Жанр: Электронное издание
Prozor20
...вдруг перекатилась, оказавшись совсем рядом, прижалась к его ноге. - Я прошу у тебя
милости, господин. Подари мне немного ласки... Только ласки. Ты же можешь, я знаю.
- Ласки? - Ведун присел рядом, провел кончиками пальцев от ямочки между ее
ключицами вниз,между маленьких грудей, через солнечное сплетение, живот, ямочку пупка и
дальше, разведя пальцы через маленькие черные кудряшки, скользнул вниз по внутренней
поверхности бедер. Улыбнулся ее разочарованию, легонько прикоснулся к соскам, положил
ладонь на живот, повел ею через бок за спину. Гибкое тело отозвалось, выгнулось, само нашло
бедром , его ладонь. Урсула, зажмурившись, повернулась на бок, высунула меж губ кончик
языка, по-кошачьи скребнула ладошками по шкуре, опять откинулась на спину и согнула
колени, чуть разведя их в стороны. Олег не поддался на столь откровенное приглашение,
тихонько поцеловал колени, а пальцами провел ей за ушком и вниз, к подбородку.
Невольница оказалась права - тревоги отпустили его. Как ни силен в человеке рассудок,
сколь ни важны духовные муки - но природа всегда оказывается сильнее.
Хлопнула дверь - девочка пискнула, мгновенно переместившись под шкуру, а Любовод
рассмеялся:
- Ну что я сказывал? Это ж какова зазноба, коли на меч двух таких ладных невольниц
взял, а он вместо них все со старой воркует?
- Я не старая! - возмущенно пискнула из-под одеяла Урсула, но купец не обратил на
нее внимания. - Идем, ведун. Там твоя команда тобой уже вовсю перед моими варягами
хвастается. Я-то поотстал, тяжеловата Мамка на ход стала. Так, получается, ты один все
разрешил. И стрелы тушил, и за борт прыгал, и с лиходеем ачмасским сразился, и половину
команды разбойничьей порешил.
По поводу "разбойничьей команды" Олег предпочел промолчать, а вот от подвигов
открестился:
- Одного только красиво порешил. Прочих лишь подранил.
- Так идем, мужи на тебя глянуть хотят... - Любовод обнял его за плечо, вывел из
каюты, и палуба тут же взорвалась приветственными криками. - Вот он, други мои! Он,
добрый молодец. Все вы знаете: как первый день на море пройдет, таковым и поход весь будет.
Так вот, други. Первый день принес нам вино! Женщин! Клинки! Серебро! Товар! Победу!
Гибель ачмасского разбойника! Так пусть под этим Ачмасским знаком и пройдет наш новый
поход! Ура!
- А-а-а!!! - радостно завопили команды обеих ладей.
Любовод хлебнул из своего ковша, передал его Олегу. Ведун тоже выпил, а купец тем
временем прошептал ему в ухо:
- По обычаю, что на меч взято, делится пополам меж хозяевами и командой. Так что
половина наша. Ты их перегрузить все отправь. А то горит ачмасец. Огонь меж переборками
ушел, в любой момент полыхнуть может.
- За вас, други! - поднял ковш Середин. - Чтобы пить нам, не перепить. А чтобы пить,
мужики, давайте все добро с этого баркаса к себе перенесем. Зря, что ли, кровь проливали?
- И верно! - начали спохватываться многие из моряков. - Перетаскивать добро
надобно. А то на дно уйдет - останемся, как дураки, с пустыми руками.
Полувыпитые корцы и кубки были отставлены, варяги полезли обратно на борт
захваченного корабля, начали перекидывать на ладью бочонки, тюки, сундуки, мешки. Моряки
с привычной торопливостью увязывали все это вдоль бортов. Ладья заметно проседала, и Олег
надеялся, что разгрузка идет на оба судна - для одного корабля груза казалось слишком мною.
Работа длилась часа два, и в конце ее ачмасский парусник вырос бортами метра на
полтора выше ладьи. Команда опять разобрала емкости с вином, а к Олегу подошли двое
варягов:
- Дозволь обычай исполнить, хозяин?
- Какой? - Ведун шарил руками по надстройке, никак не находя свой ковш.
- Четверо побратимов наших полегло на палубе чужой...
- А-а... - Олег махнул рукой на вино и выпрямился перед представителями судовой
рати. - И чего же вы желаете, други?
- Тризны достойной, хозяин. Нет в море дров, не сложить хорошего погребального
костра. А корабль этот...
- Разрешаю, делайте, как положено, - понял все на полуслове Олег.
- Благодарим, хозяин.
Варяги полезли обратно на захваченный корабль. Как готовили они друзей в последний
путь - видно из-за бортов не было, но вернулись скандинавы без мечей, щитов и шлемов. Тут
же они перерубили веревки, и суда начали расходиться. Варяги тем временем вынесли из
капитанской каюты жаровню, разожгли. Обмотали несколько стрел возле наконечников
смоченной в масле паклей. Пятеро воинов взяли луки, подожгли стрелы в жаровне и
одновременно пустили их в безмятежно покачивающийся корабль. Одна вошла в борт,и над ней
начала пучиться смола, чернеть доска. Остальные упали куда-то на палубу. На них Олег особо
не рассчитывал, помня, сколько пролилось туда крови - но именно изнутри, от передней
надстройки и полыхнул корабль, за считанные минуты превратившись в факел.
Как утонуло судно, они не увидели - теперь ладьи, пусть и не спеша, уходили прямо на
восток.
- ...хорошие приметы, хороший хозяин, милость богов - что еще нужно для удачного
похода? - взмахнул кубком один из моряков, и Середин придвинулся поближе:
- Будута? Ну давай, сказывай. Как рубился, чем занимался?
- Дык, это, боярин... Я, значится, туда. А борта туда. Они, значится, так, так...
Довольные растерянностью паренька, мужики заржали, а к Олегу подступил все тот же
безволосый моряк:
- Я вот, хозяин, вина тебе принес. Дабы обиды не помнились. Чтобы ладно у нас все
впредь было. Выпьем?
- Ну коли так, - принял от него ковш ведун, - то выпьем. Зовут-то тебя как?
- Твердятой зовут, хозяин... - Безволосый ласково улыбался, но глазки его бегали, в
одну точку не смотрели. На ковш - в сторону, на Олега - в сторону, на руку - в сторону.
Моряк я честный, справный. А что на язык изредка глуповат, так исправлюсь. Стараюсь... Так
выпьем?
- Выпьем.
Олег вскинул ковш, изображая, что хлещет напиток со всех сил, но на деле сделал лишь
пару маленьких глотков - чтобы кадык двигался, - растер вино по небу языком. Было в вине
что-то чуть горьковатое, полынное. Знакомое...
Пустырник! Универсальное успокаивающее. Этот безволосый его, что, усыпить хочет?
Пустырник не лучшее средство, но в большом количестве, да с вином... Опять народ на
"невинные шутки" потянуло? Одни невольниц насилуют - рабыне от этого ничего не
сделается, а мужики потом вместе посмеются. Другие хозяина усыпляют - от сна вреда
никакого, а пока спит, можно учудить чего и вместе потом посмеяться. Весело...
- Однако добра сколько взяли, - отвел в сторону руку с ковшом Олег. - Теперь,
похоже, спать вовсе стоя придется.
- Да, изрядно, хозяин, - оглянулся Твердята, и ведун в тот же миг одним поворотом
кисти наклонил ковш, выплескивая его содержимое. Потом поднес к губам, опрокинул в рот,
крякнул, отер свои тонкие усики:
- Хорошо! Знатное вино везли разбойники.
- Еще принести, хозяин?
- Неси, сегодня можно.
Пока моряк бегал, Олег перешел чуть в сторону, оперся спиной о борт. Теперь, когда
ведун, сделав вид, что отпил несколько глотков, отвел в сторону руку, корец повис и вовсе над
морем.
- Ты сам-то откуда будешь, Твердята?
- Новгородские мы. Пока мал был, по Ильменю плавал, а ныне, от, в иные земли хожу.
- Понятно... - Олег, глядя на кормчего, прищурился. Моряк повернул голову в ту же
сторону, и вино немедленно полетело за борт. Ведун поднес пустой ковш к губам, опрокинул,
зевнул: - Чего-то разморило меня сегодня. Пойду.
В каюте было уже совсем сумрачно. И пусто. Олег запер дверь на задвижку, провел рукой
по топчану, нащупал под шкурой тонкое тельце.
- Ты чего прячешься, малышка?
- Тут... Чужие сюда приходили, господин...
- Не бойся, это варяги, скандинавы. Они совсем не страшные, когда на твоей стороне.
- Уже вечер, господин? Ты пришел ко мне спать?
- Вообще-то да. Но сперва мне нужно кое над чем подумать...
Середин расстегнул пояс, вытащил из ножен кинжал, а все остальное с грохотом положил
па пол. Пару раз стукнул ладонью по топчану, потом отступил к двери, присел рядом с
задвижкой и приготовился к ожиданию.
Ждать пришлось недолго - у пьяных моряков терпение кончилось раньше. В щель между
дверью и косяком просунулось лезвие ножа, поддело задвижку, чуть сместилось, приоткрывая
ее, снова опустилось, поддело... После десятка таких маленьких движений задвижка оказалась
открыта полностью, дверь бесшумно отворилась, внутрь, пригнувшись, стал проникать человек
- Олег, тоже осторожно, поднес к его горлу кинжал и тихонечко уколол:
- Не спится?
- Нет, хозяин... То есть да, хозяин... - захрипел моряк, боясь шелохнуться.
- Как ты думаешь, Твердята, я образованный человек?
- Да, хозяин... Конечно же, хозяин...
- Так вот, ты ошибаешься. Я полнейший неуч и считать умею только до трех. Один был
после отхода от Углича. Два на острове на Ахтубе. А сейчас сколько?
- Не нужно считать, хозяин.. - сглотнул моряк. - Я все понял, хозяин... Больше не
повторится, хозяин...
- Смотри, Твердята... - Олег ослабил нажим, и моряк отпрянул обратно.
За стенкой громким шепотом рассмеялись, начали обсуждать случившееся, отпускать
насмешки. Похоже, только что был предотвращен настоящий антихозяйский заговор.
- Господии... - позвала с постели Урсула. - Ты все время говоришь, что я маленькая.
Скажи, а если бы ты спал и им удалось влезть, я стала бы уже достаточно большой?
- Но ведь они не влезли, - закрыл задвижку ведун.
Легкая добыча
Насколько помнил Олег из школьного курса географии, Урал впадал в Каспий примерно
на двести, двести пятьдесят километров восточнее Волги. Любоводу он сказал - сто пятьдесят
верст, и купец, уже привыкший полагаться на своего друга, повелел ладьям всю ночь идти под
парусами, выиграв таким образом еще день пути. Дно северного окончания
Хазарского-Персидского-Каспийского моря неглубокое, но ровное, рифов нет, и потому
новгородец никаких особых бед не опасался. Чай не река - при неожиданном повороте в
обрывистый берег не влетишь, среди деревьев на излучине не застрянешь. Отмели, правда,
среди волн гуляют. Но днище на них не разобьешь, а сниматься с мелководья команды умеют.
Сколько раз во время путешествий к подобным берегам причаливать приходилось!
Однако ночью корабли двигались все же вдали от берега, и только с первыми утренними
лучами повернули на север, чтобы потом пойти вдоль побережья на безопасном удалении в
три-четыре версты. Берег колыхался камышовыми просторами, лишь изредка разрываемыми
протяжной песчаной косой или усыпанным лилиями болотцем.
Ветер дул с севера, так что кормчему приходилось прикладывать немало стараний, чтобы
удержать ладью на нужном курсе. И парус увязали под углом примерно в сорок пять градусов к
курсу, и рулевое весло, прихваченное самой короткой петлей, выгибалось в воде слева от борта,
бурля глубокими водоворотами, но не давая ветру повернуть судно на юг, на привычный
маршрут, которым, что ни весна, уходят многие тысячи ладей с мехами, салом, полотном,
клинками, бронями, воском, привозя обратно шелка, самоцветы, восточные сласти, индийские
слябы, медную чеканку. Пожалуй, только недавняя добыча помогала кораблям устоять перед
неутомимой стихией. Сильно перегруженные, ладьи сидели корпусами глубоко в воде, и
сорвать их на боковое скольжение было совсем, совсем непросто.
- Мыслю, верст сто прошли, - щурясь на жаркое южное солнце, сообщил Ксандр. - Ты
же колдун, хозяин. Вызвал бы дождь. А то упарились мы все.
- Зачем он тебе? Люди все вымокнут. Спрятаться-то негде
- Ерунда. Парусину над палубой натянут.
- Да ну, - отмахнулся ведун. - Пеленой все затянет, устья не заметим. Давай лучше
вызову, когда в реку войдем.
- Э-э, нет, - покачал головой Коршунов. - Весь валежник намокнет - как костер
развести? Опять одними сухарями с капустой питаться? Это в море все равно, тут в любую
погоду на солонине сидишь.
- Гляди, устье! - Среди камышей промелькнула широкая чистая брешь.
- Парус долой!!! - выкрикнул кормчий, скидывая петлю с кормового весла, и судно тут
же начало заворачивать носом в море. - Шевелись, малохольные, потом самим веслами
работать придется. Балку вниз, но пока не крепите. Малюта, команду на весла!
Ладья начала было весело разгоняться, но упавший парус ослабил ее ход, и она
продолжила пологий поворот, поворачиваясь уже носом к замеченному проходу. Инерция еще
сохранялась, и судно медленно двигалось к берегу.
- Весла на воду! Поспешать не надо, дно здешнее нам не ведомо. Малюта, двух человек с
веслами на нос!
В этот раз судно не мчалось под ударами весел, а кралось, словно заметившая
неосторожного мышонка кошка. Вторая ладья, тоже спустившая парус, отставала саженей на
триста, а потому нагоняла Детку довольно смело, отмелей не опасалась. Чистый проход между
камышами приближался, за ним соблазнительно маячил водный простор.
- Что за электрическая сила? - Ведун потер запястье, на котором стремительно
нагревался примотанный тряпицей крестик. Это означало близкое присутствие некой
нехристианской магии. - Давненько я ничего подобного не ощущал. Пожалуй, что с прошлой
осени.
- Чего не ощущал? - не понял Коршунов.
- Ты вперед смотри, кормчий, не отвлекайся, - посоветовал Олег. - Могут случиться
сюрпризы.
- Да нет, русло, вроде, ровное, гладкое. Берега вон, песчаные... О, боги! Табань! Хозяин,
как же это? Я сам видел, сам...
Уходящее вперед речное русло, дрогнув, растворилось в камышах, и глубоко сидящая
ладья оказалась в центре мелководного затончика, поросшего лилиями и кувшинками. Вода
меж плавающих листьев была прозрачна, как воздух, и любой желающий мог разглядеть дно на
глубине метра в полтора. И это при осадке ладьи метра в три, не меньше!
- Как же, - растерянно перекрестился Ксандр. - Как же мы так засели-то? Как
выбираться станем? Это ж разгружать надобно, выносить, стаскивать...
- Помолчи, - оборвал его ведун, вглядываясь в воду. - Как попали, так и выберемся.
Хотела бы нежить болотная нас сожрать, уже бы в трясину засасывала.
Вторая ладья вспенила воду веслами, словно только сейчас заметила странное изменение
вокруг, и закачалась саженях в пяти справа. И почти сразу Середин заметил мелькнувшие под
листьями длинные золотистые волосы, светлую кожу. По поверхности пробежала волна,
закачавшая сочные зеленые кувшинки, замерла. Поднимаясь из глубины, прорисовались между
листьями голубые глаза, острый носик. Чуть ниже - крупный розовый сосок на непривычной
уже для Олега крупной груди. Обитательница заводи моргнула, снова ушла в глубину. На
запястье болезненно запульсировал крест.
- И что дальше? - недоуменно пожал плечами ведун. - Давно людей не видела,
заскучала?
Вокруг ничего не менялось. Олег взял у кормчего с груди свисток, дунул в него, помахал
рукой Любоводу:
- Ты тут никого не знаешь, друг? Купец недоуменно развел руками.
- Уверен? Никаких дел у тебя тут не имелось? Любовод развел руки еще шире.
- А если подумать?
Олег ни разу не слышал, чтобы купец хоть гдето, хоть один раз упомянул про свою мать.
Скорее всего, Любовод скрывал от людей, что он сын русалки, и кричать об этом во весь голос,
с ладьи на ладью было бы нехорошо. Однако ведун был уверен, что "в гости" здешние красотки
зазвали именно родича, а не кого-то еще. Во всяком случае, лично его так вежливо болотницы.
навки, водяные и прочая нечисть к себе не приглашали. Обычно обходились по-простецки -
промоиной подо льдом или топким окном среди вязей.
Новгородец опять замотал головой.
- Ну и что теперь делать? - Ведун почесал в затылке, вздохнул и начал раздеваться.
- Ты чего, хозяин? - забеспокоился кормчий.
- А что, вместо меня хочешь? - поинтересовался Олег, стаскивая порты.
- Нечисто тут, прости Господи, - перекрестился Коршунов.
- Вот то-то и оно.
Ведун вскочил на борт, коротко оглядел кувшинки под ногами, высмотрел прогалинку и,
поджав ноги, "бомбочкой" скакнул туда.
Вода обняла холодом - неприятным, но вполне терпимым. Ноги коснулись вязкого ила, и
Олег, чтобы не взбаламутить воду, заработал ногами, плывя под овальными листьями на
глубине полуметра. Очертания окружающих предметов стали расплывчатыми, мягкими. Стебли
казались поросшими ворсистым мхом, еще не дотянувшиеся до поверхности бутоны цветов -
похожими на ватные шарики.
Ведун вынырнул, набрал воздуха, погрузился снова и чуть не столкнулся лицом к лицу со
здешней хозяйкой. По извечной привычке холодной водной нежити, красотка потянулась
губами к его горячим губам, но Середин извернулся, всплыл, сделал пару гребков в сторону
ладьи. Коли что, можно помощи попросить - чтобы веревку бросили или весло протянули.
Русалки - они такие, могут за ногу дернуть, чтобы погрузился, и держать, пока не сдашься на
милость мерзлявой любовницы. Или жены. Да только семьи с русалками, люди сказывают,
счастливыми не бывают. Уж лучше подкидыша от нее воспитать.
В шаге от ладьи ведун опять нырнул. Русалка, оказывается, все это время плыла рядом,
прямо под ним. Она скользнула вперед, под борт, гибко извернулась. Олег вопросительно
дернул подбородком, хозяйка заводи указала на соседнюю ладью, протянула руку. Середин дал
ей свою - и тут же оказался рядом с Мамкой, вмиг преодолев десяток саженей. Вынырнул.
- Любовод, искупаться не хочешь? Вода теплая, место спокойное.
- Спасибо, друг, но не надо. Когда я с тобой в прошлый раз купался, мы ладью две
седмицы найти не могли. Не пойду. Мне возле Ильменя больше в воде нравится.
- Не примешь, значит, приглашения?
- Не до того ныне, друг. Не хочу.
Олег недовольно фыркнул, нырнул, отрицательно покачал головой. Русалка возмущенно
закрутилась, забила руками. Ведун, пожав плечами, повторил отказ. Хозяйка заводи ухнулась
вертикально вниз, бросив его одного. Середину осталось только лечь на спину и не спеша
поплыть к Детке, надеясь, что нежить хотя бы мешать не станет, когда гости начнут выбираться
назад в море.
Тут по его спине от затылка к копчику скользнула холодная ладонь. От неожиданности
ведун дернулся, хлебнул воды, влетел под листья - но холодная рука не дотопила его, а
подтолкнула вверх, подождала, пока он отдышится. Потом, когда Олег перевернулся на живот,
русалка протянула ему какой-то зеленоватый камушек и махнула в сторону судна Любовода,
подволокла Середина туда, снова указала на Мамку.
- Да понял я, понял! - фыркнул ведун, вырываясь, всплывая наверх и хватая ртом
воздух. - До чего все тетки занудливы - хоть живые, хоть утопленницы.
Холодная рука подпихнула его к борту корабля, и Олег застучал по нему кулаком:
- Эй, наверху! Веревку бросьте!
- Чего, накупался? - хмыкнул, выглядывая наружу, Коршун. - Ладьи перепутал?
Однако веревка с частыми узлами в воду все-таки выпала. Олег, зажав посылку в зубах,
забрался наверх, перевалился через борт, перехватил передачу в ладонь и, не глядя по сторонам,
зашлепал мокрыми босыми ногами в сарайчик на корме.
У Любовода в капитанской каюте оказалось куда уютней, нежели у Середина. Уголок за
тюфяком, укрытым персидским ковром с ворсом в ладонь высотой, занимала библиотека -
судя по количеству свитков на вбитых в стену штырях. А может, то было собрание
навигационных карт и лоций - книги на Руси чаще делали все-таки в переплетах. В свитки
скатывалось то, что делалось от руки для узкого пользования - грамоты, письма, договора,
уложения. Записал человек для себя приметы какого-то пути да свернул, на штырек повесил.
Решил поделиться с кем знанием - тот переписал и тоже - на штырек.
Напротив топчана стояли точно такие же сундуки, что и на Детке, но угол вокруг жаровни
был обит медными листами, потолок - войлочной кошмой, которая уходила и на стены, так
что никаких досок из-под ковров не выглядывало. На стене висели два меча - один вместе с
поясным набором, другой сам по себе, просто с ножнами. Но некая пустота все-таки
ощущалось. Не хватало хранительницы уюта. Женщины.
Купец закрыл за другом дверь, налил в ковш немного меда, протянул Олегу:
На, согрейся. Чего случилось-то?
- Похоже, это предназначено для тебя...
Ведун сам впервые смог рассмотреть, что именно дала ему русалка. Кусочек зеленого
камня, похожего на малахит, размером в половину ладони. По eо поверхности, смешиваясь с
камнем, как бы сплавляясь с ним на глубину двух миллиметров, шли причудливые
переплетающиеся линии. Олег покрутил кусочек перед глазами, ничего не разглядел, кинул на
топчан и взялся за ковш.
- Похоже на края каких-то рун. - Купец наклонился за подарком, протянул руку и тут
же отпрянул: - Ой, зараза, колется!
- Хозяин, хозяин! - По палубе простучали чьи-то ноги, дверь распахнулась: - Хозяин,
нас в море опять выносит.
- Вот и хорошо, теперь иди, - отмахнулся Лю-бовод.
- Это не подарок колется, - допив мед, поставил ковш на сундук ведун. - Это к
русалке известие дошло, что посылка по назначению доставлена. Твоя она, друже. Уж не знаю,
от кого и зачем. Может, от матери передачка? Или русалка в тебе кровную родню почуяла и
решила сокровищем поделиться, которое руки сильно жжет?
- Или от напасти какой избавиться...
- Но передали тебе, не первому встречному путнику.
- Здесь мать не позовешь, далеко она, - посетовал Любовод. - Я с тобой спорить не
стану, может, сия штукенция и дорога зело. Однако же дорогой и чаша бывает золотая с
каменьями, и яд редкостный, в еде и питье неощутимый. Чего нам дали-то? Отраву али
сокровище? Может, назад кинуть, пока не поздно?
Он осторожно потрогал камушек пальцем, взял, вышел на палубу. Олег двинулся следом
и громко хмыкнул: невесть откуда взявшееся течение уже вынесло глубоко сидящие ладьи из
мелкого заливчика далеко в море.
- Да-а... - потянул купец. - Особо не разбросаешься.
- А может, это вовсе и не тебе подарок? - негромко произнес Середин. - Может,
матери твоей из здешних краев посылка? Узнали тебя, да и решили отправить с оказией. Со
мной надо было купаться. Глядишь, и расспросил бы сам, что к чему.
- Ладно, сберегу пока, - решил Любовод. - Места много не занимает, а ценность,
видать, немалая. Простые побрякушки просто так на дне валяются. И злато, и самоцветы.
Что-то в сем камне есть. Однако же надобно на Детку свистнуть. Может, хоть одежду твою
перекинут. А то, что ты голый на солнце да на ветру.
- Будем проще, - подмигнул товарищу Олег. - Мне уже все равно...
Он подпрыгнул, поджал ноги и с громким всплеском рухнул за борт. На Мамке закричали,
высыпали к борту, послышался протяжный свист. Однако на Детке и без того заметили своего
хозяина - ладья чуть вильнула, поворачивая нос прямо на него, за борт выпала веревка. Спустя
несколько минут ведун ухватился за нее и споро поднялся на борт, заслужив одобрительные
возгласы от команды.
- Силен ты, хозяин, - высказал общее мнение от руля Ксандр, -посередь моря за борт
скакать. А ну мимо бы проскочили? Поди угляди потом голову человеческую среди волн.
Голова маленькая, волны высокие. Так и остался бы тут один навеки.
- Ерунда, - встряхнулся ведун и начал одеваться. - Я слово знаю, догнал бы.
- Ну тогда тебе проще... - признал кормчий.
Новый разрыв среди камышовых зарослей путники заметили только на следующий день.
По странному стечению обстоятельств, это случилось как раз на сто пятидесятой версте от
устья Ахтубы, а потому оба корабля уверенно повернули в раскрывшийся лиман. Беспокоился
по поводу возможных отмелей и затонов только Середин, имевший в школе по географии
слабую троечку - но она, родимая, вытянула и в этот раз. Поросший камышами лиман
потихоньку сужался верста за верстой, но не заканчивался тупиком или россыпью мелких
ручейков, и вскоре стало ясно, что ладьи плывут против течения по широкой, саженей в сто
пятьдесят, реке с относительно крутыми берегами. Камышам поначалу отводилась полоска в
полета шагов у каждого берега, потом в десять шагов, а потом прибрежные заросли пропали
вовсе, и берег обрывался в глубину почти отвесно - хоть швартуйся к нему как к причалу.
Для невольниц настала пора отдыха. Против течения, да еще и против ветра суда шли на
веслах. Гребли все, моряки начинали работу с утра, а затем в две смены садилась судовая рать.
К полудню снова наступало время моряков, а потом - снова скандинавов. Все мужи
выкладывались на работе честно, а потому, сменившись, падали пластом, постепенно приходя в
себя. К женщинам их, может, и тянуло - да только сил не оставалось почти ни у кого.
Скорость же движения получалась до обидного крохотной: версты две в час - что-то около
пятидесяти в день после напряженной работы от рассвета до заката.
По берегам тянулась, покачивая высоким ковылем, степь, из которой в воду время от
времени вылетали в реку сухие шарики перекати-поле, похожие на скелеты дохлых
футбольных мячей. И пейзаж этот не менялся час за часом, день за днем...
На четвертые сутки члены команды перестали даже разговаривать. Они гребли, падали,
снова гребли, словно превратились в зомби, ничего не знающих и не понимающих, и
способных только на очень простые, однообразные действия. Невольницы отсыпались,
отлеживались и спустя некоторое время с их стороны даже послышались смешки. Теперь Олег
начал понимать, почему во времена так называемого Монгольского ига имеется так много
фактов разграбления ушкуйниками городов Золотой Орды, степных кочевий и крепостей во
время регулярных, раз в два-три года, походов в Персию - но нет подобных фактов при
возвращении их в Новгород, Руссу и Смоленск. Просто назад русские ребята возвращались по
Волге против течения! Тут уже не до сражений...
Шестой день принес потрясающее зрелище: оба берега реки оказались сплошь усыпаны
костями - человеческими и лошадиными скелетами, - ломаными мечами, обломками щитов,
пробитыми шлемами и рваными, словно ветхая ткань, кольчугами. Видать, именно здесь, на
скованном льдом Урале, и случилась зимой решительная битва муромцев с торками. Русские
своих раненых и павших забрали, а вот о павших степняках позаботиться оказалось некому.
- Прими, Господи, души убиенных детей твоих, - перекрестился кормчий, и больше
никто из путников никак не отреагировал на жутковатое место. Глянули через борт, и все. Даже
любопытство не блеснуло ни в чьих глазах.
На восьмой день подул западный ветер. Увы, наполни
...Поділитися у соцмережах
