Жанр: Электронное издание
Kamsha08
...аденцы двух годочков по третьему? Сломали
бы.
- Нельзя ломать, - пояснил усатый, - там, у нутрях, наш теньент. Еще озлится... Мы
до адмирала Джильди спослали... С утречка еще. Думали, не дождемся.
- Отца не было дома, - зачем-то объяснил задержку Луиджи, - пришлось посылать за
мной в палаццо Сирен.
- Сколько дверей в доме? - перебил Алва, сбрасывая мундир и проверяя пистолеты. -
Четыре или больше?
- Четыре, - неожиданно тонко пискнул стражник. - В Фельпе в любом приличном
доме не меньше четырех дверей. Две для слуг, и две для господ - парадная и садовая.
- Войдем через сад. Трое - с лошадьми, шестеро - к другим дверям, остальные - за
мной.
Скрипнула ореховая калитка, качнулись доцветающие мальвы и лукитеры, под ногами
захрустел разноцветный гравий.
Терраса была пуста. Опрокинутые кресла, на столе корзинка с засахаренными фруктами и
пустая чашка из-под шоколада... Странно, что нет мух. Дверь в дом заперта. Не закрыта, а
именно заперта, зато доходящие до пола окна лишь притворены. Луиджи засмотрелся на
задернутые занавеси, наступил на что-то мягкое и неживое и отскочил.
У его ног бараньей тушей лежала собака. Большая, кудлатая, мертвая. Оскаленная пасть,
вывалившийся язык...
- Закатные твари! Траванули! - выдохнул лупоглазый стражник.
- Все может быть, - Алва присел на корточки, разглядывая пса. - Знаете его?
- А то как же, здешний он...
Рокэ поднялся, зачем-то тронул сапогом свалявшуюся шерсть, оглянулся на стражников,
топтавшихся за спиной, резко рванул оконную створку. Та подалась с легкостью Алва, не
оглядываясь, шагнул внутрь, за ним бросился его порученец. Луиджи промедлил, тело, обычно
такое послушное, отказывались повиноваться.
- Пусто, - донесшийся изнутри голос был совершенно спокоен, - но беспорядок
жутчайший.
Тело наконец соизволило вспомнить о своих обязанностях, и Луиджи оказался в гостиной,
родной сестре той, в которой они позавчера пили. Странно, будь сейчас глубокая ночь, завывай
за окнами ветер и свети полная луна, капитану Джильди было бы проще. Ночи для того и
существуют, чтоб случалось нечто страшное и противоестественное, на днем?!
В получасе ходьбы от Данунциато клубился городской рынок, рыбники торговались с
кухарками, канатные плясуньи завлекали разряженных горожан, гадалки предсказывали судьбу,
цирюльники стригли, брили, помадили. Люди суетились, веселились - одним словом, жили, а
здесь валялись опрокинутые кресла и столики и поблескивало битое стекло.
Было тихо, мухи - и те молчали. Затем откуда-то из глубины дома раздавись шуршанье и
сдавленное то ли хихиканье, то ли наоборот. Рука Луиджи дернулась к эспере, но облегчения
это не принесло. Капитан оглянулся - стражники хоть и вошли в дом, но жались к
спасительному окну, спасибо, хоть не орали. Джильди сжал зубы и раздвинул бархатные
занавеси. В уставленной статуями зале с нишами ни было ни души. Рокэ, видимо, прошел в
цокольный этаж. Луиджи воровато оглянулся на сулящее спасение окно. Разумеется, он
спустится вниз, но сначала обойдет залу.
По сравнению с разгромленной столовой она казалась совершенно целой. В застекленный
фонарь лился солнечный свет, мраморные юноши и девы закатывали пустые белые глаза,
высоко вздымая кто гроздь винограда, кто светильник, кто тамбурин. В столбах света танцевали
пылинки, ковры были целыми, кресла и скамьи стояли ровно. Луиджи медленно двинулся от
статуи к статуе, чувство тревоги не то чтобы совсем исчезло, но стало почти привычным.
Капитан миновал полукруглую нишу, в которой гнездился обитый атласом диван, обогнул
пастуха и пастушку, и тут в углу что-то шевельнулось. Человек... Женщина!
Она сидела на корточках и таращилась маленькими злыми глазками. Желтое бархатное
платье было измято, из-под порванной головной сетки выбивались спутанные волосы, и все
равно Луиджи ее узнал. Узнал, хотя и не помнил имени. Это была помощница Зои,
рассказавшая про Поликсену. Хоть какой-то свидетель! Капитан выдавил из себя улыбку и
шагнул к бывшей "пантере". Та попятилась. Закатные твари, чего она боится?
- Сударыня... - Разрубленный Змей, как же зовут эту грымзу? - Сударыня,
успокойтесь, худшее позади...
"Пантера" снова отступила. Теперь она прижималась к стене, между ней и Луиджи был
залитый какой-то дрянью пуф на золоченых свинячьих ножках.
- Сударыня... - Бордонка открыла и закрыла рот, показав белые молодые зубы. Луиджи
вздохнул и взялся за пуф. - Сударыня, вам не надо меня опасаться. Прошу вас...
Договорить капитан не успел. Женщина с исступленным визгом подскочила и бросилась
на Луиджи. Капитан к нападению был совершенно не готов, а сухое жилистое тело ударило не
хуже пушечного ядра. Джильди отлетел назад, свалился лицом вниз и почувствовал, как что-то
впивается ему в шею. Попытался перевернуться - неудачно. Воздуха не хватало, перед
глазами плясали круги, его рвали чьи-то когти, затем раздался грохот, навалившаяся сверху
тварь вздрогнула, а на шею Луиджи хлынуло что-то горячее. Капитан дернулся, пытаясь
сбросить придавившее его тело. Ему помогли, Луиджи с трудом сел, поднял голову и увидел
сначала валяющийся на полу пистолет, который еще дымился, потом талигойца.
Герцог присел на корточки и резко нагнул Луиджи голову; капитан вскрикнул, скорее от
неожиданности, чем от боли.
- Ничего страшного. Вам необходимо вымыться, переодеться и прижечь укусы, -
объявил Алва, - для начала касерой. Прошу меня простить, я был вынужден пожертвовать
вашим камзолом.
Луиджи тупо кивнул, тронул себя за шею, поднес пальцы к глазам. Руки дрожали, на них
была кровь и еще что-то Жирное и отвратительное. Мозги! Мозги набросившейся на него
сумасшедшей. Но где остальные "пантеры"? Джильди попробовал вскочить, от резкого
движения голова пошла кругом, он упал бы, не подхвати его порученец Ворона, как бишь его?
- Спасибо...
- Не стоит, - отчеканил парень, хотя лицо у бедняги было белее свинцовых белил.
- Герард, приведите капитана в порядок и ждите в саду, а сюда пригоните парочку
стражников.
Луиджи хотел возразить, но голова вновь закружилась, он вцепился в плечо Герарда, и
дальнейшее утонуло в каком-то тумане. Джильди не помнил, ни как они выбрались из дома, ни
кто помог стащить испакощенный камзол. Кто-то лил воду, кто-то держал полотенце, кто-то
прикладывал смоченные касерой тряпицы к шее и рукам. Затем Луиджи дали хлебнуть
обжигающего пойла, и проклятая дрожь немного отступила. Капитан Джильди привык и к
бурям, и к абордажам, но свихнувшаяся "пантера"...
Герард чуть ли не волоком дотащил его до подстриженной лужайки, окаймленной
цветочным бордюром. Капитан Джильди сначала сел, потом лег, но лежать и смотреть в пустое
небо было страшно, и он вновь сел. Герард примостился рядом. Парень молчал, глядя в сторону
проклятой виллы. Мух по-прежнему не было, как и воробьев с голубями. За забором раздались
звон, топот, грубый говор, вскоре стихшие, - прибывшие вошли в дом, затем послышались
шаги, и Рокэ Алва бросился на траву рядом с Герардом.
- Кончено, - сообщил он, поймав взгляд Луиджи. - Зоя пропала, остальные рехнулись
и забились в погреб. Насколько я понял, пленницы передумали на предмет своего пантерства и
теперь считают себя крысами. Заодно со слугами и теньентом. Сейчас их выловят и отправят в
приют умалишенных. Как вы?
- Жив, - руки Луиджи непроизвольно метнулись к шее, - я обязан вам жизнью.
Опять...
- Сочтемся, - махнул рукой талигоец, срывая несколько бархатцев. Джильди, трусливо
повернувшись спиной к заколачиваемой вилле, пересел поближе к мявшему резные листочки
маршалу. Капитан любил запах бархатцев - горький, полынный, щемящий. Будь у
неизбежности запах, она пахла бы именно так.
- Эта женщина... Она была помощницей Зои Гастаки.
- Может, и была, - глаза Рокэ не отрывались от рыжих лепестков, - но на вас напала
крыса. Загнанная в угол крыса Ваше счастье, что человеческие зубы не ахти какое оружие, а как
пользоваться руками, она забыла.
- Крыса, - повторил Луиджи, - почему?..
Алва промолчал. Сзади быстро стучали молотки, обычных смешков и разговоров не было
- мастерам не терпелось покончить с работой и уйти.
- Монсеньор... Монсеньор, я уже их видел.
Луиджи вздрогнул и уставился на заговорившего Герарда, словно на какое-то чудо.
- Кого "их"? - переспросил Рокэ, не поднимая головы.
- Которые думают, что они крысы...
- И где? - в голосе маршала вновь звучала всегдашняя ирония, но Луиджи не очень-то
верил в спокойствие талигойца.
- В Кошоне, - очень тихо произнес адъютант. - Это были слуги... Наши слуги... Мы
вернулись из Олларии, ворота закрыты, стучали, никто не подходил... Пришлось лезть через
забор. Отец исчез, слуги сошли с ума.
- Все как здесь? - Алва говорил так, словно спятившие и исчезнувшие люди были для
него делом обычным.
- Нет, - покачал головой Герард. - У отца спальня выстыла, как после зимы... Ну, как
если бы в доме никто не жил. И в конюшне один денник выгнил совсем... И второй раз тоже...
- Значит, был и второй раз? - Рокэ оторвался от бархатцев. - Такие занимательные
истории, Герард, нельзя держать при себе.
- Простите, монсеньор. Я не думал, что это может быть важно.
- Важным может быть все. Как и не важным. Так что случилось во второй раз?
- Отец вернулся. Мертвый. И увел Циллу... Это моя младшая сестра... То есть была
сестра... Она ушла через окно, а спальня сгнила. Тогда мы и уехали в Олларию, к бабушке...
Но и там тоже...
- Он пришел снова?
- Да, - Герард стал еще бледнее, - в Октавианскую ночь... Я с братом... Мама велела
нам уходить по крышам, а он там стоял... Хотел нас забрать. Говорил, иначе нас сожгут...
- А вы, значит, не ушли?
- Нет... Мы его прогнали. Нас Дениза научила, наша с Селиной кормилица. - Юноша
осекся, глядя на своего монсеньора, тот молчал. Герард немного поколебался и добавил: -
Дениза говорит, выходцы не заходят, пока их не позовут. И еще они старого заговора боятся.
- Четверного? - переспросил Рокэ. - "Пусть Четыре Ветра разгонят тучи, сколько б их
ни было..."
- Да, - кивнул Герард.
- Больше капитан Арамона вас не трогал? Парень покачал головой:
- Простите, монсеньор...
- Никогда не проси прощения, если не виноват, это неразумно, - светским тоном
заметил герцог, но его мысли явно были где-то далеко.
- Я постараюсь, монсеньор.
- Надеюсь. Покаяния - удел ничтожеств. А теперь отправляйся к Скварца. Пусть Валме
проводит госпожу в дом ее родителей и возвращается в палаццо Сирен. И не забудь объяснить,
что делать, когда приходят выходцы.
- Слушаюсь, монсеньор.
Герард убежал, Алва по своему обыкновению провел руками по глазам. Подошел
стражник и бестолково затоптался на месте, явно не решаясь тревожить столь блистательных
особ.
- Готово? - ровным голосом осведомился Рокэ.
- Так точно.
- Что ты об этом думаешь?
Стражник выпучил глаза - пытался понять, шутит чужак или и впрямь спрашивает.
- Я, кажется, задал вопрос.
- Сглазили, - выпалил вояка, - как есть сглазили...
- Логично, - кивнул маршал, бросая бедняге золотой. - Ладно, иди. Такое дело надо
запить. Только не благодари, ненавижу...
Стражник пулей бросился назад.
Рокэ Алва замолчал, прикрыв глаза и подставив лицо заходящему солнцу. Если б не
талигоец, капитана Джильди теперь бы тоже искали и не могли найти. Алва знает больше, чем
говорит, много больше.
- Монсеньор, - Луиджи почувствовал, что голос его дрогнул, - что это было? Что с
Муцио, с этой коровой? Где они?
- Насчет Муцио я своего мнения не изменил, - талигоец пожал плечами и вновь занялся
цветком. - Где Зоя Гастаки - не знаю.
- Знаете!
- Нет, - отрезал Алва.
- Разрубленный Змей!
- И он тоже, - Алва отбросил измятые бархатцы, блеснули синие молнии. И почему
только Леворукого рисуют зеленоглазым?! - Я не демон и не святой, капитан Джильди! От
того, что я расколотил "дельфинов" и прочел с полсотни старых летописей, я не престал быть
человеком, а человек не в состоянии знать все. То, что очевидно мне, должно быть очевидно и
вам, а мне очевидно, что есть вещи, которые мы уразуметь не в состоянии. Похоже, мы угодили
в сказку, причем препаршивую. Вам с вашими кошмарами, Луиджи, я бы посоветовал ночевать
на галере. Живая вода - хорошая защита. Лучше только огонь, по крайней мере так считалось
в древности. Будем надеяться, это правда.
Только надеяться?! А если оборотней не остановят ни огонь, ни вода? Уж лучше камень
на шею и в воду, чем вообразить себя крысой или позволить себя утащить.
- А если это не так? - Закатные твари, что за чушь он несет, сколько ему лет, двадцать
восемь или пять?! - Если это не те... не то, что приходило к Герарду?
- Поживем - увидим. - Лицо герцога ничего не выражало. - Но я склонен верить
нашим предкам. Они боялись закатных тварей, но при этом умели от них защищаться. Мы
потеряли страх, а с ним вместе и оружие. Что ж, придется ковать его заново. Как - не знаю!
Нужно ловить по деревням сумасшедших старух, копаться в старых сказках.
- Но вы ведь копались...
- Чего от скуки не сделаешь, - Алва коротко засмеялся и поднялся. - Но я охотился на
крупную дичь, оборотни на лошадях меня не занимали. Видимо, зря, потому что Зверь, в
отличие от мелкой погани, сидит тихо.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ "КОЛЕСНИЦА"
(Высший аркан Таро "Колесница" символизирует поиск и
нахожение своего места в жизни, это самопознание, сила воли. Может
предвещать путешествие, праведную жизнь, ответственность. Из
испытаний вы выйдете победителем благодаря своей силе воли. П.К. -
стремление к какой-либо цели неудачное, разрушение планов из-за
неправильно понятой ситуации.)
При некоторых обстоятельствах, точно так же как при
некоторых болезнях, помощь со стороны может иной раз только
повредить. Требуется большая проницательность, чтобы распознать
те случаи, когда она опасна.
Франсуа де Ларошфуко
Глава 1. САКАЦИ
"Le Chevalier des Epees & Le Deux des Deniers & Le Sept des Epees"( Рыцарь Мечей,
Двойка Динариев, Семерка Мечей.)
Еще не старый витязь в молодецки расстегнутом полушубке попирал ногой убитого
медведя. Сзади толпились свитские, крутились собаки, белел заснеженный лес. Было трудно
поверить, что больше звериной травли, доброго вина и смазливых поселянок лихого охотника
занимали другие игры. Игры, в которых алатский господарь Балинт обставил и императора
Гайифы, и короля ныне исчезнувшей Уэрты. Эти игры назывались политикой, и Робер Эпинэ
их ненавидел еще больше войны, хотя больше всего ненавидел и презирал себя самого.
Тридцать лет - и полная пустота! Ничего и никого, кроме нелепой любви и дела, в которое не
веришь. Альдо Ракану не бывать королем Талига, и слава Создателю. Им не придется ни
становиться клятвопреступниками, ни расплачиваться по счетам.
Робер в который раз принялся разглядывать бурую тушу, лежащую на подтаявшем снегу.
Первый из великих герцогов Алатских выходил против зверя с одним кинжалом. Он знал, куда
и когда бить. Точно так же алат ударил своего короля и не промахнулся. Талигойская армия и
отряды Балинта с ходу захватили Крион, и Павлу Уэртскому ничего не оставалось, как
признать суверенитет бывшего вассала. По большому счету, разрыв был неизбежен -
степенные, свято чтящие эсператистские каноны агары и вспыльчивые, суеверные алаты
рознились, как собаки и кошки, и относились друг к другу соответствующе.
Восстание Балинта было не первым, но господарь удачно выбрал время и союзников и
вместо плахи обрел корону. Иноходец поймал взгляд черноусого богатыря, который знать не
знал, что среди его потомков будут Великолепная Матильда и проныра Альберт. Надо полагать,
за ссору с Талигом Балинт придушил бы означенного Альберта голыми руками. Покойный
господарь был человеком крутым, а к Гайифе, Агарии и Эсперадору у него был свой счет,
причем немалый. Неудивительно, что кэналлиец Алонсо Алва и уроженец Черной Алати
Балинт Мекчеи спелись и с наслаждением принялись трясти империю и ее союзников. В
Черной Алати до сих пор поют об их похождениях, путая древние предания с действительными
событиями. Поют о Балинте Гордом, его синеглазом побратиме, презирают агаров и любят
талигойцев.
В детстве Иноходец обожал разглядывать героев Двадцатилетней войны, благо маршал
Рене покровительствовал художникам и осчастливил Эпинэ портретной галереей. Имелся там и
герцог Балинт на фоне развевающихся знамен и в какой-то немыслимой куртке со шнурами, а
вот Алонсо не было. Самого знаменитого полководца Талига Робер увидел уже в Лаик. Так же
как Арно Савиньяка, Михаэля Нойма-ра-Ноймаринена и Винченце Рафиано. Позже Мишель
объяснил удивленному брату, что дед распорядился вынести на чердак тех, чьи потомки
запятнали фамильную честь. Закатные твари, как глупо! Можно подумать, победив портреты,
зачеркнешь прошлое. Дед - умный человек, но самые большие глупости делают люди умные,
и как же эти глупости |портят жизнь другим. Иноходец с трудом подавил неуместное
раздражение - последние несколько дней он просто сходил с ума от мыслей о доме. Так и
тянуло оседлать Дракко и, не разбирая дороги, поскакать на северо-запад. Маркиз Эр-При
понимал, что это невозможно, понимал он и то, что связал свою судьбу с Альдо Раканом, но
непонятное безумие затягивало. Наверное, так чувствует себя журавль с подрезанными
крыльями, когда над ним проплывает стонущий осенний клин. И всему виной бредовый, ни на
что не похожий сон!
Робер изо всех сил старался не вспоминать тонущих в пунцовых гвоздиках мертвецов,
странного человека у коновязи и особенно Мэллит. Мэллит в прозрачной белой рубашке,
Мэллит, льнущую к нему, шепчущую слова, которые она никогда не скажет на самом деле. Мы
не властны в наших снах, а сны могут превратить нашу жизнь в пытку. Жить в одном доме,
встречаться по десять раз на дню, знать, что ничего не было, и в мельчайших подробностях
помнить это самое "ничего"...
- Решил изобразить статую? - Альдо в желтых охотничьих сапожках подошел очень
тихо. - Можно подумать, их тут без тебя не хватает.
- Задумался, - Робер от души тряханул сюзерену руку.
- О чем?
- Вот о нем, - соврал Эпинэ, кивнув головой на картину. - У нас в замке его портрет
тоже был. Альдо, ты помнишь, как Балинт получил Алат?
- Откуда? - помотал головой принц. - Я талигоец, а не алат
- Но ты хотя бы помнишь, что Алат был союзником Талига?
- Альберт решил, что Гайифа сильней.
Ай да сюзерен. Вроде не думает ни о чем, а все понимает. Перед Карлом Третьим все по
струночке ходили, а его сынок чуть все прахом не пустил, и пустил бы, если б не умер.
Интересно, венценосный подкаблучник сам скончался или помогли? Дед в смерть от удара не
верил...
- Альдо, как думаешь, почему умер Франциск Второй?
- Потому что Олларам отпущен один круг!
- Ты серьезно? - Разумеется, - изрек сюзерен. - Через год их на троне
не будет. Ты станешь маршалом, а дело маршала - воевать а не копаться в книгах, так
что лучше я тебе все скажу. Дед был пустым местом, но два великих дела за ним числятся. Он
женился на Матильде и заставил меня заучить поучения Бланш.
- Что еще за поучения?
- Раньше думал, чушь собачья, - Альдо зевнул, подхватил своего маршала под руку и
повел по галерее, - но за чушью гоганы с "истинниками" бегать не станут. Наша победа в
Гальтаре и только в Гальтаре.
Спорить бесполезно, но молчание - знак согласия, и лезть в развалины в поисках
неизвестно чего было даже не глупостью, а безумием. Робер с тоской поглядел на
размалеванный охотничьими атрибутами потолок.
- Альдо, недавние сражения дают куда больше, чем несуществующие талисманы. Если б
Эгмонт и мой дед соизволили хоть немного подумать, все было бы иначе.
- В каком смысле? - подозрительно осведомился сюзерен. А действительно, в каком?
Сохрани Эпинэ верность Олларам, Альдо Ракана это вряд ли бы порадовало.
- В том, что надо думать не только как сесть на трон, но и что делать дальше, -
выкрутился Робер.
- Сначала надо на него сесть, - твердо сказал принц, - а дорога в Олларию идет через
Гальтару.
- Франциск Оллар прекрасно обошелся без магии, - жестко сказал Робер. - Альдо,
может быть, посмотрим правде в глаза? Мы не справимся с Вороном, даже если обвешаемся
старьем с ног до головы.
- Ты слишком часто вспоминаешь кэналлийца, - на лице сюзерена промелькнула
досада. - Пойми наконец, что непобедимых нет и быть не может. Когда я получу то, что
принадлежит мне по праву, нам не будет страшен никакой Алва.
- Не уверен.
Надо что-то делать, иначе Альдо и впрямь полезет в эти дрянные катакомбы.
- Ворон как никто умеет превращать то, что его враги считают преимуществом, в дыры.
Так было в Торке, в Ренквахе, в Сагранне.
- Ты и вправду - Иноходец, - раздраженно бросил Альдо. - Иноходец, который
когда-то упал и теперь боится прыгать. Ты боишься Ворона, потому что дважды видел, как он
колотит твоих вождей, но ни Окделл, ни Адгемар не были Раканами.
Не были. Они были опытней и умней, особенно Адгемар. И все равно проиграли. Адгемар
знал больше, чем говорил, и в его словах было слишком много лжи, но казар лгал не всегда.
"Некоторых зверей убивают не из-за шкур и даже не из-за клыков, а из-за маленькой,
незаметной железы, которая стоит дороже десятка шкур... Кто-то избрал предков Раканов и
одарил их чем-то, превратившим смертных в полубогов. Сейчас этот подарок исчез, и не нужно
его искать". Катет дал правильный совет, теперь Робер в этом не сомневался. Альдо нечего
делать в Гальтаре, но как его удержать?
- Ты прав, Альдо. Я действительно не могу забыть то, что видел. Можешь считать меня
трусом, но...
- Слушай, Робер, хватит скулить! Что сможет твой Алва, когда против него встанет сама
Кэртиана?!
Продолжать смысла не было, Альдо оседлал любимого конька, теперь не остановишь.
Сюзерен верит в свою избранность и счастливую звезду, ему не мотали жилы "истинники", и
он не имел дело с Вороном Рокэ. Закатные твари, он вообще ни разу не воевал! Эпинэ
дождался, когда Альдо закончит строить планы по отъему у Эсперадора жезла Раканов, и
делано засмеялся:
- У меня от всего этого голова кругом идет. Давай лучше пофехтуем, холодно...
Матильда подмахнула последнее письмо и с чувством выполненного долга отложила
перо, но управляющий не уходил. Шея у бедняги побагровела, глаза лезли из орбит, того и
гляди удар хватит! Бедняга! В Агарисе Матильда бы постаралась узнать, в чем дело, но в
Сакаци слуги, если им что-то требовалось, просили сами. Матильде это нравилось.
- Сударыня, - пропыхтел Имре Бибок, - дозвольте спросить...
- Говори, Имре, - кивнула Матильда, но управляющий замолк.
Принцесса вздохнула, отщипнула кусок еще горячей ле пешки и бросила возникшему из
ниоткуда Клементу. Это был верный признак того, что хозяин встал и занялся всякими
глупостями вроде махания несъедобными железяками или, того хуже, полез на башню, где нет
и не может быть ничего заслуживающего внимания приличного крыса. Бибок все еще страдал,
и вдовица решила прийти на помощь:
- Опять Балаж?
- Нет, - для верности управляющий затряс головой, как конь. - Балаж, он, конечно,
еще тот кобелина, но как с Вицей спознался, так и притих. Снег пойдет, свадьбу играть будем.
Вот, значит, что... Окрутить первого юбочника в округе! И не только в округе. Что ж, два
сапога пара! Матильда видела пару раз девушку ночью на дворе с Альдо, а утром внук спал на
ходу. По обычаю, за кровавую рубашку платит гици! Принцесса улыбнулась.
- Приданое Вице я дам. Как положено...
- Премного благодарствуем, - в голосе Имре сквозило удовлетворение, но не
подобострастие. - Вица - славная кобылка, а Балаж - всадник хоть куда, далеко поскачет.
Только я не за тем вашу милость от дел отрываю. Золотая Ночь скоро, вы дозволите все, как в
старину, обделать или нет?
Золотая Ночь... В Агарисе за такое сжечь не сожгли бы, а душу б вымотали. И Анэсти
первый. За демонопочитание. Твою кавалерию, как хорошо, что она убралась из этого вертепа!
"Не дозволите?" Да она первая через костер прыгнет назло всей протухшей сволочи!
- Тюрэгвиз( Очень крепкая (порядка 55 градусов) перцовая настойка. Иногда в нее
добавляется мед) купить надо, - заявила Матильда. - Потом шутих еще... Бери что хочешь,
но пусть так горит, чтоб Леворукий от зависти лопнул!
- То бишь дозволяете? - уточнил дотошный Бибок.
- Твою кавалерию! - Матильда хлопнула по столу ладонью, Клемент вздрогнул и то ли
пискнул, то ли закашлялся. - Спрашивает еще! А ну руки, в ноги и готовиться. Времени всего
ничего, а у нас конь не валялся!
- Успеем! - завопил Имре и пулей вылетел из комнаты. Матильда слышала топот и
удаляющиеся вопли: - Жужа, Жужа, где тебя носит? Ты тут мне голову морочишь, а у нас
Золотая Ночка будет! Как при старом Ференце!.. Лучше!.. Барышня велели...
Барышня! Сколько лет прошло, а для Имре, Жужи, Яноша она все еще барышня. Одна из
троицы, гонявшей кабанов в окрестных лесах. Была барышня да сплыла. Осталась бабушка.
Матильда рывком пододвинула кувшин с вином и нахмурилась.
Золотая Ночь! И как только она забыла?! Этот паршивый Анэсти из нее всю кровь
высосал, одна водица осталась. С касерой напополам. Тетка Шара, та горские праздники не
жаловала. Еще бы, она ж с равнин, но вдовица не мешала обитателям Сакаци справлять
Великие Ночи, из которых Матильда больше всего любила Золотую. Четвертый излом года,
приход осени, последняя гроза, начало охоты, поцелуи у костра и не только поцелуи...
Давно было, но принцесса не забыла, как на башнях и по углам главного двора зажигали
костры, в которые швыряли начиненные порохом кружки, скрипачи и дудари сходили с ума, на
угольях поспевало мясо, рядом кипела подлива, и стояли бочки из замковых кладовых... В
Золотую Ночь шестнадцатилетняя Тильда поцеловала семнадцатилетнего Ференца Лагаши.
Первая поцеловала! Оба были немного пьяны... Эх, будь Ферек посмелей... Сопляк!
Жеребенок недоделанный! Чтоб ему было затащить подружку на сеновал! И не было б ни
Агариса, ни Анэсти с его приятелями. Впрочем, Адриана и шада - тоже, а вместо Эрнани у нее
были бы другие дети... И, наверное, не один! Да чего гадать - как прожила, так прожила! Чем
копаться в прошлом, лучше петь и плясать! Ну и пить, раз
...Закладка в соц.сетях
