Жанр: Электронное издание
Prozor19
...лму, положил в нее один из камней, утопив напротив кучи с водорослями, а
затем, толкая перед собой корягу, поплыл от берега. Бурдюк за пазухой прижался к животу -
сейчас в нем было больше воздуха, нежели воды, и он успешно заменял небольшой поплавок,
компенсируя тяжесть мокрой одежды и камня. Большего не требовалось - плавать ведун
всё-таки умел.
До торговых причалов он добрался примерно к полудню - точно как договаривались.
Перевернувшись на спину и выставив из воды только рот и нос, которые прикрывал корягой,
Середин не спеша, чтобы не оставлять заметного следа, подплыл к ростовской ладье, отпустил
корень, ухватился за весло, по нему забрался до борта и осторожно заглянул через край.
Палуба выглядела так же, как вчера: двое моряков прогуливались, следя за порядком,
трюм был всё еще не задраен. Ведун перевалился через борт, прижался спиной к капитанской
каюте. Достал из-за пазухи камень, сжал в руке. Выглянул из-за угла. Один из моряков на носу,
второй сидит на краю трюма. Вот только выходить к ним нельзя, заметят...
Олег на четвереньках подобрался к веревке, что была натянута от мачты к кольцу на
корме, рванул узел. Веревка резко ослабла. Ведун отпрянул обратно к каюте, затаился.
- Жарох, глянь на кормило, распуталось там всё! - По палубе застучали ноги - моряк
проскочил мимо него к узлу, но тяжелый мокрый булыжник, обрушившись на голову, заставил
его врезаться лбом в борт, - Жарох, чего с тобой? Никак, сомлел?
Опять приблизились шаги - и опять удар по затылку заставил неудачника рухнуть на
доски. Олег быстро пробежал вдоль стены, рванул дверь, заскочил внутрь.
- Что тут... - поднялся навстречу купец и тут же задохнулся от утяжеленного камнем
удара в живот. Второй удар, в челюсть, откинул его к задней стенке.
Олег бросил камень, схватил висящий над столиком пояс, выдернул из ножен меч и
прижал его кончик к горлу молодого негодяя:
- Ну, рассказывай, выродок. Чего это вдруг стража напротив твоей ладьи появилась?
Только тихо. И запомни: соврешь - зарежу. Правду скажешь - на первый раз пощажу.
- Ты... - сглотнул хозяин ладьи. - Ты беглый раб. На тебе богатая одежда. Значит, ты
убил кого-то из знатных людей.
- Ты что, скотина? - наклонился к нему Середин. - Я же русский человек. Ты
понимаешь? Русский! Я из неволи бегу, в которую меня инородцы загнали. А ты, тварь, меня не
выручаешь, а закладываешь!
- Эмир города - друг мой, - закрыв глаза, отвернул лицо купчишка. - Породниться
обещал. А ты убил... кого-то из знатных...
- Мы же с тобой одной крови, недоумок, - прошипел ведун. - С тобой - а не с ними!
Ты же своих чужим выдаешь, тварь. Как это случилось-то в твоей башке?! Откуда вы беретесь
такие нелюди? За монетку медную, за грош ломаный Родину, Русь свою продаете? Ладно,
ничего. Дам я тебе урок малый. Может, мозги и вправятся.
Олег перевернул его на живот, смотал с руки ремешок, обернул пареньку вокруг шеи,
затянул, сделал узел, еще. Подсунув клинок, сломал замок одного из сундуков. Поворошив
тряпье, нашел епанчу, снял с нее заколку, наговорил, вогнал в узел, протыкая сразу несколько
слоев, покачал; Кончик иглы обломился, утонув в коже. Теперь ее оттуда никакой силой будет
не достать.
- Это ремешок, - усмехнувшись, прошептал в ухо предателю ведун. - Он пока
мокрый, но скоро начнет сохнуть. Вот тогда ты и поймешь, каково это людям, что до конца
века с петлей на шее жить вынуждены. Может, тогда и предавать своих в руки всякой мрази не
станешь.
Оглушая, он коротко щелкнул хозяина судна плашмя клинком, подошел к двери,
приоткрыл, выглянул наружу. На причале и у городской стены всё было спокойно. Стража,
деловито играя в кости, ждала свою жертву.
Ведун выскользнул из каюты, стукнул по очереди по макушкам обоих моряков, что не к
месту зашевелились, меч воткнул между ними в палубу и по веслу соскользнул обратно в воду.
Корень уплыть никуда не успел, так и качался возле сваи. Середин подтянул его к себе и так же
неторопливо поплыл в море - если двигаться вдоль ладей, то могут всё-таки заметить.
Возле кучи с водорослями он выбрался уже вечером. Нащупал ногой чалму, поднял и
напялил на голову, тут же закрыв концом ухо. На берегу он впервые за всё время пребывания в
этих жарких краях порадовался горячему солнцу - за полный почти день, проведенный в воде,
холод пробрал его до костей. Но теперь всё быстро возвращалось на круги своя. За полчаса
высохли штаны и рубаха, кушак и чалма - впрочем, внутри нее ткань еще оставалась влажной
и приятно холодила голову. Неспешным шагом Олег как раз успел вернуться к рыбацким
хибарам и остановиться возле знакомого двора. Там, возле неизменной в каждом дворе,
оплетенной виноградом решетки возился кто-то тощий, как голодный снеток, с бритой головой
и веревкой вместо кушака.
- Да не оскудеет этот дом пищей, - пожелал Олег.
"Снеток" обернулся, и ведун понял, что мальчишке нет и двенадцати. Наверное, это
старший и есть.
На голос из дома появился хозяин: тоже худой, жилистый, с обветренным и выцветшим,
похожим на мозолистую ладонь, лицом и узловатыми пальцами. Полотняная рубаха была
покрыта похожими на плесень солеными пятнами. Впрочем, Олег сейчас выглядел не лучше.
- Гость на порог, дому радость, - улыбнулся рыбак, и ведуну стало как-то даже
совестно, что он не испытывает к этому человеку никакого интереса, кроме корысти.
- Это всё мое добро, - указал он в сторону сумки и ковриков.
- А-а, - кивнул рыбак и вышел на середину двора. - Как, сынок?
- Вроде держится. Столб менять надобно, папа.
- Давно надо, - признал хозяин. - А тебе, уважаемый, в Дилак али в Тущилук
надобно?
- В Дилак, - наугад ответил Середин.
- Так туда, почитай, целый день плыть, папа! - оторвался от решетки мальчишка, и
рыбак согласно кивнул:
- Верно. День туда, день обратно. А нам сети на рассвете и перед закатом проверять
надобно. Посему плыть мы никуда не можем. Но без угощения гостя не отпустим. Славный
кутум нынче к нам в сети зашел, милостью Аллаха, всемогущего и справедливого. Виноград
ныне давили, сок сладкий, как мед.
Спохватившись, Олег подобрал свой коврик, раскатал, кивнул хозяину:
- Прости, я не вознес сегодня положенных молитв.
- Сын, - взмахнул рукой рыбак. Мальчишка сорвался с места, вскоре вернулся, и они
втроем, бок о бок, опустились на колени и стали возносить хвалу богам - каждый своим.
- Теперь за стол! - потребовал хозяин. - Только за стол!
Середин скрутил коврик, отнес к сумке, вместо него сунул за кушак кошель, ослабив на
нем узел.
Они перешли на достархан, покрытый вытертым ковром, сели, поджав под себя ноги.
Женщина вынесла подносы с двумя горячими рыбинами, каждая с полметра длиной, поставила
глиняную миску с виноградом и курагой.
- День туда, ночь обратно, - задумчиво пробормотал ведун. - Получается, всего один
вечер пропустите. Ну, так ведь рыба никуда не денется. А за хлопоты я не пожалею полного
дирхема...
И Олег аккуратно выложил на достархан серебряную монету.
- Что дирхем, - пожал плечами рыбак. - Мы его и так за день лова получим.
Его сынишка резко вскинул голову - услышанное явно не соответствовало его опыту.
Середин усмехнулся и положил второй дирхем рядом с первым:
- Я понимаю, лишние хлопоты.
- К тому же, если совсем не отдыхать, то легко заснуть у руля и выпасть за борт... Ты
рыбы откушай, пока горячая.
- К сожалению, она еще горячая. - Ведун добавил третью монету.
- Коли ночью возвращаться, в темноте налететь на камни легко или столкнуться с
лодкой, что сети стережет.
Гость оценил опасность еще в одну монету.
- Погода обмануть может. Ветер - он ведь сейчас есть, а вдруг и пропадет совсем.
Это оказался пятый дирхем.
- А уж коли шторм застанет, то и вовсе надолго пропадем. Тогда рыба загниет в сетях, ее
придется выбрасывать, а сети снимать, сушить, чинить...
Выслушав сетования хозяина, ведун решил, что проще уж сразу дать динар и покончить
со спорами, но едва он ссыпал все монеты обратно себе в ладонь, как рыбак вскинул руку:
- А впрочем... Ради хорошего гостя - отчего и не повозиться с сетями? Я согласен,
отвезу.
- Завтра? - на всякий случай уточнил Олег.
- Завтра, - кивнул тот. - До рассвета мы сходим к ставню, вернемся к восходу и
сдадим улов Руслан-паше. После можем сразу плыть. Возьмем с собой вяленой рыбы и
обойдемся без обеда.
- Именно то, чего я хотел просить, - кивнул ведун и выложил две монеты: - Задаток.
Где ваш причал? Я подойду к нему на рассвете.
- Он будет третьим, с дальней стороны. Перед ним камень торчит, на нем две выемки,
словно олень копытом ударил.
- Отыщу, - кивнул Олег. - Хотя... Сделайте доброе дело, найдите мне уголок для
ночлега. А то не хватает мне еще проспать или заблудиться спросонок.
Поднялся он одновременно с рыбаками, вместе с ними вышел со двора - но повернул в
другую сторону, сославшись на забытое дело. На самом деле Олег просто обогнул город по
очень, очень большой дуге - так, что даже стен не видел. Уж очень не хотелось ему в
оставшиеся до отъезда часы попасться на глаза какому-нибудь стражнику.
Однако обошлось. Ведун подступил к причалам вдоль моря с юга. Его рыбаки уже почти
полностью опустошили короба с уловом, набирая последние, неполные корзины.
- Совсем немного, уважаемый, - попросил его хозяин. - Сейчас отчалим.
Рыбацкая лодка имела глубокий киль, метров пять в длину и всего один в ширину,
высокую прочную мачту.
- А ведь она должна быть весьма ходкой, любезнейший, - отметил ведун. - На ней мы
в Дилак до полудня поспеем.
- До полудня не поспеть, - покачал головой рыбак. - Но засветло будем. Обожди, мы
быстро.
Олег забрался в пахучую, всю в чешуе, лодку, сел на корму, повернулся спиной к воротам,
опустил голову и не шелохнулся до тех пор, пока суденышко наконец-то дернулось под весом
его хозяев и отошло от причала, сильно качаясь на волнах.
- Отвязывай, сынок, - скомандовал рыбак. - Ну, давай, поднимаем его...
Захлопало под ветром полотнище, и Середин наконец-то рискнул повернуть лицо к
враждебному берегу, уходящему за корму. Лодка взяла на север и пошла вдоль причалов,
постепенно набирая ход. По правую руку проплывали шаланды, баркасы, шнеки и ладьи. На
той, что с красной мачтой, метался по палубе мальчишка, весь в атласе, но с замотанным
тряпкой горлом. Олег оценил стремительные обводы рыбацкого парусника, бочкообразный
корпус ладьи и, поняв, что купцу его вовек не догнать, помахал рукой:
- Прощай, дружище!
Паренек услышал, выбежал на корму, дернулся на одну сторону, на другую. Застыл,
затравленно крутя головой. А потом вдруг вскочил на борт, сиганул в воду и зашлепал руками,
плывя за уносящимся парусником.
- Электрическая сила... - Олег отвернулся, поудобнее усаживаясь на скамье, но через
минуту не выдержал, оглянулся.
Паренек продолжал молотить воду руками и ногами, продвигаясь медленно, но не
отворачивая.
- Вот... Ква! Утонет ведь, дурачок... Проклятье-Проклятье! Опустите парус, мужики!
Опускайте. Подождем, а то через всё море плыть будет...
Остановившуюся лодку купец догнал, заскреб ногтями по борту. Середин опустил руку,
втащил его внутрь. Парень свалился на дно и, обтекая струйками воды, встал на колени:
- Прости... Прости меня, чародей... Не знаю, как... Попутало... Мыслил, эмиру
пособлю, убийство раскрою. Ему слава, мне от него уважение, послабки в делах торговых,
знакомцы новые... Я... Я глуп, чародей. Но я понял всё, чародей... Сними... Сними обруч свой.
Что ни час, душить начинает, резать. Всё за водой бегать приходится, мокрой тряпицей
обматываться. Я... Я десять невольников у дикарей выкуплю... Нет, сто! Я искуплю...
Сними... - Он заплакал и обнял Олегу ноги. - Сними свой обруч. Мужики сказывают, боги
на меня прогневались, ремень простой никакой сталью разрезать не дают. Дабы вкус
предательства познал. Но я уже всё понял...
- Нет, мой милый, - покачал головой Олег. - Ты еще ничего не понял. За один день
этого понять невозможно. Пока что ты всего лишь испугался. Коли сейчас с тебя кару снять,
так испугом одним и отделаешься. Чтобы понять, какова она - петля постоянная на шее, - с
ней много дней прожить надобно. Десять, двадцать. Чтобы испуг прошел - но петля осталась.
- Помилуй, чародей... Я... Я всё...
- Поживи пока с ней, - погладил купца по голове Олег. - Поживи, почувствуй. Ты
ведь ростовский? Я как в Ростове окажусь, тогда и сниму.
- Когда, чародей?
- Не знаю точно, - пожал плечами Середин. - Коли не случится ничего, так зимой
заеду.
- Не случится!!! - шмыгнув носом, вскочил молодой купец. - Я отвезу тебя туда,
чародей! Ты ведь хотел в Ростов? - Он опять упал на колени. - Помилуй меня, чародей.
Признаю, признаю вину свою... Кару принимаю... Но не оставляй в неизвестности меня,
чародей. Дозволь... Сам отвезу...
Он опять заплакал.
- У тебя час, - скривился Олег. - Мы отойдем мористее и будем тебя ждать.
Подплывешь, я пересяду к тебе, и поплывем в твой Ростов. Вместе.
- Благодарю тебя, чародей, - перевел дух купец. - Я... Я быстро...
Он решительно сиганул за борт и поплыл назад, на ладью.
- Отойдите подальше, к горизонту, ребята, - попросил ведун. - Чем дальше от города,
тем спокойнее на душе.
- Похоже, вы знатный чиновник, уважаемый, - осторожно проговорил рыбак. - Даже
иноземцы ищут вашей милости.
- Мы сами иногда не знаем, кто мы такие, - вздохнул Олег. - Пока богам не захочется
как-нибудь пошутить.
Он развязал кошелек и одну за другой выложил три серебряные монеты. В том, что купец
не обманет и не затеет ловушки, он не сомневался. Вряд ли ему захочется носить на шее удавку
до конца своих дней.
Путь до Ростова Олег проделал в полном одиночестве - в полном одиночестве на
кораблике, битком забитом людьми. Однако все они смотрели на ведуна с каким-то животным
ужасом, обходили его за три шага и даже еду приносили не в руки, а ставили немного в
стороне, чтобы сам забрал. Но Олег не огорчался и не обижался. Почти целые дни он проводил
на носу судна, ожидая, когда же наконец появятся знакомые места.
На переход по морю ушли всего сутки, потом еще полтора десятка дней вдоль Волги
тянулись степи, степи, степи - и лишь на двадцатый день пути по берегам ее проявились леса.
Леса полупрозрачные, усыпанные желтой и красной листвой. Здесь вовсю хозяйничала поздняя
осень. Еще пять дней - ладья повернула с Волги круто налево, пробираясь на веслах по
довольно узкой реке, над которой почти смыкались кроны величественных деревьев, но через
день выплыли на просторное озеро.
- Неро! - проговорил кто-то из моряков.
Еще пара часов - и впереди, на пологом берегу из-за деревьев выступили белокаменные,
с островерхими башенками, стены Ростова. Моряки оживленно забегали, готовя веревки и
выбрасывая за борт деревянные чурбаки, пополз вниз по мачте парус. На борту раздвинули
щиты, сбросили на причал сходни.
Середин подобрал свои коврики, сумку, перешел с носа на корму и постучал в каюту
хозяина:
- Идем. Ты должен показать мне святилище.
Оставив моряков разбираться с волхвами, что прибыли окуривать судно от злых духов,
коих легко завезти из дальних стран, они вдвоем с пареньком дошагали до дубовой рощи,
окружавшей древнее святилище, прошли за частокол.
- На колени, - тихо приказал ведун, остановившись перед идолом Сварога. - Смотри
на него, создателя мира и прародителя народа русского. Все мы братья от семени его, все мы
пред ним чада. Посему любить нам всем друг друга завещано, выручать, живота своего ради
собрата не жалеть. Мир держать нам завещал прародитель наш с народами честными,
трудолюбивыми и мирными. Меч завещал держать пред теми, кто кровью и трудом чужим
кормится, истреблять их завещал до самого семени. Оттого и обязаны мы не токмо о кармане и
покое своем помышлять, но и о благе земли русской, о благе братьев наших. И кто русского
сородича предаст, того Сварог великий отринет от имени своего и оставит бедам, горю и слезам
без сожаления...
Олег вынул нож, смочил его слюной, наговорил тайные слова, оттянул ремешок и легко
рассек его возле самого узла.
- След на шее твоей пройдет, отрок. Но в душе останется. Прощай...
День еще не клонился к закату, и потому ведун спешил, сберегая каждый час. Войдя в
ворота стольного города, он у первого же заводчика купил, не торгуясь, пару скакунов, упряжь.
Кинул сумки через холку, коврики привязал к седлу, поднялся на коня, широким шагом доехал
до западных ворот и с места сорвался в галоп, уносясь по Новгородскому тракту.
Путь до Новгорода занял у него пять дней, еще два - бросок до Пскова. Дальше, вдоль
Балтики, он еще десять дней мчался по утоптанной дороге на Старгород, с которой потом
понадобилось повернуть на Зверин и скакать еще полный день.
К концу пути он был уже не в том состоянии, чтобы оценивать могучие стены стольного
города или любоваться красотами Звериного озера. На торгу Олег продал почти загнанных
многодневной скачкой коней вместе с упряжью. На негнущихся ногах, удерживая себя только
силой воли, доковылял до причалов, нашел ладью, что собирала паломников для пути на Руян,
отдал дирхем, спустился в трюм, где для уставших и больных людей стояли топчаны, постелил
на один из них свою кошму, молельный коврик сунул под голову и не то что заснул - просто
потерял сознание от усталости.
Почти сутки сна вернули Олега к жизни. Он смог более или менее спокойно ходить -
хотя сидеть для отбитого до синевы зада стало настоящей пыткой. Именно поэтому он
поднялся на палубу постоять у борта и увидел то, ради чего стоило потерпеть некоторые муки:
меловые скалы Руяна.
Это было потрясающее зрелище: голубая вода, покрытая мелкой рябью, за ней -
сочно-зеленый ковер, из которого тут и там вырываются белые громадины, стремящиеся ввысь,
стряхивающие с себя землю и путы корней, большие, как плывущие по небу облака. И кажется,
что легкие небесные странники и есть они - скалы острова Руян, которым удалось-таки
вырваться на свободу.
Ладья приткнулась к причалу, вкопанному в дно с окатанными разноцветными камнями.
Паломники, неся жертвенных птиц, корзины с плодами, ведя за собой барашков и козлят,
двинулись по широкой, усыпанной галькой, дороге. Середин пошел вместе со всеми, полагая,
что путь для всех может быть только один - на мыс Аркон.
Олег знал, что увидит нечто величественное, но не ожидал, что настолько: могучие
каменные стены с башнями, на которых сверкали золотые шатры; ворота, на которых
изображение танцующих среди трав богинь было искусно вырезано из яшмы и отчеканено из
золота; навесы от дождя и солнца, сделанные из многослойного шелка. Город перекрывал мыс
от берега до берега и имел ширину около километра, а длину - не меньше трех.
Едва паломники входили в ворота, как на них тут же набрасывались облаченные в белые
хламиды горожане. Участливым тоном они поясняли, что богам нужны особенные подношения,
которые можно купить только у них, что жертвенных животных нужно обязательно
подкормить зачарованной пищей, а одежду поменять на священную, более подходящую для
столь важного деяния, как посещение храма Святовита. Как ни странно, к Середину никто не
подошел. Возможно, после долгого пути он имел столь потрепанный вид, что никто не надеялся
получить с него даже медяка, а может - ему просто повезло.
Ведун двинулся дальше по вымощенной камнем улице, миновал ворота внутренней стены
- и оказался перед валом, по верху которого высился обычный деревянный частокол. Вал был
отсыпан в виде правильного круга диаметром около четырехсот метров. Ворот Олег не увидел,
а потому двинулся по кругу и обнаружил их с противоположной стороны.
За первым валом протянулся второй, отстоя от него метров на сто. Этот, второй, был
выкрашен чем-то в пронзительно-алый цвет, а колья поверху шли то ли золотые, то ли
позолоченные. Ворот в нем, разумеется, впереди не имелось. Слева, закрывая проход, стояли
храмовые воины с грозными бердышами, поэтому Олег повернул направо, пошел по
отсыпанной белой галькой дорожке и вскоре обнаружил навес, крытый, опять же, золотыми
листами. Навес поддерживали резные столбы, крашенные в красный и желтый цвет, за
невысокой загородкой из толстых дубовых кряжей стояли золотые ясли и такая же поилка, а
немного дальше кружился, вытаптывая розовый песочек, прекрасный белый конь с пушистой
гривой и аккуратно подстриженным хвостом.
- Конь Святовита, - сообразил Олег. - Тот самый, на котором бог каждую ночь
уезжает на битву с врагами и нежитью, который доносит его волю во время гаданий.
Однако приехал ведун не к коню, поэтому он двинулся дальше по кругу, отыскал
очередные ворота, вошел - и наконец увидел посреди красной круглой площади сам храм.
Подчеркнуто скромный - из темного от времени дерева, диаметром около ста метров, а в
высоту около пятнадцати, - он поднимался как бы тремя ступенями, каждая по пять метров, и
увенчивался золотой луковкой. Середин перевел дух, обогнул храм и наконец-то ступил в
последние ворота.
Святовит мало напоминал обычные идолы. Он был вырезан с величайшим мастерством и
совершенно не отличался от человека, если забыть про почти пятиметровый рост. Благодаря
искусной раскраске, он имел нормальный цвет лица, голубые глаза, был одет в простую
длинную рубаху с вышитым подолом - но на плечах его лежала голубая епанча, скрепленная
золотым аграфом с зелеными каменьями. Справа под его рукой стоял меч, а левой Святовит
удерживал золотой рог с темно-красным вином. На глазок, в рог влезало не меньше ведра.
Насколько помнил Олег, во время праздника урожая верховный волхв это вино обязан был
выпить, чтобы наполнить сосуд новым. Весьма не простая работа.
Вдоль стен храма во множестве лежали мечи, копья, рогатины, щиты, топоры, секиры и
прочее оружие - дабы бог мог брать на битву всё, что пожелает. У ног его горел алтарь. Шагах
в пяти вокруг идола выступал ровный земляной валик высотой всего по колено, за которым
прогуливались волхвы в храмовых туниках. Видимо, следили, чтобы паломники не подходили к
Святовиту слишком близко.
Едва Олег наклонился над этой чертой, как перед ним моментально оказался один из
служителей:
- Ты хотел с чем-то обратиться к богу, мил человек?
- Я хотел бы сделать великому Святовиту подарок, - ответил Середин. - Не простой.
Я знаю, кто убил его слуг, его храмовых жрецов на реке Смородина. Троих воинов, одного
звали Явором. Я надеюсь, богу захочется отомстить.
- Волхв Явор... - прищурился служитель. - Но ведь он жив.
- Как жив? - не поверил Олег. - Не может быть! Может, ты его с кем-то путаешь?
Служитель поднял палец и тихо предложил:
- Проводи гостя в нашу обитель, к волхву Явору.
- Куда? - не понял ведун, но тут его осторожно тронули за локоть.
- Идем, мил человек, - предложил мальчик лет десяти, на голове у которого была
шапочка с солнечным колесом.
- Идем, - согласился Олег.
Они вернулись ко входу на площадь, миновали вал и повернули налево, в запретную
сторону. Мальчонку храмовые воины останавливать не стали, а вместе с ним и ведуна. Вскоре
впереди показался какой-то барак - двухэтажное рубленое здание метров ста в длину, а
шириной от вала до вала, с заставленными слюдой окнами и черепичной крышей.
- Тут постой... - побежал вперед мальчишка. Олег замедлил шаг, ожидая провожатого,
и вдруг... Из-за барака показался в своей потрепанной тунике и стоптанных сапогах самый
настоящий Явор! Они встретились глазами, пошли навстречу друг другу и, наконец, крепко
обнялись.
- Вот уж не ожидал, - покачал головой волхв.
- Вот уж не ожидал, - вторил ему Олег. - Как ты смог вырваться, как уцелел?
- Ну, - пожал плечами Явор. - Разве могут какие-то дикари удержать в неволе
настоящего воина и умелого колдуна? А ты как спасся?
- А разве могут какие-то дикари удержать в неволе настоящего воина и умелого
колдуна?
Они рассмеялись и снова обнялись.
- Ты голоден? Устал? Идем ко мне в светелку, я уже имею право принимать паломников.
- Это повышение?
- Ну-у, не знаю, - пригладил лысину Явор. - Верховный волхв решил, что я пережил
достаточно бед, чтобы научиться сопереживанию. Теперь я могу беседовать со страждущими
один на один, понимать их души и наставлять на верный путь. А что тебя привело в наш храм?
Неужели ты нуждаешься в совете и утешении?
- Я нуждаюсь в помощи, но теперь не знаю, смогу ли ее получить.
- Я сделаю всё, что могу, друг мой...
Светелка волхва, служителя Святовита, оказалась очень скромной. Одно окошко, постель,
она же сундук, небольшой стол и скамеечка перед ним.
- Я как раз собирался перекусить, - поднял крышку сундука Явор.
Он выставил на стол глиняный лоток с тушеной в капусте уткой, кувшин и две
деревянные мисочки, которые тут же наполнил вином.
- Ты же не пьешь? - удивился Олег.
- Служители Святовита не пьют вне храма, - напомнил волхв. - Ты ешь, ешь...
Ложку, что ли, забыл?
- Не успел купить. После того, как князь Керженецкий нас в рабство продал, ничего не
осталось, - вздохнул Середин. - Я сюда мчался, думал, храм захочет за своих служителей
отомстить. Мне одному с ним управиться трудно будет. Но вы, оказывается, уцелели.
- Я один, - хмуро ответил Явор. - Один... Из-за этого подлеца мы потеряли двух
воинов и три священных топора. Увы, мы мало интересовались своими спутниками. Они всё
время терялись, отставали, уходили... Про этого князя почти никто нигде не слышал. Никто не
знает, откуда он пришел, где его усадьба...
- От Мурома через Оку первая река.
- Что?
- От Мурома через Оку первая река, - повторил Середин. - Мне Верея как-то сказала.
Указание простое, оттого и запомнилось.
- Вот как... - Явор осушил свою чашу. - Ты, наверное, устал? Ты ешь, да на мою
постель ложись. Мне нужно отойти.
Олег кивнул, налил себе вина, выпил, налил еще. Поел кислой капусты, пальцами
перекидывая ее себе в рот. Оторвал утиную ножку, обглодал - она оказалась совершенно без
мяса. Налил еще вина и, пользуясь разрешением, прилег на постель.
Казалось, он только закрыл глаза, как его вдруг тряхнули за плечо:
- Вставай, ведун Олег. У тебя вещей много?
- Ох, - зевнул Середин. Он поднялся, шагнул к окну, но через расплывчатую слюду
ничего разглядеть н
...Поділитися у соцмережах
