Жанр: Электронное издание
Kamsha08
... Ариго, и лучше бы король умел говорить "нет". А ведь
когда-то казалось, что, заменив удачно скончавшуюся Магдалу Эпинэ на худосочную тихоню,
они одержали победу. Сильвестр с отвращением взялся за отвергнутую чашку. Очень
подходящий напиток, если размышляешь о королеве. Скромница на троне десятый год, но
понять, кто такая Катарина Ариго и что ей нужно на самом деле, может разве что Леворукий.
Супруг, любовник, молитвы, арфа... И что прикажете делать с эдаким агнцем? Можно
десять тысяч раз не сомневаться, что под беленькой шерсткой черненькая чешуя, но страдалица
заметает следы куда твоему Штанцлеру! Поджарить в Багерлее десятка два юных обожателей,
авось вспомнят и что было, и чего не было? Или не мудрствовать лукаво и тихонько отправить
праведницу в Рассветные Сады? Конечно, бедняжка бывает одна лишь в молельне и личных
апартаментах, а кушает только с фрейлинами или супругом, но безвыходных положений не
бывает. Впрочем, ее величество ждет. Будем надеяться, Придды или какие-нибудь Карлионы
шепнут из Багерлее что-то про супругу короля.
Развод предпочтительней смерти, скандальный развод докажет всем, и Рокэ в том числе,
что смерть Фердинанда была неожиданной. Иначе зачем убирать королеву и вести переговоры
о новой женитьбе? А на ком? Дочери Фомы? Пожалуй... Все лучше северных одров, тем паче с
дриксенской принцессой Талиг один раз попался. Хорошо, что он еще не вызвал курьера.
Кардинал глотнул мерзкого шадди и вновь взялся за письмо.
"P.P.S. Рокэ, поскольку Вам придется провести зиму при Урготском дворе, я прошу Вас,
как знатока, оценить герцогиню Елену и герцогиню Юлию и решить, кому из них больше
пойдет черное и белое. Ваш совет будет принят с благодарностью..."
Как изящно! И главное, как честно. Кому разглядывать августейших невест, как не
будущему королю? Вряд ли урготские девицы покорят Ворона, ну да лиха беда начало...
Глава 8. ФЕЛЬП И ОЛЛАРИЯ
"Le Un des Epees & Le Sept des Coupes & Le Neuf des Epees" (Туз Мечей, Семерка Кубков
и Девятка Мечей.)
Ариадна и Латона на сей раз обнимали не друг друга, а полуодетого маршала. Алва
ничего против не имел, но Софии это не нравилось, и Валме, чтоб освободить подруге место,
водрузил Ариадну себе на колени. Рыжая киска немедленно обняла виконта за шею и мяукнула
нечто неразборчивое и при этом недвусмысленное. Виконт в качестве ответной любезности
припал к пахнущим вином губкам.
Поцелуй вышел долгим, пока он длился, Марсель успел расшнуровать корсаж пленницы,
благо опыт у него имелся немалый. Когда с корсажем и поцелуем было покончено, выяснилось,
что София и маршал тоже времени не теряли. Рокэ и его дама пили из одного бокала и
пересмеивались, а Латона с горя пыталась то ли настроить лютню, то ли наоборот.
Марсель чмокнул Ариадну в шейку, дотянулся до бутылки и постучал ей по столу.
- Надо выпить. Первый тост.
- А мы уже пьем, - сообщила София, прижимаясь щекой к щеке своего кавалера.
- Вы - это вы, - мурлыкнула Ариадна, - а все - это все.
- Вы правы, сударыня, - Алва ловко вытащил из кудрей Софии гребень. - Такие
волосы грех закалывать.
- А я и есть грешница, - бордонка тряхнула гривой. Черные локоны рассыпались по
плечам, и вдохновленный Марсель немедленно занялся прической Ариадны. Сначала все шло
удачно, потом какая-то шпилька запуталась в волосах, Ариадна взвизгнула и слегка укусила
неловкого кавалера. Виконт сделал зверское лицо, перекинул злющую лисицу через колено и
шлепнул пониже спины. Ариадна еще разок щелкнула зубами и показала язык.
- Капитан Джильди, - светским тоном заметил Рокэ, - вы - единственный мужчина, у
которого свободны руки. Вас не затруднит налить дамам вина?
Луиджи не затруднило. Ударившийся в целибат капитан меланхолически взял бутылку и
побрел вокруг стола, наполняя бокалы. Латона воровато оглянулась, стащила с кресла подушку,
бросила к ногам Рокэ и уселась на нее, изображая мориску. Алва незамедлительно почесал
"пантерку" за ушком. Латона мяукнула и потерлась щекой о колено Ворона, София зашипела,
не прекращая стаскивать со своего кавалера залитую вином рубашку. Ариадна хихикнула.
- Маршал, - рыжая умудрялась одним глазом смотреть на Алву, а другим - на
Марселя. Обычно она не косила, - маршал, как вам наша Клелия?
- "Как ни с кем" или еще хуже? - уточнила София.
- Как ни с кем, - сообщил Рокэ, отрываясь от налипших на него красоток и принимая
бокал. Ариадна охнула, Валме присвистнул.
Спину Первого маршала Талига украшал добрый десяток шрамов, и Валме стало плохо
при одной мысли, как выглядели свежие раны. Многочисленные отметины на руках и груди
герцога не шли ни в какое сравнение с этим кошмаром.
- Закатные твари, - прошептал Джильди, - кто это?
- Теперь уже никто, - махнул рукой Атва.
- Закатные твари, - прорычал фельпец, - в спину... Что за ублюдки.
- Не ублюдки, - улыбнулся Рокэ, - а самые что ни на есть законные потомки. У них
был свой резон, в спину бить проще и уютней...
- Ублюдки, - упрямо повторил Луиджи Джильди...
- Капитан, вернитесь на землю. К счастью, достаточно грешную, - перебил Алва.
- Рокэ, - выкрикнул пришедший в себя Марсель, - тогда делитесь. Это, в конце
концов, нечестно. У вас две Дамы, а у бедного Луиджи - ни одной.
- Со мной все в порядке, - огрызнулся фельпец, припадая к бутылке.
- Не сказал бы, - меланхолично откликнулся Рокэ, - моряки во время Ундий так себя
не ведут.
- Ундий? - переспросила Латона, положив подбородок герцогу на колени. Рокэ
отточенным жестом ухватил Софию, вознамерившуюся оттолкнуть соперницу, за запястье.
София облизнула губы и навалилась на маршала грудью.
- Полагаю, что святой Андий в древности звался Ундом, - пояснил Рокэ, не забывая
оказывать посильное внимание обеим красоткам, - а праздник, затеянный им в честь
подруги, - Ундиями. Потом его смешали с Венсиями, то есть праздниками победы, ну а
эсператисты все окончательно перепутали.
- Я не знал, - глухо произнес Луиджи между двумя глотками.
- Капитан, - прикрикнул Рокэ, - хотите пить - пейте, но имейте в виду, когда вы
свалитесь, я своими руками отнесу вас к Клелии.
- Мы поможем, мы его разденем, - София засмеялась, показав белые зубки. Ласочка да
и только!
- Так и будет! - Алва быстро ответил на поцелуй и добавил: - Видите, Луиджи, вам
лучше раздеться здесь и сейчас.
Фельпец резко оттолкнул пустую бутылку и пошатнулся. С ним творилось что-то
неладное. Болен? Этого еще не хватало, но тогда за какими кошками его сюда понесло?!
- Может, он хочет гайифской любви? - хихикнула Латона. - Если так, мы не против.
- Нам интересно, - поддержала Ариадна.
- Мы будем сидеть тихо-тихо...
- Вам обязательно надо съездить ко двору его величества Дивина и спрятаться за
портьерой, - Алва поднял головку бордонки за подбородок, девица извернулась и поймала
губами ласкающую ее руку. - Хотя, боюсь, вы будете разочарованы.
- Почему? - надула губки Латона. - Это так волнующе!
- С точки зрения женщины, возможно, - не стал спорить Алва, целуя Софию в плечо.
- Герцог, - не унималась бордонка, - мы вам не верим. Вы...
- Скромничаете, - выпалила Ариадна.
- Мы не умрем...
- Нет, умрем, если вы не расскажете. Умрем, умрем, умрем! - Вот на месте и умрем!
- Ваша немедленная смерть меня никоим образом не устраивает, - заверил Рокэ,
аккуратно освобождая Софию от нижней юбки, - утром этот довод на меня вряд ли
подействует, а сейчас я в вашем распоряжении.
- Тогда рассказывайте! - потребовала Латона.
- Вы любили по-гайифски? - облизнула губки Ариадна.
- О да, - засмеялся Алва, - хорош бы я был, если б не вкусил любви по-имперски. В
наше время это просто неприлично. Мне было девятнадцать...
- Целых девятнадцать? - фыркнула Латона. София извернулась и царапнула соперницу,
но слегка - не прерывать же столь захватывающий разговор...
- Увы, - Алва взмахнул рукой, кружевная юбка перелетела комнату и упала у двери на
террасу, - после Лаик я оказался при особе фок Варзова. Он отменный вояка, но в некоторой
области, гм... Придерживается весьма твердых правил. Среди его офицеров тоже не нашлось
никого, кто бы меня просветил, хотя с торкскими красавицами я поладил сразу. Сударыни, если
кто-то вам скажет, что у северных женщин нет темперамента, - не верьте. Темперамента у них
с избытком, а вот мужчин, которые способны это оценить и выдержать пару ночей кряду...
- Но вы выдержали, - выдохнула София.
- И не только пару, - унизанная кольцами рука со знанием дела скользила по белым
бедрам.
- Не отвлекайтесь, Рокэ, - вмешался Марсель, - вы обещали рассказать...
- Извольте, - рассеянно пробормотал Ворон, продолжая исследовать внутреннюю
поверхность бедер корнета Кратидес. - Я приехал в Олларию, встретил одного приятеля,
которому, как и мне, хотелось взять от жизни все. Мы запаслись вином и, - Алва подмигнул
Латоне, - уединились. Ненадолго.
- Почему? - выдохнула "пантерка".
- Потому что пришли к выводу, что время можно проводить и приятней.
- То есть? - Марсель был пьян, они все были пьяны.
- Поехать к куртизанкам, что мы и проделали. О, это был прелестный вечер...
- И все? - разочарованно протянула Ариадна.
- Почти, - Алва нагнулся к Латоне и ловко поцеловал в губы, - иначе меня с вами бы
не было. Вернее, я был бы, но не с вами. Только, розы Бордона, за откровенность платят
откровенностью. Как любили на "Пантере"? Не зря же вы сбежали от бордонских мужчин в
море. Неужели они СТОЛЬ плохи?
- Еще бы, - мотнула вороной гривкой Латона, - будь они хороши, вы б нас ну никогда
бы не догнали.
- А мы вас догоняли? - поднял бровь Рокэ.
- Не догоняли, - внес свою лепту Марсель, - это вы сюда приплыли. И теперь мы
знаем зачем!
- А раз так, - лихо выкрикнула Ариадна, - выпьем за...
- За клинки Талига! - перебила София.
Марсель с готовностью выпил и вплотную занялся доставшейся ему рыжулей. "Пантерка"
честно отвечала на поцелуи, но расположиться со всеми удобствами мешали ручки кресла.
Пришлось подхватить добычу на руки. До спальни было далеко, а ноги Марселя начали
своевольничать. К счастью, у доходящего до пола окна обнаружилась софа. Она могла бы быть
и пошире, но Валме решил, что от добра добра не ищут. Они с Ариадной чудесно устроились,
но им помешали. Вернее, не им, но поросячий визг заставил Валме вздрогнуть и оторваться от
разнежившейся красотки.
Визжала Клелия. Закутанная в испачканную то ли вином, то ли кровью простыню
толстушка стояла в дверях, и на замурзанной рожице мешались детская обида и недетская
злость.
- Иди спать, - резким голосом прикрикнула София.
В ответ прозвучало нечто нечленораздельное, и Клелия двинулась вперед. Девица
отчаянно пыталась преодолеть расстояние от двери до алатского ковра, на котором
расположился Алва с двумя "пантерками", но ей не везло. Сначала Клелию шарахнуло о
дверной косяк, потом она все-таки шагнула вперед, но почему-то оказалась на четвереньках у
стола. Попыталась подняться, но смогла лишь сесть и разреветься в голос.
Алва вздохнул и снял со своего бедра лапку Латоны.
Прошу меня простить, возникло дело, не терпящее отлагательства.
- Возникло? - София не собиралась выпускать добычу.
- Точнее, проснулось, - Рокэ ухватил Софию за запястья, и она непостижимым образом
оказалась на руках сидевшего в кресле Луиджи. - Между прочим, мое отсутствие - не повод
для лени.
Ворон рывком поставил ревущую в голос толстушку на ноги, обнял за талию и выволок из
комнаты. У двери он оглянулся и подмигнул то ли разочарованным девицам, то ли капитану
Джильди.
Его высокопреосвященство прихлебывал остывающую пакость и записывал то, что
следует сделать в первую очередь. Записывал уже не для Рокэ, для себя, чтобы потом несколько
раз перечесть темно-синие строки, убедиться, что они врезались в память, и сжечь, потому что
даже подушка кардинала Талига не должна знать его мыслей.
Ночь выдалась удачной, давно он не загадывал так далеко. Что-то кардинал Талига успеет
сделать сам, что-то сделают Алва и Савиньяк, им идти дальше, как ему самому пришлось идти
дальше Георга, Диомида, Генриха, Алваро. Трое из четверых могли оказаться на троне, но и
принц Оллар, и соберано Алва, и герцог Ноймаринен предпочли оставить корону законному
наследнику. Тогда они были правы, теперь это невозможно. Время Олларов уходит вместе с
эпохой Скал, наступает эпоха Ветра, эпоха Воронов...
Сильвестр дописал последнюю строчку, присыпал бумагу песком и потянулся к
сложенным стопкой докладам. Из алатского посольства доносили, что к водворенным в
отдаленный замок Альдо Ракану, его неунывающей бабке и Роберу Эпинэ прибавился Ричард
Окделл. Что ж, пусть подышит горным воздухом, говорят, это полезно. После саграннской
кампании Альберт Алатский срочно вспомнил о своем Предке Балинте, заключившем с
Талигом вечный союз. Надо полагать, после Фельпа алатец возлюбит северных соседей с еще
большей силой. Вот пускай и пасет свою сестрицу с внучатым племянником. А заодно и Эпинэ
с Окделлом.
Следующая новость пришла из Агариса. Новым магнусом Истины назван Симон
Клавийский. О том, что прежний магнус и его ближайшие помощники дали обет молчания и
удалились в подземные кельи, Сильвестр знал уже три месяца. "Истинники" умеют прятать
концы в воду, но одним махом убрать пятерых высших орденских чинов слишком даже для
них! Зёван исхитрился и узнал, что Клемент рехнулся. Неужто вздумал составлять гороскопы
Алана Окделла и Эрнани Ракана? Это обстоятельство изрядно беспокоило его
высокопреосвященство, но новых донесений на сей счет не приходило.
Заодно из Святого города доносили, что Дуглас Темплтон, Анатоль Саво, Рихард и Удо
Борны собираются к сюзерену на осеннюю охоту. Если те, кто охотился за юным Окделлом, -
люди со вкусом, они используют это обстоятельство. О том, что один из достойных молодых
людей четвертый год проигрывает в кости золото Олларов, не знает даже Мишель Зёван, а уж
Раканы тем более.
После Агариса - Сагранна... У его величества Бакны родился внук Алвана. Рокэ, надо
полагать, будет в восторге. Дикари есть дикари - если любят, то от копыт до рогов. Нужно
подсказать бакранскому послу, что в честь рождения королевских внуков дают приемы.
Фридриху Манрику предстоит втолковывать козопасам тонкости этикета. Другого
церемониймейстера это бы доконало, но у Леопольда сыновья крепкие, смерть от естественных
причин им не грозит.
Сильвестр залпом допил творение Бенедикта, поморщился, стряхнул с высохшего плана
песок, перечитал, остался доволен. Надор, Эпинэ, Придда, Дриксен, Кадана, Кагета, Бакрия,
Ургот... Вроде он ничего не забыл. Его высокопреосвященство с довольным видом потянулся,
подошел к камину, комкая бумагу, за которую император Дивин отдал бы парочку провинций.
Разумеется, не своих. Что-что, а объедать соседей павлины умели не хуже саранчи, причем
чужими зубами. Победи Алиса, Талига уже бы не было, а было бы обгрызенное с двух сторон
недоразумение, пляшущее под гайифскую дудку.
Смятое в комок будущее полетело в черно-красную пасть, взметнулся огненный язычок, и
тайны исчезли. Сильвестр ухмыльнулся и потянулся к корзинке с еловыми шишками - вид
танцующего огня его всегда успокаивал, - но корзина ушла куда-то в сторону, пол задрожал,
превращаясь в ренквахскую трясину, а в грудь словно бы саданули тупым колом. Проклятый
шадди!..
В голове у Луиджи шумело, красотка на коленях требовала внимания, взлохмаченные,
пахнущие розами кудри лезли в глаза, в нос, в рот. Молодой человек так и не понял, откуда у
него на коленях взялась чернявая "пантерка". Та самая, что сдирала с себя одежду, выискивая
пауканов. На сей раз бордонка и вовсе была в чем мать родила, не считая раскачивающихся
серег. Джильди попытался спихнуть девицу с колен, но зловредная брюнетка извернулась,
обхватила его руками и принялась осыпать поцелуями. Капитан сдался: сначала он ответил на
поцелуй, потом позволил чужим горячим рукам забраться под рубашку.
Под носом у Луиджи возник бокал с вином, "пантерка" что-то шепнула и засмеялась, он
не понял, но тоже засмеялся, отпил, попытался напоить красавицу из губ в губы. Получилось,
но не с первого раза. Они оба были залиты красным вином, словно кровью. София - так,
кажется, ее звали - принялась слизывать вино с груди Луиджи.
Сзади раздался стон, и еще, и еще... Валме и, как же ее, их... София фыркнула, как
рассерженная кошка, и с силой толкнула своего кавалера в грудь. Капитан Джильди упал на
спину, перед глазами сверкнули и рассыпались осколками желтые звезды. София оказалась
сверху, по ее плечу стекали багровые струйки, одна серьга куда-то делась.
- Упрямец, - выдохнула "пантерка", - но тем лучше...
Ответить Луиджи не успел, равно как и решить, лучше это или хуже. Плотина была
прорвана окончательно и бесповоротно. "Пантерка" то кусалась и царапалась, то мурлыкала...
Делал ли он ей больно? Кто знает, он был слишком пьян, и он не любил прилипшую к нему
женщину. Не любил, но хотел, а она хотела его. Или не его, но рядом оказался именно капитан
Джильди. Они не были друг другу ничем обязаны, а ночь святого Андия, или древние Ундии,
существовала для одного. Чтобы вспомнить, что ты жив и что живым дозволено многое.
Несколько раз они возвращались к столу, даже не пытаясь что-то на себя набросить.
Возвращались, чтобы выпить и наговорить глупостей другим. София куда-то делась, во всяком
случае, под руками у Луиджи оказались рыжие кудри. Как звали их обладательницу, капитан
позабыл, но обошлось без разговоров. Девица изгибалась, заламывала руки, причитала, орала,
хихикала, имя ей было не нужно, как и ему. Да и были ли они людьми в эту ночь? Свечи
догорали, искать новые никто не стал. Откуда-то вынырнул Алва, герцог пил прямо из бутылки
и смеялся, его плечо было искусано в кровь. В наступавшей тьме кружились разноцветные
искры, кто-то кричал, что-то звенело, ковер, на котором они лежали теперь уже вшестером,
медленно колыхался. И это был не ковер, а палуба "Влюбленной акулы". Стояла глубокая ночь,
безлунная, но звездная. Луиджи смотрел на небо, силясь вспомнить, как называется повисшая
над горизонтом лиловая звезда, но не мог, и это было очень плохо.
Капитан Джильди поднялся на бак и выругался: что за дурак заменил носовую фигуру?
Откуда взялась эта грудастая девка с наглым взглядом? Дерево, из которого ее вырезали, было
очень светлым, а волосы статуи... Они развевались, словно конская грива. И она смеялась!
- Ты никогда не вспомнишь, - дразнила она, - никогда...
Луиджи отвернулся и пошел на ют. Стоял штиль, но галеру мотало, словно в шторм.
Мимо пробежал матрос, у него вместо головы была зубанья морда, а рук и вовсе не имелось.
- Выпьем? - спросила мачта, и у нее вдруг выросла пятерня, в которой виднелась
огромная кружка.
Луиджи отшатнулся, мачта засмеялась, прижав его к себе другой рукой. Она была мягкой
и теплой, и от нее пахло розами...
Боль отпустила так же быстро, как и нахлынула, но его высокопреосвященство не спешил
подниматься с ковра.
Проклятье, кажется, он погорячился, решив, что у него в запасе три года, хорошо, если
год. Сердце напомнило о себе
вовремя - он почти забыл о том, что оно есть, а это неправильно.
Надо было перебраться в кресло, позвонить секретарю, чтоб подготовил спальню и
пригласил врача, но слушать встревоженное кудахтанье и глотать липкую сладкую гадость не
хотелось до одури. А с шадди пора кончать, даже с плохим! По крайней мере до коронации
Рокэ. Приступ случился из-за шадди. И еще из-за Лилиан, вернее, из-за воспоминаний, которые
он себе позволил, и совершенно зря.
И все-таки, смог бы он прожить жизнь иначе? Женился бы, конечно, не на Лилиан, но
хотя бы на Далиле Ноймаринен или Долорес Салина, жил в провинции, растил детей, разводил
виноград, берег здоровье и сдох бы от скуки двадцать лет назад! Нет, он рожден для политики,
как Алва - для войны, а покойный Оноре - для любви к ближнему. Хотелось бы знать, что за
ближние убили святого. Очевидно, что братья во Ожидании, но кто именно? И не со смертью
ли Оноре связана болезнь магнуса Истины и его подручных? Жуткая судьба! Кинжал в спину
- и то приятней, а всего лучше - как соберано Алваро и Франциск Оллар. Уснуть и не
проснуться, и никаких тебе лекарей, завещаний, напутствий. Одна беда, политик должен
оставить дела в порядке. Алваро сумел, а Франциск поторопился.
Если б не единоутробный брат, Октавий правил бы недолго, а прожил бы ровно столько,
сколько проправил, после чего на трон влез бы какой-нибудь Колиньяр или Манрик, которого,
в свою очередь, потащили б за ноги назад. Вот кому бы точно ничего не обломилось, так это
засевшему в Агарисе Эркюлю Ракану. Воистину, легче завоевать собственную корону, чем
вернуть провороненную предками.
Теперь Сильвестр был рад, что Мишель Земан не успел отправить Альдо Ракана в Закат,
хотя было бы не лишним узнать, кто удружил наследнику сонным камнем. Именно это
обстоятельство и заставило его высокопреосвященство изменить отношение к принцу. Прежде
чем от кого-то избавляться, узнай, кому еще облюбованная жертва поперек горла. Альдо и
Матильда могли мешать лишь... претендентам на талигойский престол. В самом деле,
попробуй при живом Ракане поднять на щит какого-нибудь благородного потомка! А раз так,
пусть живет... В замке Сакаци.
Сильвестр растер занемевшую левую руку и повернулся к картине на стене. "Создатель,
храни Талиг и его короля..." Высокопарно, но хлестко, Франциск умел сочинять девизы раз
услышишь - не забудешь, не то что эсператистская заумь! И картина неплоха... Мудрость и
благочестие в лице Франциска, исполненные милосердия очи Октавия, гневный взгляд Рамиро.
Если художник и врал, то не с будущим Вешателем.
Образ Стратега Небесного шел Алве, как никому! Жаль, Франциск не оставил трон
пасынку. Увы, даже великие государи, когда речь заходит о родной крови, превращаются в
квохчущих мещан. А может, не умри Оллар во сне, он бы и решился. Рамиро был верен брату и
племяннику, хотя тысяччу раз мог захватить власть. Не захватил. Надо полагать, придды и
прочие карлионы ненавидели его, в том числе и за это. Иметь возможность и не сожрать -
какой мерзавец!
Камин почти догорел, ветер за окном раскачивал ветви, но казалось, что они неподвижны,
а вот злые осенние звезды отплясывают какой-то варварский танец. Ветреная ночь ветреная и
холодная, почти осень, но еще не осень. И это радует, Савиньяк доберется до границы посуху.
Кардинал тронул валявшиеся рядом четки. Надо наконец встать и вызвать Бенедикта, которому
больше не придется издеваться i над шадди. Все к лучшему в этом подлейшем из миров. Он
хотел "заболеть" и предоставить Манрику свободу? Он заболел. Судьба избавила кардинала
Талига от необходимости врать будущему королю: его высокопреосвященство с чистой
совестью пожалуется Ворону на сердце и расскажет про шесть чашек дурного шадди, вино и
Лилиан. А пока Манрики будут ловить заговорщиков, он займется Гальтарой и записками
Германа.
Сильвестр осторожно поднялся, голова слегка закружилась, странно было бы, если б она
этого не сделала, он же ударился и сильно. Ничего, до смерти заживет.
Прежде чем направиться к креслу, его высокопреосвященство решил прихватить пару
книг. Пока придет лекарь, пока приготовят тинктуры и согреют постель, он освежит в памяти
труды Авесалома Кубмария. Кардинал с трудом распахнул тяжелые створки, приподнялся на
носки и вытащил три обтянутых кожей тома. Кубмарий был обстоятельным ученым, а его
труды - весомыми во всех отношениях. Сильвестр перехватил книги поудобнее, пытаясь
закрыть шкаф,
но спину разорвала резкая боль, рука онемела, книги рухнули на пол, а вслед за ними
рухнул и его высокопреосвященство.
Кабинет сузился до коридора из алатского хрусталя, за спиной стукнула захлопнувшаяся
дверь, щелкнул невидимый замок, в лицо ударил ледяной полынный ветер. Хрустальные стены
дрожали, как ноги загнанной лошади, сквозь них рвался рыжий, недобрый свет. Догорающий
камин? Закатное пламя? В ушах грохотали барабаны, грудь и левую руку рвала на куски
немыслимая боль, но нужно было идти сквозь оранжевые сполохи, подчиняясь неровному
барабанному ритму, и Сильвестр пошел. Он шел, а свет то вспыхивал, то гас, и сквозь
истончающиеся стены проступали когда-то знакомые лица.
Поджимала губы королева Алиса, что-то кому-то доказывал Карл Борн, улыбался и
разливал вино соберано Алва-ро, пробовал остроту клинка Георг Оллар, шевелились страницы
под пальцами Диомида. Никто не видел проходящего мимо путника. Еще не видел или уже?
Ветер взвыл и затих, уронив ворох мертвых листьев. Желтые листья на черной земле, черные
ветви деревьев на золоте заката, старая Лилиан в вишневых шелках, смеющаяся девчонка с
пахнущими вишней губами, вишневые сады Дорака, истекающее темной кровью сердце над
замершей Олларией, сердце, пронзенное четырьмя мечами.... Создатель, защити Талиг и его
короля!..
"Le Trois des Epees & Le Un des Coupes & Le Dix des Coupes"note 3
Холод, отвратительный, промозглый холод добрался до Ажильди и выволок из тяжелого,
пьяного сна. Любвеобильная мачта исчезла, да и качка почти стихла. Капитан с тру-Дом
разлепил глаза и уставился в едва различимый по при чине ночи потолок. В углу кто-то
похрапывал, было жестко, | муторно и зябко, поднять голову казалось невозможным, лежать и
дрожать было еще хуже. Луиджи попытался, не вставая с места, нащупать одежду, но нашел
лишь пару бутылок. 1 Естественно, пустых. Капитан собрал волю в кулак и сел. ! Освещенная
находящимися на последнем издыхании огар - 1 ками комната нахально кружилась, но какого
моряка испу - I гаешь качкой?! На кресле виднелось что-то темное. Одежда! Луиджи
совершил еще один подвиг и встал. Штаны, рубаш - \ ка и камзол были не его - в плечах
узковато, в поясе просторно, - но мерзнуть капитан не собирался, а с Валме они I как-нибудь
разберутся.
Джильди добрел до стола, нашел недопитое вино, налил, выпил. Создатель, как же он
замерз, а ведь еще лето! Молодой человек глянул в окно, но блики от свечей мешали
рассмотреть хоть что-то. Луиджи выпи
...Закладка в соц.сетях
