Жанр: Электронное издание
STEELRAT
...за игры? Гуманная пытка перед гуманным
убийством?
Спустя мгновение на двери, подтверждая мою догадку, опустился рычаг.
— Значит, я не ошибся! И вы еще смеете называть себя цивилизованными
людьми!
Дверь стала медленно отворяться, и я направил на нее пистолет, чтобы
прихватить на тот свет кретина полковника или садюгу сержанта. Как только в
проеме показался темный силуэт, я послал в него пулю.
— Не стреляйте! — раздался мужской голос. — Я ваш адвокат.
— Можете не волноваться, у него только один патрон, — сказал
полковник.
В камеру осторожно проник портфель с дыркой от пули, а за ним — седой
индивидуум в традиционной черной мантии с золотыми и алмазными фестонами --
излюбленном наряде адвокатов нашей Галактики.
— Я Педерасис Наркозис, назначен вам в защитники.
— Как вы намерены спасать меня, если суд состоится после казни?
— Никак. Но таков порядок. Чтобы защищать вас наилучшим образом, я
должен вас расспросить.
— Но ведь это абсурд! Я же сейчас умру!
— Совершенно верно. Однако закон есть закон. — Он повернулся к
полковнику. — Мне необходимо остаться наедине с клиентом. Это также
предусмотрено законом.
— У вас десять минут и ни секундой больше.
— Вполне достаточно. Минут через пять впустите моего помощника. Надо
оформить завещание и...
Громыхнула дверь. Наркозис раскрыл портфель, достал пластмассовую
бутылку с зеленой жидкостью и, отвинтив колпачок, вручил ее мне.
— Выпейте до дна. Я подержу пистолет.
Я отдал ему оружие, понюхал содержимое бутылки и закашлялся.
— Какая гадость! Почему я должен это пить?
— Потому что я так сказал. В этом — ваше спасение. И у вас нет
выбора.
Насчет выбора он прав. И вообще, что мне терять? Я перелил зеленую
жидкость из бутылки в глотку.
Шампанское куда вкуснее!
— Теперь я все объясню. — Адвокат завинтил колпачок и спрягая бутылку
в портфель. — Вы только что выпили яд замедленного действия. Это смесь
токсичных веществ, изобретенная компьютером и в настоящий момент
бездействующая. Но через тридцать суток вы погибнете в страшных мучениях,
если не получите противоядие, чья формула также открыта компьютером и
настолько сложна, что...
Он довольно ловко увернулся от моих скрюченных пальцев, но я бы все
равно дотянулся до его шеи — если б не проклятая цепь.
— Если перестанете хватать воздух, я все объясню, — произнес Наркозис
тоном мудреца, уставшего от разговора с дебилом.
Я шагнул назад и сложил руки на груди.
— Вот так-то лучше. Я действительно адвокат с правом юридической
деятельности на этой планете, но еще я — агент Галактической Лиги.
— Чудненько! Значит, пасконжакцы хотят меня утопить, а вы — отравить!
А я-то думал, это мирная Галактика.
— Вы теряете время. Я пришел вас освободить. Лиге необходима помощь
преступника. Талантливого и вместе с тем надежного. Свои способности вы
наглядно продемонстрировали, едва не доведя эту кражу до успешного
завершения. Яд — гарантия надежности. Смею ли я надеяться на
сотрудничество? Как минимум вы выиграете тридцать суток.
— Ну, разумеется. Я бы не сказал, что у меня богатый выбор.
— Вот именно.
Он глянул на циферблат часов, украшавший его холеный ноготь, и шагнул в
сторону. Отворилась дверь, вошел полный бородатый парень с кипой бумаг.
— Прекрасно, — сказал Наркозис. — Ты не забыл бланк завещания?
Молодой человек кивнул. Дверь снова закрыли к задраили снаружи.
— Пять минут, — напомнил Наркозис. Вновь прибывший расстегнул молнию
комбинезона и разоблачился. Комбинезон оказался на толстой подбивке, а юноша
— вовсе даже не толстым, а поджарым и мускулистым, как я. Когда он сорвал
фальшивую бороду, я понял, что это — мой двойник. Заморгав, я уставился на
собственную физиономию.
— ДиГриз, у вас всего четыре минуты. Надевайте костюм, я приклею
бороду.
Мускулистый симпатяга напялил сброшенную мной арестантскую хламиду и
шагнул в сторону. Наркозис достал из кармана ключ, снял с моей лодыжки обруч
в протянул его помощнику, а тот совершенно хладнокровно нацепил окову на
собственную ногу.
— Зачем вы это делаете? — поинтересовался я. Двойник не ответил,
только нагнулся и подобрал пистолет. .
— Мне понадобится новый патрон, — сказал он моим голосам.
— Полковник выдаст, — пообещал Наркозис. И тут мне вспомнились слова,
услышанные несколько мгновений назад.
— Вы назвали меня диГризом. Вы что, знаете, кто я?
— Я много чего знаю. — Адвокат прилепил к моему лицу бороду и усы. --
Неси бумаги. Не отставай. Держи язык за зубами.
Я не возразил ни единым словом. Бросил последний взгляд на свое
прикованное "второе Я" и засеменил на свободу.
Глава 3
Стиснув бумаги и стараясь шагать, как подобает бородатому и упитанному,
я покинул камеру и затрусил вслед за Наркозисом. Охранники не удостоили нас
вниманием — они с садистским любопытством наблюдали, как затворяется
водонепроницаемая дверь.
— А ну погоди, — велел полковник надзирателю, держащему рычаг, и
достал из пачки патрон. Когда я проходил мимо, он поднял голову и посмотрел
мне прямо в глаза. Длился этот взгляд всего секунду физического времени, а
субъективного — должно быть, целый час. Я ощутил, как изо всех моих пор
хлынул пот. Затем полковник отвернулся и крикнул подчиненному: - Эй ты,
болван, а ну отвори! Задраишь, когда я заряжу пистолет, понял? И покончим с
этим делом раз и навсегда.
Мы с Наркозисом свернули за угол, и компания душегубов скрылась из
виду. Подчиняясь поводырю, я безмолвно прошагал сквозь множество охраняемых
часовыми порталов, вошел в лифт, вышел из лифта и наконец оставил за спиной
последнюю дверь Монетного Двора. Когда мы направились к поджидающему нас
наземному автомобилю, я не удержался от глубочайшего вздоха облегчения.
— Помолчи. Садись в машину. Прибавку к зарплате обсудим в офисе.
Должно быть, Наркозис знал то, чего не знал я.
Насчет "жучков" на деревьях, под которыми мы проходили, или
акустических микрофонов, нацеленных на нас. Я понял, что мое тщательно
спланированное преступление стало катастрофой еще в тот момент, когда я его
задумал.
Водитель был молчалив, как надгробие, и столь же симпатичен. От нечего
делать я глядел в окно. Сначала мимо проносились городские здания, затем
появились коттеджи. Мы остановились в зеленом пригороде у виллы. При нашем
приближении распахнулись ворота, затем то же самое случилось с дверью офиса
— ее украшала стильная золотая табличка с алмазными буквами: "ПЕДЕРАСИС
НАРКОЗИС. ЮРИДИЧЕСКИЕ УСЛУГИ". Когда дверь тихо закрылась, я грозно наставил
на адвоката палец.
— Вы узнали обо мне еще до того, как я прилетел на эту планету!
— Конечно! Как только засветились ваши фальшивые документы, началась
слежка.
— Так вы, стало быть, держались в сторонке, позволив мне задумать,
подготовить и совершить кражу? И схлопотать смертный приговор? И даже не
подумали вмешаться?
— Совершенно верно.
— Но ведь это преступление! Похуже моего!
— Не к чему сгущать краски. Мы бы все равно выудили вас из той
купальни. Просто нам хотелось посмотреть, как вы умеете держаться на плаву.
— Ну, и как я держался?
— Для вашего возраста — довольно неплохо. Вы нам подходите.
— Вот уж подфартило так подфартило! А как насчет двойника, того
обалдуя, что занял мое место?
— Этот обалдуй, как вы его назвали, - один из самых лучших андроидных
роботов, которых можно сделать за деньги. Впрочем, эти деньги не пропадут,
поскольку врач, проводящий сейчас вскрытие, получает у нас зарплату. В
общем, инцидент исчерпан.
— Чудненько. — Я глубоко вздохнул и рухнул на Кушетку. — Слушайте, у
вас чего-нибудь выпить не найдется, а? Не обязательно крепкого. Пивка — в
самый бы раз.
— Неплохая идея. Я составлю вам компанию. В одной из стен обнаружился
маленький, но довольно богатый бар; робот-раздатчик выдал две кружки
охлажденного напитка. Я хлебнул и причмокнул.
— Прелесть! Ну ладно. Если у меня всего тридцать суток, чтобы сделать
то, что я должен сделать, не соблаговолите ли рассказать, что же именно я
должен сделать?
— Не так давно, — сообщил Наркозис, усаживаясь напротив, — капитан
Варод просил передать вам привет, а еще сказать, что он знает: вы солгали,
когда давали слово сойти с кривой дорожки.
— Так это он следил за мной!
— А вы и в самом деле сообразительны. Когда справитесь с этим
последним криминальным заданием, у вас появится шанс стать честным
человеком. Или не стать.
— Кто бы говорил! — Я фыркнул и осушил кружку. — Адвокату положено
защищать закон, а вы промышляете темными делишками. Стоите в сторонке,
позволяя пасконжакским головорезам измываться над правосудием: сначала
казнить, а потом судить. Нанимаете уголовника, чтобы он совершил
преступление. У меня язык не поворачивается назвать вас профессионалом с
безупречной репутацией.
— Во-первых, — он воздел палец в типично адвокатском жесте, — мы
mhjncd` не мирились с тайными законами Монетного Двора. Их совсем недавно
приняли сверхпараноидальные местные власти. Ваш арест — первый и последний.
Уже сейчас многие чиновники получили по шапке. Во-вторых, — рядом с
указательным пальцем распрямился средний, — Лига никогда не шла на сделку с
криминальными элементами. Этот случай — исключительный, всему виной
необычное стечение обстоятельств. После долгих и бурных обсуждений решено
было сделать это один-единственный раз. И впредь никогда...
— Наверное, вам поверят миллионы простаков. — Я снова фыркнул. --
Однако не пора ли объяснить, что от меня требуется?
— Не пора, потому что я и сам не знаю. Я голосовал против этой
операции, поэтому меня отстранили от разработки. Вам все растолкует
профессор фон Дайвер.
— А как насчет яда?
— На двадцать девятый день с вами свяжутся. — Он встал и подошел к
двери. — Я бы пожелал вам удачи, но это противоречит моим убеждениям.
Такому уходу со сцены позавидовал бы сам Понтий Пилат. Как только
адвокат исчез, в кабинете возник престарелый субъект с белой бородой и
моноклем.
— Профессор фон Дайвер, я полагаю?
— Совершенно правильно полагаете, юноша. — Он протянул влажную и
мягкую, как желе, ладошку. — А вы, очевидно, доброволец под nom de querre
[псевдоним, прозвище (франц.)] Джим, о чьем прибытии меня известили. С вашей
стороны весьма любезно принять участие в том, что я не могу назвать иначе,
как исключительно деликатной и сложной миссией.
— О да, милостивый государь, — согласился я, заражаясь академической
выспренностью. — Надеюсь, вы не сочтете за труд ответить, есть ли у меня
хоть малейшая возможность узнать, в чем заключается суть этой миссии?
— Разумеется. Я обладаю всеми необходимыми полномочиями, чтобы
предоставить вам дополнительную информацию, касающуюся истории и трагических
обстоятельств утраты. Другая персона, которой предстоит остаться безымянной,
окажет вам всю необходимую помощь. Я начну рассказ с происшествия, имевшего
место немногим более двадцати лет назад...
— Пива! Мне необходимо освежиться. А вам не угодно ли?
— Я воздерживаюсь от любых напитков, содержащих алкоголь и кофеин.
Пока я наполнял кружку, профессор сердито поблескивал моноклем. Его
речь накатывала помпезными волнами и почти убаюкала меня, однако вскоре я
был разбужен смыслом его слов. Он говорил чересчур пространно, злоупотребляя
ненужными отступлениями, и все-таки послушать стоило.
Сухое изложение фактов заняло бы несколько минут и не доставило бы
профессору и половины того удовольствия, которое он получил, упражняясь в
словоблудии. Все началось с того, что экспедиция Галаксиа Университато,
проводя раскопки на любопытной в археологическом отношении далекой планете,
нашла однажды изделие иной расы.
— Сударь, да вы, наверное, ребячитесь, — сказал я. — За последние
тридцать две тысячи лет человечество изучило большую часть Галактики и не
обнаружило ни единого следа чужой расы.
Он возмущенно крякнул.
— Я не столь ребячлив, как вам кажется... из-за вашей младенческой
непосредственности. При мне — наглядное доказательство, фотография,
доставленная экспедицией. Слою, из которого выкопали находку, самое меньшее
миллион лет, и ни в одном информационном банке освоенной Вселенной нет
упоминаний ни о чем подобном.
Он достал из внутреннего кармана фото и протянул мне. Я взял,
посмотрел, затем перевернул, поскольку не было никаких указаний, где верх,
где низ. Нечто кривое и бесформенное, ни малейшего намека на симметрию...
Отродясь не видал ничего подобного.
— Выглядит достаточно чужеродным, чтобы можно было вам верить. — От
долгого, напряженного разглядывания начали шалить глаза, я бросил снимок на
стол. — Скажите, для чего оно предназначено или из чего изготовлено? Или
хоть что-нибудь скажите о нем.
— Не имею ни малейшего представления, поскольку оно... увы, так и не
попало в стены университета. С прискорбием вынужден сказать, что его
путешествие прервалось, и теперь крайне необходимо довести его до конца.
— Могли бы и поаккуратнее обращаться с единственным нечеловеческим
изделием во Вселенной.
— Я не уполномочен обсуждать с вами эту сторону вопроса. Зато
уполномочен сообщить, что пропажа должна быть найдена и возвращена любой
ценой, кою я уполномочен заплатить в надлежащий срок. Офицеры Галактической
Лиги заверили меня, что вы, милостивый государь под псевдонимом Джим,
добровольно вызвались найти и возвратить предмет. Они утверждают, что при
всей вашей молодости вы — специалист в делах подобного рода. Мне лишь
остается от всей души пожелать вам удачи и ждать вашего возвращения с тем,
чего мы вожделеем больше всего на свете.
Он удалился, и его место занял лысый тип в мундире офицера космического
флота. Затворил дверь и вперил в меня стальной взгляд. Я уставился на него.
— Так это вы — тот, кто в конце концов объяснит мне, что произошло?
— Ты чертовски прав, — прорычал он. — Идея чертовски идиотская, но
до другой мы просто не додумались. Я адмирал Бенбоу, начальник контрразведки
Галактической Лиги. Полудурки в академических мантиях проворонили самую
бесценную вещь во Вселенной и отпасовали мяч, чтобы мы вытащили для них
каштан из огня.
На мой взгляд, злоупотребление метафорами ничуть не лучше академической
вычурности. Неужели нормальный человеческий язык отходит в разряд мертвых?
— Послушайте, — взмолился я, — вы только расскажите, что случилось и
что от меня требуется, ладно?
— Ладно. — Он лязгнул, падая в кресло. — Если это пиво, то я бы тоже
тяпнул. Впрочем, нет. Двойное, а лучше тройное высокооктановое виски. Без
льда. Гони.
Робобар предоставил напитки. Адмирал осушил стакан еще до того, как я
успел поднять кружку.
— Ну, а теперь слушай и вникай. Когда упомянутая профом экспедиция
закончила копать свои канавы и двинула восвояси, у нее что-то не заладилось
со связью. Яйцеголовые наложили в штаны и решили аварийно сесть на ближайшей
планете, а той, к великому прискорбию, оказалась Лайокукая.
— А почему к великому прискорбию?
— Заткнись и слушай. Корабль и этих умников нам удалось вернуть
сравнительно целыми и невредимыми. Но без находки. По некоторым причинам
номер не прошел. Вот почему понадобились твои услуги.
— Ага! Значит, теперь вы собираетесь четко и доходчиво изложить суть
дела.
Он кашлянул, отвел взгляд и заговорил не раньше, чем наполнил стакан.
Если б я не знал так хорошо эту породу, мне бы показалось, что тертый
космический калач изрядно смущен.
— Тебе надлежит усвоить, что наша роль и цель — сохранение мира в
Галактике. Это не так-то просто. Встречаются отдельные люди, даже группы
людей, которые без сочувствия относятся к нашим намерениям. Эти люди склонны
к насилию, многие из них неизлечимо больны психически и совершенно
невыносимы в общении. Мы лезем вон из кожи, но они не поддаются на уговоры,
не соглашаются принять от вас помощь. — Адмирал лихо опорожнил посуду, и у
меня возникло отрадное чувство, что мы наконец подходим к сути. — Поскольку
перебить мы их не можем, было решено... Заруби себе на носу, только
высочайшие инстанции знают то, что я сейчас скажу... Так вот, было решено
переселить их на Лайокукаю, чтобы не подвергать опасности мирные цивилизации
союза...
— Галактическая свалка подонков! — воскликнул я. — Вот, значит, как
вы заметаете под ковер свои позорные провалы! Неудивительно, что это
держится в наисекретнейшем секрете!
— Кому бы рожу кривить, диГриз, да только не тебе! Наслышан я про твои
подвиги. По мне, так от них за версту смердит. Раз уж ты теперь на коротком
поводке, раз уж вылакал яд, который подействует через семьсот двадцать часов
— кончай выдрючиваться и делай, что тебе говорят. Сейчас я тебя просвещу
насчет этой поганой Лайокукаи, а после ты придумаешь, как вернуть ту
фиговину. Других вариантов не будет.
— Спасибо. Какие у меня ресурсы?
— Ресурсы неограниченные, фонды бездонные, поддержка беспредельная.
Университато субсидируется всеми планетами Галактики, кредитов у него, как s
дурака фантиков. По сравнению с ним самый богатейший толстосум — беднее
церковной мыши. Не буду возражать, ежели ты чуток облегчишь его мошну.
— Вот теперь вы говорите на моем языке. У меня прорезается интерес к
вашему ядовитому проекту. Давайте сюда все материалы и чего-нибудь поесть, а
я погляжу, что тут можно сделать.
"Н-да, не густо", — заключил я, проведя несколько часов за чтением и
перечитыванием тонкой папки документов и поглощением множества несвежих и
невкусных бутербродов. Адмирал, размякнув в кресле, храпел, точно ракетная
дюза. У меня назрело несколько вопросов, и я с удовольствием его
растормошил. Поросячьи глазки запылали, уставясь в мои зрачки.
— У тебя должна быть оч-чень серьезная причина.
— Есть. Что вы сами знаете о Лайокукае?
— Все, недоумок. Потому-то я и здесь.
— Эта планетка — самая настоящая тайна за семью печатями.
— Мягко сказано. За семью пудовыми замками — вот так бы я выразился.
Глухой карантин, железный занавес, надежная охрана, непрестанный надзор,
короче, мышь не проскочит. Жратву и лекарства доставляем на кораблях. Психам
оттуда вовек не выбраться.
— А врачи у них свои?
— Еще чего! Медицинская обслуга — в больнице, а больница — на
космодроме, а космодром — что твоя крепость. По глазам вижу, что ты
подумал, и сразу говорю: нет. Кабы не врачи, лайокукайцы вообще бы Флоту не
доверяли. А так они приходят, и мы их пользуем. И все! Дай им хоть малейший
повод заподозрить, что эскулапы — стукачи, и пиши пропало. Они к нам и на
порог больше не сунутся. И начнутся эпидемии и мор. Так что сам понимаешь --
мы предпочитаем не рисковать.
— Если цивилизованная Галактика о них не ведает, то что им известно о
нас?
— Почитай что все. Мы не вводили цензуру. Открыты все развлекательные
каналы, а еще — учебные и информационные. Телеков у них вдоволь, и смотрят
они все, вплоть до самых тошнотворных программ и сериалов. Считается, чем
сильней мы им пудрим мозги телевизионной дребеденью, тем меньше с ними
хлопот.
— И что, действует?
— Может, и действует. Во всяком случае, у них галактический рекорд по
просиживанию возле ящика для идиотов.
— Так вы, значит, внедряетесь и ведете статистику?
— Не мели ерунду. В каждом телеке "жучок", его сигналы ловятся
спутником.
— Итак, мы имеем дело с планетой воинственных, кровожадных, полоумных
телевизионных фанатиков?
— Примерно так.
Я вскочил на ноги, разбросав крошки от протухших бутербродов, и
возопил, потрясая кулаками:
— Вот она!
— Ты чего? — Бенбоу скривил физиономию и часто заморгал.
— Вот она, идея! Пока — только зародыш, но я уверен, он вырастет в
нечто стоящее. Я понянчу его в голове, а когда проснусь, доведу до
совершенства, причешу и явлю вам во всей красе.
— Что за идея?
— Не будьте таким нетерпеливым. Всему свое время.
Кухонный автомат выдал еще один лежалый бутерброд — машина явно
напрашивалась на списание и переселение на свалку — вместе с чашкой
жиденького тепловатого шоколада. Я угрюмо похрустел сухарем, похлебал
коричневой бурды и отправился искать спальню. Ее дверь обнаружилась
посередине коридора. В спальне работал кондиционер, но окно оказалось
незапертым. Я растворил его и глотнул прохладного ночного воздуха. По
небосводу ползла луна вслед за тремя уже взошедшими и бросала причудливые
тени. Эх, сейчас бы на подоконник, да в сад... Я бы скрылся еще до того, как
поднялась тревога... чтобы скончаться через двадцать девять дней. Небольшое
возлияние в тюремной камере гарантировало Галактической Лиге мою лояльность
и активное сотрудничество... Однако вот вопрос: удастся ли мне осуществить
такую сложную операцию в столь сжатые сроки? Но выбирать не приходится --
учитывая последствия. Я несколько раз глубоко и неровно вздохнул, закрыл
окно и улегся на койку. Что ни говори, денек выдался не из коротких.
Утром я отпер замок на пульте управления кухонного автомата и уже
заканчивал возню с проводами, когда вошел адмирал Бенбоу.
— Можно вежливо поинтересоваться, какого хрена ты тут делаешь?
— Разве это не очевидно? Добиваюсь от подлого агрегата чего-нибудь
получше бутербродов с заплесневелым сыром. Готово!
Я хлопнул панелью и отстучал на клавиатуре заказ. Спустя мгновение
появилась чашка горячего ароматного кофе, а за ней — сочный, дымящийся
свинобургер. Адмирал кивнул.
— Годится. Сделай и себе. И рассказывай, что задумал.
Я решил не упрямиться и заговорил с набитым ртом:
— Мы собираемся потратить немного кредитов из денежной горы, которую
предоставили в наше распоряжение. Прежде всего позаботимся о рекламе. Я имею
в виду интервью, ревю, сплетни и тому подобное. Чтобы слухи о новых
поп-звездах Галактики разнеслись по всем планетам...
Он скривился и прорычал:
— Да провалиться тебе в Гадес! Какие еще поп-звезды?!
— Крутейшая поп-группа с названием...
— С каким еще названием?
— Не знаю. Не придумал пока. Что-нибудь броское, запоминающееся, из
ряда вон. — Я улыбнулся и с воодушевлением поднял палец. — О! Вы готовы?
Группа "Стальные Крысы".
— Почему — Крысы?
— А почему нет?
Адмирал расстроился. Недовольная гримаса сменилась злобным оскалом, и
он прокурорски навел на меня палец.
— Еще кофе. Потом — или ты все объяснишь, или я тебя прикончу.
— Спокойствие, адмирал, спокойствие. В вашем возрасте не следует
забывать об артериальном давлении. Я говорю о высадке на Лайокукаю со всем
необходимым снаряжением я сильной вооруженной поддержкой. Мы создадим
ансамбль под названием "Стальные Крысы"...
— Что еще за ансамбль?
— Один из музыкантов перед вами, а остальных подберете вы. Кажется, вы
говорили, что командуете флотской контрразведкой?
— Говорил. Командую.
— Вот и покопайтесь в кадрах. Пусть кто-нибудь из технической обслуги
просмотрит личные дела всех оперативников цивилизованной Вселенной, имеющих
боевой опыт — вплоть до отставников. Уверен, долго искать не придется,
поскольку нас интересует лишь одно: музыкальные наклонности. Кто играет на
музыкальном инструменте, поет, пляшет, свистит иди хотя бы мелодично гудят.
Дайте список мне, и у нас будет ансамбль.
Он кивнул, едва не макнув подбородок в кофе.
— Кажется, твое предложение — не такой уж бред. Поп-группа из агентов
контрразведки... Но потребуется время, чтобы их собрать, организовать,
натаскать...
— Это еще зачем?
— Вот болван! Чтобы они нормально пели.
— Господи, да кто разберется? Вы когда-нибудь вникали в кантри и
музыку угольных копей? Прислушивались к "Аква регии" и ее Плутониевым
Мальчикам?
— Усек. Значит, мы соберем группу и расхвалим ее на весь свет, чтобы о
ней прознали лайокукайцы...
— И услышали музыку...
— И захотели еще. Гастроли. Невозможно. Карантин.
— В этом-то и заключается изящество моего плана, адмирал. Как только
Крысы прославятся на всю Галактику, они совершат какое-нибудь преступление,
столь ужасное, что будут немедленно сосланы на планету-тюрьму. Где их
встретят с распростертыми объятиями, ни о чем не подозревая. И где они
проведут расследование и найдут изделие чужой расы, после чего я смогу
получить противоядие. И вот еще что: прежде чем я возьмусь за дело,
позаботьтесь, чтобы мне выдали три миллиона межзвездных кредитов. В
новеньких монетах здешней чеканки.
— Исключено, — прорычал он. — Расходы оплачиваются по мере их
возникновения.
— Вы недопоняли. Речь идет о моем гонораре. Все накладные расходы --
сверх этой суммы. Или платите, или...
— Или что?
— Или через двадцать девять дней я умру, операция будет провалена, а
вы получите черную метку в послужном списке.
Шкурный интерес подтолкнул адмирала к мгновенному решению.
— Почему бы и нет? Эти перегруженные финансами академики вполне могут
позволить себе такую трату. Они ее даже не заметят. Ладно, будет тебе список
кандидатов.
Он отстегнул от пояса телефон, проорал в него многозначный номер, затем
пролаял несколько кратких приказов. Я еще кофе не успел допить, а в кабинете
очухался принтер и загудел, складывая в стопку отпечатанные листы. Мы
просмотрели их и понаставили уйму галочек. Имен в списке не было, их
заменяла буквенно-цифровая абракадабра. Наконец я в
...Поділитися у соцмережах
