Жанр: Электронное издание
Prozor20
...ть паруса он не мог - на речном
извилистом русле не было места для маневра, чтобы удержать корабли от скольжения при
резких порывах. К тому же изгибы Урала время от времени поворачивали суда носом на закат.
Однако ветер принес свежесть, прохладу, и люди заработали веселее. А потом случилось чудо:
река плавно, по многокилометровой дуге начала поворачивать на восток. Убедившись, что это
не просто небольшая излучина, кормчие практически одновременно приказали поднять паруса.
Поперечные балки взмыли вверх, мачты скрипнули, принимая на себя нагрузку, и команды с
облегчением втянули весла на борт. Долгий ли, короткий - но отдых они получили. Ради
такого случая Любовод разрешил выбить донышки еще у двух винных бочонков, увеличил в
полтора раза порции - и вскоре над обоими суднами послышался мерный храп. Бодрствовать
остались только кормчие, купец со своим компаньоном, да враз погрустневшие невольницы.
Стрибог оказался милостив к путникам - западный ветер продолжал дуть и на второй
день после поворота реки на восток, и на третий. По сторонам от Урала все так же тянулась
степь, которая лишь изредка вздыбливалась пологими, поросшими травой холмами. Однажды
из-за такого холма примчался конный дозор в два десятка копий. Одетые, несмотря на жару, в
островерхие меховые шапки и длинные стеганые халаты, они несколько верст скакали вдоль
реки, наблюдая за коротким торговым караваном. Олег все ждал, что сейчас послышатся
требования пристать к берегу, заплатить подорожный сбор - но степняки куда вернее оценили
соотношение сил и внезапно отвернули, осадив коней. Действительно, стоит ли требовать того,
чего не сможешь получить? Как остановить плывущие по стремнине корабли? Дерево не боится
луков - а ответные стрелы быстро повышибают коней из-под седел. Да и причаль ладьи с
почти сотней вооруженных людей... Как бы самим дани гостям платить не пришлось.
Начиная с пятого дня пути, к реке начали подступать небольшие рощицы. Дубравы и, к
удивлению Олега, березняки. А он-то привык считать березу северным деревом!
Возле одного из лесков Любовод приказал причаливать. По два десятка воинов судовой
рати с каждой из ладей облачились в броню, взяли копья и заняли позиции неподалеку от места
привала. "Заняли позиции" означало, что они развалились в траве, положив оружие под рукой,
и занялись игрой в кости, готовые при первом сигнале тревоги вскочить и сомкнуть боевой
строй. Опасностей не предполагалось - но в степи опытный купец предпочитал
перестраховаться.
Моряки же, раздевшись, взяли свой старый добрый бредень и прошлись но обе стороны
от отмели, за которой отдыхали ладьи. Мелкую рыбу и двух буйных полутораметровых щук
побросали обратно в реку, оставив на ужин только трех сазанов по пуду веса в каждом и
одинокого осетренка ростом с человека. Конечно, расти ему еще и расти - но уж больно
вкусен, бедолага! Сазанов порубили на крупные куски и некоторое время вываривали в медных
казанах - по одному с ладьи. Осетра же, пересыпав солью с перцем, завернули в мокрую
конскую шкуру и прикопали под костром. Пища простая, но для людей, соскучившихся по
горячему, показалась слаще меда.
- Каждый бы день так баловался, - признал Любовод, - но тогда нам в жизни никуда
не добраться! Собрать барахло на ладьи - и отчаливаем. Переночуем на стремнине.
Береженого и змея не жалит. А утром паруса поднимем, и вперед.
Еще два дня, перекусывая сухарями и солониной, запивая ее сильно разведенной вином
забортной водой, путники вспоминали того, запеченного целиком, осетра. А рощи по берегам
все чаще смыкались. То и дело разбавлялись они тополями, ивой, лещиной, и вот уже степь
стала напоминать жалкие полянки, что остаются среди лесов после стремительных летних
палов. Возле длинного песчаного мыса, по которому удобно ходить рыбакам, Любовод опять
разрешил долгую стоянку. На этот раз, если не считать слизкого четырехсаженного сома, никто
в бредень не попался, и для разнообразия моряки оставили на ужин полтора десятка окуньков,
среди которых самый крупный не превышал четырех кило, и нескольких лещей немногим их
больше.
- С утра на веслах идти придется, - присаживаясь рядом с Олегом, сказал купец,
раскалывая глиняный комок с запеченным внутри окунем. - Деревья ветер крадут, от паруса
проку мало. Как по-твоему, река так на восток и будет тянуться али к северу повернет?
- Повернет, - уверенно кивнул Олег. - Но вот когда, не скажу. Помню только в общих
чертах.
- Это хорошо. Видишь, селений никаких не встречается? Это оттого, что степь рядом.
Ты ведь этих разбойников знаешь. Хоть торки, хоть половцы, хоть печенеги, хоть еще кто -
все одинаковы. Сами работать не умеют, все на чужое зарятся, да невольников средь
нормальных людей наловить норовят. Оттого рядом со степью люди не живут. А кто и живет,
много нажить не успевает. Не получится с ними торга. Дальше, в глубь лесов плыть надобно...
И снова настало утро, а с ним - все тот же путь. Весла не торопясь били темную воду,
ладьи, держась друг от друга в десяти саженях, величаво двигались вперед. Река среди лесов
неожиданно растеклась, стала шире и спокойнее. Подниматься по ней можно было без надрыва,
работая веслами в половину силы.
Когда солнце стало подбираться к зениту, в груди у Олега екнуло от радости: он увидел
впереди, на левом берегу, огромный мшистый валун, белое нутро которого проглядывало
наружу только в нескольких местах. Чуть дальше из земли выпирали еще с десяток каменистых
уступов. Это означало, что рельеф местности начинает меняться, из равнинного превращаясь в
горный. Однако вслух ведун ничего не сказал, не желая будоражить людей раньше времени.
Новая излучина обнаружила впереди заросшую лесом горушку, которая не обратила на
себя внимания путников, но заставила чаще биться сердце Середина. Похоже, он не ошибся, и
неведомая торговым людям река действительно вывела их к Уральским горам...
- Смотрите, смотрите! - вскочил один из моряков.
- Что там, Трувор?
Варяги повернулись вперед, и брошенные весла вспенили темную речную воду. Впереди,
на невысоком каменном уступе, сидела золотая женщина с распущенными волосами. Одной
рукой она опиралась на рукоять воткнутого в землю меча, другой - протягивала к реке чашу.
- Золото... - зашептались меж собой гребцы, без команды схватились за весла,
навалились на них, и спустя несколько минут напряженной борьбы с течением нос ладьи
приткнулся к берегу, в травянистый откос в полсажени высотой. Путники высыпали на сушу,
разминая усталые руки и спины, побежали наверх.
- Бронза! - разочарованно покачал головой Трувор. - Гляньте, здесь жилье какое-то...
Неподалеку от скульптуры под кронами деревьев стояла крытая дранкой изба-пятистенок.
Путники повернули к ней, а Любовод и ведун остановились перед бронзовой женщиной. -
Оставь зло, всяк сюда входящий, ибо по воле великого Раджафа стражи покарают каждого, кто
таит вражду землям каимовским... - прочитал купец руны под скульптурой. - Пугают. Те, у
кого нет силы, любят пышные угрозы.
- Пусто! - крикнул от избы Трувор. - Похоже, застава была когда-то, да ныне
оставлена. Ушли люди, брошено порубежье.
- Не брошено, - тихо возразил Олег. - Бронза за несколько лет зеленью покрывается, а
эта чистенькая, как только отлита. Ее постоянно чистят, Любо-вод. Но в пограничной страже
эта страна почему-то не нуждается...
- Видел я и незеленеющую бронзу, - возразил купец. - Сказывают, люди за китайской
стеной бронзовые штыри, что в честь правителя своего ставят, таким воском хитрым мажут, что
не страшна им никакая зелень и никакая вода.
- Ты думаешь, мы в Китае?
- Нет, конечно же. За китайскую стену через пустыню караваном месяц пути. А по эту
сторону тамошние люди не ходят. Боятся. Чистенькие они все, и дома у них чистенькие, и
дороги. Не могут в диких землях обитать.
Олег подошел к статуе, провел по металлу ладонью, но никакого покрытия не заметил. Не
скользила по нему кожа, и сальности никакой не ощущалось.
- Степняки, ведун, степняки, - напомнил Лю-бовод. - Они - как чума или засуха.
Вроде и нет ничего, а беда в воздухе витает, жить тяжело, опасность каженный день кожей
ощущается. Слишком часто, слишком близко начинают появляться - и уходят люди.
- Уходят, - согласился Олег. - В степь, с мечами.
- Ну не всем же русскими рождаться, - пожал плечами купец. - Иные не на степняков
идут, а от степи убегают. Вот и здесь была застава, да брошена. Те же торки, может статься,
разухабились, навещать порубежные земли часто стали. Как прознают народ-цы местные, что
нет более беды, - назад вернутся.
Эх, жалко, не взять штуку эту на ладью. Перегружены больно. Да и трюм провалиться
может. Рази на обратном пути попробовать? Сама не убежит, прохожий не унесет, тяжеловата.
Степняки на куски не порубят, не до того им ныне. Ладно, оставим пока. Эй, люд
новгородский! На ладьи вертайтесь, дальше двигаемся! Коли такие памятники умельцы
здешние льют, стало быть, и иных диковинных товаров у них найдется.
Через несколько минут торговые суда отвалили от берега и продолжили борьбу с
течением реки. А еще спустя четыре часа подошли к водяной развилке-с левой, северной
стороны в Урал впадала полноводная река, шириной едва ли на треть уступавшая основному
потоку. На Мамке гребцы засушили весла, и купец, перегнувшись через борт, окликнул Олега:
- Куда плывем, ведун?
- Не спрашивай! - вскинул руки Середин. - Дальше ничего не знаю.
- И-и-и-ех! - зачесал в затылке Любовод. - Ладно, чем дальше от степи, тем богаче
люди. Да еще и река коням дорогу загородит. Эй, Коршуны! На север поворачиваем, на север!
- Левый борт, два гребка! - скомандовал Ксандр сидящей на веслах смене
скандинавов. - А теперь все дружно - и-и-и-р-раз!
Начавшая было скатываться вниз по течению, ладья стала поворачивать носом к берегу,
однако рванулась вперед, еще раз и, еле слышно чиркнув килем по песчаной косе, вошла в
новый водный поток, окаймляемый вековыми лиственницами. Откуда-то налетела комариная
стая - но ветер, пусть и слишком слабый для паруса, тут же смел ее обратно в чащобу. Варягов
быстро сменили на скамьях моряки, и судно, даже не потеряв скорости, двинулось дальше.
Кормчий отвел его ближе к берегу - там течение слабее, грести легче, - и левый борт теперь
скользил но кувшинкам, опрокидывал в воду остроконечные бутоны лилий. До леса казалось
рукой подать - Олег разглядывал неохватные сосны, кедры, гибкий орешник. Но среди
деревьев то и дело выступали камни, скалы, а то и целые утесы по двадцать-тридцать метров
высотой.
- Нет здесь людей поблизости, сразу видно, - сказал ему Ксандр. - Нехоженые земли,
дикие.
До вечера они двигались вдоль относительно ровной земли - выше крон деревьев ничего
не поднималось. Но утром нового дня по левую руку вдруг открылся настоящий горный хребет
- могучий массив, уходящий ввысь чуть не на версту, так что деревья на вершинах тонули в
облаках. Даже река, казалось, испугалась этого зрелища и резко повернула к восходу.
- Суши весла! - распорядился Ксандр. Варяги, привыкшие верить кормчему больше,
чем
самому себе, мгновенно замерли. Коршунов тоже молчал, вскинув подбородок и
медленно поворачивая головой.
- Что у вас?! Ведун?! - окликнули с Мамки.
- Вроде дымком повеяло...
- Дым чуем! - громко отозвался Олег.
- Суши весла! К берегу! - немедленно приказал Любовод.
- К правому, - шмыгнув носом, добавил Ксандр. - Я не я, оттуда повеяло.
- Судовую рать в броню оденьте, - кинул через плечо Любовод, когда ладьи легли
носами на мелкую гальку и были привязаны к деревьям. - Но пока пусть при кораблях
остается. А с нами токмо Тру-вор, Малюта и... И Твердята пойдут. Коли что, не подведите,
Коршуны. При первом шуме на помощь поспешайте.
Перед людьми возвышался поросший травой холмик. Травяной холм среди леса - Олег и
сам сразу заподозрил, что без людей тут не обошлось.
- За оружие особо не хватайтесь, - предупредил купец. - Мы торговать приехали, а не
морды бить. Ну да поможет нам Макошь. Пошли.
Гости начали подниматься и почти сразу наткнулись на тропку, что вела вокруг холма
вверх. Свернули на нее и вскоре увидели ровные ряды грядок, засеянных морковью, репой и
капустой. Серебряный крестик предупреждающе кольнул Олега в руку. Ведун схватился за
запястье, закрутил головой, но ничего опасного либо просто магического не заметил.
Возделанный огород, выкорчеванный и выкошенный на триста метров от холма участок. Все
кра-{сиво и опрятно. Только что-то тут не то... - Здесь они! - ускорил шаг безволосый
Твердята. - Вот и берлога... Они вышли почти на самую вершину холма с плоской вершиной.
Здесь была большая утоптанная площадка, на которой валялись несколько влажных бочонков,
на натянутой между столбиками веревке вялились отборные килограммовые окушки, под ними,
в мелкой бадейке, дожидались очереди на просушку плотвички. И опять поразила Олега
какая-то неестественная странность...
- Мухи! Смотри, Любовод, возле рыбы нет ни одной мухи, хотя обычно они в таких
местах стаями вьются. И огороды внизу от диких зверей никак не огорожены, чтобы потравы не
случилось...
- А, ерунда. Ветром мух сдувает. А на огород звери не сунутся, тут же человеком пахнет.
Подобную глупость мог ляпнуть только новгородский купец - человек, проведший
половину жизни в центре города, в котором обитает чуть ли не четверть всего населения
Европы, а другую половину - на палубе корабля, вдали от пашен и лесов. В Новгороде, само
собой, из диких зверей только кошки случаются, да и те от человека бегут. Не видел Любовод,
как кабан посевы в двух шагах от селянина травит и ничуть не беспокоится, как волк, нагло
поблескивая глазами, выходит зимней ночью к костру погреться, а росомаха норовит кусок
сыра прямо изо рта у "венца природы" вырвать.
- Огороды, Любовод, потому так и названы, что их огора...
- Ты глянь, землянка. - Купец приоткрыл дощатую крышку, заглянул в темноту под
ней. - Я же говорил, рядом со степью торговли не будет. Они вон вообще в ямах живут и
таранькой питаются. Надо дальше плыть, на север. Жалко, хозяева испугались и удрали.
Спросить про здешние земли не у кого. Поплыли дальше. Одну яму нашли - глядишь, и
другую встретим.
- Идем. - Потирая руку, которую жег раскаленный крестик, Олег задумчиво смотрел на
крышку землянки. Крышку на двух железных петлях. Последний раз он видел похожие только
в далеком двадцатом веке. Хотя нет, последний раз - в Киеве, на дверях княжеских палат. В
других местах петли делали кожаные, деревянные, вешали створки на сучках, ставили на
подпятники. Но железных петель он не видел - слишком дороги. Так откуда они взялись здесь,
на входе в нищую землянку? И кстати, доски стоят денег. Доски в лесу не растут, их нужно
долго и нудно выпиливать пилой вдоль толстых стволов. Поэтому дверцы в сараи, баньки и
прочие подсобные помещения обычно сбивают из тонких жердей.
- Ты идешь, ведун?
- Да, конечно, иду.
Новый холмик с землянкой они встретили уже через пару часов, но опять обнаружили
только лаз куда-то в темноту, возделанный огородик и сушеную рыбу. Люди успели сбежать.
Больше до самой темноты никаких жилищ найти не удалось, однако ночевать Любовод
приказал на ладьях, встав на якоря на самой стремнине и выставив дозорных. Там, где хотя бы
вдалеке обитают люди, всегда найдутся желающие вырезать сонных гостей.
Тем не менее время Сречи прошло без происшествий, и новым утром гребцы
благополучно опустили весла на воду. Несколько часов пути - и справа от путников леса
исчезли, сменившись обширными болотами, а слева выросли горные отроги, местами
подступающие к самой воде. Река облизывала гранитные скалы волнами и, к неудовольствию
купца, постепенно уходила к югу.
- Никак, пожар впереди, - себе иод нос буркнул Ксандр. Токмо этого нам на пути не
хватает.
Впереди, где-то у самого горизонта, к небу поднимался столб сиреневато-черного дыма.
Однако река продолжала уходить к югу, и кормчий приободрился:
- Милостив Господь, не выдаст слугу своего... Но была ночь, был день, и в конце его
русло реки внезапно повернуло точно под дым. А на новое утро ладьи впервые встретили на
реке лодки - небольшие плоскодонки, на которых везли вверх по течению кипы сена,
повизгивающих поросят, груды крупных свекл с не успевшей подвять ботвой. Хозяева самых
мелких лодочек, искоса поглядывая на вспарывающих гладь реки многотонных монстров,
торопливо выбирали рыбу из садков, вершей и прочих снастей. Крупной рыбки Олег не заметил
ни разу - видать, подвывели.
- Морякам на весла, - громким шепотом приказал Ксандр. - Судовой рати надеть
брони и не высовываться. Копий не поднимать, над щитами не маячить.
Очередная, бесчисленная по счету, излучина - и впереди открылось примыкающее к реке
обширное поле, посреди которого возвышался холм метров пятнадцати высотой, правильной
округлой формы и с плоской вершиной. Как раз от вершины, сразу из нескольких десятков
мест, и поднимались вверх черные дымы.
Причалов на берегу хватало с избытком - но все они были слишком маленькими,
рассчитанными на лодки, а не корабли, поэтому Любовод предпочел встать у берега в
свободном от строений месте. Следом за ним носом в траву уткнулась и Детка. Справа и слева
от пришельцев десятки людей занимались повседневными делами: выгружали с лодок мешки,
обсыпанное солью мясо, кувшины, складывали в плоскодонки продолговатые сундуки,
закатывали камни. Нельзя сказать, чтобы незнакомцев не заметили воьсе - но рядом с ними не
появилось ни единого любопытного, ни одного зеваки.
- Что-то баб совсем не видно, - добавил к наблюдениям Олега Любовод. - Малюту с
собой возьмем. И Ксандра. У него вид добродушный, но внушительный. Остальным не
высовываться! Странное тут место. Как бы чего местные не подумали.
Четверо путников, перепоясанные мечами, в атласных рубахах и меховых налатниках,
дабы произвести хорошее впечатление, в высоких начищенных сапогах вышли на дорожку и
пристроились за местным мужиком, везущим на тачке тщательно переломанные кости, среди
которых узнавались суставчики и хребтинки мелких зверьков вроде кролика или кошки, следом
за ним дошли до холма, поднялись по пологой дорожке наверх. Там местный остановился возле
одного из множества люков, сыпанул содержимое тележки вниз и, невозмутимо обогнув
пришельцев, побежал в обратную сторону.
- Свят, свят, - обмахнулся Ксандр. - Тут что-то нечисто.
- Да чисто, - потер запястье Олег. - Колдовством пока не пахнет.
Он заглянул в люк, куда высыпали кости, тут же отпрянул от нестерпимой вони, подошел
к другому и тоже шарахнулся, но на этот раз от жара. В третьем люке обнаружилась лестница.
- Ты бы перекрестился, Коршунов, - предложил Олег и полез вниз. Навстречу пахнуло
теплом, дымом, какой-то кислинкой. Лестница уперлась в стену, повернула и пошла дальше
вниз, на глубину примерно в три человеческих роста, где возле похожей на перевернутую
воронку глиняной печи возились три человека.
- Друг, ты глянь, - прикоснулся к плечу ведуна Любовод.
Середин повернул голову и увидел подвешенное на балках прямоугольное зеркало, в
котором отражалась противоположная лестница. Служило оно, разумеется, для разглядывания
ступенек - откуда-то сверху на зеркало попадал свет, перебрасывался на то, что висело на
стене ниже, и уже нижнее ярко освещало пол пещеры.
- Ты видел еще где такое чудо? Коли таких в ладью нагрузить, не сам пять, сам
пятьдесят расторговаться можно.
- Можно... - Олег спустился до пола, остановился неподалеку от печи.
Мастера, как и все в этом городе, на гостей только покосились, и больше никаких чувств
не проявили. Прямо зомби одни кругом!
- Вы кто такие, что вам нужно? - окликнул их с лестницы какой-то усач, одетый в
кожаные, грубо выделанные штаны и такую же куртку.
- Ну наконец, хоть кто-то разговаривать умеет! - обрадовался Любовод. - Торговую
площадь мы ищем, базар, лавки, купцов.
- У нас нет торговых площадей, лавок и купцов, - сурово отрезал усач.
- Как же вы так живете-то? - опешил Любовод.
- А правитель какой-нибудь есть в вашем селении? - спросил Олег.
- Есть, но не здесь. Поднимайтесь за мной. Усач вывел их обратно на вершину холма,
отвел с тропы на поросший неприхотливым подорожником пятачок, указал в центр:
- Перило видите? Люк за ним. Там все правители наши и сидят... - При этом усач
криво, с некоторым презрением, усмехнулся и полез вниз.
- Зело странное место сие, - перекрестился Ксандр и поправил меч на боку. - Не
иначе, в преисподнюю заплыли. Костями бесов подземных кормят, сами в норах, ако кроты,
обитают, взгляд у всех нечеловеческий. Слова не скажут, не остановятся. Зачарованы словом
диаволовым, не иначе.
- Торгов в городе нет, лавок нет, купцов нет, - добавил Любовод. - Как же живут они
здесь? Пойдемте к правителям здешним - может, у них чего узнать получится.
Гости двинулись дальше, в указанном направлении. Олег же крутил головой, не в силах
отделаться от ощущения, что все это он уже где-то видел. Город, в котором люди, как
заколдованные, от своих тачек и печей не отрываются, где нет детей, лавок, магазинов, рынка.
Город, в котором жилища без окон и удобств, но с печами или бункерами в каждом строении,
город, в котором десятки труб дымят сырым черным дымом, и ни одна - легким древесным
дымком, перемешанным со сладким запахом свежего хлеба... В нескольких шагах от перил
крестик на запястье вдруг начал быстро наливаться жаром, и Олег остановился:
- Табань, Любовод, здесь нам делать нечего. - Отчего, друг?
- Ни с кем ты тут ни о чем не договоришься, никому ничего не продашь. Это вообще не
город. Это фабрика, завод. Тут, наверное, рудник какой-нибудь рядом, вот и перерабатывают на
месте. А поскольку много вони и грязи, живут мастера не здесь. Их жены, дети и дома в
стороне. Там и торг должен быть.
Олег усмехнулся - но уже своей недогадливости. "Зомби", "колдовство",
"преисподняя". Тут несколько сот человек трудятся, у каждого своя работа. На конвейере у
какого-нибудь Форда тоже особо от станка не отойдешь, пусть хоть инопланетяне на крышу
цеха опустятся.
- Это вроде как кузнец или кожевенник из города в слободу трудиться идут, чтобы
пожара али вони у дома не допустить? - зачесал в затылке купец.
- Вот именно, - кивнул Олег. - У кузнеца в слободе ты еще можешь нож какой купить,
но только не продать. Отрезы, мясо, хлеб у него жена на базаре покупает.
Любовод потоптался на месте, огляделся еще раз, махнул рукой:
- А и верно! В таком месте люди никак жить не могут. Больно темное оно. А ты, -
поворотился он к кормчему, - "преисподняя, преисподняя". Слобода это здешняя, выселки.
- Дык, кости всякие тележками возят...
- А костяные накладки у варягов на ремнях тебя не смущают? - поинтересовался ведун.
Ксандр Коршунов, внезапно оказавшийся крайним в случившихся непонятках,
неожиданно густо покраснел, что красна девица, и буркнул себе под нос:
- Ну и не пойду больше.
Путники развернулись, двинулись в обратную сторону. По тропе навстречу, толкая телегу
с блестящими черными комьями, торопился мужичок в тонко выделанной кожаной рубахе,
покрытой разноцветными пятнами.
- Постой, мил человек, - вскинул руку Олег. - Не подскажешь, как до торга ближнего
нам добраться? А то нездешние мы.
- А пешие вы, али конные? - Мужик опустил тележку, отер пот со лба.
- На лодках.
- Ну так вверх по реке до уступа парного. - Мужик вскинул руку, растопырив пальцы в
виде буквы "V". - За ним, у Покровителя, торг и дозволен. Токмо он лишь через три дня
начнется, как дни отдыха придут.
Работник подхватил ручки телеги и бодро побежал дальше. Теперь, когда пелена
непонимания спала, он казался самым обычным человечным трудягой. Да и все остальное
вокруг не представлялось таинственным и колдовским.
- Интересно, что за дни отдыха у них начнутся? - заинтересовался Любовод. - Коли
праздники, то торг богатым должен случиться.
- Когда Бог создавал Землю, - нравоучительно сообщил Ксандр, - то он потратил на
сие семь дней, из которых шесть трудился, а седьмой отдыхал. Оттого людям обычай остался в
седмицу день последний молитве предаваться, от работы любой устранясь.
- Землю шестьдесят пять веков тому назад создал великий Сварог, смешав небо и
воду, - отмахнулся купец.
- Или Кронос, отец богов, отпустив Ариев с горы мира, - добавил от себя Олег и
повернулся к опыт ному моряку, на помощь которого так часто полагался кормчий: - А ты как
считаешь, Малюта?
* Я смотрю, людей тут сотни три, - ответил чернобородый широкоплечий муж, - а
стражи никакой нет вовсе. Ни у берега, ни при городе. Ни копейщиков, ни мечников, ни еще
кого. Совсем беззащитный город-то...
* Видать, нечего тут местным беречь, - пожал плечами Любовод. - Слобода - она и
есть слобода. Как ворог подходит, жгут ее просто, да за стенами запираются. Аида на ладьи. К
торгу поплывем. Там наше место.
Еще почти полный день ладьи поднимались вверх против течения, изредка обгоняемые
юркими плос кодонками, прежде чем на левом берегу встретился
втрое возвышающийся над соснами, раздвоенный скальный уступ, словно расколотый
пополам гигантским топором. А спустя версту, уже по правую руку, путники увидели
обширное ноле, поросшее только клевером и низкой осокой. В сотне саженей от берега стояла
уже знакомая торговым гостям женщина из желтого металла, левой рукой опираясь на меч, а в
правой держа перед собой чашу из темно-красной меди.
- Пусто как, покачал головой Любовод. - Однако трава вытоптана. Немало людей сюда
временами наведывается. Коршун, к косе песчаной правь, там нам выгружаться проще будет.
Надобно зараз место на берегу занять, лагерь разбить. Знаю я, как в диких местах все решается.
Кто первым прибыл, тот и прав.
Ведун, выбравшись на берег, направился к статуе, внимательно осмотрел, несмотря на
боль от раскалившегося крестика. Черты лица женщины почти в точности повторяли те, что
были у первой встреченной бронзовой красотки. Тот же меч - но совсем другая чаша. Эта не
составляла со скульптурой единое целое и, похоже, просто лежала на металлических пальцах.
- Оставь хитрость, всяк сюда входящий, ибо по
...Поділитися у соцмережах
