуюся
по дорожке. Догадавшись, что она услышала
меня, я бросил на нее злобный
взгляд, и она сочла за лучшее спрятаться.
Так-то было лучше. Я тоже поднялся и
отправился в противоположном направлении
высматривать возможность что-нибудь
совершить. Я
...Поділитися у соцмережах
