Жанр: Электронное издание
МАШИНА ПРОСТРАНСТВА
Кристофер ПРИСТ
Герберту Дж. Уэллсу посвящаю
Глава I
Женщина-коммивояжер
В апреле 1893 года в одной из деловых поездок случилось мне остановиться в
гостинице "Девоншир армз" в йоркширском
городке Скиптон. Мне было тогда двадцать два года, и я выполнял, признаюсь, не
без успеха, скромные обязанности
разъездного представителя фирмы "Джошиа Вестермен и сыновья. Кожаная галантерея
и модные товары". Не стану долго
распространяться о характере моих занятий, поскольку они никогда не
представлялись мне особенно интересными; тем не
менее при всей своей непритязательности именно моя деятельность коммивояжера
дала толчок удивительной цепи событий,
которая и составляет главное содержание этого повествования.
"Девоншир армз" - типичная провинциальная гостиница, низкое серое кирпичное
здание с вечными сквозняками, плохо
освещенными коридорами, отслаивающейся штукатуркой и неопрятными пятнами на
стенах. Единственное уютное место во
всей гостинице называется комнатой отдыха; хотя она мала и загромождена мебелью,
а кресла стоят так тесно, что между ними
почти невозможно пройти, здесь по крайней мере тепло зимой и по вечерам горит
газ, в то время как спальни освещены лишь
тусклыми чадящими керосиновыми лампами.
Чем же заняться вечером постояльцу-коммивояжеру, если не укрыться в четырех
стенах этой комнаты и не повести
ленивую беседу с собратьями по профессии? Для меня лично послеобеденный час от
восьми до девяти превращался, как
правило, и самый мучительный час в сутках - по давно заведенному неписаному
правилу курить раньше девяти не
дозволялось, это время отводилось только на разговоры. Пробьет девять - появятся
трубки и сигары, воздух мало-помалу
станет удушливо сизым, головы откинутся на спинки кресел, глаза сомкнутся.
Тогда, быть может, мне удастся почитать, не
обижая других, или написать письма.
В тот вечер, который я вспоминаю особенно часто, я после обеда совершил
небольшую прогулку и вернулся в гостиницу
незадолго до девяти. Заглянув на минутку в свою комнату, я надел домашнюю
куртку, потом спустился па первый этаж и
направился в комнату отдыха.
Там уже сидели трое, и хотя до срока еще недоставало целых семи минут, я
заметил, что Хьюз, представитель
инструментальной фабрики из Бирмингема, уже раскуривает свою трубку. Я кивнул
остальным и прошел к креслу в самом
дальнем углу комнаты.
В четверть десятого на пороге появился Дайкс. Это был молодой человек
примерно моих лет; признаюсь, я не испытывал к
нему особой симпатии, однако он все равно взял в привычку общаться со мной в
подчеркнуто доверительной манере. Не
дожидаясь приглашении, он проследовал прямо в мой угол и уселся напротив меня. И
поспешно прикрыл блокнот, заслоняя от
Дайкса текст письма, который перед тем прикидывал.
- Курить будете, Тернбулл? - осведомился он, протягивая портсигар.
- Нет, благодарю вас.
Я было начинал курить трубку, но вот уже с год как отказался от этой
привычки.
Он достал сигарету для себя и продемонстрировал мне изощренный ритуал ее
зажигания. Дайкс был коммивояжером, как и
я; ему нравилось попрекать меня, что я чересчур консервативен в своих обычаях.
Меня, напротив, забавляли его напыщенные
замашки - мы ведь нередко находим удовольствие в промахах и недостатках
окружающих.
- Сегодня в гостинице остановилась женщина-коммивояжер, - произнес он
обыденным тоном, но при этом слегка
наклонился ко мне, наверное, чтобы придать выразительность своим словам. - Как
вам это понравится, Тернбулл?
- Потрясающая новость, - согласился я. - Вы не ошибаетесь?
- Я вернулся довольно поздно. - Дайкс понизил голос. - Случайно заглянул в
регистрационную книгу. Мисс А. Фицгиббон
из Суррея. Любопытно, не правда ли?
Как теперь понимаю, я старался держаться подальше от каждодневных забот
других коммивояжеров, и тем не менее
сообщение Дайкса меня заинтересовало. Любой из нас волей-неволей впитывает в
себя сведения, касающиеся собственной
профессии, и до меня давно доходили слухи, что иные фирмы начали нанимать не
представителей, а представительниц. Я сам,
правда, пока таких не встречал, но разве не логично допустить, что с продажей
определенных товаров - скажем, туалетных или
постельных принадлежностей - лучше справится женщина? В своих поездках мне,
конечно, не раз доводилось вести
переговоры с работающими женщинами; какие же аргументы можно сыскать против
того, чтобы они сами попробовали свои
силы в торговых сделках?
Я поневоле бросил взгляд через плечо, хотя и понимал, что ни одна дама не
сумела бы войти в комнату незамеченной.
- Что до меня, то я ее не видел, - отозвался я.
- Никто не видел и вряд ли увидит. Уж не надеетесь ли вы, что миссис Энсон
позволит юной леди из хорошего дома
переступить порог комнаты отдыха?
- Так, значит, вы ее все-таки видели?
Дайкс покачал головой.
- Она обедала вдвоем с миссис Энсон в малой столовой. Я видел лишь прибор,
который туда пронесли.
Однако мой интерес к проблеме еще не был исчерпан:
- А как вы думаете, то, что говорят о женщинах-коммивояжерах, имеет под
собой основания?
- Несомненно! - ответил Дайкс не задумываясь. - Это не профессия для
уважающей себя женщины.
- Но вы же сами только что сказали, что эта мисс Фицгиббон из хорошего...
- Эвфемизм, дорогой мой, не более чем эвфемизм!..
Он откинулся в кресле и с нарочитым удовольствием затянулся сигаретой.
Общество Дайкса бывало подчас довольно занимательным, а его пренебрежение к
условностям доходило до готовности
попотчевать собеседника пикантным анекдотом. Мне оставалось выслушивать эти
анекдоты в завистливом молчании,
поскольку я по большей части проводил вечера в вынужденном одиночестве. Многие
коммивояжеры были холостяками,
возможно, по натуре, а скорее потому, что постоянные переезды из города в город
не способствовали возникновению прочных
привязанностей. Не удивительно, что как только в нашу среду просочились слухи о
начинании фирм, решивших привлечь к
разъездной работе женщин, курительные и комнаты отдыха в гостиницах по всей
стране переполнились домыслами вполне
определенного толка. Дайкс первый без устали снабжал нас информацией на этот
счет, но с течением времени стало ясно, что
перемен в нашем образе жизни пока что не предвидится. По правде говоря, до этого
случая я ни разу даже не слышал, чтобы
женщина-коммивояжер остановилась со мной в одной гостинице.
- А знаете, Тернбулл, мне пришло в голову познакомиться с мисс Фицгиббон
прямо сегодня вечером.
- Но что вы ей скажете? Должен же кто-то представить вас...
- Ну, это несложно. Вот сейчас встану, подойду к дверям гостиной миссис
Энсон, постучусь и приглашу мисс Фицгиббон
прогуляться со мной немного перед сном...
- Я, право...
Фраза осталась недоконченной: я внезапно понял, что Дайкс не может
замышлять ничего подобного всерьез. Он знал
хозяйку нашей гостиницы не хуже моего, и нам обоим не составляло труда
догадаться, как она воспримет эдакую дерзость.
Пусть мисс Фицгиббон окажется трижды эмансипированной особой, миссис Энсон будет
по-прежнему неколебимо
придерживаться правил, внушенных ей прабабушками.
- Впрочем, зачем я расписываю вам свою тактику? - произнес Дайкс. - Мы оба
пробудем здесь до конца недели. Вот тогда я
и сообщу вам о своих успехах.
- А если, - предложил я, - каким-то образом выяснить, что за фирму она
представляет? Тогда у вас появятся шансы
подкараулить ее в дневное время.
Он заговорщически улыбнулся.
- Кажется, Тернбулл, мы о вами рассуждаем одинаково. Про фирму я уже
выяснил. Не хотите ли заключить небольшое
пари? Победителем будет признан тот из нас, кто первым заговорит с названной
дамой.
Я почувствовал, что краснею.
- Держать пари не в моих правилах, Дайкс. Да и глупо было бы вступать с
вами в спор, раз уж вы добились явного
преимущества.
- Могу поделиться с вами тем, что узнал. Никакой она не коммивояжер, а
личный секретарь и работает не на какую-то
определенную фирму, а по поручениям своего патрона-изобретателя. По крайней мере
так меня уверяли.
- Личный секретарь изобретателя? - переспросил я недоверчиво. - Вы, верно,
шутите!
- Так мне рассказывали, - повторил Дайкс, - Зовут его сэр Уильям Рейнольдс,
и он очень известен. Никаких подробностей я,
правда, не знаю, да они мне и не к чему: мои личные интересы ограничиваются его
секретаршей...
Я сидел, совсем забыв про блокнот с начатым письмом, лежащий на коленях;
неожиданный поворот событий совершенно
поразил меня. Нескромные замыслы Дайкса меня, в сущности, нисколько не
волновали, сам я при любых обстоятельствах
старался не терять достоинства, однако имя сэра Уильяма Рейнольдса говорило мне
очень многое. Задумавшись, я смотрел, как
Дайкс докуривает свою сигарету, потом поднялся и сказал:
- К сожалению, мне пора идти.
- Но еще рано! Давайте выпьем по стаканчику вина, я угощаю. - Он потянулся
к кнопке электрического звонка. - Мне так
хочется, чтобы вы приняли предложенное пари.
- Нет, благодарю вас. С вашего разрешения, мне надо кончить это письмо.
Быть может, завтра?..
Кивнув ему на прощанье, я направился к двери. Когда я выходил из комнаты
отдыха в коридор, мне встретилась миссис
Энсон.
- Добрый вечер, мистер Тернбулл.
- Спокойной ночи, миссис Энсон.
На лестничной площадке я замешкался и обратил внимание, что дверь в
гостиную распахнута настежь: но никакой юной
леди в гостиной не было и в помине.
Вернувшись к себе в комнату, я зажег лампу и присел на край кровати. Мысли
мои разбегались, и я тщетно старался
привести их в порядок.
Имя сэра Уильяма произвело на меня глубочайшее впечатление, поскольку в то
время он считался одним из самых
знаменитых ученых Англии. Более того, я лично был крайне заинтересован в одном
деле, косвенно связанном с сэром
Уильямом, и сведения, которыми Дайкс поделился между прочим, могли сослужить мне
большую пользу.
1880 - 1890-е годы ознаменовались внезапной лавиной научных открытий; для
тех, кто испытывал склонность к
нововведениям, время было чрезвычайно увлекательное. Мы стояли на пороге
Двадцатого Столетия, мы рисовали себе, как
вступаем в золотой век в окружении чудес науки, и эта перспектива вдохновляла
лучшие умы человечества. Казалось, чуть не
каждую неделю появляются новые чудодейственные механизмы, которые сулят изменить
самые основы нашего
существования: электрические омнибусы, экипажи без лошадей, синематограф,
американские говорящие машины... Не думать
об этом было, по-моему, просто нельзя.
Но решительнее всего завладели моим воображением экипажи без лошадей. За
год до описываемых событий мне как-то
довелось прокатиться на таком самодвижущемся устройстве, и я совершенно
уверился, что, невзирая на сопровождающий
движение шум и неудобства, за такими машинами великое будущее.
Собственно, именно благодаря той единственной поездке я и оказался - пусть
косвенно - заинтересован в развитии
зарождающегося вида транспорта. Прочитав в газете статью об американских
мотористах, я попытался убедить владельца
фирмы мистера Вестермена включить в круг выпускаемых товаров необычное изделие.
Наименование для этого изделия я
предложил простое - "маска для защиты зрения". Делалась маска из кожи и стекла;
на голове она удерживалась специальными
ремешками и защищала глаза от летящего из-под колес песка, насекомых и тому
подобного.
Надо признать, что мистер Вестермен отнюдь не разделял моих восторгов и не
был убежден ни в достоинствах такой маски,
ни в целесообразности ее производства. Он согласился выпустить всего-навсего три
опытных образчика и уполномочил меня
предложить их нашим постоянным покупателям, дав понять, что всерьез займется
маской лишь после того, как я представлю
гарантированные заказы. Впрочем, это не мешало мне считать идею маски
чрезвычайно ценной и очень гордиться своей
инициативой, хотя, по чести сказать, за полгода, что я возил опытные образчики в
своем саквояже, не нашлось ни единого
покупателя, который проявил бы к ним хоть малейший интерес. Судя по всему, люди
не разделяли моей уверенности в
блестящем будущем экипажей без лошадей.
Иное дело сэр Уильям Рейнольдс. Он уже был одним из самых известных
мотористов в стране. Установленный им рекорд
скорости - немногим более семнадцати миль в час, - показанный на дистанции между
Ричмондом и площадью Гайд-ПаркКорнер,
до сих пор оставался непревзойденным.
Если бы только он поверил в мою маску, то и другие мотористы неизбежно
последовали бы его примеру!
Вот почему для меня знакомство с мисс Фицгиббон становилось настоятельной
необходимостью. Однако в ту ночь,
ворочаясь на гостиничной кровати, я даже смутно не догадывался, как глубоко
изменит эта "маска для защиты зрения" мою
собственную жизнь.
Весь следующий день я был занят по преимуществу тем, что гадал, как бы мне
подступиться к мисс Фицгиббон. Хоть я и не
отказался от обхода окрестных контор и магазинов, но никак не мог
сосредоточиться на делах и вернулся в "Девоншир армз"
раньше обычного.
Как справедливо отметил Дайкс накануне вечером, ухитриться в этой гостинице
найти повод для встречи с
представительницей прекрасного пола - задача не из легких. Ни на одну из
возможностей, предусмотренных этикетом,
надеяться не приходилось, так что нужно было обращаться к мисс Фицгиббон
непосредственно. Разумеется, я мог бы
попросить миссис Энсон представить меня, но, признаться, подозревал, что
присутствие означенной дамы при нашей беседе
сразу же все погубит.
Отвлекало меня от исполнения служебных обязанностей и невольное любопытство
в отношении самой мисс Фицгиббон.
Если миссис Энсон взяла на себя роль опекунши, значит, та, кого она охраняет,
еще совсем молода; тот факт, что гостья не
замужем, также свидетельствует об этом. Но раз так, моя задача затрудняется еще
более, ибо любой шаг с моей стороны будет
несомненно и ошибочно принят за доказательство намерений сродни намерениям
Дайкса.
Внизу в приемной никого не оказалось, и я воспользовался случаем тайком
заглянуть в регистрационную книгу для
постояльцев. Дайкс информировал меня точно - последняя строчка в книге была
заполнена аккуратным четким почерком:
"Мисс А. Фицгиббон, дом Рейнольдса, Ричмонд-Хилл, Суррей".
Прежде чем подняться к себе, я заглянул в комнату отдыха и увидел Дайкса,
который стоял перед камином, погруженный в
чтение "Таймс". Я предложил своему вчерашнему собеседнику пообедать вместе, а
потом наведаться в какую-нибудь пивную.
- Превосходная мысль! - воскликнул он. - Вы что, празднуете удачу?
- Да нет. Скорее уж думаю о будущем.
- Правильная стратегия, Тернбулл. Обедаем в шесть?
Так мы и поступили, а после обеда устроились в уютном баре заведения под
названием "Королевская голова". И только
когда мы управились с двумя стаканами портера и Дайкс закурил сигару, я поднял
вопрос, который занимал меня более всего.
- Вы по-прежнему жалеете, что я не заключил вчера с вами пари? - спросил я.
- Что вы имеете в виду?
- Неужели вы не понимаете?
- А, - сообразил он. - Женщина-коммивояжер!
- Она самая. Если бы я принял предложенное вами пари, то, чего доброго, уже
проиграл бы вам пять шиллингов?
- Не так скоро, друг мой. Таинственная незнакомка провела в обществе миссис
Энсон весь вечер, пока я не отправился ко
сну, а поутру ее было вообще не видно, не слышно. Воистину бриллиант, который
наша хозяйка стережет пуще глаза.
- - Вы думаете, они давно знакомы?
- - Вряд ли. Ведь приезжая зарегистрировалась в книге.
- Ваша правда, - заметил я.
- Со вчерашнего дня вы совершенно переменили тон. Вчера я решил, что
незнакомка вас не интересует.
И поспешил исправить свою оплошность:
- Право, я спросил без всякой задней мысли. Ни так твердо рассчитывали с
ней познакомиться, вот и осведомился, как ваши
успехи.
- Как бы это выразиться, Тернбулл... Принимая во внимание обстоятельства, я
пришел к выводу, что лучше мне приберечь
свои таланты для Лондона. Не вижу никакой возможности познакомиться с юной леди,
не вовлекая в это дело миссис Энсон.
Другими словами, мой дорогой, я предпочел отказаться от пустой траты сил...
И Дайкс пустился в россказни о своих недавних победах. Я мысленно
улыбнулся: пусть я не узнал о мисс Фицгиббон ничего
нового, зато по крайней мере выяснил, что не рискую попасть в нелепое и
унизительное положение конкурента.
Слушал я Дайкса вполуха до без четверти девять, и потом предложил вернуться
в гостиницу, пояснив, что мне опять надо
написать письмо. Мы расстались в прихожей - Дайкс прошествовал в комнату отдыха,
а я отправился к себе. Дверь в гостиную
была плотно затворена, но из-за двери доносился голос миссис Энсон.
Ночной разговор
Прислуга в гостинице взяла в привычку - наверное, по указанию миссис Энсон
- сбрызгивать абажуры керосиновых ламп
одеколоном. В результате весь первый этаж был пропитан липким запахом, таким
неотвязным, что даже сейчас, едва на меня
повеет одеколоном, я тут же вспоминаю "Девоншир армз".
Однако в тот вечер, когда я поднимался по лестнице, мне почудилось, что я
улавливаю еще какой-то аромат - гораздо более
сухой, настоянный па травах, менее приторный, чем тот, который навязывала нам
миссис Энсон... Но ощущение тут же
исчезло, я вошел к себе в комнату и притворил дверь.
Засветив обе керосиновые лампы, я задержался перед зеркалом и привел себя в
порядок. Чтобы от меня не разило пивом, я
почистил зубы и в придачу пососал мятную лепешку. Потом побрился, расчесал
волосы и усы и надел чистую рубашку, а
покончив с этим, поставил кресло поближе к двери и пододвинул к нему стол. Одну
из ламп я поставил на стол, другую задул.
Тут меня осенила новая мысль, и я, взяв одно из махровых полотенец миссис Энсон,
положил его на ручку кресла. Теперь я
был готов. Оставалось только усесться в кресло и раскрыть роман.
Прошло больше часа; я просидел все это время с книжкой на колене, но не
прочел ни слова. Я различал, и то еле-еле,
приглушенный гул голосов внизу, а в остальном тишина была полной.
Наконец на лестнице послышались легкие шаги, и я приготовился к выходу.
Отложил книжку, перекинул махровое
полотенце через руку. Подождал, пока шаги не прошуршали мимо двери, и распахнул
ее. Я увидел женскую фигуру,
удаляющуюся по тускло освещенному коридору; заслышав шум, женщина обернулась.
Это была всего-навсего горничная - она
несла кому-то грелку в темно-красном чехле.
- Добрый вечер, сэр, - произнесла она, нехотя сделала книксен в мою сторону
и пошла дальше своей дорогой.
Я пересек коридор, закрыл за собой дверь ванной, медленно сосчитал до ста,
а потом вернулся в свою комнату.
Теперь ожидание давалось мне с трудом - я был возбужден гораздо сильнее,
чем раньше. Спустя несколько минут я опять
услышал шаги на лестнице, на сей раз, пожалуй, чуть потяжелее. Я опять выждал,
пока они не простучали мимо моей двери, и
тогда высунулся в коридор. Это оказался Хьюз, возвращающийся к себе в номер. Мы
обменялись кивком, и я снова
прошествовал в ванную.
Когда я вновь вернулся к себе, то почувствовал, что начинаю сердиться:
прибегнуть к таким тщательным приготовлениям,
пойти на такие уловки - и все впустую. Тем не менее я твердо решил довести дело
до конца, действуя по намеченному плану.
В третий раз, когда послышались шаги, я узнал походку Дайкса: он
поднимался, прыгая через ступеньку. Спасибо, что не
пришлось еще раз разыгрывать представление с махровым полотенцем.
Миновало еще полчаса; я уже почти отчаялся и поневоле стал подозревать, что
просчитался. В конце концов, мисс
Фицгиббон с тем же успехом могла поселиться в личных апартаментах миссис Энсон;
какие у меня основания считать, что она
заняла комнату именно на этом этаже? И все же удача не изменила мне. Лучше
поздно, чем никогда - с лестницы вновь
донеслись шаги, и когда я выглянул в коридор, то увидел со спины стройную
молодую женщину. Я швырнул полотенце
обратно в комнату, подхватил свой саквояж с образцами, тихо прикрыл дверь и
двинулся за незнакомкой.
Если она и заметила, что ее преследуют, то виду не подала. Она спокойно
дошла до самого конца коридора, где была еще
одна короткая лесенка наверх. Повернулась, поставила ногу на нижнюю ступеньку. Я
поспешил вслед. Когда я достиг лесенки,
незнакомка как раз вставляла ключ в замочную скважину. Теперь она посмотрела на
меня сверху вниз.
- Извините меня, мисс, - произнес я. - Разрешите представиться. Меня зовут
Тернбулл, Эдуард Тернбулл.
Под ее пристальным взглядом я почувствовал себя до крайности неуютно: и
впрямь, какой-то глупец пялится на женщину
от подножия лесенки. Она ничего не сказала, хотя и удостоила меня легким кивком.
- Я, кажется, имею честь обращаться к мисс Фицгиббон? - продолжал я. - К
мисс А. Фицгиббон?
- Да, это я, - подтвердила она приятным, хорошо поставленным голосом.
- Мисс Фицгиббон, вы вправе посчитать мою просьбу из ряда вон выходящей, но
у меня есть одно изделие, которое, помоему,
может представить для вас интерес. Вы не разрешите показать вам его?
Прежде чем ответить, она еще раз оглядела меня сверху вниз. Потом спросила:
- Что это за изделие, мистер Тернбулл?
Я испуганно обернулся в сторону коридора: ведь там в любой момент мог
появиться кто-то из других постояльцев.
- Мисс Фицгиббон, - сказал я, - позвольте мне подняться к вам?
- Нет, - отрезала она. - Лучше я сама спущусь. У нее в руках был объемистый
кожаный ридикюль; оставив его на площадке
подле своей двери и чуть приподняв подол, она не спеша спустилась по ступенькам
обратно. Когда она очутилась возле меня, я
произнес:
- Постараюсь не задержать вас более чем на одну-две минуты. Поистине
счастливое совпадение, что вы остановились в этой
гостинице...
Еще не договорив, я присел на корточки и начал возиться с застежками своего
саквояжа. Наконец он с грехом пополам
открылся, и я вынул одну из "масок для защиты зрения". Поднимаясь с пола с
маской в руке, я перехватил пристальный взгляд
мисс Фицгиббон. Этот прямой, слегка насмешливый взгляд обескуражил меня
окончательно.
- Что же у вас такое, мистер Тернбулл? - нетерпеливо спросила она.
- Я называю это "маской для защиты зрения". - Она не удостоила меня
ответом, и я продолжал в смятении:
- Как видите, маска годится как для пассажиров, так и для водителя, а при
желании ее можно снять буквально за одну
секунду...
При этих словах молодая женщина сделала шаг назад и, казалось, была готова
вновь поставить ногу на ступеньку.
- Пожалуйста, не уходите! - взмолился я. - Видимо, я выражаюсь недостаточно
ясно...
- Это еще мягко сказано. Объясните толком, что такое у вас в руке и отчего
вы сочли возможным остановить меня в
коридоре гостиницы.
Ее слова звучали теперь столь холодно и формально, что я окончательно
запутался в выражениях.
- Мисс Фицгиббон, насколько мне известно, вы работаете у сэра Уильяма
Рейнольдса?
Она кивнула, и тогда я, запинаясь, принялся заверять ее, что уж его-то моя
маска заинтересует всенепременно.
- Но вы так и не соизволили сказать, для чего она служит.
- Она защищает глаза от сора при езде на автомобиле, - ответил я и,
повинуясь внезапному побуждению, поднял маску и
прижал ее к лицу обеими руками.
В ответ молодая женщина коротко рассмеялась, но смех ее, как я
почувствовал, уже не был недружелюбным.
- Так это автомобильные очки! - воскликнула она. - Что же вы сразу не
сказали?
- Вы видели такую маску раньше? - спросил я, не в силах скрыть удивления.
- В Америке их применяют уже давно.
- Значит, у сэра Уильяма тоже есть что-то подобное?
- Нет, но, быть может, он считает, что ему очки вовсе не нужны.
Я снова опустился на корточки, чтобы порыться в саквояже.
- У меня есть и другая модель, специально для женщин, - заявил я, торопливо
перебирая товары, которыми был набит
саквояж. В конце концов я нашел маску меньшего размера, изготовленную на фабрике
мистера Вестермена, и встал,
протягивая ее своей собеседнице. В спешке я нечаянно опрокинул саквояж, и на
полу выросла гора альбомов и альбомчиков,
бумажников и несессеров. - Попробуйте надеть эту маску, мисс Фицгиббон. Сделана
из лучшей лайковой кожи.
Подняв глаза на молодую женщину, я заподозрил было, что она вот-вот
рассмеется снова, но нет - она хранила полную
серьезность.
- Я отнюдь не убеждена, что мне нужны ваши...
- Уверяю вас, они вам вполне подойдут. - Моя искренность сумела все-таки
побороть ее скептицизм, и она приняла у меня
очки. - Они снабжены застежкой. Пожалуйста, наденьте их.
Я вновь наклонился и кое-как запихнул рассыпанные товары в нутро саквояжа.
Попутно я еще раз украдкой оглянулся:
коридор был по-прежнему пуст.
Когда я выпрямился, мисс Фицгиббон уже успела накинуть маску на лоб и
пыталась совладеть с застежкой. Громоздкая
шляпа с цветами, венчающая ее прическу, затрудняла эту задачу до крайности.
Признаюсь, мне было не по себе с самого начала
нашей беседы, но прежнее мое смущение и в счет не шло по сравнению с
испытываемым теперь. Необдуманное поведение и
неуклюжие манеры поставили меня в положение самого стеснительного свойства. Мисс
Фицгиббон явно решила поиздеваться
надо мной, и, пока она возилась с застежкой, я клял себя, что у меня не хватает
духу отобрать у нее очки и убраться восвояси.
Разумеется, я ничего не сделал, просто тупо следил, как она воюет с застежкой.
Наконец она улыбнулась вымученной улыбкой.
- Кажется, эта штука запуталась у меня в волосах, мистер Тернбулл.
Она дернула за тесемку маски и поморщилась от боли. Я и хотел бы как-то
помочь ей, но был слишком взволнован. Еще
рывок за тесемку - с тем же успехом: металлическая застежка прочно застряла в
длинных волосах.
В дальнем конце коридора послышались голоса, поскрипывание деревянной
лестницы. Мисс Фицгиббон, видимо, тоже
расслышала что-то, поскольку обернулась на звук.
- Что прикажете делать? - тихо спросила она. - Не могу же я попасться людям
на глаза с таким украшением в волосах...
Она рванула тесемку и опять поморщилась.
- Разрешите помочь? - осведомился я, нерешительно протянув руку.
На стене у лестничной площадки закачалась чья-то тень - кто-то поднима
...Поділитися у соцмережах
