Жанр: Электронное издание
SPACEMAS
...в комнатах для
прислуги. Правда, мне удалось найти несколько
одеял и полотенец, и я снес их вниз. На кухне я сорвал с себя белье и вместе с
превратившейся в лохмотья сорочкой Амелии
повесил на трубе у плиты. При обходе верхнего этажа я успел заметить, что вода в
баке еще не остыла, и теперь, пока мы
укутывались в одеяла подле плиты, сообщил Амелии, что она может принять ванну.
Эта весть была воспринята с таким
простодушным и бурным восторгом, что я удержался от уточнения: горячей-то воды,
скорее всего, хватит лишь на одного из
нас.
Пока я рыскал в поисках одежды, Амелия тоже не сидела сложа руки. Она
обнаружила в кладовой кое-какие продукты, и
хоть пища была холодной, но какой изумительно вкусной она нам показалась! Думаю,
что никогда не забуду нашей первой
после возвращения на Землю трапезы: солонина, сыр, помидоры и сорванный прямо с
грядки салат. Нам даже удалось запить
эти яства вином: при доме нашелся скромный винный погребок.
Зажигать свет мы не осмелились - ведь все остальные дома в округе были
затемнены, и если поблизости очутится хоть один
марсианин, мы немедленно себя выдадим. Тем не менее я перерыл все комнаты в
поисках журнала или газеты: мною
руководила надежда узнать, что было известно о снарядах, прежде чем марсиане
выбрались из ямы. Однако хозяева тщательно
очистили свои владения от какого бы то ни было имущества, кроме того, которым мы
воспользовались, и оставили нас в
неведении относительно новостей.
Наконец Амелия заявила, что пойдет мыться, и чуть погодя я услышал шум
льющейся воды. Но не прошло и минуты, как
Амелия возвратилась и сказала:
- Эдуард, мы привыкли делиться всем до последней малости, а ты, по-моему,
нуждаешься в мытье не меньше чем я.
Вот как случилось, что, пока мы нежились в теплой, испускающей пар воде,
впервые после спасения позволив себе
настоящую передышку, за окном ослепительной зеленой молнией мелькнул третий
снаряд, приземлившийся в нескольких
милях к югу от Чертси.
5
Мы были до того изнурены, что в то утро позволили себе подольше поспать. С
учетом чрезвычайных обстоятельств это
было, разумеется, непростительно, однако тот факт, что накануне вечером мы
натолкнулись на батарею полевых орудий, вселил
в нас бодрость духа, а наши усталые тела жаждали отдыха. Признаться, моя первая
мысль по пробуждении была вовсе не о
марсианах. Накануне вечером я переставил свои часы в соответствии с настенными
часами в гостиной, а проснувшись, сразу же
взглянул на стрелки и обнаружил, что уже без четверти одиннадцать. Амелия все
еще спала сладким сном, и, когда я потянулся
к ней, чтобы разбудить, меня захлестнула, впервые за многие дни, волна смятения
оттого, что мы поступаем так безрассудно.
Если мы стали вести себя как муж и жена - это естественно вытекало из наших
совместных злоключений на Марсе; но, хотя
мне и - твердо знаю - Амелии такие отношения доставляли радость, будничность
нынешней обстановки, уютный особнячок в
тихом городке у реки напомнили, что теперь мы вернулись к общепринятому
общественному укладу. Вскоре мы доберемся до
мест, где с марсианами еще не сталкивались, а там уж непременно придется блюсти
обычаи и традиции нашей страны. Все, что
происходило между нами раньше, в этих условиях становилось крайне
предосудительным.
За окраиной городка, среди полой, царила тишина. До меня доносился щебет
птиц, да на реке глухо сталкивались бортами
лодки у причалов... Но ни стука колес, ни звука шагов, ни цокота копыт по
мощеным дорогам.
- Амелия, - произнес я негромко, - если мы намерены попасть в Ричмонд -
пора в путь.
Она очнулась и на мгновение самозабвенно прильнула ко мне.
- Эдуард, - спросила она, - что там такое?
Мы притихли, и тогда я тоже расслышал шум, привлекший ее внимание.
Казалось, по земле волоком тащат что-то тяжелое...
Мы различили треск кустов и деревьев, шорох гравия, а главное - скрежет металла
о металл.
Я застыл от ужаса, но тут же стряхнул с себя оцепенение и соскочил с
кровати. Метнувшись через комнату к окну,
неосмотрительно, рывком раздвинул занавеси. К нам ворвался солнечный свет - и
прямо под окном я увидел суставчатую
стальную ногу боевой машины! Пока я взирал на нее с отвращением и страхом, по
суставам заклубился зеленый дым и
скрытый наверху двигатель пронес треножник дальше, прочь от дома.
Амелия тоже успела заметить суставчатую ногу и села в кровати, прижав к
горлу простыню. Я поспешил вернуться,
потрясенный тем, сколько времени потеряно зря.
- Надо немедленно уходить.
- Пока под окном торчит эта гадость? - возразила Амелия. - Между прочим,
куда она запропастилась?
Выкарабкавшись из постели, Амелия вслед за мной на цыпочках перешла в
коридор, а затем в комнату окнами на
противоположную сторону. Это была детская - на полу валялись всевозможные
игрушки. Слегка раздвинув занавеси, мы
бросили взгляд за реку.
В нашем поле зрения оказались три боевые машины. Платформы не были подняты
на полную высоту, не видно было и
изготовленных к бою генераторов тепла. Зато позади каждой платформы висело нечто
вроде огромной металлической сети, и в
эти сети марсиане укладывали бесчувственные тела людей, пораженных электрическим
током змееподобных металлических
щупалец. В сети той машины, что стояла ближе всего к нам, уже лежали
бесформенной грудой, так, как их бросили, человек
семь-восемь. Пораженные, мы не могли отвести глаз от этой жуткой картины. А тем
временем щупальца другой машины,
находившейся чуть поодаль, проникли в один из домов.., и почти тут же вытащили
оттуда обмякшее тельце маленькой
девочки.
Амелия закрыла лицо руками и отвернулась. А я простоял у окна минут десять,
не меньше, прикованный к месту страхом,
чтобы нас не заметили, и еще более глубоким ужасом перед событиями, свидетелями
которых нам довелось стать. Вскоре вдали
показалась четвертая боевая машина, со своей долей трофеев. Амелия тихо
всхлипывала, опустившись на детскую кроватку у
меня за спиной.
- Где же войска? - прошептал я и мысленно задавал себе этот вопрос снова и
снова.
Немыслимо, чтобы подобные злодеяния остались безнаказанными. Неужто
батарея, встреченная нами накануне, не дала
чудовищам отпора? Или между ними уже произошла короткая схватка, из которой
захватчики вышли победителями?
К счастью для Амелии и для меня, марсиане, очевидно, уже собрали нужный
запас "продовольствия": боевые машины
сдвинулись вместе, и сидящие в них чудовища явно принялись о чем-то совещаться.
В конце концов они вызвали
приземистый многоногий экипаж и свалили на него всю свою добычу.
Предчувствуя новый оборот событий я попросил Амелию принести одежду,
которая сушилась на первом этаже. Она
послушно спустилась вниз и почти тотчас вернулась. Кое-как натянув на себя
ветхое белье, я оставил Амелию у окна дозорной,
а сам решил обойти все остальные комнаты, чтобы выяснить, нет ли в окрестностях
других боевых машин. Мне удалось
заметить еще одну - на юго-востоке, примерно в миле от нас.
Неожиданно до меня донесся зов Амелии, и я поспешно вернулся к ней. Не
тратя слов, она показала мне за окно: четыре
треножника развернутым строем неторопливо отходили на запад. Их платформы по
прежнему находились невысоко над
землей, тепловые орудия так и не были подняты.
- Это нам на руку, - сказал я. - Можно взять лодку и направиться в Ричмонд
по реке.
- А это не опасно?
- Не опаснее, чем обычная прогулка на лодке. Придется рискнуть. Будем
начеку и при первом же признаке возвращения
марсиан укроемся под берегом.
Амелия посмотрела на меня с сомнением, но возражений не выдвинула.
По-видимому, в нас все-таки сохранились еще остатки добропорядочности:
невзирая на воцарившуюся повсюду дикую
анархию, мы не ушли, пока Амелия не нацарапала коротенькую записочку хозяевам
дома с извинением по поводу
самовольного вторжения и обязательством расплатиться за съеденную провизию.
Грозы предшествующего дня промчались без следа, погода выдалась солнечная,
жаркая и безветренная. Не тратя времени
даром, мы спустились к реке и подошли к причалу на деревянных сваях, у которого
покачивалось несколько лодок. Я остановил
свой выбор на той из них, что показалась мне прочной и не слишком тяжелой. Помог
сесть Амелии, потом забрался в лодку
сам и не мешкая отчалил.
Боевых машин марсиан нигде не было ни видно, и слышно, но на всякий случай
я старался держаться поближе к берегу, где
вдоль реки росли плакучие ивы; их листва во многих местах свешивалась к самой
воде, образуя шатры. Не проплыли мы и двух
минут, как неожиданно где-то рядом грохнул артиллерийский залп. Я тотчас бросил
весла и растерянно огляделся по сторонам.
- Ложись, Амелия! - крикнул я, как только над крышами Чертси показались
колпаки четырех возвращающихся
треножников.
Теперь блистающие титаны поднялись в полный рост, тепловые орудия
изготовились к бою. Над платформами вспыхивали
облачка разрывов, но обстрел, насколько можно было судить, не причинял марсианам
ни малейшего вреда.
Амелия, упавшая на дно лодки, схватила меня за ноги с такой силой, словно
этим можно было отпугнуть нападающих. На
наших глазах боевые машины изменили курс и направились к артиллерийским позициям
на северном берегу реки, напротив
Чертси. Передвигались треножники с необыкновенной скоростью, а достигнув берега,
без малейших колебаний шагнули в
воду, вздымая фонтаны брызг. При этом тепловые лучи беспрерывно били вперед, и
мгновением позже артиллерийский огонь
наших войск прекратился.
В тот же миг Амелия показала мне на восток. Оттуда, из района Уэйбриджа,
полным ходом мчалась пятая боевая машина, -
вероятно, та самая, которую я раньше видел из окна. Она привлекла к себе
внимание другой артиллерийской части,
расположенной где-то под Шеппертоном, и блестящую платформу белыми шариками
окружили разрывы - это орудия дали
залп. Впрочем, ни один выстрел не поразил цели, и мы увидели, как зловеще
качнулось из стороны в сторону параболическое
зеркало марсиан. Тепловой луч скользнул по Уэйбриджу, и тотчас же во многих
кварталах городка занялись пожары. Однако
своей основной мишенью эта машина избрала не Уэйбридж - она тоже продолжала
путь, пока не достигла реки, которую и
перешла вброд, не снижая скорости.
И вдруг для нашей армии наступила минута недолгого торжества. Одному из
орудий удалось поразить врага, и платформу с
сокрушительной силой разнесло вдребезги. Но боевую машину не остановило даже
это: словно одержимая, она, кренясь и
пошатываясь, зашагала дальше. Секунд через десять треножник, оставшийся без
хозяина, натолкнулся на колокольню
церквушки близ Шеппертона и, раздробив ее, упал назад, в реку. Едва генератор
тепла соприкоснулся с водой, ее поверхность
как бы взорвалась и к небу взметнулось гигантское облако брызг и пара.
Все это длилось не более минуты: сама скорость, с какой вели войну
марсиане, служила решающим фактором их
превосходства.
Не успели мы прийти в себя, как четыре треножника, подавившие батарею под
Чертси, устремились на подмогу павшему
собрату. Мы осознали это лишь тогда, когда услышали громкое шипение и плеск и,
обернувшись, увидели, как прямо по воде к
нам неудержимо мчатся четыре машины. О том, чтобы убежать или хотя бы укрыться,
некогда было и думать; поистине нас
сковал такой всепоглощающий ужас, что марсиане приблизились к нам вплотную,
прежде чем мы сумели хоть что-то
предпринять. К нашему счастью, чудовища, захваченные более серьезной битвой,
просто не обратили на нас внимания или не
стали отвлекаться. Чуть ли не в тот самый миг, когда треножники пронеслись мимо
нашей лодки, тепловые орудия выбросили
вперед веер смертоносных лучей, и вновь низким стаккато прозвучал неубедительный
ответ шеппертонской артиллерии.
Тут нам открылось зрелище, которому я не хотел бы быть свидетелем более ни
за что на свете. Никогда еще злой умысел
пришельцев с Марса и воплощаемая ими угроза не проявлялись с большей
отчетливостью!
Одна из боевых машин марсиан приблизилась к артиллерийской батарее в
Шеппертоне и, пренебрегая разрывами,
окружившими платформу со всех сторон, хладнокровно подавила обстрел, описав
лучом размашистую кривую. Другая, стоя
рядом с первой, принялась методично разрушать сам Шеппертон. Две остальные,
возвышаясь среди неразберихи островков,
примерно там, где в Темзу впадает Уэй, взяли на себя Уэйбридж. Безжалостно
истребляли они людей и их имущество, и через
зеленые лужайки Суррея к нам доносились взрыв за взрывом да гул голосов, который
сплошь и рядом перемежался воплями
ужаса - вестниками насильственной смерти.
Когда марсиане покончили со своим черным делом, повсюду вновь воцарилась
тишина - тишина, но отнюдь не покой. Горел
Уэйбридж, полыхал Шеппертон. Пар от поверхности реки смешивался с дымом
городских пожаров, и вместе они образовали
гигантский столб, упирающийся в безоблачное небо.
А марсиане, в очередной раз не встретившие отпора, опустили свои тепловые
орудия и сошлись у излучины реки, там, где
рухнула поверженная боевая машина. Блестящие колпаки бронированных платформ,
покачиваясь, отбрасывали вокруг яркие
солнечные зайчики.
Мы с Амелией были настолько захвачены происходящим, что и не заметили, как
нас стало сносить вниз по течению.
Амелия по-прежнему лежала пластом на дне лодки, я же вставил весла в уключины,
сел на скамью и, взглянув на свою
спутницу, произнес охрипшим от пережитого волнения голосом:
- Если такова мера их мощи, то марсиане шутя завоюют весь мир.
- Но мы не будем сидеть сложа руки. Мы этого не допустим!
- Что ты предлагаешь?
- Надо во что бы то ни стало попасть в Ричмонд, - сказала она. - Сэру
Уильяму виднее, что предпринять.
- Значит, надо грести...
В своем смятении я совершенно упустил из виду, что в данную минуту между
нами и Ричмондом стоят четыре боевые
машины марсиан, а просто взялся за весла и опустил их в воду. Но только я сделал
первый гребок, как у меня за спиной
раздался оглушительный всплеск и Амелия воскликнула:
- Они идут сюда!
Я тотчас выпустил весла из рук, позволив им соскользнуть в воду.
- Лежи тихо! - прикрикнул я на Амелию и, показывая ей пример, откинулся
назад и улегся на досках в неудобной,
причиняющей боль позе.
Позади меня треножники, мчась против течения, шумно шлепали ногами-опорами
по воде. А тем временем лодку выносило
как раз на середину реки, и она пересекала марсианам путь!
Четыре треножника двигались гуськом, и, лежа в своей неудобной позе, я
видел их перевернутыми снизу вверх. Они
подобрали останки пятой машины, сраженной метким выстрелом, и теперь,
распределив их между собой, уносили туда, откуда
явились. На миг передо мной мелькнули искореженные, оплавленные обломки того,
что недавно называлось платформой;
обломки были испещрены пятнами запекшейся и совсем свежей крови. Однако гибель
одной чудовищной твари не принесла
мне удовлетворения, ибо что такое эта гибель в сравнении со злонамеренным
разрушением двух городов и убийством
несметного множества людей!
Вздумай чудовища умертвить нас, нам бы нипочем не спастись, но судьба и на
этот раз оказалась к нам милостивой:
марсиане были поглощены своими заботами. С их точки зрения, победа над двумя
беззащитными городами была неоспоримой,
а случайно уцелевшие беглецы роли не играли. С головокружительной быстротой
чудовища настигли нас, почти скрытые от
глаз брызгами, которые разлетались у них из-под ног. Одна суставчатая опора
вонзилась в воду в каких-нибудь трех ярдах от
лодки, и нас чуть не захлестнула волна. Лодку качнуло, накренило, и в нее
набралось столько воды, что я не сомневался: быть
нам на дне.
Но не прошло и минуты, как треножники скрылись из виду, оставив нас на
взбаламученной реке в полузатопленной утлой
лодчонке.
Минут десять, не меньше, мы занимались тем, что, подгребая руками, ловили
весла, а потом вычерпывали воду в надежде
сделать лодку вновь управляемой. К тому времени боевые машины марсиан исчезли
где-то на юге - вероятно, вернулись к
своей яме на пустоши близ Уокинга.
Изрядно потрясенный увиденным, я всецело отдался гребле, и вскоре мы уже
проплывали мимо оплавленных развалин
Уэйбриджа. Если здесь кто-либо и уцелел, то мы, во всяком случае, этого не
обнаружили. В ту минуту, когда марсиане нанесли
свой удар, через реку переправлялся паром - теперь из воды торчал его
перевернутый, почерневший остов. Вдоль береговой
полосы лежали десятки, а может, и сотни обугленных трупов тех, кто испытал на
себе непосредственное воздействие теплового
луча. Сам городок был охвачен пламенем; домов, не затронутых жестоким
нападением, почти не осталось. Все это походило на
страшный сон - город, пылающий в безмолвии и безлюдье, был подобен погребальному
костру.
В воде тоже плавало множество трупов - по всей вероятности, те несчастные,
кто рассчитывал найти в ней спасение.
Марсиане с присущим им злобным коварством направили тепловые лучи на поверхность
реки и довели воду до температуры
кипения. Амелия опустила было палец за борт и тут же его отдернула. Кожа на
многих плавающих телах приобрела яркокрасный
оттенок - людей в буквальном смысле слова сварили заживо. К счастью для
нашего рассудка, поднимающийся от воды
пар заволакивал окружающее и избавил нас от самых жутких подробностей этой
кровавой бани.
Не без облегчения я миновал Уэйбридж и достиг излучины, но и на этом наши
страдания не кончились: теперь стало видно,
какой ущерб нанесен Шеппертону. По настоянию Амелии я приналег на весла и спустя
несколько минут оставил худшее
позади.
Пройдя следующую излучину, я поневоле замедлил темп - руки отказывались мне
служить. Наше душевное состояние было
неописуемо тягостным - да и каким оно могло быть после всего того, что нам
довелось увидеть! Я пристал к отмели, мы
взобрались на берег и, не в силах долее сдерживаться, опустились на траву. Не
стану отягощать вас подробностями, сказку
только: мы нестерпимо страдали, и эти страдания усугубляла мысль, что мы стали
соучастниками творимых марсианами
преступлений.
К тому времени как мы собрались с мыслями, прошло часа два; за эти два часа
в нас окрепла уверенность, что мы обязаны
сыграть в борьбе с чудовищами более активную роль. К лодке мы вернулись, вновь
преисполненные решимости. Наверняка сэр
Уильям Рейнольдс сумеет предложить - если уже не предложил - что-нибудь более
остроумное, чем командиры воинских
подразделений.
Теперь по воде лишь изредка проплывали обломки, напоминающие нам о
виденном, - но ведь память сохраняла все до
мельчайших деталей. С момента стремительной марсианской атаки мы не встретили ни
одной живой души, ничто не
шевелилось, лишь вдали клубами поднимался дым.
Отдых восстановил мои силы, и я вновь принялся энергично грести легкими
размеренными взмахами.
Будто споря с тягостными нашими переживаниями, день выдался именно такой,
по каким я истосковался на Марсе. Веял
свежий ветерок, пригревало солнце. Зелень деревьев, пышная трава вдоль берегов
радовали сердце, щебетали птицы, над водой
порхали бабочки и стрекозы. Вся эта мирная картина да успокоительная
размеренность гребли помогли мне совладать с
потрясением.
Марсиане доказали нам свое превосходство - это бесспорно; удовольствуются
ли они тем, что закрепятся на отвоеванных
рубежах? Если да, то какую передышку получит наша армия для того, чтобы
разработать и испробовать какую-то новую
тактику? И вообще, велика ли численность наших вооруженных сил? Ведь, не считая
трех артиллерийских батарей, которые мы
видели и слышали, других войск нам что-то не попадалось.
Наконец, не настала ли пора нам самим получше примениться к нынешним
обстоятельствам? В известной мере мы с
Амелией до сих пор придерживались правил, выработанных еще в полете, иными
словами, наши поступки предопределяло
господство марсиан. Но теперь-то мы у себя на родине, здесь у каждой деревушки
знакомые имена, здесь принято намечать
жизненные планы по дням и неделям. Нам известно, в какой именно части Англии мы
приземлились, нам ясно, что здесь лето,
стоит прекрасная погода, пусть даже все кругом предвещает недоброе. Правда, мы
не знаем, какой сегодня день недели, какое
число и даже какой месяц.
Вот над какими вопросами - согласен, довольно пустячными - я размышлял,
ведя лодку по очередной излучине, как раз за
мостом возле Уолтона-на-Темзе. Именно тут мы и заметили первого за весь день
живого человека - молодого, в темном
одеянии. Он сидел в камышах у кромки воды и уныло всматривался в противоположный
берег. Указав на него Амелии, я
тотчас же изменил курс и подплыл поближе.
Когда расстояние уменьшилось, я понял, что перед нами викарий. Вблизи этот
служитель церкви оказался совсем
желторотым юнцом: кость у него была тонкая, а голову венчала шапка льняных
завитков. Чуть позже мы разглядели, что на
земле рядом с ним распростерся другой человек - тот был поплотнее, а его тело,
обнаженное выше пояса, покрыто речной тиной
и копотью.
Не в состоянии сразу отвлечься от своих пустячных мыслей, я крикнул
викарию, едва лодка подошла достаточно близко:
- Сэр, какой у нас сегодня день?
Бросив взгляд в нашу сторону, викарий неуверенно поднялся на ноги. Не
составляло труда догадаться, что он глубоко
потрясен пережитым: руки у него находились в безостановочном движении, теребя
ворот изодранной рубашки. Немного
помедлив, он ответил, уставившись на меня мутными отсутствующими глазами:
- День страшного суда, дети мои.
Амелия пристально посмотрела на человека, лежащего на земле, и спросила:
- Святой отец, он жив?
Ответа не последовало - викарий уже забыл о нас и, отвернувшись, собрался
было отойти, однако раздумал и вновь удостоил
нас взглядом.
- Вам помочь, святой отец? - продолжала Амелия.
- Кто способен помочь, когда на нас обрушился гнев господень?
- Эдуард! Греби к берегу!
- Но чем же мы им поможем? - возразил я.
Тем не менее я навалился на весла, и секундой позже мы уже выбирались на
берег. Викарий безучастно наблюдал за тем, как
мы опустились на колени возле распростертого тела. Нам сразу же стало ясно, что
этот человек не умер, и даже в сознании, но
беспокойно мечется словно в бреду.
- Воды... Нет ли у вас воды?.. - выговорил он, с трудом разжимая спекшиеся
губы.
Я подметил, что кожа у него красноватого оттенка, - вероятно, его тоже
ошпарило, когда марсиане подожгли реку.
- Неужто вы не дали ему напиться? - спросил я викария.
- Он беспрестанно просит пить, но эта река наполнена кровью.
Я покосился на Амелию и по выражению ее лица понял, что она разделяет мои
подозрения: у бедного викария помутился
разум.
- Амелия, - сказал я спокойно, - поищи, во что можно набрать воды.
И сразу же перенес свое внимание на лежащего; я не представлял себе, чем
ему помочь, и лишь легонько потрепал его по
щекам. Видимо, это подействовало: человек тут же сел и тряхнул головой.
Амелия нашла на берегу пустую бутылку, наполнила ее водой и поднесла
пострадавшему. Тот с благодарностью припал к
горлышку и жадно выпил все до дна. От меня не укрылось, что он успел полностью
прийти в себя и внимательно поглядывал
на викария. Наше участие в судьбе этого человека почему-то не понравилось
служителю божьему, который задумчиво
уставился вдаль, за пышные луга, в сторону разрушенной колокольни шеппертонской
церкви.
- Что все это значит, что происходит? - бормотал он. - Все наши труды
насмарку! Гнев господень обрушился на нас, и он
призвал к себе нашу паству. Отныне дым пожарищ будет возноситься к небу во веки
веков...
Произнеся эту туманную тираду, он вдруг преисполнился готовности к
действию, размашисто зашагал по высокой траве и
вскоре скрылся из виду. Человек, оставшийся с нами, прокашлялся:
- Не знаю, как вас и благодарить. Я уж решил, что пришел мой смертный час.
- Викарий был вашим спутником? - спросил я.
Он слегка покачал головой.
- Я его раньше и в глаза не видел.
- Вы вполне оправились? - спросила Амелия. - Идти сможете?
- Наверное, смогу. Я не ранен, хотя был на волосок от смерти.
- Вы из Уэйбриджа? - сообразил я.
- Из самого пекла. У этих марсиан ни совести, ни жалости...
- Откуда вы знаете, что они марсиане? - перебил я, крайне заинтересованный
его словами, как и слухами, которыми
накануне поделились со мной артиллеристы.
- Это все знают. За запуском снарядов следили многие астрономы. Мне и
самому удалось наблюдать один такой запуск в
обсерватории Оттершоу.
- Вы ученый? - догадалась Амелия.
- Отнюдь нет, но я знаком со многими учеными. Мое призвание - более
философского толка... - Тут он умолк и, оглядев
себя, вдруг пришел в смущение. - Милая леди, - обратился он к Амелии, - приношу
вам тысячу извинений за столь
непрезентабельный вид.
- Мы и сами одеты не лучше, - ответила она, нимало не уклоняясь от истины.
- Вы тоже из самой гущи боя?
- В некотором смысле, - ответил я. - Сэр, надеюсь, что вы присоединитесь к
нам. У нас лодка, и мы держим путь в Ричмонд,
где рассчитываем найти убежище.
- Благодарю вас, - ответил незнакомец, - но у меня свой маршрут. Я пытаюсь
пробраться в Лезерхэд, поскольку именно там
оставил свою жену.
Я постарался мысленно представить себе карту местности. Лезерхэд находился
на много миль южнее.
- Видите ли, - продолжал наш собеседник, - сам-то я живу в Уокинге, а жену
отвез к родственникам в Лезерхэд, пока
марсиане еще не выбрались из ямы. Потом я был вынужден вернуться в Уокинг и с
той поры пытаюсь воссоединиться с
женой. Однако мне пришлось на собственном горьком опыте убедиться, что эти твари
перекрыли все дороги.
- Но, коль скоро ваша жена в безопасности, - сказала Амелия, - не
благоразумнее ли примкнуть к нам, покуда армия не
справится с нашествием?
Незнакомцу ее предложение пришлось явно по душе - ведь мы находились не
слишком далеко от Ричмонда. Несколько
секунд он колебался, потом согласно кивнул.
- Раз вы идете на веслах, лишний гребец вам не помешает, - решил он. - Буду
счастлив услужить. Но сперва, учитывая мой
неопрятный вид, позвольте умыться.
Он спустился к воде и смыл с себя уродовавшие лицо грязь и копоть. Потом
пригладил волосы, протянул руку и помог
Амелии забраться в лодку
...Поділитися у соцмережах
