Жанр: Электронное издание
STEELRAT
...аясь на
расстоянии от внутренней поверхности трубы благодаря электромагнитному полю.
Развив невероятную скорость, ионы попадают в металлическую мишень.
— Зачем?
— Мой дорогой друг, как тебе удалось окончить школу, не изучив азов
физики? Любой первокурсник тебе ответит, что при бомбардировке платины
ионами получается элемент номер сто четыре, уннильквадий. Столь же очевидно,
что если облучать изотопы свинца хромом, то получишь уннильсекстий.
— Это еще что такое?
— Трансурановый элемент. В каменном веке ядерной физики считалось, что
химических элементов всего девяносто восемь, самый тяжелый из них — уран.
Когда были открыты следующие, их назвали, как мы считаем, именами
богов-хранителей. Например, кюрий — в честь бога медицины, который исцелял
от болезней, что-нибудь в этом роде. После открытия менделевия, нобелия и
лоуренсия элементы стали просто перечислять на древнем, давно забытом языке.
Сто четвертый — уннильквадий, сто пятый — уннильквинтий и так далее.
Слэйки создал новый элемент, я уверен, он стоит гораздо дальше в
периодической таблице. Несомненно, он добывается в очень малых количествах и
поступает из циклотрона вперемешку с исходным веществом. Обнаружить элемент
с помощью техники невозможно, иначе Слэйки обязательно бы ею воспользовался.
Зато его, очевидно, способны чувствовать женщины — не мужчины, а именно
женщины. И об этом нам расскажет Анжелина.
— О чем я должна рассказать? — Моя супруга торжественно вошла в
зеленой космической блузе, идеально шедшей к новому рыжевато-золотистому
цвету волос.
— Что ты искала в каменном порошке вместе с теми женщинами?
— Понятия не имею.
— Тогда просто расскажи поподробней, чем вы там занимались.
— Сказать по правде, это было довольно интересно. Все крупинки
выглядят совершенно одинаково, но некоторые, когда дотрагиваешься,
медлительнее других... Нет, не совсем так. Вероятно, другие крупинки
быстрее... Черт, словами не выразить. Но стоит один раз почувствовать, и уже
никогда не забудешь.
— Энтропия, — уверенно сказал Койпу. — Любимый конек Слэйки. Я уже
ничуть не сомневаюсь, что он добывает элемент с иной энтропией.
— Зачем? — Я был удивлен, изумлен и ошеломлен.
— Это мы и должны выяснить.
— Как?
— Ты найдешь способ. — Анжелина похлопала меня по руке. — Ты их
всегда находишь.
Но едва она заметила мои грязные ногти, улыбка исчезла, а брови
сдвинулись.
— А ну-ка, пойди и сожги это тряпье, — приказала она. — А потом
отмойся добела. А потом еще раз вымойся.
Я охотно подчинился. Побитое тело уже явственно ощущало грязь, зуд
ссадин и боль ушибов. Пока вонючие тряпки корчились в огне, я напустил в
ванну жидкого мыла вперемешку с антисептиками, а затем со вздохом
неимоверного облегчения погрузился в горячую воду и блаженную дремоту. А
очнулся, когда в ноздри попала вода. Я закашлялся и выплюнул ее. Должно
быть, заснул.
Я вытерся, припудрил синяки, потом на четвереньках перебрался в
спальню, сонно заполз на кровать и позабыл обо всем на свете.
x x x
Перед обедом мы с Анжелиной, чтобы слегка расслабиться, пропустили по
стаканчику. Близнецы с Сивиллой куда-то ушли, профессор хлопотал в
лаборатории. Мы ненадолго остались наедине.
— Как посоветуешь разделаться со Слэйки? — спросил я.
— Самым грязным способом. И самым мучительным. Не скажу, что я его
ненавижу до глубины души, просто он старая, толстая и противная крыса. Видел
бы ты, как он хихикал, когда робохирург вырезал у меня из руки активатор.
Правда, это было безболезненно, но все равно очень неприятно. Сразу после
этого Слэйки утратил ко мне всякий интерес — я стала всего-навсего одной из
его рабынь. Меня схватил жуткий одноглазый робот и утащил в сортировочный
цех. Клянусь, я своими руками разделаюсь с этой ржавой железякой. Там одна
женщина дала мне дотронуться до песчинки, а затем я сама приступила к
работе. Но я, в отличие от всех этих бедняжек, знала, что в любой момент
смогу вернуться, и мне было не очень страшно. А еще я знала, что ты при
первой возможности сбежишь, и на долгое ожидание не настраивалась. Трудилась
наравне со всеми, а потом увидела, как вы с приятелем удираете от робота. Ну
и решила, что будет лучше, если мы вернемся вместе.
Ни слова жалобы! А ведь ей столько пришлось пережить ради меня! Мой
ангел, моя Анжелина. Я не находил слов, чтобы выразить свою признательность,
но несколько жарких поцелуев сделали слова излишними. Когда появился Койпу,
мы оторвались друг от друга. Я заказал профессору его любимый коктейль, а
Анжелина пошла заняться тем, чем занимаются все женщины, когда у них
растрепана прическа.
— Профессор, можно вопрос? — Да? — Он пригубил и с блаженством
почмокал.
— Как вы совладали с той загвоздочкой? Помнится, вы говорили, что не
можете переправить в другую вселенную исправную технику. Из-за этого нам,
отправляясь в ад, пришлось вооружиться безотказной салями.
— Да, я помню, и поэтому сразу по вашему возвращении я приступил к
устранению проблемы. Ее больше нет. Теперь энергетическая клетка защитит от
воздействия переноса любой предмет, который ты захочешь переправить. А что,
у тебя появилась идея?
— Так точно. Помните, как в аду мой сын Джеймс загипнотизировал
старого дьявола Слэйки?
— Да, но, увы, толку от этого было мало. Он ведь совершенно ничего не
соображал, да и времени у вас было мало.
— А если я доставлю сюда его или другого Слэйки?
— Тогда — никаких проблем. Тут у нас психологи высочайшей
квалификации, с помощью компьютерных зондов они способны проникнуть на любой
уровень его разума. Снимут блокировку с памяти, восстановят ее
травмированные участки, доберутся до воспоминаний. Но ты же сам понимаешь,
это всего лишь мечта. Он слишком долго там прожил в аду и сразу умрет, если
его перенести в другую среду.
— Я знаю. И предлагаю вовсе не это. Давайте-ка вернемся мыслями в наше
богатое событиями прошлое. Помните войну во времени, когда едва не погиб
Специальный Корпус?
— Какое там "едва"! — Койпу содрогнулся и хлебнул коктейля. — Ты
одолел супостатов и возродил нас в реальности и настоящем. Такое не
забывается.
— Ради друзей я готов на все. Но сейчас меня интересует фиксатор
времени. Я имею в виду машину, которую вы создали, когда распадалась
структура настоящего и исчезали люди. Вы мне сказали: "Пока человек помнит,
кто он, атака из времени ему не страшна". Поэтому вы изобрели устройство,
которое считывало воспоминания индивидуума и через каждые три миллисекунды
перезаписывала их в его память.
— Конечно, я помню фиксатор времени, ведь это мое детище. На складах
Корпуса их сейчас достаточно. А зачем он тебе?
— Терпение. Надеюсь, также вы помните, что я забрал с собой вашу
память. Потом, возвратясь в прошлое, позволил вашей памяти завладеть моим
телом, чтобы построить спираль времени, то есть машину времени, которую тоже
изобрели вы.
У него округлились глаза, а сверхсообразительный разум одним прыжком
добрался до вывода, к которому я приближался черепашьим шагом. Он широко
улыбнулся, осушил бокал, вскочил и энергично пожал мне руку.
— Великолепно! Идея, достойная любой из моих! Мы переправим в ад
фиксатор времени, подключим его к Слэйки и сделаем запись. Потом оставим там
телесную оболочку Слэйки, но перенесем сюда его воспоминания.
Как раз в этот момент вошла Анжелина и услышала последние фразы.
— Если опять собрался скакать по вселенным, не надейся, что я отпущу
тебя одного.
Прозвучало это беззлобно, но совершенно непререкаемо. Я открыл рот,
чтобы возразить, но вовремя одумался и кивнул.
— Конечно. Прогуляемся по аду. Надень что-нибудь летнее.
— Только на этот раз без колбасы.
— Ну разумеется. То была чрезвычайная мера, и смею напомнить, она себя
оправдала. Но на сей раз такие крайности ни к чему. Мы опять возьмем с собой
космическую пехоту, но теперь уже хорошо вооруженную и экипированную. И под
ее надежной защитой спокойно перепишем память краснокожего Слэйки.
— Никакой пехоты, — отрезала она. — Только под ногами путаться
будет. Нет, мы с тобой поедем вдвоем на быстром и прочном танке-разведчике.
Стремительной атакой подавим сопротивление старого черта и захватим его в
плен, а после я пришибу любого, кто вздумает к нам приблизиться. Надеюсь, до
ленча управимся. Завтра?
— Почему бы и нет? Сегодня меня ждут в больнице. Хотят залечить шрамы
и ушибы, а заодно вправить сломанные ребра. Завтра утром будет в самый раз.
x x x
Насчет сломанных ребер я не преувеличивал. Как показало сканирование, я
отделался всего двумя переломами, и о них вполне могла позаботиться
микроскопная хирургия. Требовался такой крошечный разрез, что врачи не
видели необходимости в общей анестезии. Но поскольку я всегда очень нервно
воспринимаю любые проникновения в мой организм, врачи уступили и
предоставили мне голографический монитор, точно такой же, как у оперирующего
хирурга. Все, что со мной делали, я видел в превосходной цветной трехмерной
проекции. Мягкая змейка залезла мне под кожу и ткнулась в ребро. Из кончика
иглы сразу же посыпались субмикроскопические машинки. Они вцепились
манипуляторами в края моих сломанных костей и плотно прижали их друг к
другу. Загудели микромоторы, и ребра сошлись тютелька в тютельку. Чудненько.
Пока не зарастут трещины, машинки побудут во мне.
Прямо с операционного стола я отправился в лабораторию, где ждали
машина пространства-времени и Анжелина.
— Куда ты, туда и я, — сказала она.
Верная боевая подруга. Ей была очень к лицу черная униформа, усыпанная
металлическими шипами и карабинчиками для гранат. А также черные ботфорты и
тяжелые пистолеты в кобурах на бедрах.
— Очень стильно, — похвалил я и надел на спину ранец с фиксатором
времени. — Что показала предстартовая проверка нашего стального коня?
— Все отлично. — Она похлопала по лобовой броне танка-разведчика. --
Быстрый, крепкий, и огневая мощь вполне приличная. Для ада вполне
достаточно. Как твои косточки?
— Лучше не бывает. Я превосходно себя чувствую и рвусь в бой.
— Ну что, поехали?
— Одну секундочку. Перед отъездом я хочу, чтобы профессор Койпу
зарубил себе на носу: мы вовсе не собираемся обживаться в аду.
— Ну разумеется. — Койпу отступил от пульта, выглядел он при этом
слегка раздраженно. — Не беспокойся, на сей раз с межвселенностным
активатором проблем не возникнет.
— То же самое вы говорили, отправляя меня в рай. А я там едва не дал
дуба!
— Теперь я подстраховался. Один активатор в корпусе вашего танка,
другой — опять же у тебя в каблуке. А если все-таки придется туго, надо
только покрепче обнять Анжелину...
— Это я всегда с удовольствием.
— ...и она вернется вместе с тобой.
— Благодарю, теперь мне намного спокойнее. — Я не кривил душой.
Я залез в танк и лязгнул крышкой люка. Анжелина завела двигатель, и я
показал профессору большой палец. На экране коммуникатора его физиономия
расплылась в виноватой ухмылке.
— Можешь заглушить мотор, — сказал он. — У нас тут маленькая
проблема.
— Маленькая?
— Ну... точнее сказать, большая. Кажется, я не могу найти дорогу в ад.
— Что значит — "не можете найти"?
— Это и значит. Похоже, он исчез.
ГЛАВА 24
Анжелина заглушила мотор, а я поднял крышку люка. Слегка дрожа от
волнения (срыв такой важной операции — дело нешуточное), мы затопали
подкованными каблуками. Койпу сосредоточенно возился у пульта.
— Почему вы говорите, что он исчез? — спросила рассерженная Анжелина.
— Потому что он исчез. Не понимаю, что за чертовщина творится с этим
адом.
— Потеряли целую вселенную? Это еще ухитриться над" было.
— Я ее не терял. Просто она не там, где должна быть,
— По-моему, это все равно, что потерять, — сказал я. Он раздраженно
скривил губы и снова защелкал клавишами и тумблерами. Но толку не добился.
— Прежний набор частот не соответствует нынешнему аду. Я уже несколько
раз перепроверил. Похоже, там вообще нет вселенной.
— Уничтожена? — спросила Анжелина.
— Сомневаюсь. Гибель вселенной — очень долгий процесс, на много
миллиардов лет.
— А рай на месте? — спросил я.
— Конечно. — Он покрутил верньеры, нажал на клавишу, крякнул и
вытаращил глаза. Нашарил рукой кресло позади, рухнул в него. — Невероятно!
— Профессор, вы себя хорошо чувствуете? — спросила Анжелина.
Он не услышал. Его пальцы бегали по клавишам, экран стремительно
заполнялся математическими формулами.
— Оставим его в покое, — сказал я жене. — Все равно только он один
способен выяснить, что случилось. А мы пока отдохнем.
Мы отправились в бар, и я щелкнул пальцами, подзывая робофицианта.
Анжелина поморщилась.
— Не рановато ли зенки заливать?
— Ничего я не собираюсь заливать. Просто хочу утолить жажду
одним-единственным бокалом пива. Составишь компанию?
— Только не в это время дня. Я потягивал пиво и думал.
— Опять придется начинать все сначала. До поры до времени забудем о
других вселенных. Когда ты исчезла с Луссуозо, мы с Боливаром и Джеймсом
тщательно обыскивали все планеты подряд — вдруг Слэйки проворачивает
где-нибудь аферу под другой личиной? Храма Вечной Истины мы не нашли, зато
обнаружили Церковь Ищущих Путь на Вулканне. Проникли в нее, а что было
дальше, ты знаешь.
— Знаю. Побывали в аду, на Стекле и в раю. И теперь застряли, и будем
ждать, пока наш замечательный профессор не найдет кого-нибудь из Слэйки.
— Ждать не придется. — Я схватился за телефон. — Возможно, в ходе
наших поисков мелькали следы других афер Слэйки. Давай-ка выясним, что
удалось найти мальчикам.
Мне ответил Боливар, а может быть, Джеймс. Звуковым фоном ему служили
радостный визг и плеск.
— Я что, нарушил заслуженный отдых?
— Просто решили провести денек на пляже. В чем дело, папа?
— Расскажу, когда вы будете здесь. Но сначала попробуй вспомнить:
когда мы были на Луссуозо, нам не попадались на глаза следы других
предприятий Слэйки?
— Даже не знаю. Мы там все бросили и улетели. Но помню, когда улетали,
компьютер все еще работал. Мы с ним свяжемся. Как только получим распечатки,
будем у тебя.
Профессор Койпу все еще бубнил свои формулы, Анжелина пила чай, а я
подумывал о новом бокале пива. И тут появились мальчики.
— Новости? — спросил я.
— Прекрасные! — хором ответили они.
Я полистал распечатки и передал их Анжелине.
— Действительно, прекрасные новости. Несколько слабых следов, два-три
довольно отчетливых...
— И один верный, — сказала Анжелина. Паства Блеющего Агнца. Прихожане
— только женщины. И причем богатые женщины.
— А ты заметила название планеты?
— Еще бы! Клианда. Вы, мальчики, были тогда слишком малы, чтобы
сохранить воспоминания об этой планете. Вы ее видели из детской коляски. Там
были кое-какие проблемы, но мы с вашим папой все уладили. Как-нибудь
расскажем на досуге. А пока вам достаточно знать, что Клианда — это
планета-музей.
— Музей чего?
— Военщины, милитаризма, фашизма, джингоизма и тому подобной древней
чепухи. В последний раз, когда мы были на Клианде, она едва сводила концы с
концами. Но с тех пор, говорят, многое изменилось к лучшему — разумеется,
благодаря деньгам туристов. Ну что, отправляемся на экскурсию?
Страдальческий стон заставил нас дружно повернуть головы. Профессор
Койпу тонул в пучине горя.
— Все пропало, — снова простонал он. — Ничего не понимаю. Просто
абсурд какой-то. Все сгинуло без следа — и рай, и ад.
Он выглядел таким несчастным, что Анжелина подошла и погладила его по
руке.
— Ничего, профессор, все будет в порядке. Пока вы тут потели за
уравнениями, мы раскрыли еще одно религиозное жульничество Слэйки. Осталось
только хорошенько поработать над планом и разобраться наконец с этим
мерзавцем. Не думаю, что мы можем себе позволить еще одну ошибку.
Мы все одобрительно закивали.
— Нельзя ли сделать новый темпоральный ингибитор? — спросил я.
— А твой куда подевался? — Койпу сразу воспрянул духом, он всегда так
поступал при малейшем проблеске света в конце туннеля. — Ах да, ты же
говорил, что на Стекле он не действовал. Ты его там оставил?
— Зашвырнул в океан. Кусок металла, что с него проку? Кстати, Слэйки
там говорил, что наше оружие в его мирах бесполезно. Так и сказал "оружие",
а не "темпоральный ингибитор". Выходит, он не подозревает, что для захвата
его машины мы воспользовались ТИ.
— А коли дело обстоит так, я не понимаю, почему бы нам не объединить
ТИ с фиксатором времени.
— Точно! Так мы и сделаем. И нанесем внезапный удар! Как раз во время
проповеди, когда Слэйки наверняка будет в церкви. Заморозим все и вся,
войдем, приставим к голове Слэйки ФВ и перепишем его память. Профессор,
неужели это возможно?
— Конечно. Действие обоих устройств основано на одном принципе. Их
можно соединить друг с другом и снабдить переключателем. Не нужен режим ТИ,
включаешь ФВ. А через миллисекунду автоматически срабатывает обратное
переключение.
Я потер ладони, предвкушая успех.
— Спокойненько войдем, выкачаем память и выйдем, а когда окажемся в
безопасном месте, отключим хронозаморозку. Слэйки будет разливаться соловьем
и даже не заподозрит, что мы скопировали его разум. Но нам понадобится
машинка помощнее того ТИ, — чтобы удержала в стазисе уйму народу. И
нейтрализующее поле пошире, чем то, рассчитанное на горстку агентов. А еще
как-то надо отпереть двери, чтобы проникнуть в здание.
Профессор слушал меня с таким видом, будто я требовал от него сущих
пустяков.
— Не предвижу осложнений. Ты получишь большой ТИ, испускаемое им поле
будет формой и размерами точно соответствовать зданию, в которое ты захочешь
проникнуть. Когда остановится время, никто не сможет ни войти, ни выйти.
Никто, кроме тебя. Нейтрализующее поле твоего ТИ будет рассчитано на одного
человека.
— Не пойдет, — сказала Анжелина. — Одного я его больше не отпущу.
Ему обязательно потребуется помощь и прикрытие. Можно это устроить?
x x x
Мы задумывали небольшую семейную операцию, но Инскипп, везде
понатыкавший "клопов" и "жучков", не дремал. Я подчинился высокому
начальству и явился на ковер.
— Положа руку на сердце, неужели нам необходимо больше четырех
человек?
— Положа руку на сердце, мне плевать, сколько агентов будут
участвовать в этом деле. Меня беспокоит расцвет кумовства в наших рядах. Не
забывай, ты агент Специального Корпуса, а значит, должен подчиняться
правилам Специального Корпуса. А правила Специального Корпуса не
предусматривают семейных операций.
— Зато они предусматривают использование темпоральных ингибиторов и
фиксаторов времени в церквах. Где об этом сказано, в каком пункте?
— Когда я говорю "правила Специального Корпуса", я имею в виду мои
правила. Ты возьмешь с собой специального агента, и он будет постоянно
держать меня в курсе.
— Кого?
— Сивиллу. Я ее уже отправил на рекогносцировку.
— Согласен. Значит, вы нам даете зеленый свет?
— Да. — Он выпроводил меня царственным взмахом руки.
x x x
На борт крейсера мы поднялись только через неделю — этот срок
потребовался на изготовление и проверку заказанной нами техники. Совершив
путешествие в кривопространстве, мы расстались с военными на орбитальной
станции и вместе с многочисленными пассажирами крейсера спустились на
планету в челноке. Как и все они, мы были одеты по-курортному. Мы прилетели
налегке (несколько мелких сувениров не заслуживали названия "багаж"), а
оружие и снаряжение переправлялись дипломатической почтой. В память о добрых
старых временах я снял самые роскошные номера в лучшем городском отеле
"Злато-Злато".
— Почему мне знакомо это название? — спросила Анжелина. — Не в этой
ли гостинице мы жили, когда тебя пытался убить тот нехороший серый человек?
— Совершенно верно. И в тот раз ты спасла мне жизнь.
— Воспоминания... — Она лучезарно улыбнулась. — Воспоминания...
В вестибюле нас встретил сам управляющий — высокий, красивый, с
проседью на висках. Он поклонился и улыбнулся.
— Генерал, миссис диГриз и сыновья. Добро пожаловать на Клианду, здесь
вам всегда рады.
— Остров? Ты ли это?
— Конечно, генерал. Теперь я владелец этого отеля.
— Надеюсь, среди гостей нет убийц?
— На этот раз нет. Не угодно ли посмотреть ваш номер?
В номере оказалась превосходная гостиная, за стеклянными стенами
открывался прелестный пейзаж. Но Джеймс с Боливаром восторженно закричали
при виде совершенно иной картинки.
— Сивилла!
Она ласково улыбнулась.
— Рекогносцировка узаконена? — Ужасно не хотелось портить им радость
встречи, но дело — превыше всего.
— Все сведения здесь. — Она протянула мне атташе-кейс. — Завтра в
одиннадцать утра — торжественная месса Паствы Блеющего Агнца.
— И мы на ней поблеем, если вовремя прибудет снаряжение.
— Уже прибыло. Огромный грузовик с черепами и скрещенными костями на
бортах.
Анжелина предалась любимому занятию — проверке оружия, а я распаковал
фиксатор времени, очень хитроумно замаскированный под типичное клиандское
устройство охранной сигнализации. Он не привлечет внимания, когда мы его
прикрепим к стене клуба голосистых овечек. И потом его снять будет
невозможно — он застынет во времени вместе со зданием. Я выключил голоэкран
и ввел в процессор ФВ все данные о форме и размере здания, которые собрала
Сивилла.
— Готово, — удовлетворенно произнес я и пристегнул к поясу
металлическую коробочку с темпоральным ингибитором и фиксатором времени. А
затем нажал белую кнопку режима ФВ. Ничего не происходило, пока я не нажал
красную кнопку ТИ. Моя семья и Сивилла превратились в статуи.
Я выключил ингибитор. Снова — звуки и движение. Все системы в порядке,
можно не волноваться.
В тот вечер мы ужинали в ресторане, пили и танцевали, но спать
отправились рано. А утром, сразу после одиннадцати, наша дружная компания
продефилировала по Глупость-авеню. Достопримечательности радовали глаз, но
еще больше его порадовала Анжелина, поджидавшая нас на углу. Проводок ее
наушника тянулся к плейеру, точнее, усилителю подслушивающего устройства,
замаскированному под плейер.
— Вон там, за тем оконным витражом, — едва заметно указала она, --
молельный зал. От голоса Слэйки вибрирует стекло, и я отлично слышу его
тошнотворные разглагольствования.
— Ну что ж, друзья мои, — сказал я, — пора начинать представление.
Взявшись за руки, мы бодро и весело двинулись через улицу. По пути
Боливар отделился от нашей компании, вошел в переулок и поднес к стене
здания пляжную сумку. Затем сдернул сумку, и на стене осталось красивое
охранное устройство. Никто из прохожих и проезжих этого не заметил. Боливар
догнал нас у парадного.
— Молодец, — похвалил его я.
Я включил ТИ. И ничего не случилось. Во всяком случае, ничего
заметного. Но здание вместе со всем содержимым погрузилось в стазис. И
выйдет из него через час, а может, и через год, но не раньше, чем я отключу
машинку. Люди в этом доме ничего не почувствуют и не узнают. Только
удивятся, если обнаружат, что их часы показывают одно и то же неверное
время.
— Джеймс, отвори, пожалуйста, дверь. Мы зашагали по вестибюлю, а
позади нас поле ТИ заперло дверь надежнее любого засова. Теперь ее даже
атомным взрывом не вышибить. Вот я какой могущественный.
— Вперед, — сказала Сивилла. — К высокой двустворчатой двери.
— К той, что голубыми овечками разрисована?
--Да.
За микросекунду рука Анжелины успела выхватить и снова вложить в кобуру
пистолет. Моя жена явно искала неприятностей, и я надеялся, что не найдет.
Мальчики взялись за дверные ручки и по моему кивку рванули. Прямо перед
нами стоял Слэйки и глядел на нас. Мы инстинктивно выхватили оружие — шесть
стволов (Анжелина сразу два). Затем пистолеты медленно вернулись в кобуры.
— Остановись, мгновенье, ты прекрасно, — сказал я. Слэйки и впрямь
выглядел эффектно, хоть картину пиши. Рот разинут в порыве словоблудия, на
лбу — крупные капли пота. Мы обошли толпу замороженных прихожан и поднялись
по ступенькам за аналой.
— Милый, ты готов? — спросила Анжелина.
— Ну еще бы!
Она подняла руку и прижала к черепу Слэйки, сразу за ухом, контактный
диск фиксатора времени. Кивнула, и я нажал на кнопку темпорального
ингибитора.
Не произошло ничего зрелищного. Но на кратчайшую долю секунды поле ТИ
отключилось, и изобретение гениального Койпу скопировало и заключило в своей
памяти разум профессора Слэйки. Со всеми его знаниями и бредовыми идеями.
— Под завязку! — сказала Анжелина, глянув на шкалу памяти прибора.
— Ах ты, мошенник! — обратился я к Слэйки. — Ах ты, черт из райских
кущ, ах ты, козлище среди Блеющих Агнцев! Наконец-то попался!
Я нервно грыз ноготь и ждал беды. До сих пор Слэйки постоянно нас
опережал, еще ни один демарш против него не увенчался хотя бы пустяковым
успехом. Лишь ценой героических усилий нам каждый раз удавалось избежать
полной катастрофы в последнюю минуту. И я вовсе не испытывал уверенности,
что теперь все пройдет гладко. Поэтому я не выпускал из рук ФВ, не забывал о
нем ни на миг. Он лежал у меня на коленях, а я сидел в пассажирском кресле
челнока
...Закладка в соц.сетях
