Жанр: Электронное издание
STEELRAT
...юю "тягу" и смолкли, разразилась бешеная овация. Железный Джон
отечески улыбнулся нам, затем строго посмотрел на зрителей и воздел ржавый
палец. Мигом наступила тишина.
— Я разделяю вашу радость по поводу визита почетных гостей. Но у них
выдался утомительный день, так что давайте позволим им отдохнуть. Не
забывайте: они останутся с нами навсегда. Им выпала редкая удача — стать
полноправными гражданами Рая и до конца дней жить в нашей сказочной стране.
И вновь — брутальная радость. Без особого энтузиазма выслушав приговор
к пожизненному заключению, мы уложили инструменты в рюкзаки и отдали их
поджидающим слугам. Зрители, все еще слегка пульсируя экстазом, двинулись к
выходу.
— Секундочку, пожалуйста, — попросил нас Железный Джон. Подождав,
пока выйдут посторонние, он коснулся кнопки на стене, и створки высокой
двери бесшумно сдвинулись. — Отличная песня. Нам всем очень понравилось.
— Девиз "Стальных Крыс" — "Доставляй людям радость".
— Чудесно. — Он перестал улыбаться и мрачно посмотрел на нас. — Вы
можете еще кое-чем нас обрадовать. Вы здесь надолго, и нам очень хочется,
чтобы вы были счастливы. Так что осчастливьте и себя, и нас, соблюдая
осторожность в выборе тем для разговора.
— Что вы имеете в виду? — поинтересовался я, хотя уже четко
представлял себе, к чему он клонит.
— Мы все довольны судьбой. Тут надежно и спокойно. Я терпеть не могу
смут. Джентльмены, вы переселились к нам из очень неблагоустроенного
внешнего мира. В Галактике все нормально, скажете вы. И будете правы — если
не замечать вечной войны. Борьбы противоположностей, от которой мы, к
счастью, избавлены. Вы — дети цивилизации, в чьей основе не самосозидание,
а саморазрушение. Вы — жертвы негативизма, который подавляет жизнь,
угнетает культуру, ослабляет даже сильнейших. Вы понимаете, о чем я говорю?
Ни Флойд, ни Стинго не ответили, так что пришлось кивать мне.
— Понимаем. Хоть мы и не во всем разделяем кое-какие ваши
умозаключения, предмет обсуждения нам совершенно ясен. И я торжественно
обещаю: пока мы пользуемся вашим гостеприимством, ни я, ни мои помощники ни
словом не обмолвимся о противоположном поле. То есть о женщинах, девушках,
самках. Запретная тема. Но поскольку вы сами ее коснулись, я делаю вывод,
что вы вправе...
— Не вправе.
— Ясно, больше вопросов нет. Мы очень благодарны за радушный прием и
постараемся не бросить тень на вашу репутацию.
— Юный Джим, ты умен не по летам. — На лицо Джона вернулся призрак
улыбки. — Должно быть, ты устал. Сейчас вам, ребята, покажут жилье.
Створки раздвинулись. Железный Джон отвернулся. Аудиенция завершилась.
Мы удалились, всячески изображая беспечность. Золотистый провел нас все по
тому же кирпичному коридору в довольно шикарные, хоть и тоже
краснокирпичные, апартаменты. Он включил телевизор, убедился, что в ванной
работают краны, поднял и опустил шторы, затем поклонился и вышел. Я прижал
палец к губам. В напряженном чуть ли не до судорог молчании Флойд и Стинго
смотрели, как я с помощью детектора, позаимствованного у Тремэрна, выискиваю
"жучков". После того видеоклипа я проникся большим уважением к местным
электронщикам.
— Чисто, — сообщил я.
— Ни одной женщины, — вымолвил Стинго. — Даже говорить о них нельзя.
— Ну, какое-то время я бы смог без этого прожить, — подал голос
Флойд, — но кто теперь будет солировать?
— Очень эффектный пример, — сказал я, — первоклассного электронного
дублирования.
— Но откуда взялся этот клоун? — спросил Флойд. — Ей-Богу, я видел
его первый раз в жизни. Может быть, мы и впрямь наширялись бакшишем и эта
планетка — не более чем наркотический кошмар?
— Спокойствие и хладнокровие! Этот клоун — не что иное, как набор
электронных байтов и бит. Тут живут очень неплохие техники. Они перевели в
цифирь нашу песню вместе со всеми нами, а затем анимировали солиста мужского
пола. Стерли Мадонетту, записали его, а потом пересняли ролик.
— Но зачем? — простонал Стинго, устало падая в глубокое кресло.
— Хороший вопрос. И ответ очевиден. Эта половина Рая — только для
мужчин. Женщин мы наверняка не увидим. Готов поспорить, их вылущили даже из
телепрограмм. А также все, что с ними связано. И не спрашивай опять
"зачем?". Я не знаю. Ты сам видел, как высока стена. А по наблюдениям с
орбиты известно, что по ту сторону стены — тоже город. Значит, женщины --
если они вообще тут водятся — должны жить на той половине.
Ни один из моих спутников не спросил "почему?", хотя обоих, да и меня,
изводил этот вопрос. Я глядел в их встревоженные лица и старался думать о
чем-нибудь приятном. Это удалось.
— Мадонетта, — начал я.
— Что Мадонетта? — спросил Стинго.
— Надо ей обо всем рассказать. — Я сунул в ухо большой палец и
обратился к мизинцу: — Джим вызывает Мадонетту. Алло, ты на связи?
— Еще бы!
— Я тоже тебя слышу, — проскрежетал Тремэрн из моего пальца.
Я изложил события дня. Сказал "у меня все" и стал ждать откликов.
Мадонетта зашипела от злости, и я не мог ее за это винить. Тремэрн, как
всегда, был сама деловитость.
— На этой половине города ты потрудился неплохо. Может, теперь пора
Мадонетте выйти на разведку?
— Рано. Нам еще надо получить несколько ответов на чертову уйму
вопросов.
— Пока не возражаю. Как дела с находкой? Выяснил что-нибудь?
— Увы. Но надежда остается. Капитан, дайте нам передохнуть. По-вашему,
такого перехода, да еще и концерта, для одного дня мало?
Я подождал ответа. Напрасно.
— Да, сэр, вы правы. Этого недостаточно. Нужно еще изделие иной расы.
Я выдернул палец из уха, стер с него серу и мрачно уставился в
пространство.
— С чего начнем? — поинтересовался Флойд.
— Не имею представления. Сказал просто, чтобы Тремэрн отвязался.
— Я знаю, с чего начать, — заявил Стинго. Я бросил на него
подозрительный взгляд.
— Сначала — МИПСК, а теперь еще и это. Наш скромный арфист открывает
тайные погреба. Он улыбнулся и кивнул.
— Видать, многолетняя служба в Лиге не пропала даром. Разве старый
вымогатель у ворот не сказал нам, что завтра на рассвете открывается рынок?
— Так и сказал, — подтвердил Флойд. — Ну и что? Штуковину
давным-давно сбыли с рук.
— Гений! — Я зааплодировал. — Под этим седым скальпом прячется серое
вещество, которое знает, что такое логика!
Стинго поклонился, принимая комплимент.
— В отставке всегда скучно. Что дальше, босс Джим?
— Отлови Золотистого. Прояви острейший интерес к рынку. Пусть даст
провожатого, утром пойдем туда и...
Звякнул стеклярус, отворилась дверь, и вошел наш ангел-хранитель в
златотканом облачении. Как будто одно упоминание о нем служило вызовом.
— О счастливцы, вы приглашены! Железный Джон ожидает вас в Веритории.
Ступайте!
Мы пошли. А что еще оставалось делать? Золотистый — видимо, для
разнообразия — пребывал в необщительном настроении и оборвал поток наших
вопросов мановением руки. Новые коридоры, новые кирпичи... Спотыкаясь,
ушибая ноги, мы добрались до ряда незанятых кресел и сели, как велел нам
поводырь. В помещении было темно и стало еще темнее, когда Золотистый вышел
и затворил дверь.
— Что-то мне тут не в кайф, — пробормотал Флойд, выразив ощущения
каждого из нас.
— Не будем нервничать раньше времени, — выдал я совет за неимением
более дельного, а сам нервно сцепил пальцы и хрустнул суставами. Затем
уловил в темноте движение воздуха. Вспыхнул свет, в считанные мгновения
разгорелся...
В освещенное пространство неторопливо вступил Железный Джон, вернее,
его увеличенное изображение. И показал на нас.
— Сейчас вы переживете переживание, которое существенно отразится на
вашем существовании. Воспоминания о нем будут поддерживать и подпитывать
вас, и никогда не сотрутся из памяти. Я знаю, вы будете благодарны, и
заранее принимаю сердечное "спасибо". Уверяю, отсюда вы уйдете иными --
духовно развитыми, обогащенными. Добро пожаловать, джентльмены, в первый
день новой полноценной жизни. Добро пожаловать!
Когда его образ угас, я закашлялся, чтобы подавить ворчание. Старый
примат почему-то нравился мне все меньше. Никогда не пытайся обжулить
жулика! Поудобнее разместившись в кресле, я настроился на развлечение. Едва
оно началось, я определил, что голофильм сработан вполне профессионально. Он
мог произвести впечатление на какого-нибудь доверчивого юношу или на
круглого дурака. Мне это пришлось по душе. Сумрак рассеялся, ярче разгорелся
ржавый свет, и я внезапно оказался в кадре.
В безмолвии взирал король на группу вооруженных мужчин, уходящих в
лес и исчезающих среди деревьев. Внешне он был спокоен и терпелив, но рука
его то и дело тянулась к голове, будто он. хотел удостовериться, что корона
все еще на месте. Спустя долгое, очень долгое время он выпрямился и повернул
голову. Прислушался. В густой листве шуршали неспешные шаги, но напрасно
ждал он появления кого-нибудь из воинов. Вышел толстенький уродец — волосы
растрепаны, на губах блестят капельки слюны.
— Что ты видел? — спросил король шута.
— Ушли, ваше величество. Все до одного. Точь-в-точь как те, что
уходили прежде. Скрылись за деревьями у пруда, и никто не вернулся.
— Никто никогда не возвращается, — горестно молвил король. Его плечи
беспомощно поникли, в глазах застыло отчаяние. Он не заметил, как из леса
вышел и приблизился к нему юноша; рядом с ним семенил серый молчаливый пес.
У шута отвисла челюсть, изо рта вытекла и закачалась, точно маятник, струйка
слюны. Он попятился.
— О чем печалишься, о король? — спросил юноша ясным, бодрым голосом.
— О том печалюсь я, что в моем королевстве есть место, где пропадают
люди, — пропадают навсегда. Уходят по десять, по двадцать человек, но ни
один еще не пришел назад.
— Я пойду туда, — сказал юноша, — но я пойду один. Больше он не
произнес ни слова, только щелкнул пальцами, и собака последовала за ним. под
сень дубравы. Они пробирались среди деревьев и висячих мхов, огибали груды
валежника и топи и наконец подошли к темному пруду. Юноша остановился на
берегу, вгляделся в воду — и тут из нее вынырнула рука и схватила пса.
Схватила и утащила на дно. Только разбегающиеся круги остались на глади
пруда, но и они вскоре исчезли.
Юноша не закричал и не убежал. Лишь кивнул.
— Наверное, это здесь, — сказал он.
Сумрак растаял — да будет свет! Железный Джон сгинул, зал опустел. Я
посмотрел на Флойда — он выглядел таким же обалдевшим, как и я.
— Я, должно быть, что-то пропустил.
— Собачонку жалко, — произнес Флойд.
Мы оглянулись на Стинго, тот задумчиво кивнул.
— Это только начало, — пообещал он. — Вы все поймете, когда увидите
продолжение.
— Что ты имеешь в виду? Нельзя ли поконкретней?
Стинго отрицательно покачал головой и хмуро сказал:
— Может быть, попозже... хотя вряд ли это понадобится. Сами
догадаетесь.
— Ты что, уже видел это кино? — поинтересовался Флойд.
— Нет. Просто я немного разбираюсь в мифологии. Вам лучше досмотреть
до конца, тогда и поговорим.
Я хотел было заспорить, но прикусил язык. Потом так потом. Отворилась
дверь, появился Золотистый.
— Ты-то нам и нужен. — Я вспомнил недавнее наше решение. — Из
достоверных источников мы получили информацию, что завтра на заре
открывается рынок.
— Поистине ваши источники достоверны. Завтра — десятый, базарный,
день. Кочевники ежедневно загибают палец, и когда пальцы на обеих руках
кончаются, это означает...
— Понял, спасибо. Я и без грязных пальцев умею считать до десяти. Мы с
друзьями-музыкантами хотим побывать на рынке. Это возможно?
— Достаточно лишь намека, о великий Джим Стальная Крыса.
— Вот я и намекаю. Может кто-нибудь завтра показать нам дорогу?
— Будет несравненно удобнее на огненных колесницах...
— Будет, не спорю. Но удобнее — не значит лучше. Пешая прогулка --
чем не удовольствие?
— Пусть будет пешая прогулка, коли таково ваше желание. Мы предоставим
эскорт. А теперь, джентльмены, позвольте напомнить, что наступил обеденный
час. В вашу честь устраивается банкет. Не соблаговолите ли последовать за
мной?
— Веди, дружище! Ты поразишься нашей прожорливости — если, конечно,
нам не подсунут треклятые полпеттоны.
Шагая за ним по пятам, я обнаружил, что мои пальцы решили жить
по-своему! Вероятнее всего, их вынудило к своеволию мое растревоженное
подсознание. Они пробежались по клавиатуре компьютера, и передо мной
вспыхнула цифра 19. А рядом — пульсирующая 11.
Еще одиннадцать дней. Будет совсем неплохо, если завтрашний базар
что-нибудь даст.
Глава 15
— Эге, а денек-то чудный намечается! Каждое слово вонзалось в череп,
точно ржавая арбалетная стрела. Мало мне растущей пульсирующей головной
боли! Я кое-как открыл один глаз, и по нему садистски резануло ярким светом.
Сил хватило лишь на то, чтобы распялить в оскале рот. Наш златотканый нянь
носился по комнате, раздвигал шторы, подбирал разбросанную одежду, — в
общем, был настолько невыносим, насколько это возможно в предрассветный час.
Лишь услыхав щелчок наружной двери, я сполз с кровати, выключил пыточные
лампы, на четвереньках подобрался к рюкзаку, что покоился у стены. С третьей
вялой попытки удалось открыть его и достать пилюлю отрезвина. Я слопал ее
всухомятку, уселся и замер, ожидая, когда целительная химия растечется по
разбитому телу.
— Что подмешали в зеленое пиво? — прохрипел Флойд и зашелся в кашле.
Слушая, как он стонет между приступами, и глядя, как дергается его
свесившаяся с кровати голова, я почувствовал себя лучше. Достал еще одну
пилюлю и враскачку подошел к его смертному одру.
— А... ну-ка... проглоти... поможет.
— А ничего вечеринка, — благодушно изрек Стинго. Его сцепленные руки
уютно покоились на солидном возвышении живота.
— Я сейчас умру, — просипел Флойд, забирая пилюлю слабыми пальцами,
— и целый век буду мучительно гореть в аду. Плюс один день.
— Что, бодунчик? — сладеньким тоном осведомился Стинго. — Что ж, на
то есть серьезная причина. Я о длительности здешних ночей. Вечеринки тянутся
целую вечность. А может, мне просто так показалось с непривычки. Закусили,
вздремнули. Проснулись, выпили, закусили. Хорошо, коли меру знаешь, а ну как
нет? Мне-то пиво дрянью показалось, я к нему почти не притронулся. Но мясные
блюда! Огромные, с овощами, отменной подливкой, вдобавок тут обожают хлеб и
красный соус, да еще...
Он не договорил. Шатаясь и стеная, Флойд поднялся на ноги и вышел из
комнаты.
— Ты жесток! — Я почмокал сухими губами. Стало чуточку легче.
— При чем тут жестокость? Я правду говорю, вот и все. Прежде всего --
дело. А запои, похмелье и кислородное голодание лучше отложить до победной
пирушки.
Крыть было нечем. Стинго прав на все сто.
— Намек понял. — Я потянулся за шмотками. — Размеренная жизнь,
побольше отдыха и сырых овощей. И конструктивного мышления.
За окном разгоралась заря. Новый день. Еще десять дней — и упадет мой
занавес. Пока что я мыслю деструктивно. Я встряхнулся, как мокрая шавка, и
пожал плечами, выдавливая дурное настроение.
— Пойдем на ярмарку.
На крыльце гостиницы нас поджидал сержант Льотур. Он подскочил и отдал
честь могучей дланью. Отделение привратной стражи, прибывшее вместе с ним,
последовало примеру командира.
— Проводим на рынок! — громогласно сообщил он. — Все эти мальчики --
добровольцы, им не терпится нести покупки лучших музыкантов Галактики.
— Похвально, похвально. Веди, голубчик. — Мы проворно спустились на
тротуар, мощенный красным кирпичом.
К тому времени, когда мы достигли цели, над горизонтом уже повис
малиновый диск. Видимо, кочевники-фундаменталисты были ранними пташками --
на рынке уже вовсю кипела жизнь. И смерть. Протяжные стоны Флойда еще
удавалось расслышать, но прочие звуки терялись в блеянье и пуканье баракоз.
Должно быть, они жаловались на злосчастную судьбу сородичей, чьи
освежеванные туши сгружали с их спин. Неужели здесь торгуют только мясом?
Хотелось верить, что нет. Отводя взоры от сангвинических картин, мы спешили
мимо лотков. То и дело назойливо приставал очередной бородатый кочевник и с
мольбой в голосе расписывал достоинства своего товара. Надо сказать, все
торговцы преувеличивали. Изможденные овощи, убогие глиняные горшки и шматы
баракозлятины для барбекю выглядели не столь уж привлекательно.
— Мрак,-- резюмировал Флойд.
— Ничего. — Я указал большим пальцем на посетителей рынка. — Нас
интересуют только они.
Я достал из рюкзака и роздал коллегам фотографии находки.
— Порасспрашивайте райцев, может, кто и видел.
— Просто так совать под нос? — В голосе Стинго звучало сомнение.
— Ты прав. Не просто так. Нынче за несколько бессонных часов я
придумал легенду. С капелькой правды. Кочевники нашли эту штуковину на
речном ложе после паводка. Хотели продать ее наблюдателям из Пентагона, но
те на сделку не пошли, строго следуя политике изоляции. Однако они
сфотографировали находку, а позднее выяснилось, что она имеет архео
логическую ценность.
— Резонно, — без охоты признал Стинго. — Но откуда у нас эти снимки?
— Их нам всучили, когда выпихивали за ворота. Намекнули на выгоду --
амнистию, кучу федх и тому подобное. Мы согласились — без особого
удовольствия, конечно. И то сказать, что мы теряем?
— Правдоподобно, но рискованно, — сказал Флойд. — Что ж, попробовать
можно.
Вопреки нашим опасениям, контакты с посетителями рынка прошли без
проблем. Проблематичной оказалась чрезмерная общительность райцев — раз
говорив горожанина, было очень трудно потом от него отделаться.
Боже, как они любили "Стальных Крыс"! Спустя немного времени за мной
тащился шлейф обожателей — это вдобавок к целому взводу стражников. Все
стремились помочь, и все ровным счетом ничего не слыхали о находке. Но в
ходе опроса снова и снова упоминалось имя Сьонварпа.
Стинго протолкался ко мне сквозь толпу, держа в руке фотографию с
разлохмаченными краями.
— Пока ничего. Но двое-трое посоветовали обратиться к Сьонварпу.
Похоже, у торгашей он — главный.
— Я слышал примерно то же самое. Разыщи Флойда. Он вроде бы приходит в
себя — я видел, как он пялился на лоток с кислым баракозьим молоком. Тащи
его сюда, пока он не совершил ошибку с далеко идущими последствиями.
Найти Сьонварпа не составила труда, бесчисленные пальцы охотно
указывали нам путь. Он был высок, дороден, с шевелюрой цвета стали. Когда он
повернулся и увидел, кто назвал его имя, суровая физиономия расплылась в
улыбке.
— Нержавеющие Пасюки! Во плоти! Я счастлив втройне!
Мы просвистели два первых аккорда из "Совсем одной", после чего рот
Сьонварпа растянулся еще шире, а окружающие захлопали в ладоши.
— Красота! — восхитился он. — Какой ритм!
— Ваше удовольствие — наше удовольствие, — сказал я. — На рынке нам
дали понять, что в этих краях ты — первый купец.
— Я — он. Целиком к вашим услугам, Джим, Флойд и Стинго.
— А мы — целиком к твоим. Если располагаешь временем, позволь я
покажу тебе один снимочек.
Вручив фото, я выжал все, что мог, из своего ораторского искусства. Он
слушал вполуха, зато не сводил взгляда со снимка. Повертел его перед глазами
на расстоянии вытянутой руки, дальнозорко прищурился и молвил:
— Ну, конечно! Знакомая вещица. — Фото вернулось ко мне. — Несколько
рынков назад — точно, вспомнить не берусь — один вонючий простак уступил
ее моему приказчику. Мы скупаем все, что может заинтересовать ученых. Ежели
честно, мне она вовсе не показалась интересной, но все-таки я отправил ее
старику Хеймскуру.
— Прекрасно, значит меньше хлопот. — Я разорвал снимок и бросил
клочки. — Сегодня даем концерт, желаешь контрамарочку — устроим.
Как я и рассчитывал, археологическая находка мгновенно оказалась забыта
— ах, если б так же быстро удалось вырваться из нежных объятий фанов! Лишь
под предлогом репетиции мы в конце концов избавились от них.
— Мы что, больше ничего не ищем? — встревожился Флойд.
Хороший музыкант. Жалко, что спиртное разъело ему мозги.
— Мы уже знаем имя покупателя, — напомнил Стинго, — и теперь
попробуем его найти.
— Как? — спросил Флойд, явно страдая частичным параличом нервной
системы.
— Всеми доступными способами, — объяснил я. — Приобретая друзей.
Называя имена. В том числе Хеймскура. Выясним, кто он и чем промышляет. А
сейчас, по дороге, я отчитаюсь.
Тремэрн и Мадонетта внимательно выслушали доклад. Затем капитан
отключился, а она осталась поболтать.
— Джим, не пора ли и мне отлипнуть от стенки и побродить по здешней
половине Рая? Не думаю, что это рискованно...
— Мы тоже так не думаем, однако наверняка не знаем. И тебе не резон
испытывать судьбу, пока предмет наших поисков — здесь. Отдыхай в свое
удовольствие. И ничего не предпринимай, пока мы не разузнаем побольше.
В апартаментах нас поджидал обед — фрукты и ломтики мясного рулета на
серебряных блюдах под хрустальными колпаками.
— Отлично! — Флойд вмиг расправился с куском рулета.
— Баракозлятина, наверное. — Стинго вдруг помрачнел.
— Пища есть пища, а откуда она — мне до лампочки. — Флойд потянулся
за новым ломтем, и тут появился наш золотистый опекун.
— Одно удовольствие смотреть, как музыкальные Крысы наслаждаются
жизнью. Когда откушаете, я попрошу Крысу Джима пройтись со мной.
— Кому это он понадобился? — подозрительно осведомился я, что не
так-то просто сделать со ртом, набитым сладкой мякотью.
— Всему свое время. — Он дотронулся до носа указательным пальцем,
подмигнул и закатил глаза. Я этот жест растолковал так: "Не торопись, сам
скоро узнаешь". Выбирать не приходилось. Я вытер пальцы о влажную скатерть и
в который уже раз двинулся за Золотистым.
У дверей Веритории, где вчера крутили непонятный голофильм, меня
поджидал сам Железный Джон.
— Пойдем со мною, Джим, — произнес он гулким, как далекая канонада,
голосом. — Сегодня ты воспримешь и постигнешь Откровение.
— А как же мои...
— Потом, Джим, потом. — Он бережно, но цепко взял меня за плечо. Не
оставалось ничего другого, как идти с ним. --Ты мудр не по годам. Ум старца
в юной голове. А значит, извлечешь наибольшую пользу, открыв для себя тайну,
в которой нет ничего таинственного. Идем.
Он усадил меня в кресло, но сам не сел. Однако я ощущал его присутствие
— он притаился где-то близко, во мраке. Возник и тут же рассеялся
светящийся туман, и я снова оказался на берегу водоема.
В лесу окрест темного пруда царило безмолвие. Когда на воде истаял
последний круг, юноша повернулся и ушел, не оглядываясь. Шагал среди
деревьев по палой листве, пока не добрался до опушки и не увидел перед собой
короля.
— Я должен сделать кое-что, — сказал он властелину и больше не
проронил ни слова. От короля не укрылось, что молодой человек вернулся цел и
невредим, но без собаки. И вместо того чтобы засыпать юношу вопросами,
изводившими разум, король последовал за ним к замку. За крепостными
воротами, во внутреннем дворе, юноша огляделся и заметил большое кожаное
ведро.
— Вот что мне нужно, — произнес он.
— Бери. — Король сопроводил разрешение взмахом руки. — И помни, что
я помог тебе. За это когда-нибудь ты скажешь, что нашел в лесу.
Молодой человек повернулся и снова — теперь уже в одиночестве --
проделал весь путь к темному пруду. Там он окунул ведро в воду и опорожнил
его над ближайшей ямой. И еще раз. И еще. Он трудился без отдыха, он упорно
осушал пруд. Солнце не заходило, свет не мерк, юноша все работал и работал.
Спустя очень долгое время почти, вся вода была вычерпана, и в грязи на дне
пруда появилось нечто большое. Юноша орудовал ведром, пока не увидел
высокого мужчину, покрытого с головы до ног, точно ржавчиной, рыжим волосом.
Рыжий открыл глаза и посмотрел на юношу. Тот поманил его пальцем. Рыжий
поднялся на ноги, неуклюже отряхнулся, выбрался из пруда и пошел следом за
юношей через заросли.
И вот они в замке. Все стражники и челядь разбежались в панике, и
только король стоял перед ними.
— Это Железный Джон, — сказал юноша. — Надо посадить его в железную
клетку и держать здесь, во дворе замка. Если вы запрете клетку, а ключ
отдадите королеве, можно будет ходить по лесу без опаски.
Сцену заволокло туманом. Конец.
На плече Джима лежала тяжелая рука, обросшая рыжей шерстью. Но это его
не беспокоило.
— Теперь ты понимаешь, — с небывалой теплотой в голосе сказал
Железный Джон. — Теперь ты можешь освободить Железного Джона. Давай, Джим,
давай.
Я хотел сказать, что понял далеко не все, точнее, ни черта не понял.
Кое-что почувствовал, но что именно — не взялся бы выразить словами. Но я
промолчал. Поскольку ощутил, как на глазах выступили слезы. Ни с того ни с
сего. Но стыдиться тут нечего. Это я понимал.
Железный Джон улыбнулся и громадным пальцем стер слезинки с моих щек.
— Ну, и что там было? — спросил Флойд, когда я вернулся. Уже в
коридоре слышалось его тромбонио — хитроумная и блестящая коллекция
золотистых труб и салазок, временами издающая довольно-таки забавные звуки.
К сожалению, большинство из них так и норовило растерзать барабанные
перепонки.
— Продолжение учебного фильма, — ответил я как можно беспечнее и
ого
...Поділитися у соцмережах
