Жанр: Электронное издание
Prozor19
...стремительно
развернулся, резанул наугад. Прыгнул вперед, молниеносно выбросив щит и одновременно
рубанув воздух справа от себя.
Нет, всё мимо. Так невидимку не достать. Он ходит на безопасном расстоянии, быстро
сближаясь лишь для того, чтобы нанести удар самому.
Середин остановился, выставив саблю и щит вперед, прислушиваясь к тому, как шаги
медленно смещаются за спину, и даже чуть пуганул пустоту перед собой, ткнув ее саблей.
Тихий вдох сзади - так врывается в легкие воздух, когда человек, выпрямившись во весь рост,
замахивается из-за головы.
- Х-ха! - с натугой выдохнул волхв.
- Х-ха! - эхом ответил ему ведун, спиралью скручиваясь вниз, падая на колени,
одновременно вскидывая щит над головой и широким взмахом рубя саблей воздух в полуметре
над землей.
Клинок дрогнул дважды, но вскрик боли раздался только один. С тяжелым шумом
смялась трава возле колеса, и Олег стремительным уколом в это место завершил схватку.
- В бою не нужна мудрость, - шепнул он траве. - В бою нужно мастерство.
Середин выдернул саблю, отер клинок о тело убитого чуть ниже раны, вогнал в ножны.
Кинул щит на войлок возле облучка. Повернулся к замершей в неуверенности толпе, развел
руками:
- Всё. Продолжения не будет.
Зрители разразились восхищенными криками и начали расходиться. Всадники, прихватив
лошадь своего чародея, тоже умчались прочь.
- Боярин! Боярин! - Даромила, перепрыгнув оглобли, сжала Олега в объятиях,
принялась покрывать лицо поцелуями. - Я думала... Я боялась... Ты богатырь... Я так
горжусь... Ой, еще кто-то!
Это был уже не волхв: на вороном скакуне к Олегу во весь опор мчался знатный воин в
бобровой накидке, в бархатной, шитой золотом ферязи, с тяжелым мечом на поясе, явно не
нуждающемся в лишних заклинаниях.
- Ты чего сотворил, бездельник?! - осадил коня прямо возле Середина боярин. - Ты
что с чародеем моим сотворил?! Ты знаешь, сколько серебра я на него потратил? Сколько за
сборы заплатил?! Ты за это поплатишься.
- Ну вот, опять, - поморщился Олег, дотянулся до щита и, повернувшись, положил руку
на саблю: - С мерина слезешь, али мне его по морде рубануть?
- Как ты смеешь... - скрипнул зубами боярин. - Да я тебя... Я тебя... Поплатишься,
душегуб...
Он рванул поводья так, что едва не разорвал пасть коня, развернулся и умчался прочь с
такой же скоростью, как прискакал.
- Ой, - пискнула Даромила. - Я забоялась, опять начнется.
- Не бойся, - усмехнулся ведун, ощупывая зарубки на щите. - После того, как я у всех
на глазах завалил невидимого колдуна, в этом сборище уже никто не рискнет затеять со мной
честную схватку. А щит, похоже, латать пора. Надо, как до жилья доберемся, дерево перебрать.
Ладно, - кинул он окованный по краю диск на обычное место. - Накрывай, а я пока
приберусь...
Олег нащупал в траве невидимое тело, ухватил за запястье, поднатужился и поволок
вперед, прочь из лагеря. Не бросать же труп там, где они спать собираются! Боярин, обиженный
из-за своего мертвого чародея, переговоры затевать не собирается. Ведь не про тризну - про
серебро речь сразу повел. Не свой, наверное, был паренек. Нанятый...
Ведун почти дотащил убитого до зарослей уже довольно высокой полыни, когда топот
копыт заставил его снова повернуть голову. Но это была всего лишь Верея: красивая,
надменная, строгая.
- Как она тебя целовала... - пробормотала боярыня, глядя куда-то в сторону. - Как
обнимала... Видать, перепугалась не на шутку. Ты для нее ближе родного, видать. Чего
молчишь, Олег?
- Чего это тебя простая девка интересует, боярыня Верея? Разве не князем Рюриком
мысли твои заняты должны быть?
- Хочешь знать, отчего я еще не вышла за него замуж, ведун? - прищурилась Верея. -
Казна-то пуста у князя. Новую крепость он у себя отстроил, дружинников снарядил справно. От
и опустела. Смердов на землях его пока мало. Новых сманить - тоже казна потребна.
Подъемные платить, вид богатый показывать. От и ухватился Керженецкий князь за весть о
сокровищах князя Черного. Ими мыслит земли свои поднять. Коли не получит, я за него не
пойду. Не желаю, чтобы мое родовое поместье он в серебро превратил, дабы свои угодья
обживать.
- Ты говоришь так, чаровница моя, - наконец затащив тело в густую траву, выпрямился
Середин, - словно готова за меня выйти, коли с князем не сложится.
- Кому ты нужен, бродяга?! - с преувеличенным презреньем хмыкнула Верея. - Не
забывай, колдун, кто тут боярыня, а кто чернавка! Не забывай.
Она пнула скакуна пятками, заставив перейти на рысь, а ведун, пожав плечами, повернул
обратно к своим возкам. Туда, где Желана с рук кормила несчастного боярина, а Даромила
выкладывала рядом с пирогами мягкий бурдюк с горьковатым хмельным пивом.
Неподалеку, глядя на расстеленный на траве ручник, отдыхал рядом с воткнутым в землю
бердышом храмовый воин.
- Ты, Явор, - сказал, усаживаясь напротив Даромилы, Олег, - или к столу иди, или
отвернись хотя бы. Невозможно же есть, когда тебе в рот голодный человек заглядывает.
- Почему ты решил, что я голоден?
- Потому что не видел, как ты ешь.
- Да как все, так и я ем. - Волхв выдернул бердыш, подступил ближе, прислонил
оружие к возку, подобрал с ручника пряженец, надкусил. - Вкусно. А пришел я к тебе, ведун,
по воле Звонимира нашего. Мыслит он, ты себя показал, ворогом быть не можешь. Посему,
после вчерашнего, просит тебя с нами в круг кровь ворона по ночам сторожить. А лагерь
охранять бояре да князья станут, с ним обговорено.
- Смотрите! - громким шепотом позвала Желана. Оказывается, боярин Чеслав взял
кусок пирога в руку и кусал от него, а не ел из рук девушки, как прежде.
- Умница моя, хороший мой, - погладила Желана то ли получеловека, то ли полуптицу
по голове. - Давай, поправляйся.
- К осени говорить начнет, - предсказал Явор. - Добро с ним прошло. И нам на
пользу, и к нему прежняя судьба не вернется. Спасибо за угощение, я пойду. А тебя, ведун,
сторож наш перед рассветом разбудит.
Предрассветная стража осталась за ведуном и в последующие дни - однако бдительность
охраны так и осталась ненужной. На боярина Чеслава больше никто не покушался. Он
поднимался на ноги вскоре после рассвета, устремлялся вперед, ориентируясь только по
одному ему понятным признакам, и вел многочисленную рать через сухую равнину, на которой
почти не было ни деревьев, ни кустов, а ручьи встречались раз в день. Потому почти
двухтысячная рать, рискуя потерять невозмутимо топающего вперед следопыта, была
вынуждена поить коней не там, где удобно, а там, где есть возможность; набирать драгоценную
влагу во все доступные емкости, а потом пускаться в погоню за "кровью ворона". Хорошо еще,
двигались охотники за сокровищами не вскачь, а шагом. Лошади не запаривались, и их можно
было поить сразу, не давая дополнительного отдыха.
Вечером Чеслав шел к Желане, улыбался ей, как ребенок матери. Он уже не прятался под
телегу, а садился вместе со всеми, сам брал еду... Дров не было, а потому после того, как
кончились пироги, путники перешли на сало, благо Даромила догадалась запастись им с
избытком. Большинство ратников из княжеских и боярских дружин, ругаясь, жевали сушеное
крупянистое мясо и делали противного вида баланду, разводя муку холодной водой. Чем
питались храмовые воины, Олег вовсе не видел. Наверное, святым духом.
После пяти дней пути земля пошла вниз. Всадники этого не заметили, но Олег сразу
ощутил, что телеги покатились легче, а гнедая в оглоблях двигалась с куда меньшим трудом.
Вскоре показалась и первая рощица, куда немедленно отвернули ратники, чтобы запастись
топливом на вечер. Однако через пару часов они встретили еще, и еще одну, а слева, у самого
горизонта потянулась темно-зеленая линия густого бора.
К вечеру уклон стал настолько заметным, что девушкам пришлось натягивать вожжи,
чтобы кони упирались и не давали прыгающим по кочкам телегам катиться слишком быстро.
Впереди, верстах в двух, открывались редкие заросли берез и осин, густой осоки, меж которой
поблескивала вода, справа разворачивался шелестящий листвой лес.
У Олега зародились прежние опасения: через болото на телеге ходу нет, между близко
растущими деревьями тоже застрянешь запросто. А возвращаться с пустыми руками после того,
как добрую неделю в пути провел - обидно.
Боярин Чеслав повернул вправо, к лесу, заставив екнуть сердце ведуна: тут-то они и
застрянут. Но нет - проводник пошел по самому краю болота, там, где чавкающий под ногами
торф не давал глубоко проваливаться копытам и колесам, где не было крупных деревьев.
Тонкие кривые березки и осинки легко ложились под телеги, задирая черные корешки. Колеса
проваливались то справа, то слева почти по ступицу, но глубже не уходили, и лошадям, тоже
утопавшим в торфянике почти по брюхо, удавалось несмотря ни на что волочить за собой
повозки. Впрочем, так же тяжело привелось и скакунам всадников, а потому короткий обоз
ведуна от общей колонны почти не отставал.
Олег и девушки слезли с возков, пошли рядом, чтобы хоть как-то облегчить телеги, а
Середин даже ухватился за бортовую жердину, по мере сил помогая гнедой. Тут его ухо
уловило шелест крыльев, запястье кольнуло огнем, и он, хватая щит и выдергивая саблю, во всё
горло заорал:
- Девки, прячьтесь под телеги!!!
А из темноты леса уже мчались на кожистых крыльях болотные криксы: одни - с
уродливыми пастями, похожими на морды птеродактилей, другие - с милыми девичьими
ликами. Кто с длинными изогнутыми клыками, кто с острым клювом, кто с когтями, шипами,
кто с костяной булавой на хвосте - криксы никогда не имели единого обличья. Эту ночную
нечисть объединяла только злоба ко всему живому, да место обитания: не до конца заросшие
болота.
Девки заорали, но что с ними происходит, Середин посмотреть уже не мог - на него
налетели сразу три твари. Он прикрыл левый бок щитом, спиной откинулся к возку, рубанул
нечто черное и растопыренное, за ним увидел харю, похожую на львиную, но совершенно
лысую, с оттяжкой располосовал ее пополам и, пока не упала, ударил еще раз, поперек, отделяя
голову от тела. Крылатая туша врезалась в возок рядом с ним, грохнулась оземь и поползла к
заднему колесу. Олег выбросил вперед клинок и, сбивая криксу, летящую следом, с замахом
из-за плеча располовинил вдоль. Всё равно, конечно, сползется, срастется, опять кидаться
начнет - но несколько часов такой "расчлененкой" выиграть можно.
Он заметил тень за собой, резко дернул щитом назад, ломая криксе длинный клюв,
довернулся и поперечным ударом рассек ее от левого плеча до правой нижней лапы. Тут же
наугад махнул клинком в обратную сторону - и угодил-таки кончиком сабли по перепонке
летающей жабы. Крикса отпрянула, столкнувшись с младенцем, имеющим большие голубые
глаза и когти камышовой кошки, вместе они грохнулись в торфяную жижу, и ведун получил
короткую передышку, чтобы оглядеться.
Боярин Чеслав поступил самым мудрым образом: упал на корточки и закрыл голову
руками. Над ним стояли храмовые воины, чьи бердыши с громадными лезвиями словно
специально предназначались для кромсания бездоспешной плоти в любом направлении в
пределах трех метров. А вот большинство ратников вместо мечей схватились за луки,
вьщеливая хищных тварей "влет".
- Руби их! - закричал Олег. - Руби, стрелой не возьмешь!
Однако в азарте схватки его никто не слышал - пущенные умелой рукой, оперенные
вестницы смерти то пробивали нежить навылет, то застревали в сухом костлявом теле. Нo
криксы продолжали падать на людей, жадно выхватывая куски плоти из не прикрытых
доспехами рук и ног, из шей и крупов лошадей.
Две твари, что свалились рядом с Олегом, попытались ринуться на него. Одну он поддал
ногой, запуская в воздух, вторую рубанул поперек хребта. Тут развернулся серый крылатый
младенец - и мигом напоролся на быструю саблю. Окантовкой щита Середин отразил атаку
еще одной криксы, добил ее саблей, пинками раскидал собирающиеся в общую кучу обрубки,
пока те не успели срастись, наклонился:
- Вылазь! - крикнул он девкам, укрывшимся под телегами. - Вылазь и гони вперед
отсюда! Не то сожрут в темноте, не отсидитесь!
Олег снова выпрямился, отмахнулся клинком от кого-то маленького, размером с летучую
мышь. Девушки, выпучив глаза, всё-таки послушались, выскочили, потянули лошадей за собой,
ухватив за упряжь у самой морды и страшно крича. Небольшой отряд всадников, что шел перед
возками, тоже уносился вперед, отстреливаясь и отмахиваясь мечами. Хуже всех досталось тем,
кто оказался позади. Они не могли отступить, потому как их подпирали задние дружины, еще
не вошедшие на болото, и не решались двинуться дальше, боясь, что будет еще хуже. Криксы
же, отлично чувствующие человеческие эмоции, всей стаей ринулись именно на них, на тех, кто
боится. Да еще многие ратные на луки вместо мечей понадеялись.
- Давай, давай! - Лошади, перепугавшиеся не меньше людей, рванули возки, и те,
разбрызгивая торфяную жижу, неожиданно быстро покатились вперед.
Олег присвистнул, обращая на себя внимание бледной, как пергамент, крылатой тетки,
что явно нацелилась на чалого. Крикса повернулась к ведуну, зашипела, угрожающе развела
руки, растопырив пальцы с длинными ногтями.
- Ой, боюсь... - Ведун выбросил щит, нанося удар окантовкой в правое плечо нежити,
отдернул, рубя клинком по левому, пригнулся, пропуская над собой уже безрукую тварь, и
резанул саблей вдогонку, отсекая ноги. - Теперь до утра ползать будешь, пока кусочки
соберешь.
Мимо промчалась оседланная лошадь, в загривок которой вцепилась крупная клыкастая
крикса, но тут Олег помочь не мог: разве ж ее догонишь? Поэтому он, громко чавкая сапогами,
побежал за телегой, пока на обоз не налетел кто-то еще.
- Гони, не останавливай!
Он услышал сзади шелест и еле успел обернуться, чтобы разрубить нечто, очертаниями
похожее на бабочку, а размером на овцу. Перекинул щит через спину, побежал дальше.
Впереди, между деревьями, вроде показался просвет.
- Гони, чуть-чуть осталось!
Криксы, что наседали на передовых всадников, вдруг развернулись и все дружно
ринулись назад. Олег уже в который раз перекинул через голову щит, присел, крепко сжимая
рукоять сабли - но на этот раз нечисть мчалась не на него, а на отстающих.
Деревья расступились, впереди показался покрытый васильками склон. Телеги перекатили
пологий увал, съехали в усыпанную ромашками низинку и остановились. В нескольких шагах
впереди брезгливо отирали о траву свои бердыши храмовые воины, боярин Чеслав съежился на
земле, спрятав голову между колен. Ратники, спешившись, перевязывали друг друга чистыми
тряпицами, накладывая на раны желтый болотный мох. Смешно выходит: само болото калечит,
само и лечит, ибо нет лучшего обеззараживающего и кровоостанавливающего средства, нежели
сухой светло-желтый сфагнум.
- Целы, девчонки? - спрятал саблю с ножны Олег. Его спутницы не ответили - их
била крупная дрожь, зуб на зуб не попадал. - Замерзли, что ли? Ладно, сейчас в лес сходим,
хвороста наберем...
- Не-ет!!! - прорезался у Даромилы звонкий голос. - Не надо в лес!
- Мыслим мы, дальше уходить нужно, ведун! - издалека крикнул Явор. - Близко
слишком от тварей лесных.
- Ни к чему, волхв, - так же громко ответил Середин. - Криксы за пределы болота не
выбираются. Кого на топях поймают, того и рвут. А коли сухо, так их даже на шаг не
выманишь.
Храмовые воины переглянулись, тихо поговорили меж собой. Тут Чеслав заметил телеги,
вскочил, перебежал к Желане и крепко ее обнял, гладя по голове.
- Опять же, может, еще кто прорвется, - добавил Олег. - Помощь понадобиться
может. Нехорошо их так бросить. Люди всё-таки.
- Ладно, здесь ночуем, - согласился служитель Святовита, подходя ближе. - Так, стало
быть, с такими тварями ты и борешься?
- Есть такое дело, - пожал плечами Середин.
- Как же ты управляешься с этакими чудищами?
- Легко. Не выносят они сухости и солнца дневного. Ловить их на болоте, вытаскиваешь
на берег, ловишь, вытаскиваешь. И так, пока всех не перехватаешь. Или пока они тебя не
сцапают. Только редко люди от крикс просят избавить. Они, хоть твари и злобные, но мало
кому досаждают. За болото, как я уж поминал, не выходят, днем тоже не появляются. А жилья
люди, известно, среди вязей не рубят. Так что и хлопот от крикс никаких. Разве только застрял
у топи до темноты... Но тут уж сам виноват.
- Ничего себе, "днем не появляются"! - возмутился один из ратников с окровавленным
рукавом рубахи. - Вон, на закат посмотри. Ярило токмо земли коснулся!
- Мужики деревенские за сокровищами зачарованными не бегают, - скривился Олег. -
Оттого и хлопот таких у них нет. Встряхнул кто-то крикс, заставил раньше времени
высунуться. Колдует против нас кто-то...
- Ты, видно, и колдуешь. Глянь, всего сотня без малого мимо болотной нежити
прорвалась. А чародей и вовсе один... Ты!
- Что я, по-твоему, сам на себя крикс насылать стану?
- А ты глянь на себя. Ни единой царапины.
- Сила не в колдовстве, а в мастерстве, - выпрямился Середин. - Меня редко кому
поцарапать удается. Али попробовать желаешь?
- Посмотрим, - буркнул воин. - Может, и попробую. Рука только заживет.
- Посмотрим, - согласился ведун и отвернулся к девушкам: - Давайте распрягать,
ужинать да спать. Меня на стражу опять рано поднимут, выспаться хочу.
Со стороны леса затрубил рог. Все невольно повернулись на звук, многие поднялись на
ноги, пытаясь понять, что это значит. Вскоре послышались приглушенные крики, ржание, а
спустя минут десять на увал начали один за другим вылетать ратники на взмыленных конях -
с мечами и щитами в руках, в блестящих от сала шлемах, в кольчугах, колонтарях. На многих
лошадях имелись кровавые потеки, а то и вовсе широкие раны, в которых пульсировало живое
мясо. Впрочем, кровь текла и у некоторых воинов, а рваных в клочья плащей, рукавов, сапог и
штанин было и вовсе не счесть. Десяток, другой, полусотня, еще... Рать галопом вылетала из-за
пологого взгорка непрерывным потоком. Олег успел углядеть среди прочих Верею в вороненой
байдане, с какими-то лохмотьями за плечами, и княжеского колдуна в волчьей шкуре - но тут
рядом с телегой неожиданно натянул поводья ратник с узкой черной бородой, спешился, рванул
шлем. Довольно расхохотался:
- Нате ж, и взаправду прорвались! Ну, ты глянь... - У человека с длинной бородой и
пышными усами возраст определить трудно, но глаза воина блестели молодо, радостно и
азартно. - Тьма их там! Ан прорвались!
- Что там, на дороге? - поинтересовался Олег.
- Ужасти что! - расхохотался воин, хлопая себя по груди, по бежевым кольчужным
складкам. - Кровь, крик, вой! С первого раза запрудились - так нежить половину торфа с
кровью и мясом смешала. Опосля назад все покатились. Там попытались сгинувших счесть -
да кто ж разберет? Наше дело молодецкое. Али слава, али тризна - а всё веселье! Многие
спужались, повернули. Отказались по болоту идти и от клятвы отреклись. Ан и бояре многие
повернули. А иные порешили - един раз живем! Всё едино Мары Ледяной никто не минует.
Броню надели, да вперед на скаку. Мыслю, сотен пять пошло с нами... Где мои-то?
- Много полегло?
- Первых не сочли, ведун, - отмахнулся тяжело дышащий воин. - А о броню нашу
нежить зубы-то пообломала. Ни единого, чтобы падал, не углядел. Однако, мыслю, мог кто и
упасть. Разогнался я лихо, вперед вырвался. Вот мои... Эй, Бренко! Жирята, здесь он я!
Дружинник побежал за своими соратниками, а Середин, отступив за повозки, чтобы не
сбили с ног, стал провожать прибывающих глазами. Поток быстро иссякал - теперь всадники
выезжали уже не полным галопом, а тяжелым шагом, многие и вовсе выбирались пешими. И
все до единого были с головы до ног залиты кровью. Пара покачивающихся дружинников, что
выбрели на гребень увала и бессильно уселись при виде лагеря, привалившись плечами друг к
другу - и всё закончилось. Больше никого из отставших и раненых криксы с болота не
выпустили.
- Как же мы назад выбираться станем, боярин? - бесшумно подкравшись, шепотом
спросила Даромила.
- Нам бы туда доехать, милая, - усмехнулся ведун. - А уж потом и об обратном пути
думать будем.
- Далеко нам еще, не знаешь?
- Кто же его знает, - пожал плечами Олег. - Однако раз болото встретилось, значит,
мы где-то в низине. Реки теперь часто встречаться будут. Глядишь, одну из них кровь ворона и
опознает. Давай спать, утро вечера мудренее.
Новым днем почти все воины надели доспехи, привесили к лукам седла палицы и
шестоперы, напялили остроконечные шеломы. Олег, покачав в руках подаренную князем
Владимиром крытую бархатом бриганту, убрал ее обратно во вьюк. Вряд ли колдун станет
повторяться в своих уловках. Тем более, зная, что путники готовы к нападению. До сих пор он
действовал неожиданно, и оба раза едва не добился успеха. Только чудом вовремя проснулся
Олег, когда в лагерь проникла минди, и только чудом вчера вечером решились на прорыв
отставшие от первой группы воины - и то не все. Рать уменьшилась втрое по сравнению с
позавчерашним днем и почти вшестеро, если вспомнить огромное войско, собравшееся у
святилища. Коли так и дальше пойдет - дней через пять и полусотни охотников за
сокровищами не останется.
- Будет что-то новое, новое... - оглядываясь, пробормотал Олег и потер примотанную к
запястью тряпицу. Не греется пока крест, не боится.
- Чего молвишь, боярин? - повернула голову Даромила.
- Ничего, красавица. Ты правь, правь. Не то приключения прозеваешь. Ты ведь за ними
из дома убежала?
Кровь ворона вела Чеслава по самому краю широко раскинувшегося луга, алого от
распустившихся тюльпанов. Справа от ратной колонны возвышался плотный, почти черный
бор с высокими многовековыми соснами и густым молодым ельником, заполонившим все
свободное место между стволами. За такой стеной можно армию спрятать - даже в двух шагах
пройдя, не заметишь. Но у колдуна, что затесался в общей рати, если дружина и была - всё
равно шла в общих порядках.
Вскоре после полудня лес резко ушел влево, подмигнув на прощанье крохотным озерцом.
По лугу тут и там начали появляться кустики, разрастаться, смыкаться, и уже часа через два
путники оказались в плотных, но низких зарослях из березок, ивового кустарника и, как ни
странно, светлых, пахнущих смолой елочек. Олег каждую минуту ждал, что уж теперь-то они
точно застрянут - но каким-то чудом проходы находились. То деревца слишком далеко друг
от друга росли, то молоденькими оказывались и подламывались под днище возка. Временами
на пути попадались прогалины метров десяти шириной, в центре которых росли очень
странные деревья. По коре и листьям - некий гибрид между березой и липой. По толщине
ствола - ровесники князя Черного. Но самое странное - деревья не росли в высоту, хотя
ничего вроде этому не препятствовало. Толстые, с человеческую ляжку, сучья тянулись над
землей на высоте полуметра в разные стороны на пять-десять шагов, осторожно растопырив
ветки с листьями, словно боялись высунуться над другими кронами. Пару раз Олег даже слез с
телеги, потрогал уродцев, посидел на сучьях, пощупал землю. Крест не грелся, специальных
лунок для посадки явно никто не делал. Всё как обычно. Просто из обыкновенных семян
выросли мутанты. Причем во множестве.
- Если нам придется ночевать среди этой ерунды, - сообразил он, - то общий лагерь
надо будет разбить на множество маленьких стоянок. Так и просится нападать и вырезать
поодиночке.
Но опасения Середина оказались напрасны. Еще до вечера боярин Чеслав вывел путников
к речушке шириной метров пятидесяти с чистой, прозрачной водой, песчаным дном и
обрывистыми берегами - правда, высотой метра в полтора, не больше. Он же первым
спустился к воде, принялся черпать ее ладонью и пить. Утолив жажду, выбрался и решительно
направился к Желане. Это означало - привал.
Его примеру последовали все остальные путники. Они пили, отмывались от успевшей
засохнуть торфянисто-кровавой жижи, просто отчищались - от пыли, грязи, от кровавых
потеков вокруг забинтованных ран. Лагерь вытянулся почти на полкилометра вдоль реки.
Кое-где у самой кромки воды поднимались редкие деревца, но в большинстве заросли отстояли
от нее метров на двадцать - словно линейкой кто отмерял.
Чуя, чем пахнет дело, Олег наскоро ополоснул сапоги - крест на руке неожиданно
запульсировал, возможно, "учуяв" кого-то из мавок или русалок, - потом прихватил топорик,
направился в заросли и сумел-таки среди тонких молодых деревец набрать охапку
какого-никакого хвороста, причем некоторые сучья были даже толще его руки. Наградой стала
горячая перловая каша, щедро заправленная сушеным мясом - на этот раз из его старых
запасов, - и кисленький, чуть розоватый отвар из шиповника, который Даромила подсластила
медом. Остатки каши, но уже холодные, были и на завтрак. Хотя теперь она казалась не
ароматной и рассыпчатой, а липкой и сальной.
Чеслав бодро двинулся вниз по реке, но уже через полторы версты неожиданно вернулся к
Желане, затоптался рядом.
- Ты чего, милый мой? - обняла его девушка. Минутой спустя боярин опять двинулся
вперед, но как-то неуверенно, постоянно оборачиваясь на свою защитницу, пока, наконец, не
споткнулся, вывернув из земли что-то серое, овальное. Вскочил, двинулся дальше. Однако один
из храмовых воинов предмет подобрал, повертел перед собой, добежал до реки, сполоснул и,
выбравшись обратно на берег, вскинул над головой. Рать взорвалась радостными криками: это
был череп.
- Пошто гомонят-то? - закрутила головой Даромила.
- Это значит, что здесь были люди. И не просто были, а сеча кровавая случилась, али
еще чего, раз уж кто-то без тризны остался. Может, не всех собрали. А может, сил не осталось,
вот и побросали чужаков...
Заметив невдалеке белую палочку, Олег спрыгнул, присел, раздвинул траву. Кость.
Берцовая.
- Чего там, боярин?
- Да звери, видать, кости растащили... - без особой уверенности ответил Олег. Он
вернулся на облучок, нашел косуху и, несмотря на теплынь, накинул ее на плечи. Проверил, как
вылезает кистень, и выпустил его петлю наружу.
- Ты чего, боярин Олег? - забеспокоилась девушка.
- Примету одну вспомнил.
Ведун теперь больше смотрел не по сторонам, а под ноги, а
...Поділитися у соцмережах
