Жанр: Электронное издание
STEELRAT
...ыли еще шершавее, чем в лестничной шахте, из-под штукатурки там и сям
выпирала скала. Гирляндами свисали тяжелые электрические кабели,
металлическая труба была испещрена всевозможными электронными устройствами.
Я не мог взять в толк, что это за сооружение. Прошел немного вдоль трубы --
она плавно изгибалась вместе с туннелем. Если и дальше буду так идти, вполне
вероятно, опишу огромный круг и вернусь к лестнице.
Кольцеобразный туннель, пронизанный металлической кишкой... Это
казалось знакомым.
Впереди раздался звук шагов. Пора возвращаться. И снова — тишина.
Уходи, Джим. Уходи, пока цел.
Любой здравомыслящий человек на моем месте поспешно и бесшумно
ретировался бы, а любопытство приберег для более подходящего случая. А я
всегда считал себя здравомыслящим. Почему же я снимаю тяжелые рабочие
ботинки и заталкиваю за пазуху? Почему я крадусь на цыпочках и заглядываю за
поворот?
Я застыл как вкопанный на одной ноге. В считанных метрах от меня
профессор Джастин Слэйки смотрел в окошко на боку огромной трубы.
ГЛАВА 21
В тот же миг я отпрянул. И подумал, что он не может не слышать
барабанную дробь моего сердца, эхом разносящуюся по коридору. А вдруг он
меня заметил? Я выждал секунду-другую, но не услышал погони и двинулся
обратно так же бесшумно, как и пришел, и тут за моей спиной зазвучали шаги.
Оставалось только бежать. Если я чуть-чуть задержусь или он прибавит шагу, я
не успею дойти незамеченным до выхода из кольцевого туннеля. Или если я
нашумлю. Или если... Слишком много "если".
Впереди лестница, по которой я спустился. Подняться? Нет, она ведь не
изогнута, как туннель. Когда Слэйки ступит на нижнюю ступеньку, я еще буду
виден наверху. Вперед, только вперед.
И все-таки я не прошел мимо лестницы. Широкие бетонные ступеньки вели
наверх, а под ними был темный закут. Рискнем. Я прыгнул и вжался в стену под
ступеньками. Затаил дыхание. Но все равно казалось, я соплю, как
разгоряченный свинобраз.
Шаги приближались. Что, если Слэйки свернет на лестницу? Он меня
заметит. И даже если я накинусь на него и оглушу, меня это не спасет --
остальные Слэйки узнают, что я здесь.
Топ-топ. Шаги все ближе. И вдруг они зазвучали над моей головой. Слэйки
поднимался по лестнице. Но не заметил меня.
Когда затих последний "топ", я сполз по стенке на пол и надел ботинки.
"Ну, Джим, как тебе рекогносцировочка? Еще немного, и она бы оказалась
последней в твоей жизни".
Потом я долго ждал. Гораздо дольше, чем сам считал необходимым. Когда
же решил уходить, обнаружил, что от сидения на жестком полу затекли ягодицы.
Хрустя суставами, я осторожно двинулся вверх по лестнице. При этом так
вертел головой, что скоро заболела шея. Снова побывал в большой лаборатории,
невидимкой проскользнул на склад. И там ужасающий рык заставил меня
отпрянуть. Но я тотчас успокоился и плотно затворил за собой дверь. Рычал
Беркк. Точнее, храпел. От легкого прикосновения ботинка к ребрам он пришел в
чувство.
— Сон на посту карается смертью, — сказал я.
На это ему крыть было нечем, и он мрачно кивнул.
— Прости, не хотел. Думал, смогу не заснуть. Не смог. Что ты узнал?
— Тут кормят и поят незваных гостей. О, я вижу на твоем лице
неподдельный интерес. Нет, ты бы только посмотрел на себя! Сразу вскочил,
ноздри раздуваются, сна ни в одном глазу. Ладно, пошли к кормушке, а по пути
я тебе расскажу, что еще увидел.
В столовой мы не задержались. Запаслись едой и сразу вышли. Опасались,
что у Слэйки вдруг появится аппетит.
— Мы с тобой едва не погорели. — Я слизнул с пальцев последние
крошки. — Может, удача помогла, которой ты мне пожелал. Если так, спасибо.
— Не за что. Мы живы, еды и питья вдоволь, нас пока не ловят, и
вдобавок ты слегка разведал дорогу. К тому же здесь гораздо лучше, чем на
карьере. Для начала годится.
— Точно. Мы с тобой ступили на тернистый путь, но все-таки мы еще
движемся. — Я стал загибать пальцы. — Во-первых, выбрались из каменоломни
вместе с камнями. Во-вторых, выяснили, что подземная дробилка размалывает
эти камни в порошок. В-третьих, — загнул я третий палец, — порошок
переправляется по трубе, возле которой мы с тобой прячемся. И мы все еще под
землей. Кое-кто не пожалел огромных трудов и непомерных затрат, чтобы
пробить и оштукатурить кольцевой туннель и нашпиговать его очень сложной
техникой. Зачем — этого я пока не знаю. А у тебя какие соображения?
— Ума не приложу. Я только одно знаю: нам лучше не высовываться из
норы, точнее, из туннелей.
— Ты не прав. Конечно, мы тут отдохнем, малость отъедимся, но это не
решит главной проблемы. Рано или поздно придется идти на риск. Сдается мне,
перемолотый камень нужен кому-то для очень серьезного дела. Не стал бы
Слэйки развлечения ради так с ним возиться. И я готов поспорить, в конце
концов он попадает на столы к женщинам, о которых я тебе рассказывал.
— Да, помню. Ты там побывал как раз перед тем, как тебя отправили на
карьер.
Я кивнул и как следует напряг память.
— Мимо столов мы прошли к лестнице, по ней — в комнату, откуда я
перенесся в раздевалку на карьере. А ты попал в раздевалку прямо с другой
планеты.
Он кивнул.
— Это означает, что машина пространства-времени настроена на ту
раздевалку. Но... — У меня заболела голова, но я упорно рассуждал: — Но я
попал в цех со столами через дырку в раю...
Тут мой разум вдруг опалила догадка, и я, взбодренный, даже окрыленный,
вскочил на ноги.
— Подумай! Нас обоих машина перенесла в комнату на холодной планете с
карьером. Потом вместе с камнями мы полетели в шахту. Никаких сомнений, мы
попали в поле действия еще одной машины. Вполне возможно, мы сейчас под
самим раем, и вся эта сложная операция заканчивается здесь.
Он глядел на меня стеклянными глазами. Не успевал за моими
рассуждениями.
— Думай! — приказал я. — Рай — это штаб Слэйки. Чем бы он ни
занимался, на что бы ни тратил миллиарды кредитов, — все это здесь
начинается и здесь же заканчивается. — Я ткнул пальцем вверх. — Там, на
поверхности, — рай. И профессор Койпу из Специального Корпуса знает, как
туда попасть.
— Здорово. Но нам-то от этого какая выгода? На меня вдруг нахлынула
тоска, я съехал по стене на пол.
— Да никакой. Это я так, хватаюсь за соломинку. На его лице отразилась
тревога.
— Да? Если и впрямь все обстоит так, как ты обрисовал, то нам остается
только идти следом за каменной пылью к тем столам. Раз ты туда попал,
значит, оттуда и выбраться можно.
— Это не так просто.
— Почему?
В самом деле, почему? Назад мы повернуть не можем, значит, остается
только вперед. Это наш единственный шанс.
— Ты прав. Пойдем.
— Сейчас?
Несколько секунд я раздумывал.
— Тут Слэйки. Он не спит. Бродит. И возможно, он не один. И в любую
минуту кто-нибудь может прийти на склад. Куда ни кинь, всюду клин.
— Ты разве не устал?
Я подумал над этим и отрицательно покачал головой.
— Нисколечко. Наглотался кофеина, аж вибрирую. Так что идем.
Мы пошли. Пробегали по комнатам, точно мыши, пока не увидели кое-что
обнадеживающее. Беркк показал, я кивнул. Из стены выныривала знакомая
толстая труба и мирно шуршала над нашими головами. И через отверстие в
противоположной стене уходила в соседнюю комнату.
Но это оказалась не комната, а пещера, вырубленная в монолитной скале.
Освещение было тусклое, бетонный пол — в выбоинах и пыли. Но труба была
здесь, только не висела под потолком, а лежала на полу.
— Шумит, — сказал, приложив к ней руку, Беркк. — Вибрирует. Что-то
по ней идет, это точно.
— Вот и чудненько. — Только одно мне не нравилось — труба исчезала в
неровной каменной стене. И в этой стене не то что двери — крошечной щелки
не видно.
— Двери нет, — сказал Беркк.
— Должна быть!
— Почему? — спросил он с убийственной прямотой.
И правда, почему? Потому лишь, что до сих пор мы без особых проблем шли
вдоль трубы?
— Подумай! — Это относилось не только к нему, но и ко мне. — Черный
камень добывается с огромными затратами труда и денег, переносится сюда и с
еще большими затратами измельчается в порошок. А тот подвергается обработке
— что-то добавляется или извлекается. Затем порошок поступает... куда?
— В то место, о котором ты рассказывал. Где робот, женщины и столы. И
куда мы можем попасть, хотя почему это место должно находиться рядом с
трубой?
— Молодчина. Конечно, ты прав. Куда пойдем, налево или направо?
— Налево, — сказал он твердо. — Когда я был бойспраутом [Игра слов.
Буквальный перевод: мальчик — брюссельская капуста.], мы всегда...
— Начинали с левой ноги. Убедил, идем налево. За нами тускнели,
удалялись огни. Мы шагали почти во мраке, вели руками по каменной стене, и
это ничего не дало, кроме сломанных ногтей. Мы свернули за угол, а затем,
спустя целую вечность, за другой. Потом впереди показались тусклые огни и
знакомая труба. Пройдя по трем коридорам, мы оказались на прежнем месте.
— Может, надо было вправо идти? — бодро предположил мой спутник.
Я не удостоил его откликом.
Мы дошли до стены, в которую упиралась труба, и повернули направо, во
тьму. Беркк шествовал впереди и вел по скале обломанными ногтями.
— Ой! — воскликнул он.
— Что — "ой"?
— Костяшки ободрал. Тут что-то вроде дверного косяка.
Мы ощупали это "что-то", и оно оказалось дверным косяком. А еще мы
обнаружили колесо очень знакомой формы. Мне оно оказалось не по силам, но
вдвоем удалось его повернуть. Раздался противный скрежет.
— Давно... — прохрипел я, — не отпирали. И — р-раз!
Замок в последний раз протестующе скрипнул и сдался. Распахнув дверь,
мы вошли в тесную комнату. На стенах еле-еле светили зеленые плафоны, но
наши глаза давно привыкли к темноте и теперь вполне отчетливо увидели другую
дверь в противоположной стене. Не со штурвалом, а с ручкой.
Беркк протянул руку и ощупал замок.
— Цифровой.
— Стой! — Я хлопнул его по запястью. — Дай-ка я сначала посмотрю.
Я моргал и водил головой из стороны в сторону, пытаясь разглядеть замок
в тусклом свете.
— Ага, цифры вижу. Барабанный замок. Архаика, я такие в детстве
отпирал.
— А с этим справишься?
— Может быть. А может и не быть, поскольку число возможных кодов --
астрономическое. Но у нас есть серьезный шанс. Такой замок не запрется, если
набрать предыдущий код. Об этом многие забывают.
"А многие не забывают". Но вслух я этой мысли не высказал, потому что
сразу ее отогнал. Слишком уж она была муторной. Нет, я обязан справиться с
этой дверью! Обратного пути у нас нет. Мне опять позарез нужна удача, очень
уж многое поставлено на кон. Я вытер о рубашку вспотевшую ладонь, схватился
за дверную ручку и потянул.
Дверь не шевельнулась. Но ручка легонько клацнула. Неужели
поворачивается? Я налег изо всех сил.
И она повернулась. Дверь была не заперта. Я ее приотворил и заглянул в
щель.
— Ну что видишь? — прошептал Беркк.
— Ничего. Темно.
И очень тихо. Я распахнул дверь настежь, и зеленые плафоны осветили
неровный пол, заваленный всяким хламом. На стене змеилась надпись светящейся
краской: "Если ты сюда пришел, уходи скорее!" Похоже, тут и до нас кому-то
очень не понравилось. На полу в изобилии валялись обломки пластика и пустые
раздавленные контейнеры. И стояла неописуемая вонь.
— Фу! — сказал Беркк. — Здесь что-то сгнило.
— Тут везде такой запах. Я тебе говорил, так пахнет каменный порошок.
Там, где я в самом начале очутился. В раю.
— Запашок не райский.
— Это потому, что рай на поверхности. Меня сюда принес робот со
встроенным гравишютом, мы упали в яму и приземлились здесь. А рай наверху.
— Так всегда бывает.
— Идиот! Он на поверхности планеты. Это планета по имени Рай.
— Здорово. Но как нам туда подняться?
— Очень хороший вопрос. Но у меня пока нет ответа. Поэтому начнем с
того, что уберемся с этой помойки. Смотри, вон там вроде свет пробивается.
Притвори дверь, но неплотно. Вот так. И постой рядом с ней, а я пока
взгляну.
Вертикальная щель в стене пропускала красный свет. Похоже, тонкие
металлические плиты были пригнаны неплотно. Подойдя к ним и ощупав стык, я
убедился в правильности своей догадки. И приник глазом к щели. Пустыня,
светящиеся красным ямы, пламя, то и дело рвущееся из них. Вонь шла снаружи.
Знакомая сцена. Отсюда начались мои мытарства в подземном мире.
— Беркк.
— Что?
— Поройся в мусоре. Нужно что-нибудь тонкое и прочное. Эта стенка --
из листового металла, попробуем оторвать панель.
Осколок жесткого пластика согнулся и громко затрещал. Тогда мы прибегли
к помощи кривого арматурного прута. Щель удалось расширить; мы просунули в
нее пальцы и, проклиная острый край листа, потянули его на себя.
— А ну-ка, — сказал я, и мы рванули разом. Лист с треском отвалился,
в стене появилась брешь, достаточно широкая, чтобы мы смогли пролезть... Из
одной тюрьмы в другую. Я не поддался пораженческому настроению и огляделся.
Невдалеке — темный силуэт. Здание, понял я. В первый раз я его не
заметил. Впрочем, я тогда ничего толком не разглядел.
— Ну что, посмотрим?
— А разве есть выбор?
Ответа не последовало. В пронизанной красными сполохами полутьме видно
было не слишком далеко. Укрыться на равнине было негде. Но людей мы
поблизости не заметили.
— Пошли.
Мы осторожно приблизились к темному силуэту — он и впрямь оказался
зданием. Черные проемы в стенах походили на двери и окна без стекол и
занавесок. Некоторые помещения были слабо освещены. Тишина, никого не
видать. Я заглянул в окно и увидел ряды кроватей или топчанов, ни с чем
другим их нельзя было спутать.
— Женщины, — прошептал я, показывая. — Они не могут работать без
отдыха. Смотри, некоторые койки заняты.
— Ага. Мы на карьере тоже в две смены вкалывали. Мы обогнули
безмолвствующее здание и увидели столы. Они терялись из виду в красном
далеке. Над ними сгибались женщины. Налетел мерзкий запах, его сопровождал
шорох... прибыла новая партия каменного порошка.
— Хочу с ними поговорить, — сказал я. — Наверняка им кое-что
известно об этом местечке, ведь они сюда тоже откуда-то попали. Значит, тут
должен быть и выход.
Я двинулся вперед, но Беркк ухватил меня за руку.
— Куда без меня?
Мы подбежали к ближайшему столу и залегли в тени, у ног одной из
работниц. Если она и заметила нас, то виду не подала.
— Ni estas amikoj, — сказал я. — Parolas Esperanto?
Сначала она не отвечала, даже не поворачивала головы. Только медленно
водила руками по движущемуся слою порошка на столе. Потом спросила, не глядя
на нас:
— Да. Кто вы и что здесь делаете?
— Друзья. Ты можешь рассказать об этом месте?
— Нечего рассказывать. Мы работаем. Ищем то, что надо искать. Когда
находим достаточно, об этом узнает Он. Он всегда узнает. Он приходит,
забирает, а потом мы едим и спим. И снова работаем. Вот и все. — Она
умолкла, и вновь руки медленно задвигались.
— Кто это Он? Тот, кто заставляет вас работать? Она повернулась и
вытянула руку.
— Вон Он. Вон там.
Я приподнял голову и тотчас упал на пол и повалил Беркка.
— "Он" — это робот. Тот, что меня сюда притащил. Здешний черт, я тебе
о нем рассказывал. Что будем делать?
— Что скажешь. — В его голосе звучал страх. И небеспричинно.
— Я могу сказать, чего не надо делать. Не надо допускать, чтобы нас
видели. Иначе мы покойники. В лучшем случае вернемся на карьер к симпатяге
Бубо.
Мы вжимались в тень и надеялись, что нас не заметят. Вдали между
столами появился робот, рядом с ним, шаркая от усталости, шла женщина с
опущенной головой. Они направлялись к зданию и прошли так близко от нас, что
я хорошо разглядел на боку робота потеки ржавчины. Единственный светящийся
глаз потух, как только они исчезли в дверном проеме. Я поднялся на ноги.
— Пошли. Как можно дальше от этого робоизверга. Беркка уговаривать не
пришлось, его стаж борьбы за выживание в чертогах Слэйки был побольше моего.
Он даже опередил меня в этой смертельной гонке. Пока мы бежали, ни одна
голова не повернулась в нашу сторону. Женщины сосредоточенно разгребали
порошок.
— Впереди какие-то огни, — крикнул Беркк. — Может, здание?
Я оглянулся и с перепугу припустил со всех ног. Нас заметили! И
гонятся!
Когда я снова осмелился посмотреть назад, он был гораздо ближе. Робот
бежал быстрее нас, стальные ноги работали, как поршни мотора. Нам не уйти...
Я повернул голову — как раз вовремя, чтобы увидеть, как одна женщина
бежит от стола нам наперерез. Она остановилась у меня на пути. Я попытался
ее обогнуть, но она вытянула руки и схватила меня. Внезапный разворот, и я,
бездыханный, лечу на землю.
В следующую секунду на меня рухнул Беркк. А робот был уже совсем рядом.
Но женщина его опередила. Прыгнула с разбегу, увенчала собой нашу кучу
малу, и ее лицо оказалось как раз перед моим.
— А ты вовремя, — сказала Анжелина.
Тьма исчезла под натиском яркого света, я заморгал от рези в глазах. И
почувствовал, как подо мной корчится Беркк. И тут мне открылось самое
прекрасное зрелище во всей освоенной и неосвоенной вселенной. Перепачканное
и улыбающееся лицо Анжелины. Я поднял голову и поцеловал ее в кончик носа.
— Гргль, — гргльнул Беркк, извиваясь ужом. Я слегка сдвинулся,
выпуская его, но все еще прижимался к теплому мускулистому телу Анжелины. Мы
увлеченно целовались и при этом испытывали такое райское блаженство, какого
никогда не познает рай, откуда мы только что вырвались.
— Когда закончите, поделитесь, пожалуйста, новостями, — сказал Койпу.
Знакомый тон. Мы неохотно выпустили друг друга из объятий и встали. И
взялись за руки. За спиной Койпу я увидел очень знакомые приборы.
— Мы на главной базе Специального Корпуса, — сказал я.
— Совершенно верно. Когда ты не вернулся из рая в срок, мы перенесли
сюда штаб операции. Слэйки — очень опасные люди. С тех пор, как мы здесь,
они не дают нам покоя. То и дело пытаются прорваться. Но мы устояли, и
теперь наша защита надежнее прежней.
— Ты, конечно, не откажешься выпить. — Анжелина свистнула робобару.
— Охлажденная венерианская водка, две двойные порции.
— После тебя, дорогая. Познакомься с моим другом Беркком.
Он все еще сидел на полу с разинутым ртом и озирался по сторонам.
Робобар протянул ему бокал. Беркк вцепился в него мертвой хваткой. Мы
воодушевленно забулькали.
— А теперь, профессор, извольте объяснить, — сказал я, отдавая
робобару бокал, чтобы наполнил заново, — что делала в этом ужасном месте
Анжелина и как ей удалось нас вернуть?
Едва профессор открыл рот, распахнулась дверь и ворвался Боливар (или
Джеймс?), а за ним его брат. Сивилла отстала от них совсем чуть-чуть.
— Папа!
Мы долго и взволнованно обнимались, а потом засыпали робобар заказами,
надо же было отметить мое благополучное возвращение. Затем мы поставили
бокалы, а Беркк выронил свой. Наклонился за ним, да так и рухнул на пол. Я
схватил его за запястье. Пульса почти не было!
— Врача! — выкрикнул я, а затем перевернул Беркка на спину и раскрыл
ему рот — хотел убедиться, что дыхательные пути не засорены. Но тут меня не
слишком нежливо отстранил упавший с потолка медробот. Он сунул Беркку в рот
манипулятор, вытянул язык. В то же самое время другие манипуляторы прижали к
коже Беркка диагност, взяли кровь на анализ, сунули под голову подушку и
накрыли его одеялом. Еще один медробот вызвал по радио врача, и через
несколько мгновений тот вбежал в комнату.
— Отойдите! — приказал он нам.
Медробот расстелил под Беркком металлическую сеть, поднял его на
лебедке и осторожно укатил вместе с ним.
— Операционная готова, — сказал врач. — Похоже, у пациента небольшое
кровоизлияние в мозг, скорее всего результат удара по черепу. Будем
надеяться на скорое выздоровление. — Он поспешил вслед за медроботом, а
Сивилла, крикнув: "Я посмотрю и вернусь", — побежала вдогонку. Боливар и
Джеймс кинулись за ней. Они уже были неразлучны.
Похоже, у меня назревала семейная проблема, но в ту минуту не хотелось
о ней думать. Происшествие слегка омрачило вечеринку, и некоторое время мы
молча потягивали напитки. Перед тем как опустели бокалы, зазвонил телефон, и
Койпу схватил трубку. Современная медицина действует быстро. Койпу выслушал,
кивнул и улыбнулся.
— Спасибо, Сивилла. Операция прошла успешно, пациент вне опасности,
необратимых изменений в мозгу нет. Беркк полежит под наркозом, пока не
закончится лечение.
Мы сразу развеселились.
— Спасибо, профессор, — сказал я. — Проблема решена, теперь можно
слегка успокоиться и поделиться новостями. Расскажите, как Анжелине удалось
вызволить меня из ада в раю и как вообще она там оказалась. А затем
попробуем разобраться во всей этой путанице. Профессор, мы вас слушаем.
— Если не возражаешь, начнем по порядку. С того, что ты не вернулся в
назначенный срок. Я активировал твой межвселенностный активатор и получил
ботинок. Без тебя. И пришел к неизбежному выводу, что мое устройство
обнаружили. Следовательно, мне пришлось еще над ним поработать, чтобы в
следующий раз его ни при каких обстоятельствах не смогли найти. Я сделал что
очень быстро — у меня был мощный стимул...
— Я прижимала пистолет к его затылку, и мой палец дрожал на спусковом
крючке, — обворожительно улыбаясь, пояснила Ажелина. — Джим, я решила
отправиться к тебе на выручку, и мне требовалась машинка получше, чем это
кустарное изделие, которое всучил тебе профессор.
— То была первая модель, — парировал Койпу. — Я значительно улучшил
конструкцию и собрал три активатора различной степени необнаружимости.
— Первый я спрятала в складках ридикюля, — сказала Анжелина. --
Второй — в руке, вот здесь. — Она потерла длинный белый шрам, едва
заметный под грязными пятнами, и ухмыльнулась. — Слэйки пришлось
повозиться, чтобы увидеть этого невидимку.
— Он еще за это поплатится, — проскрежетал я зубами. — Я до него
доберусь!
— Нет, дорогой, ничего у тебя не получится. Я дала себе слово
добраться раньше до этой его ипостаси. Конечно, он сразу нашел активатор в
сумочке, а потом, — надо отметить, не без труда, — в моей руке. Но он был
так доволен собой, что даже не заподозрил о третьем.
— А где он прятался? — спросил я.
— Там, где Слэйки не мог его найти. — Койпу гордо постучал пальцами
по зубам. — Я знал, что обнаружить пеевдоэлектроны невозможно. Предположил,
что тебя подвела активность псевдоэлектронов в твердом веществе. Поэтому я
вживил активатор в нервную систему Анжелины, и активность нервных клеток
замаскировала активность активатора.
— Вы имеете в виду, что пристроили свою машинку прямо к ее нервам?
— Совершенно верно. Поскольку псевдоэлектроны двигались на
псевдоскоростях, электромагнитное поле ее синапсов не интерферировало с
ними. Цепь заканчивалась в ее мозгу.
— Поэтому, когда я подумала: "Летим", — мы все улетели. — Она
бросила робобару пустой бокал, тот ловко поймал его щупальцем. — А сейчас я
намерена смыть с себя райскую грязь, и тебе, Джим, советую сделать то же
самое.
— Охотно. Только сначала я задам тебе один-единственный вопрос...
— С этим можно повременить. Она ушла. Я свистнул роботу, тот поспешил
ко мне с наполненным бокалом.
— Так ты наконец расскажешь, что там было?
— Вы отпустили ее одну к Слэйки, — упрекнул я. — Хоть и располагали
всей мощью Корпуса!
— А еще пистолетом, приставленным к моей голове. Неужели ты всерьез
считаешь, что я мог ее удержать?
— Могли бы хоть попытаться.
— Я и пытался. Так что ты там увидел? Я устало опустился в кресло,
пригубил напиток и поведал профессору обо всех своих неприятностях. О том,
как низринулся из ада в чистилище и увидел там женщин за длинными столами.
Как затем оказался на адской каторге. Профессор слегка выпучил глаза,
услышав о нашем бегстве в металлических клетках. Но глаза превратились в
задумчивые щелочки, когда я описал лабораторию и загадочный кольцевой
туннель.
— А потом мы вернулись в сортировочный цех, и там была моя драгоценная
Анжелина, и она нас вытащила оттуда, а остальное вы и сами знаете.
— Так-так-так, — задумчиво проговорил Койпу. Он уже давно поднялся на
ноги и возбужденно расхаживал взад-вперед. — Теперь нам известно, что он
делает и как он это делает. Мы только не знаем, для чего он это делает.
— Профессор, может, вы что-то знаете, но кое-кто из нас по-прежнему
блуждает во мраке.
— Но ведь это так очевидно! — Он остановился и назидательно поднял
палец. — Мы уже знаем наверняка, что рай — центр всей его деятельности. И
для нас совершенно не имеет значения, где добывается минерал. Потому что, по
твоим словам, его переправляют в рай. Рабы мужского пола рубят породу, потом
ее сбрасывают в воронку, универсальный дифференциатор переносит ее в рай, и
там она тщательно измельчается и подвергается бомбардировке в циклотроне.
— В чем, в чем?
— В циклотроне. Это аппарат, который ты видел в кольцевом туннеле. Ты
его очень убого описал, но я все равно догадался. Циклотрон — древнее и
очень громоздкое лабораторное устройство, оно уже давно не применяется. В
сущности, это очень большая труба, из которой выкачан воздух. В циклотрон
закачиваются ионы и движутся по кругу, разгоняясь и удержив
...Закладка в соц.сетях
