SPACEMAS

сторінка №17

...Амелия закончила свой рассказ, я вдруг заметил, что у меня дрожат
руки и что, несмотря на привычный для барака
холод, лицо и ладони покрылись испариной. Довольно долго я просто не мог найти
подходящих слов, чтобы выразить
овладевшее мной смятение. Наконец я спросил:
- Амелия, есть у тебя хотя бы приблизительное представление о том, на какую
именно планету они собираются
переселиться?
Она ответила нетерпеливым жестом.
- Не все ли равно? Пока они заняты своей экспедицией, они уязвимы для
нападения. Если мы пропустим такой случай,
другого может не представиться.
Я вдруг заметил в Амелии черты, каких не примечал до разлуки. Она, правда
на свой манер, стала суровой до нетерпимости.
Но по зрелом размышлении я осознал, что кажущаяся суровость объясняется однойединственной
причиной: мы заставили
себя смириться со своей судьбой, и это лишило ее чувства жизненной перспективы.
Движимый сочувствием и любовью, я спросил:
- Амелия, ты что, и в самом деле стала настоящей марсианкой? Или ты не
страшишься того, что может случиться, если эти
чудовища вторгнутся на Землю?
Высказанная мною догадка явилась для нее таким же потрясением, какое чуть
раньше испытал я сам. Лицо у нее посерело,
глаза внезапно наполнились слезами. Она всхлипнула, поднесла ладонь к губам...
Потом вдруг рванулась мимо меня, за
перегородку, стремглав пробежала через общую спальню. А добежав до дальней
стены, закрыла лицо руками, и ее плечи
затряслись от рыданий.
Мы провели беспокойную ночь, а утром отправились, как и предполагали ранее,
в город.
Нас сопровождали трое марсиан: Эдвина, поскольку мы по-прежнему не могли
обойтись без переводчика, и два
надсмотрщика-марсианина, небрежно помахивающие электрическими бичами. Никому из
марсиан мы и словом не
обмолвились о вечернем разговоре; для всех наша цель не изменилась - мы
намеревались посетить ячейки заговорщиков в
самом городе.
На деле же меня более всего занимали мои собственные мысли, а Амелия, как я
понимал, мучилась в тисках
противоречивых чувств. В поезде, мерно движущемся в сторону города, мы оба
хранили молчание, и это не прошло
незамеченным: обычно мы были куда разговорчивее. Время от времени Эдвина
показывала за окном какие-то
достопримечательности, но, что до меня, я не ощущал к ним ни малейшего интереса.
Прежде чем мы покинули лагерь для рабов, я ухитрился переброситься с
Амелией еще десятком фраз наедине.
- Мы должны вернуться на Землю, - твердо сказал я. - Если эти чудовища
высадятся там, невозможно себе и представить,
какие беды они причинят.
- Но по силам ли нам остановить их?
- Значит, ты согласна, что нам так или иначе необходимо попасть на Землю?
- Да, конечно. Но как?
- Если они полетят в снарядах, - принялся рассуждать я, - мы должны тайком
пробраться на борт. Путешествие не займет
более суток, в крайнем случае более двух, - столько-то мы продержимся. А попав
на Землю, обратимся к властям и
предупредим их.
Для импровизированного плана этот был достаточно хорош, и Амелия в принципе
не возражала против него. Ее душу
терзали сомнения совсем другого рода.
- Эдуард, я просто не вправе покинуть этих людей именно сейчас. Я подбила
их на выступление, а теперь возьму и брошу в
критическую минуту...
- Могу оставить тебя с ними.
Мои слова прозвучали подчеркнуто холодно.
- Нет, нет! - Она взяла меня за руку. - Я по-прежнему верна Земле. Здесь я
лишь ответственна за то, что сама же и начала.
- Так вот в чем соль твоих сомнений! - взорвался я. - Ты дала толчок
революционным событиям. Ты всколыхнула народ. Но
это его борьба за свободу, а не твоя. В любом случае ты не в состоянии
руководить восстанием одна - его ведут представители
инопланетной расы, которых ты едва понимаешь, и говорят они на языке, которым ты
не владеешь. Если они готовятся к
выступлению, а ты до сих пор не видела даже основных приготовлений, значит, твоя
роль свелась, в сущности, к чисто
номинальной.

- Да, наверное, ты прав...
Однако и сегодня, в поезде, она была погружена в раздумье, и я понимал, что
не должен торопить ее - она придет к
правильному выводу сама.
Два надсмотрщика-марсианина с гордостью указали нам на одну из промышленных
зон, раскинувшихся за окнами поезда.
В зоне, по-видимому, почти никто не работал, ни над одной из труб не поднимался
дым. Вокруг стояло несколько боевых
машин, суетились бесчисленные многоногие экипажи. Эдвина пояснила, что именно в
этой зоне были совершены первые акты
саботажа. И со стороны чудовищ не последовало никаких репрессивных мер:
различные происшествия выглядели цепочкой не
связанных друг с другом случайностей.
Что касается меня, то, повторяю, мною владели совсем иные мысли, и я
обдумывал их с самых разных сторон. Восстание,
значившее так много для Амелии, меня занимало лишь постольку-поскольку: его
задумывали и начинали без меня. Не услышь
я о том, что чудовища замышляют переселение с Марса, я наверняка тоже ввязался
бы в заговор, боролся бы на стороне
восставших, а может, и рисковал бы ради них своей жизнью. Но за все недели и
месяцы, проведенные на Марсе, меня ни на
мгновение не покидала внутренняя боль, чувство оторванности от Земли, тоска по
дому. Мне отчаянно хотелось вернуться в
привычный с детства мир, в ту его часть, которую я считал своей родиной.
Мне недоставало Лондона - со всем его многолюдьем, шумами и грубыми
запахами, и я истосковался по виду зелени.
Ничего нет на свете краше английского сельского пейзажа весной; и если раньше я
принимал его за нечто само собой
разумеющееся, то заведомо больше такой ошибки не повторю. Здесь вокруг меня
лежал мир враждебных красок - серых
городов, рыжей почвы, багровой растительности. Найдись на всем Марсе хотя бы
один старый дуб, один кочковатый луг, одна
речная долина в диких цветах, - и я в конце концов мог бы привыкнуть к здешней
жизни, но ведь ничего этого не было и в
помине! И тот факт, что чудовища располагают средствами добраться до Земли,
значил для меня бесконечно много: передо
мной раскрывалась дорога домой.
Я предложил Амелии тайком пробраться на борт одного из нацеленных на Землю
снарядов, однако это была очень
рискованная идея. Не говоря уж о том, что нас могут обнаружить во время полета
или что возникнет какая-либо иная
непредвиденная опасность, - мы прибудем на Землю вместе с самыми лютыми, самыми
безжалостными врагами, каких
человечество встречало за всю свою историю!
Естественно, чудовища не делились с нами своими намерениями, но у нас не
было никаких оснований полагать, что они
отправляются на Землю с миссией мира. А принимать участие в нападении на родную
планету, даже самое пассивное, мы с
Амелией просто не имели права. Более того, наш долг повелевал нам любой ценой
предупредить соотечественников о планах
марсиан.
Оставался единственный выход, и с той секунды, когда он впервые промелькнул
в моем сознании, его простота и дерзость
сделали соблазн неотразимым.
Я был на борту снаряда; я видел его в полете; я осматривал пульт
управления.
Мы с Амелией должны украсть один из снарядов и вылететь в нем на Землю
сами, без марсиан!

5

В город мы прибыли беспрепятственно, и наши марсианские сообщники повели
нас по улицам.
Малочисленность населения здесь бросалась в глаза не столь явно, как в
Городе Запустения. Покинутых строений
попадалось меньше, и бесспорная военная мощь чудовищ гарантировала жителей от
любых нашествий. Отличие от Города
Запустения заключалось также в том, что предприятия располагались в городской
черте - наряду с вынесенными в
обособленные зоны - и над улицами стлалась дымная пелена, которая еще резче
обострила мою тоску по Лондону.
Впрочем, времени на осмотр города почти не было: нас сразу же провели в
один из домов-спален. Здесь, в маленькой
комнатке окнами во двор, мы встретились с руководителями повстанческих групп.
При нашем появлении марсиане принялись с энтузиазмом подпрыгивать вверхвниз,
как обычно. Помимо воли я проникся
сочувствием к этим бедным закабаленным людям и разделил их радость от того, что
свержение власти чудовищ становится все
более реальной перспективой.

С нами обращались примерно так, как с членами королевской семьи в Англии, и
я вдруг отдал себе отчет, что и мы с
Амелией начали вести себя почти по-королевски. Наших ответов ожидали с
величайшим почтением, и, несмотря на
вынужденную немоту, мы удостаивали кивком и улыбкой каждого марсианина,
объяснявшего нам через Эдвину свою задачу в
предстоящих сражениях.
Из этой спальни нас потащили в другую, и там картина повторилась. Все
выглядело именно так, как я и сказал Амелии: она
побудила марсиан к действию и повлиять на дальнейший ход событий уже не могла.
Мною овладели усталость и нетерпение, и
когда нас повели по третьему адресу, я шепнул Амелии:
- Мы тратим время без толку.
- Приходится поступать сообразно тому, чего от нас ждут. Уж в этом по
крайней мере мы можем пойти им навстречу.
- Надо бы осмотреть город получше. Пока что мы не знаем даже, в каком
направлении искать снежные пушки.
Не считаясь с тем, что нас теперь сопровождали шестеро марсиан и каждый из
них пытался обменяться с ней через Эдвину
хоть несколькими словами, Амелия выразила свои чувства утомленным пожатием плеч.
- Я не могу сейчас уйти, - сказала она. - Что, если тебе отделиться от нас?
- А кто мне будет переводить?
Тут Эдвина потянула Амелию за руку и указала на строение, к которому мы
приближались и где, по всей вероятности,
располагалась очередная группа заговорщиков. Амелия покорно улыбнулась и
кивнула.
- Лучше бы нам не расставаться, - произнесла она. - Можно спросить Эдвину,
и она выяснит все, что тебя интересует.
Через некоторое время мы вошли в здание, где в полутемном подвале нас
приветствовали десятка четыре взбудораженных
марсиан. Улучив момент, я сумел отвлечь Эдвину от Амелии на достаточный срок,
чтобы втолковать ей, чего я хочу. Она не
выразила по этому поводу никакого любопытства, просто передала мое пожелание
одному из присутствующих горожан. Вскоре
тот отделился от остальных и вышел из подвала.

6

Мы уже готовы были двинуться дальше по заданному нам маршруту, когда
посланный вернулся, ведя за собой двух
молодых марсиан в черной форме, отличающей тех, кто управляет снарядами.
При виде их я едва не отшатнулся. Из всех себе подобных, каких я встретил
здесь, те, кого научили летать на снарядах,
казались мне наиболее приближенными к чудовищам, и потому я никак не ожидал
увидеть их в числе доверенных лиц в канун
свержения старого порядка. Но факт оставался фактом: этих двоих допустили чуть
ли не в штаб повстанцев.
Совершенно неожиданно для меня моя шальная идея получила солидное
подкрепление. В мои намерения входило
подобраться к снежным пушкам хитростью, переодевшись самому и переодев Амелию, и
попытаться совладать с рычагами
своим умом. Но если я сумею внушить этим двоим, чего мы хотим, они просто
покажут мне, как управлять снарядом, или
даже отправятся на Землю вместе с нами!
- Я хочу, - объявил я Эдвине, - чтобы эти люди отвели меня на свою летающую
военную машину и показали, как с ней
обращаться.
Сперва она повторила мое пожелание слово в слово, потом, когда я убедился,
что она поняла меня правильно, передала его
по назначению. Один из марсианских пилотов произнес что-то в ответ.
- Он хочет знать, куда ты собираешься направиться, - сказала Эдвина.
- Скажи ему, что я намерен похитить снаряд у чудовищ и улететь на нем в
теплый мир.
Эдвина отозвалась без промедления:
- Ты собираешься улететь один, бледный карлик, или заберешь Амелию с собой?
- Мы хотим улететь вместе.
Реакция Эдвины оказалась совсем не такой, на какую я рассчитывал. Она
повернулась к толпе заговорщиков и разразилась
длинной речью, то и дело присвистывая и размахивая руками. Не успела она
закончить, как несколько марсиан подскочили ко
мне, скрутили мне руки и лишили всякой возможности шевельнуться, прижав к стене
лицом. Амелия успела лишь прокричать
через комнату:
- Что такого ты сказал им, Эдуард?

7

Прошло не меньше десяти минут, прежде чем Амелия добилась моего
освобождения. Эти десять минут не доставили мне
удовольствия: обе руки были варварски заведены за спину. Невзирая на свою
хрупкую внешность, марсиане оказались очень
сильны.
Когда меня наконец отпустили, мы с Амелией под конвоем двух марсиан
удалились в примыкающую к подвалу каморку.
Назначив конвой, марсиане невольно сыграли нам на руку: без Эдвины они не могли
нас понять, а мне только и нужно было
что поговорить с Амелией без помех.
- Ну, а теперь будь любезен рассказать, что, собственно, произошло, -
начала она.
- Меня осенила новая идея, как вернуться на Землю. Я пытался претворить ее
в жизнь, а марсиане это не правильно
истолковали.
- Что ты сказал им?
Я вкратце обрисовал ей свой план: выкрасть один из снарядов заранее, не
дожидаясь, пока чудовища развяжут войну против
землян.
- И ты сумеешь управлять такой машиной? - недоверчиво спросила она.
- Не предвижу особых трудностей. Я осматривал пульт управления. Мне хватит
нескольких минут, чтобы окончательно во
всем разобраться.
Амелия взглянула на меня с явным сомнением, но ответила просто:
- Пусть даже так, однако ты сам видел, как они отреагировали на твою идею.
Они не отпустят меня, и все. Входит ли это в
твои планы?
- Ты же сама заявила, что не останешься здесь.
- Будь на то моя воля, не останусь.
- Значит, мы должны как-то их уговорить, - заявил я.
Двое наших конвойных беспокойно пошевелились. А когда, увлеченный
разговором, я тронул Амелию за руку, они так и
кинулись вперед, защищая ее от меня.
- Нам лучше вернуться к остальным, - сказала Амелия. - Ты уже убедился, они
не доверяют тебе.
- Но мы ничего не решили! - возразил я.
- Пока не решили. Предоставь это мне - тогда, пожалуй, мы сумеем их
уломать.
Обстоятельства научили меня правильно истолковывать выражения марсианских
лиц; когда мы вернулись в подвал, я сразу
ощутил, что ко мне относятся еще враждебнее, чем раньше. Несколько марсиан
бросились к Амелии, приветственно подняв
руки, меня же бесцеремонно отшвырнули в сторону. Те двое, что стерегли нас,
остались подле меня и вынудили держаться от
нее особняком. Амелию радостно обступили, к ней подбежала Эдвина. Обмен
возбужденными репликами затянулся на добрые
пять минут.
В общем гомоне я не мог различить слов, но неотрывно наблюдал за Амелией.
Она одна среди всех хранила спокойствие и
хладнокровие: внимательно вслушивалась в переводы Эдвины, невозмутимо ждала,
пока очередной марсианин, нервозно
присвистывая, закончит очередную речь. Невзирая на напряженность момента,
впечатление Амелия производила
удивительное: мне представилась возможность взглянуть на нее и более
проникновенно, и более отстранение. Фантастические
приключения толкнули нас в объятия друг друга, а теперь наша близость
становилась причиной разлуки. Никогда еще
глубочайшее несходство между марсианами и людьми Земли не проявлялось с такой
очевидностью, как в эту минуту. И тем не
менее одно для меня было несомненно: если Амелии не дадут улететь со мной, я
останусь с ней на Марсе.
Наконец порядок восстановился, и Амелия, сопровождаемая Эдвиной, вышла на
середину комнаты и повернулась лицом к
толпе. Два моих стража по-прежнему оттесняли меня от них. Амелия подняла вверх
правую руку, растопырив пальцы, и
наступила тишина.
- Мой народ, случившееся обязывает меня раскрыть вам тайну моего
происхождения. - Она говорила негромко и
неторопливо, оставляя Эдвине время на перевод. - Я не делала этого раньше
потому, что легенды обещали вам свободу из рук
тех, кто, как и вы, был порабощен от рождения. Я же работала вместе с вами и
терпела лишения вместе с вами, и вы признали
во мне вождя, но рождена я была свободной.
Толпа ответила на это мгновенным взрывом возбуждения, но Амелия продолжала,
как ни в чем не бывало:
- Недавно я выяснила, что существа, поработившие вас, те, кого вы вскоре
одолеете в доблестном бою, намерены навязать
свое господство другому миру - тому, который известен вам как теплый мир. Но вам
не известно - я вам этого не говорила, -
что я сама прибыла из теплого мира, прилетела с неба на корабле, подобном тем,
какие строят ваши поработители.

Тут ее речь прервал новый взрыв шума в рядах марсиан.
- Нас уже ничто не может остановить: наша решимость столь же велика, как и
наша храбрость. Но если хотя бы несколько
чудовищ ускользнут на другой мир, кто может поручиться, что они не вернутся,
выждав удобный час? К тому времени
восстание пойдет на убыль, и чудовища без труда закабалят вас снова.
Чтобы наше дело одержало полный успех, надо убедиться, что чудовища
истреблены все до последнего. Вот почему
совершенно необходимо, чтобы я отправилась в свой собственный мир и предупредила
его жителей о вынашиваемых
агрессором планах. Человек, которого вы зовете бледным карликом, и я передадим
им такое предупреждение, поднимем народ
теплого мира на отражение этой угрозы, как подняли вас. А затем, как только
позволят обстоятельства, я вернусь к вам, чтобы
разделить с вами радость свободы!
Я понял, что Амелии удалось отвести худшие подозрения марсиан: трое или
четверо среди них даже принялись с
воодушевлением подпрыгивать. Однако у нее нашлось еще что сказать:
- Вы должны также отбросить недоверие к человеку, которого вы зовете
бледным карликом. Его геройский подвиг призван
послужить вам примером. Он, и только он, доказал, что чудовища смертны. Так
пусть его дерзкая вылазка станет первой
зарницей свободы!..
Теперь марсиане - все до единого - прыгали и пронзительно вопили, и я
усомнился, можно ли будет в таком шуме вообще
что-нибудь расслышать. Но Амелия взглянула на меня и тихо сказала, и я различил
каждое слово, как будто в комнате стояла
полная тишина:
- Вы должны верить ему и любить его, как верю и люблю я.
Тут я бросился к ней через всю комнату и схватил ее в объятия, не обращая
внимания на восторженные, радостные крики,
какими встретили мой поступок марсиане.

Глава XVI

Мы спасены!

1

Добившись, что марсиане наконец-то поняли и одобрили наш план действий, мы
с Амелией вторую половину дня провели
врозь. Она продолжила обход заговорщических групп, а я с двумя марсианами
отправился обследовать снежную пушку и
снаряд. Эдвина пошла с нами - ведь мне предстояло выслушать массу всевозможных
объяснений.
Пушки размещались за городской чертой, но, чтобы добраться до них, не
пришлось даже пересекать открытое пространство.
Каким-то хитроумным способом чудовища придали электрическому силовому полю форму
туннеля, и теперь мы двигались к
нашей цели в тепле, дыша воздухом, пригодным для дыхания. Туннель вел в сторону
горы; самой горы, правда, видно не было,
но впереди ясно вырисовывались окружающие пушку исполинские строения.
Навстречу нам попадалось немало пешеходов и экипажей. Такое оживленное
движение было мне на руку. Хоть меня и
одели в черную форменную тунику, кличка "карлик" служила достаточным
напоминанием о моей необычной по местным
понятиям внешности.
Там, где защитный туннель вновь расширялся в купол, в непосредственной
близости к пушкам, мы попали под прямое
наблюдение чудовищ. Они сидели в специальных сторожевых будках за слегка
затемненными стеклянными экранами,
осматривая всех проходящих широко расставленными, лишенными выражения глазами.
Чтобы нас не остановили, мы прибегли к заранее согласованной уловке. Вместе
с двумя марсианами я вытолкнул Эдвину
вперед, словно ее вели на какой-то жестокий эксперимент. Один из марсиан
выхватил свой электрический бич и принялся им
размахивать самым убедительным образом.
В зоне, примыкающей к пушкам, было больше чудовищ, чем я встречал где-либо
на Марсе, но, раз мы благополучно
миновали сторожевую будку, на нас уже не обращали внимания. Как правило, эти
гнусные существа ездили с места на место в
многоногих экипажах, но я заметил и нескольких, которые медленно, с усилием
передвигались, опираясь на щупальца.
Подобное зрелище явилось для меня полной неожиданностью - я полагал, что без
механических помощников чудовища
совершенно беспомощны. Правда, в рукопашной схватке с человеком они и в самом
деле были беспомощны: когда четверка
щупалец использовалась в качестве неуклюжих, как у гигантского краба, ног,
движения существа становились замедленными и
затрудненными.

И все-таки самый большой и неотвязный страх внушали мне здесь не чудовища.
Еще по дороге из города мне бросились в
глаза исполинские размеры видневшихся впереди строений, но только сейчас, когда
мы очутились среди них, я до конца
осознал, какие колоссальные орудия и машины создала марсианская наука. Рядом с
этими зданиями я ощущал себя муравьем
на городской улице.
Мои провожатые пытались объяснить мне назначение каждого здания, но словарь
Эдвины был ограничен, и я улавливал
суть объяснений лишь в самых общих чертах. Насколько я понял, различные части
боевых машин производились на
отдаленных заводах, а затем доставлялись сюда для сборки и ходовых испытаний. В
одном из зданий - по самой скромной
оценке, оно достигало трехсот футов в высоту - я сквозь огромные распахнутые
двери сумел разглядеть несколько боевых
треножников в процессе сборки: самый дальний из них представлял собой
подвешенный на блоках каркас, к которому снизу
прилаживали одну из суставчатых опор, в то время как ближняя к нам боевая машина
казалась вполне завершенной -
платформа ее покачивалась обычным порядком, а вокруг отлаживались и испытывались
вспомогательные узлы и механизмы.
В этих исполинских цехах работали как чудовища, так и марсиане, и у меня
создалось впечатление, что они сосуществуют
друг с другом вполне мирно. Я не заметил никаких признаков рабовладения, и мне
впервые пришло в голову, что, быть может,
отнюдь не все двуногие существа на Марсе будут горячо приветствовать восстание.
Пройдя десятка два цехов, мы выбрались на обширное открытое пространство, и
тут я остановился как вкопанный,
буквально утратив дар речи.
Передо мной предстали плоды несравненной индустриальной мощи. Выровненные,
как солдаты в строю, ряд за рядом
лежали снаряды. Они были совершенно неотличимы друг от друга, словно их выточили
одни и те же руки на одном и том же
станке. Каждый был отделан и отполирован до зеркального золотистого сияния;
ничто не нарушало чистоты линий. Каждый
достигал в длину примерно трехсот футов: заостренные носы расширялись, переходя
в огромные цилиндры, а круглые днища
позволяли представить их величину вполне наглядно. Мне вспомнилось, как я
поражался размерам снаряда, запущенного
чудовищами из Города Запустения, но тот в сравнении с этими казался детской
игрушкой. Трудно было в подобных
обстоятельствах доверять оценкам на глаз, но, проходя мимо ближайшего из
снарядов, я вдруг понял, что его диаметр
превышает девяносто футов!
Мои провожатые прошествовали мимо как ни в чем не бывало, и спустя
мгновение я последовал за ними, от изумления то и
дело вытягивая шею. Я старался вычислить, сколько же здесь снарядов, но
занимаемая ими площадь была столь обширной, что
я не мог поручиться даже, все ли снаряды видел. Каждый ряд насчитывал, пожалуй,
более сотни цилиндров, замерших в
ожидании, и я прошел восемь таких рядов.
А затем, едва мы миновали последний ряд, я оказался лицом к лицу с самым
поразительным из всех марсианских зрелищ.
Именно здесь грандиозный вулкан впервые заявлял о себе поднимающимся ввысь
склоном. Именно здесь чудовища,
правящие этим ненавистным городом, установили свои снежные пушки.
Пушек было пять. Четыре из них были примерно такими же, как в Городе
Запустения, только без поворотных осей,
поддерживающих эти оси построек, и озера, поглощающего избыток тепла: здесь
жерло пушки покоилось непосредственно на
склоне. Отпадала нужда и в трудоемкой процедуре втискивания снаряда в пушку
через дуло: с помощью сети
железнодорожных путей и могучего затвора снаряды подавались прямо в казенную
часть ствола.
Однако не эти орудия привлекли мое неотрывное внимание: как бы ни были они
мощны и совершенны, их полностью
затмевала пятая снежная пушка.
В то время как обычные пушки тянулись в длину примерно на милю и имели
жерла диаметром около двадцати футов, у
этой, расположенной в центре, внешний диаметр ствола явно превышал сто футов!
Что касается длины.., она простиралась
дальше, чем можно было различить невооруженным глазом, возносилась вверх по
склону горы, то покоясь на почве, то - там,
где уклон оказывался менее выраженным, - взбираясь на гигантские виадуки, то
устремляясь в глубокие ущелья,
высверленные взрывами в теле скал. Казенник этой пушки сам по себе походил на
металлическую гору - огромный выпуклый
кусок черной брони, достаточно толстый и достаточно прочный, чтобы выдержать
страшное давление пара, который образуется
из мгновенно плавящегося льда и выталкивает снаряд в небеса. Казенник нависал
над всем полигоном, убедительно
свидетельствуя о научном могуществе и безмерном мастерстве, подвластных
проклятым чудовищам.

Именно эта пушка, эти сотни блистающих снарядов предназначались для
вторжения на Землю.

2

Один из снарядов уже был подан в ствол, и мои провожатые подвели меня к
металлическому трапу, который прильнул к
массивному корпусу пушки, как ажурная подпора к стене величественного храма. С
головокружительной высоты трапа я мог
охватить взглядом сгрудившиеся машины и позади них неширокую полоску пустыни,
отделяющую полигон от близлежащего
города.
Заканчивался трап у прохода, ведущего внутрь ствола, а затем мы очутились в
тесном туннеле. Температура сразу же резко
упала. Эдвина, переводя слова одного из марсиан, объяснила мне, что внутренность
пушки уже выстилают льдом и что не
пройдет и полусуток, как его наморозят и отполируют на всем ее протяжении.
Туннель вывел нас прямо к входному люку снаряда. Естественно, я
предполагал, что увижу копию того снаряда, в котором
недавно летал, только увеличенную, однако сходство на поверку сводилось лишь к
самым общим чертам.
Через люк мы попали в носов...

Список сторінок

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• 24
• 25
• 26
• 27

Поділитися у соцмережах