Жанр: Электронное издание
Prozor20
...яка путешественники высадили, чтобы
пару раз в году было где валежника собрать, костерок развести, отдохнуть с дороги.
Тут вдруг на мысу послышался дружный вопль: скандинавы, размахивая мечами,
ринулись в атаку на камыши. Вздымая тучи брызг, они врубались в беззащитного врага,
успешно наступая все глубже и глубже, пока не застряли в плотных рядах колышущегося
недруга на глубине почти по горло. Однако своего они добились - во все стороны от отмели
метнулись некие существа, путь которых отмечали трясущиеся камышовые кисточки. Голые
копейшики, что стояли в нескольких саженях от остановившихся скандинавов, от резкого
рывка вдруг полетели в воду, но быстро поднялись, завопили, принялись взмахивать
рогатинами, сражаясь с кем-то невидимым.
Отчаянно бурлила вода, то и дело теряли равновесие моряки. В воздухе мелькали
кисточки и корни вырываемого со дна камыша, босые пятки, головы, поблескивали
наконечники. Со стороны казалось, что путники схватились насмерть как минимум с
Лох-Несским чудовищем. Причем побеждали - гуща схватки неуклонно смещалась к берегу.
- Урсула, если хочешь размяться, другого шанса еще долго не будет, - постучал в стену
каюты ведун и, мучимый любопытством, сбежал по сходне, двинулся на вытянутый край
острова.
Схватка уже закончилось. Копейщики, взламывая камыши, волокли добычу на отмель.
Олег увидел ребристую хребтину и в первый миг подумал: "Крокодил!". Но затем над водой
высунулся высокий плавник. "Акула", - мелькнуло в голове у Середина. Но тут, после нового
рывка бреднем, по камышам чиркнул вытянутый острый носик, и ведун наконец понял: это
была белуга.
- Знатная белорыбица, - довольно кивнул стоящий рядом моряк. - Жалко, большая
рыба ушла.
- Большая?..
Пойманная рыбка имела сажени четыре в длину. А если в метрах мерить - то все шесть,
если не семь. Весу в ней было не меньше тонны. Может быть, даже и полторы. Монстр,
размерами всего втрое уступающий ладье. Всплыви такой рядом с обычной надувной
лодчонкой, подмигни спиннингисту глазом на полутораметровой голове - и сомнений в
существовании гигантских водяных змеев у того уже не останется. Современные же рыбаки,
разгоряченные схваткой и оттого забывшие выйти из реки, горячо обсуждали, как вторая,
"настоящая" белорыбица прошла над бреднем, и ее едва кончиком рогатины зацепить успели.
Мамка Любовода тем временем, описав по заводи широкую дугу, пристроилась борт о
борт к уткнувшейся в берег ладье. Молодой купец в атласной косоворотке и синих, атласных
же штанах сошел на остров, добрался до мыса, глянул на добычу:
- Хорош плакаться, Важин. Мы рыбой не торгуем, а перекусить и этой хватит. Тяните ее
на траву, да сами вылазьте, пока орган детородный не застудили. Кто потом моряков новых
строгать будет?
Костер горит, идите греться. Два бочонка с медом ради прощания с землей выставляю.
- Ур-а-а! - дружно заорали обе команды. - Слава Любоводу!!!
Одевшись, команды по двое, по трое разбрелись по острову - устав сидеть в корабельной
тесноте, все стремились получить хоть какое-то ощущение простора. Общий пир свелся к тому,
что любой желающий мог подойти к бочонку с выбитым донышком и зачерпнуть хмельного
напитка. Рыбу тоже каждый готовил сам: отрезал от лежащей на боку туши сколько хотелось,
солил-перчил, сколько считал нужным, обмазывал кусок глиной из ямы под корнями дуба и
бросал в жаркий костер - тоже на срок, который сам же выбирал.
Олег пить не стал - не хотелось чего-то. Он отрезал по тонкому, в два пальца, ломтю
рыбной плоти себе и Урсуле. Не из скромности, а чтобы быстрее пропеклось. Щедро посыпал
солью с перцем, передал невольнице, чтобы обмазала глиной. Сам сел рядом с другом на
расстеленный неподалеку от огня ворсистый ковер.
Тот чуть потеснился, протянул глиняную баклажку:
- От, отпробуй. Вино яблочное. Не знаю, как грекам, но мне это куда боле, нежели
виноградное, нравится. Кисленькое, жажду хорошо утоляет, коли с водой развести. Лихоманку,
сказывали, гонит.
- Спасибо, - принял простенькую флягу ведун, сделал пару глотков. - И вправду
неплохо.
- Да, ноне мы быстро по Итилю скатились. Мыслю так, со всей Руси первыми пришли.
Прочие токмо ден через десять появятся. Им по ночам плыть не получится. Темные ночи-то.
- Надеюсь, эта гонка хоть какую-то отдачу принесет?
- Должна. Лишние десять дней, лишние версты, что до холодов пройти успеем. Ты как
мыслишь - этой осенью возвертаться али после зимовки?
- А мне все равно. Все мое со мной. Где я есть, там у меня и дом родной. Хоть здесь,
хоть в чаще лесной.
- От и я мыслю... Торопиться али нет? Зараз товару набрать - продешевить можно. Но
обернешься быстрее - на Руси с нового товара прибыток все едино быть должен. А не спешить
- дальше уйти можно, разобраться без спешки... Ладно, с этим на месте разберемся. Я вот что
вспомнил. Пристал к нам человек в Угличе. На тебя ссылался. Вроде как знакомец твой. -
Любовод привстал, закрутил головой: - Коршун, приживалка наш где?
- Мед только что пил. За рыбой, небось, отправился... А вон он, топает.
Середин повернул голову в указанном направлении и замер от изумления: к костру,
прихлопывая поверхность глиняного кома размером с человеческую голову, подходил Будута
собственной персоной, в черных полотняных штанах, коротких сапожках и ярко-синей
шелковой рубахе, взятой в разоренном городе торков.
- Вот так ква...
- О, боярин, - встретившись взглядом с Олегом, обрадовался паренек. - Я так и
помыслил, здеся ты будешь...
И он ловко, словно запуская шар кегельбана, закатил глиняный комок под бревна костра.
- Ты откуда тут взялся?
- Дык, боярин, ты же сам сказывал, что в Углич направишься. Я, как момент улучил,
туда же убег.
- Что значит "убег"? - холодно поинтересовался Середин.
- В Угличе спрошать начал, а тама токмо про суд все и сказывали. Указали, будто ты в
женихи к купцу Скотину заделался да с его племяшом с Новгорода на торг в Персию
сбираешься, товар закупаешь. Я на пристань побег да на ладью забрался, на кою люди указали.
Мыслил, там тебя застать.
- Пришел с города, забрался, уселся с людьми, к кошту зараз пристроился в равной
доле, - вмешался в рассказ Любовод. - Кормчий и решил, что я его в команду взял. Держался
больно уверенно. А как я пришел да разрешилось все - на тебя сослался. Я кричал, коли
помнишь. Ты признал, что ведаешь про такого...
- Что значит "убег"? - повторил свой вопрос ведун.
- Дык, боярин... - забеспокоился паренек. - Мы ведь так в походе поладили... А в
детинце муромском то коней выводи, дабы не застоялись, то кожи мни, то яму чисти, то
мостовую выскребай. А кормят токмо кашей, да рыбой вареной. Да баранина раз в седмицу
перепадает... Ну я и вспомнил, как ты серебра мне давал подобру, что дуван кое-какой у тебя в
узлах остался. Истинный ты боярин, тебе служить... Ась?
- Это проклятие какое-то на мою голову свалилось, - потер виски Олег. - Проклятие
есть, а не чувствую. Подурнел, что ли? Не успел с одной тяжбой разделаться, уж другая сама на
шею лезет.
- Ты ведь, вестимо, извечно в делах ратных, боярин. А в делах таковых я могу, сам
ведаешь...
- Свяжите этого паразита да в трюм бросьте, - поморщился Олег. - И пасть
чем-нибудь заткните, слышать его не могу.
- Как же ж так, боярин? - не понял холоп. - Я ведь к тебе шел.
- А ты думал, я краденое добро собирать намерен? Беглых холопов укрывать?! -
взорвался Олег. - Где ты на мне подпись "тать" углядел, уродец?!
- Не нравится мне у Муромского князя...
- Не нравится?! Вот, смотри... - Олег сцапал за загривок не вовремя подошедшую
Урсулу, выдвинул вперед: - Это она про "нравится" говорить может, на свободу пытаться
сбежать, она. Ее на меч в чужой земле взяли. Против силы увели. А ты, скотина, ты сам свою
свободу до века за серебро звонкое продал! Сам в верности клялся и прибыток пропивал. Ты
серебро, за службу твою наперед заплаченное, князю вернул, паскуда? Ты за кров, ученье,
кормежку с ним расплатился? Чего же ты теперь ко мне явился, зараза? Хочешь, чтобы я за
твои художества отвечал, от князя отмазывал, вместо тебя помои позорные на себя принял?..
Извини, малышка, не хотел тебе больно делать.
- Ну, положим, связать и затычку сунуть я ему смогу, - усмехнулся Любовод. - Токмо
в трюмах свободного места нет, это я тебе точно ручаюсь.
- Ну пусть тогда на палубе валяется, - отмахнулся Середин. - Холоп это беглый
Муромского князя. - Вернуть надобно, раз споймали.
- Беглый холоп? - Купец скривился, как от зубной боли. - Да, нехорошо получается.
Однако же вертаться из-за него нам никак не с руки. Вона, сколько верст отмахали.
- На обратном пути можно для сыску передать, - предложил Олег.
- Сдохнет за столько месяцев, - пожал плечами купец. - Не стану же я его за просто
так кормить.
- А ну слухи дойдут, что ты княжьего холопа поймал да уморил до смерти?
- Да, тоже нехорошо, - согласился Любовод и понизил голос: - А давай его утопим к
лешему, и вся недолга? Скажем, по нужде малой пошел да за борт свалился. Морское дело
такое, всякое бывает. Лежал неловко, да волной смыло. Мы его не укрывали, вернуть
сбирались, да незадача вышла. А что на ладью попал, так пусть князь за холопами лучше
следит, мы ему не сторожа.
Будута глянул на купца, на ведуна, осторожно пошел в сторону.
- Ты куда? - цыкнул на него Олег.
- Винца выпью напоследок... Дабы тонуть не так страшно было.
Моряки, прислушивавшиеся к разговору, захохотали. Любовод тоже ухмыльнулся,
опустил голову, потер нос:
- Вот засранец. Все едино тонуть - так чего продукт-то переводишь? А знаешь, ведун,
давай его здесь оставим? Воды вдосталь, рыбы наловит. А на обратном пути подберем... Коли
до зимы воротимся...
- Лучше сразу утопите! - взмолился холоп. - Чего голодом и холодом зазря
томить-то? Я быстро, рыбку сейчас скушаю, да и топите. Чего уж, коли так поворотилось? Я
вина глотну маненько? Горло совсем пересохло.
- Из реки пей, не на море! - рыкнул Любовод, однако остановить Будуту не успел. Тот
зачерпнул ковш меда и быстро высосал, заглатывая большими глотками.
Моряки опять захохотали.
- Топить княжьего холопа не жалко, но коли до сыска дойдет, за убыток виру насчитать
могут. Нехорошо, - смилостивился Любовод. - Однако же и кормить его на свой кошт я не
намерен. Либо тут оставим, либо пусть не в веревках отдыхает, а наравне со всеми работает.
- Я буду! - радостно завопил Будута. - Я такой - как возьмусь, так честно усе делаю!
Слава Любоводу-купцу!
И он тут же осушил еще ковш - новгородец только брови успел поднять от удивления.
- Ты же видишь, он беглый, - предупредил Олег. - А ну опять утечет али случится
что?
- Ксандр, к себе на борт беглого забери, - усмехнулся Любовод. - Пусть ведун Олег за
ним приглядывает, коли уж о княжьем добре так печется. Все слышали? - оглянулся он. - По
нужде холопа княжьего на кошт принимаем, дабы опосля хозяину в целости вернуть! Коли
сыск на кого наткнется по возвращении, о том не забудьте... А случится с ним что - тут уж
вина не наша будет. Ветра в море сильные, волны высокие. На все воля богов. Отойди от бочки!
Можешь больше не бояться, не утопим.
- Я тебя, купец, отныне, как отца родного, слушать стану, преданным рабом буду...
Интересно, запеклась ужо рыбка-то?
- Гляньте, какая лялька у нового хозяина. Мы тут маемся с затасканными невольницами,
а у него еще нерастянутая есть.
Олег как-то и не понял, что говорят именно о нем и Урсуле. Лишь когда девочка
прижалась к его плечу, Середин обратил внимание все на того же неугомонного безволосого
моряка.
- Надо бы по справедливости на круг ее поставить, а, мужики? На одной ладье плывем
- стало быть, все у нас поровну.
- Да ты перегрелся, милок, - поджал губу ведун. - Прыгни-ка в воду, охладись.
- Красива, сказываю, девка, - осклабился безволосый. - Прямо зависть берет.
- Ты меня плохо слышал? - Олег вытянул в его сторону руку, дрогнул пальцами.
- Э, ты чего, колдун? - попятился безволосый. - Ты чего? Пошутил я, пошутил
малехо...
- А я нет, - сообщил Середин, не сводя с него указательного пальца. - Остынь.
- И е-е-ех! - мотнул головой безволосый, разбежался и, поджав ноги, с воем сиганул
через камыши.
- Вижу, с командой ты язык общий нашел, - кивнул Любовод. - Стало быть, за Детку
можно не беспокоиться. Тогда и в море идти не страшно. Коли раскидает нас, не пропадете. Да,
упредить хотел. Ежели действительно раскидает, то на реке этой встретимся, верстах в двух
выше устья. В непогоду лучше подальше от моря быть. А коли и там проток много, то костер
сырой жгите. Да сами посматривайте, чтобы наш углядеть. Коршунову сильно не доверяй, он те
места еще хуже тебя знает. Ежели решишь, что становиться али уходить надобно, то требуй,
чтоб сполнял. И дозоры выстави обязательно! Мало ли чего там, со степняками. В низовье
всегда в море от них уйти можно. В общем, при любом сомнении вперед двигайся, и я так же
стану. Иначе далеко пройти не получится.
- Так и сделаю, не беспокойся, - кивнул Олег.
- Да будут боги милостивы к путникам и ищущим, ведун. - Любовод отлил глоток вина
в пользу богов, а остальное торопливо допил. - Как там моя Зорислава? Может, не стоило
никуда ходить в этом сезоне? Там ужо сваты, небось, на пороге. По осени могли бы свадьбу
сыграть. Я бы ее в свой дом привел, в объятиях сжал крепко-крепко. Моя бы она тогда стала,
точно моя.
- Может, успеем вернуться до осени-то?
- Ох, ведун, хорошо тебе. Все твое всегда с тобой. Мое сердечко в Угличе, а ты свою
радость вон, с собой увез.
Урсула от таких слов расцвела, вскочила и побежала к огню выковыривать глину с
запекшейся рыбой, вернулась, упала на ковер на колени, протянула усыпанные пеплом комки:
- Угощайся, господин.
- Двадцать гривен! - покачал головой Любо-вод. - От двадцати гривен отказаться!
Любому понятно, сердце тут откушено изрядно. Любовь коварна. Иной раз рабыня краше
княгини кажется.
Купец задумчиво покрутил в руке баклажку, махнул рукой, пошел к бочонку и зачерпнул
себе копт простого вареного меда. Видать, хотел залить им сердечную рану.
Белорыбица, приготовленная даже таким немудреным способом, оказалась необычайно
вкусна. Ароматна, рассыпчата, сочна и жирна одновременно. Уписав свои небольшие кусочки,
Олег отправил невольницу отрезать пару ломтей поболее, потом еще раз. Перед вечерней зарей
они раскололи последние куски - размерами с футбольный мяч - и истребили полностью,
опьянев от сытости не хуже, чем от вина. Впрочем, навеселе были все вокруг - и Олег, как ни
хотелось ему поспать на свежем воздухе, поднялся:
- Айда в каюту. Не стоит искушать ближних своих. Они могут оказаться слишком слабы.
Минутой спустя они вошли в капитанскую каморку и... Обнаружили там на постели
развалившегося Бутуту.
- У тебя тут уютно, боярин, - похвалил он, хлопая ладонью по медвежьей шкуре. -
Знакомая штучка. Раз уж я при тебе оказался, боярин, будь уверен...
- У вас тут, что, солнечный удар у всех случился? - изумился Олег.
- Любовод ведь к тебе меня приставил, бо... Бо... Не дав холопу договорить, ведун
прихватил его
за шиворот, выволок наружу и сильным пинком отправил за борт. Постучал рукой об руку
и удовлетворенно кивнул:
- Любовод прав. На море бывают такие коварные волны... Ох, чую я, добром это
путешествие не кончится.
К утру от гигантской рыбины осталась только голова с хребтиной и сваленные кучей
кишки с еще какими-то внутренними органами. Поначалу Олег глазам не поверил - как всего
сто двадцать человек за раз этакое чудовище одолели. Однако вспомнил, как вчера на пару с
тощей девчонкой под настроение, да соскучившись по горячему, да под винцо "уговорил"
килограммов десять, и понял, что чуда не было. Ну покушали люди разок от пуза - не каждый
же день!
С рассветом, когда костер на берегу стал всего лишь черным пятном в две сажени
диаметром, а моряки доглодали последние косточки, Любовод дал команду грузиться на ладьи.
Мамка, подобрав веревки, отошла от судна христианнейшего Александра без особых хлопот.
Олегу было интересно, как станет выкручиваться Коршунов-младший, вчера надежно
влетевший на мель. Но и здесь все оказалось просто до банальности.
- Команде на корму! - рявкнул кормчий, заняв свое место.
Судовая рать и моряки дружно кинулись за капитанский сарайчик, корма просела в воду,
нос приподнялся - и ладья сама медленно поползла на глубину. Ксандр несколько раз гребнул,
поворачивая нос вниз по течению, рявкнул:
- Поднять парус!
Поперечный брус медленно пополз наверх, под напором ветра поворачивая немного в
сторону от русла и утягивая нос корабля, но кормчий подтянул весло к себе, накинул на него
веревочную петлю. Вода вокруг руля забурлила, но корабль выправился и с хорошей скоростью
вписался в неширокий створ Ахтубы, текущей из залива дальше на юг.
И опять моряки, глазея в небеса, развалились на укрывающей крышку трюма парусине,
варяги начали под неспешные напевы щупать клинки, новые невольницы, обмененные с
Мамкой на старых, застонали в привычных позах. Однако уже примерно через час что-то
невесомо изменилось. Над камышами повеяло свежестью, вместо привычных уток
стремительно промчалась череда белокрылых чаек, навстречу ладье неведомо откуда появились
полуметровые волны с шелестящими бурунами.
- Это то, что я думаю? - негромко поинтересовался Олег.
Ксандр Коршунов молча улыбнулся. Сглазить, что ли, боялся? Так море - не девка,
ответом не сглазишь.
Ахтуба плавно повернула влево - и ведун увидел впереди, за коричневым камышовым
полем, темную полосу, подпирающую под светло-голубым небом горизонт. На первой ладье
переливисто засвистели, замахали руками. Коршунов вытянул из-под куртки висящий на
ремешке ивовый свисток, подал ответный сигнал.
- Что происходит? - не понял ведун.
- Парус, - указал на море кормчий. Действительно, за камышовыми кисточками то и
дело мелькало светлое пятно.
-Ну и что?
* Это не наши, не русские. Рано нашим тут по
являться. Да и эти, наверное, не ждут... - На губах у кормчего появилась злорадная
улыбка.
* Если не наши, то кто?
* Хазарские рыбаки быть могут. Коли так, то ладно. Но они в море уходить не станут.
Булгары еще могут быть. Поганые купцы. Тоже мехами и клинка ми торгуют, однако же цену
сбивают изрядно и уговариваться не хотят. Веры они общей с халифатом, меж собой стакнуться
норовят. А может, ачмасцы. Эти дальше по морю обитают. Мимо их портов, сказывают, ходить
близко не стоит. В Волгу зачем-то заглядывают. В портах Муромском и Ярославском
их как-то видели, в Булгарию соваться пытаются. А зачем? Там наша торговля.
Разбойники, в общем. Тати.
Особой логики в ответе ведун не заметил - но сильно и не вникал.
Версты три Ахтуба текла вдоль побережья, словно дразня морем путешественников,
потом вдруг повернула и, прорезав широкий песчаный пляж, растворилась в Каспии.
- Судовой рати на весла! - вдруг скомандовал Ксандр. - Весла на воду! Малюта, ритм
давай!
Ладья плавно поворачивала на запад под острым углом к берегу.
- Ты куда, нам же на восток? - удивился ведун, но увидел, как Мамка, торопливо
взмахивая весла ми, устремилась туда же.
Засидевшиеся без дела варяги гребли хватко, умело - это мастерство у скандинавов в
крови. Как русский боярин чуть с колыбели - всадник, так и скандинав - гребец. Их даже
учить не надо. Ладьи, подгоняемые одновременно и веслами, и парусами, мчались вперед
подобно птицам, едва не выпрыгивая на гребни волн. Пара часов - и впереди над горизонтом
появился белый треугольник.
- В море уходят, - отметил кормчий. - Значит, не рыбаки. Слушай меня! Смена на
веслах! Судовой рати отдых, брони надеть, щиты приготовить. Малюта, ритм стучи! И-и...
р-раз! И-и... раз!
- Так кто это? - кивнул вперед Олег. - Булгары? Ачмасцы? Может, персы?
- Какая разница? Не наши!
На пузатом, зарывающемся носом в волну одномачтовом кораблике с двумя косыми
парусами погоню заметили, тоже выпростали весла - но их оказалось всего четыре против
шести пар на любой из ладей, а потому с каждым из гребков расстояние сокращалось на
несколько саженей.
- У тебя щит-то есть, хозяин? - облизнувшись, поинтересовался Ксандр.
- Сейчас... - Олег забежал в каюту, схватил бриганту, накинул на плечи, застегнул на
боку крючки, подцепил щит и, выскакивая, погрозил Урсуле пальцем: - Смотри, не
высовывайся!
Несущиеся с максимальной скоростью корабли уже ушли из пределов видимости берега.
Взаимная принадлежность сближающихся торговцев больше никого не интересовала. Здесь
имел силу только один закон - закон моря. Свидетелем остается победитель. Между судами
осталось триста шагов... Двести...
- Щиты готовьте! - выкрикнул Ксандр, и тут же в воздухе замелькали стремительные
штрихи, послышался ритмичный перестук.
Олег вскинул щит, пережидая первую волну обстрела, потом сдвинул, открывая обзор. Из
палубы, бортов, из щитов судовой рати, которая прикрывала и себя, и гребцов, торчало
несколько десятков стрел, но пострадавших, кажется, не имелось.
- Мы же не на лошадях, - презрительно сплюнул кормчий. - Нас этим не возьмешь.
Приказчик, хватит прятаться! Тут все нужны! Хватай ведро, облей парус.
Ведром на ладье называли кожаный мешок с длинными ушками, к которым крепилась
веревка. Поскольку довереный человек купца на призыв не откликнулся, Олег бросил щит,
пробежал и...
- Ква! - Он повернулся боком и надел ведро на голову, спасаясь от новой волны
штрихов, но теперь уже огненных.
Стрелы опять забарабанили по палубе, щитам, бортам, две явственно чиркнули по
бриганте, но не пробили. Ведун опустил ведро - и увидел пляшущие тут и там огоньки,
которые затаптывались варягами, еще два взбирались по парусу.
- Ква! - Он швырнул ведро за борт, рванул наверх и резким движением взмахнул,
накрывая сверкающим потоком сразу обе расползающиеся дыры.
- Ква!!! - Именно таким криком отозвались гребцы, на головы которых скатилась с
паруса выплеснутая вода.
- Еще! Еще лей! - заорал от руля Ксандр. Ведун послушно зачерпнул и метнул на туго
натянутую ткань еще несколько ведер, стараясь вымочить всю тряпку, потом затушил огонь,
разгорающийся на крыше сарайчика, выплеснул два ведра на палубу между гребцами. За
работой про стрелы забылось, но боги хранили Середина, и из двух последовавших волн
огненных стрел на него не попало ни одной.
- Готовьс-сь!!!
Олег распрямился и понял, что погоня окончена - ладья накатилась носом на борт
иноземца, и вперед, на чужую палубу тут же перескочили несколько варягов. Нос покатился
обратно.
- Ты чего, Ксандр?! - заорал Олег, выдергивая саблю. - Наших бьют! Сближайся!
- Да пошел ты... - тяжело выдохнул кормчий, наваливаясь на весло.
Ладья опять накатилась на корабль, ударилась, и опять вперед прыгнули пятеро варягов.
Ведун передернул плечами, снял с борта судна щит - его личный остался на корме - и пошел
вперед. Внизу живота возник и растекся по телу озноб страха, густо перемешанного с азартом.
И сейчас важно было не то, ради чего он намерен драться на этот раз, а то, удастся ли ему
справиться с этим страхом или страх победит его.
Нос накатился на корабль в третий раз.
- Наших бьют!!! - Середин прыгнул вперед, увидел, что падает на выставленные копья,
толкнул щит вниз, наваливаясь на жала им, а не телом, рухнул на палубу, плашмя рубанул
копейщиков по ногам, вскочил, расставил сапоги, стараясь не поскользнуться в кровавых
лужах. На корме корабля пятерка скандинавов успешно теснила к борту трех отчаянно
отмахивающихся ятаганами, смуглых остролицых арабов, чуть ближе, ничуть не смущаясь,
один на один рубился варяг с иссиня-черным мавром в цветастой чалме. Под ногами у них,
рассыпая угли, каталась жаровня. Угли шипели в крови, но пахло все равно паленым мясом. У
мачты, прижавшись к ней спиной, стоял в распахнутой до пупа рубахе, болтающейся над
широким кушаком, круглолицый моряк с саблей, перед которым распласталось трое
скандинавов.
- Поговорим? - предложил ему Олег. Моряк хмыкнул, сделал шаг, присел, подбирая
варяжский щит. Ведун ринулся вперед, увидел выброшенный навстречу клинок, отбил его
щитом, налетел на чужой, ударил саблей вниз, в выпирающий кончик красной бархатной
туфли. Противник вскрикнул от боли и неожиданности, а Олег, пользуясь его заминкой,
провернулся и размаху рубанул саблей ему под основание затылка. Голова отделилась от
позвоночника и на лоскуте кожи повисла перед грудью. Тело споткнулось, осело на варягов.
Середин опустил оружие, и почти сразу через борт перемахнула еще пятерка из судовой рати.
Однако схватка уже закончилась; против пятерки на корме остался только один боец, мавр
хрипел под бортом, а остальные трое защитников корабля ползали с подрезанными ногами.
- Вот он, мир чистогана, - переведя дух, ведун вытер саблю о кушак мертвого
моряка. - С кем дрались - неизвестно, но добыча явно есть.
Сейчас его больше всего беспокоила пропавшая жаровня. Откуда-то явственно
припахивало дымком, но самого дыма видно не было.
Боец на корме еще продолжал отмахиваться от откровенно веселящихся варягов, а
победители уже начали осваиваться на захваченной посудине. Раненых быстро и без лишней
жестокости покидали за борт, ладыо подтянули и увязали борт к борту, благо слабое волнение
позволяло, варяги начали сбивать крепление крышки трюма. Кто-то полез в небольшую
носовую надстройку, и оттуда послышался истошный женский визг, довольный мужской смех.
Наверное, это были женщины для команды - точно такие же, как покупал своим людям
Любовод. А может, и нет - какая разница?
Олег перевалился через борт на ладью и пошел в свою каюту. Он не мог изменить законов
этого времени. Но мог хотя бы не участвовать в их исполнении.
- Ты не ранен, господин? - Урсула, стоя на топчане на коленях, помогла ему избавиться
от бриганты и тут же, не останавливаясь, принялась стаскивать рубаху.
- Я знаю, им сейчас не до тебя. - Девочка скинула с себя одежду. - А я дам тебе
отдых, облегчение. Я же вижу, ты на себя не похож.
- Тебе не надоело меня соблазнять? Рано еще заниматься такими играми, малышка. Ты
еще слишком маленькая.
- Я и не думаю тебя соблазнить, господин... - Она вытянулась во весь росту стены и
...Поділитися у соцмережах
