Жанр: Электронное издание
Kamsha08
...омбах, братья Феншо-Тримейн и другие лица. Мажордом
слышал, как Иорам Ариго говорил Августу Штанцлеру, что Оллары досиживают свой круг и
через год на троне будет здоровая кровь, на что Штанцлер велел соблюдать осторожность, а
Иорам засмеялся и сказал, что "навозники" ничего не заметят. Ваше величество может
пояснить, что имели в виду заговорщики?
- Да, - зачастил король, - на что намекал Штанцлер? Леопольд полагает...
- Ваше величество, - вмешался Манрик, - пусть ее величество отвечает на вопрос.
- Да, конечно... Пусть отвечает.
- Пересказ слугами слов умершего господина не имеет веса, - тихо произнесла
королева. - Мои братья, к несчастью, мертвы и не могут ничего сказать. И все равно эта ложь
опровергнута.
- Каким же образом, ваше величество? - скрипнул Манрик.
- Мои братья были взяты в Багерлее, - Луиза не могла видеть собеседников, но не
сомневалось: Катарина смотрит только на короля. - И они вышли оттуда. Его
высокопреосвященство счел их невиновными, а в его распоряжении находились те же улики и
те же свидетели. По Уложению Франциска, нельзя вновь выдвигать единожды опровергнутое
обвинение. Мои братья оправданы.
- Это правда, - перебил Фердинанд, он был явно обрадован. - Сильвестр сам нам
сказал, что Ги и Иорама надо отпустить. Он бы не стал этого делать, будь там заговор. Это все
Гайифа и Дриксен, они всегда нас ненавидели. С Варастой и бунтом у них не вышло, они
решили внести разлад в нашу семью...
- Ваше величество не осведомлены обо всем, - влез кансилльер. - Его
высокопреосвященству не удалось проследить связи братьев Ариго и графа
Килеана-ур-Ломбаха с дриксенскими и гайифскими шпионами, а подвергнуть родственников ее
величества допросу с пристрастием посчитали неправильным. Именно поэтому графа Ариго и
графа Энтрага отпустили. Временно. Я это знаю, его высокопреосвященство со мной
советовался. Он не сомневался в существовании совместного заговора Приддов, Окделлов,
Ариго и Раканов с одной стороны и иностранных агентов - с другой. И в этом заговоре
немалая роль отводилась ее величеству и ее братьям.
- Придды и Окделлы, - с ненавистью проговорил Фердинанд Оллар. - Всегда Придды
и Окделлы.
- И Эпинэ, - подсказал кансилльер. - Эта фамилия виновна более других. Герцоги
Эпинэ были обласканы предками вашего величества и отплатили черной неблагодарностью.
- Да-да, - король был рад любому поводу сменить тему разговора. - Я помню. Я
сегодня же подпишу указ о введении в Эпинэ военного положения и передаче губернатору
Сабве особых полномочий.
- Это мудрое решение.
Луизе показалось, Леопольд Манрик сейчас замурлычет. Госпожа Арамона по-прежнему
ненавидела Катарину Ариго, но в данный момент хотелось удавить не ее, а рыжего выскочку.
- Ваше величество, - прошептала Катарина, - в Эпинэ живут ваши подданные, а не
враги. Простые люди не должны платить за прегрешения знати.
Мерзавка права, никуда не денешься. Она говорила так как должен говорить сюзерен,
защищающий своих вассалов. А сюзерен только сопел! Святая Октавия, что ж такое творится?
- Эпинэ - рассадник крамолы, - отрезал Манрик, - так же как и Надор. "Простым
людям" пора понять, что они подданные Олларов, а не выродившихся аристократов. Тогда
корона будет их охранять, но не раньше. Пусть берут пример с варастийцев, бергеров,
кэналлийцев.
- Кэналлийцев не нужно охранять, - голосишко Катарины дрожал, но она не
сдавалась. - Введите туда войска и посчитайте, сколько оттуда сумеет выйти. А простые
талигойцы...
- Ваше величество, - Манрик явно терял терпение, - ее величество умело уводит
разговор в сторону, но мы не должны поддаваться. Введя в Эпинэ военное положение, вы
поступите весьма мудро, особенно в свете предстоящей передачи герцогской короны и титула
достойным слугам вашего величества. Но нам следует вернуться к доказательствам вины ее
величества перед короной и королем. Герцог Колиньяр полагает, ее величество осведомлена о
предательстве своих братьев, способствовала бегству Августа Штанцлера и изменяла своему
супружескому долгу.
Рыжий скот замахнулся на Ворона? На пару с Колиньяром?! С тем все ясно - мстит за
сынка, но Манрик?!
- Мы... Наше мнение таково... Мы рассмотрели...
Закатные твари, чего он так мычит? Он король или корова?! Вышвырни Манрика вон, дай
жене пощечину, вытряси из нее правду, если ты ее не знаешь, хотя как это не знаешь?! Все
знают, а ты - нет?
- Если ее величество виновна, она будет наказана, - разродился Фердинанд. - Но пока
вина не доказана, человек невиновен.
- Она доказана, ваше величество.
- Катарина, - голос короля стал глухим и хриплым, - поклянитесь здоровьем детей,
что вы не виновны перед Талигом и его королем.
- Клянусь, - шлюха врала, но она спасала не только себя, но и детей. Луиза на ее месте
тоже бы солгала четыре, четыреста, сорок тысяч раз. Любая мать будет защищать своих детей,
хоть с пистолетом, хоть в постели с тем, у кого этот пистолет есть.
В гостиной что-то зашуршало. Платье Катарины?
- Я исповедовалась своему духовнику во всех своих грехах Луиза отдала бы один глаз за
возможность видеть лица королевы и короля. - А мой духовник исповедовался перед его
высокопреосвященством. Квентин Дорак знал обо всех моих прегрешениях, но он ушел в
Рассветные Сады. Ваше величество, по праву Франциска, вы - глава нашей церкви. Примите
исповедь моего духовника, и узнаете все. Но, - в голосе Катарины засквозило отвращение, -
господин Манрик не является моим исповедником.
- Мы... Мы готовы... Мы...
- Ваше величество, - не отступил Манрик, - семейство Ариго тайно исповедует
эсператизм, вряд ли ее величество исповедовалась олларианскому священнику во всех своих
прегрешениях. Герцог Колиньяр собрал убедительные доказательства тайных встреч ее
величества в аббатстве Святой Октавии с Эгмонтом Окделлом, Мишелем Эпинэ, Джастином
Приддом, Оскаром Феншо-Тримейном и Ричардом Окделлом.
Вот, значит, как... На Ворона Манрик с Колиньяром замахнуться не смеют, вот и
притягивают за уши все, что под руку подвернулось. Эгмонт Окделл и Морис Эр-При подошли
бы больше, но в отцы пятилетнему наследнику покойнички не годятся. Нет, в том, что королева
- прирожденная шлюха, госпожа Арамона не сомневалась, но королеве Талига завести
любовника непросто. Вернее, не завести, а скрыть. Про Алву знали все, про других никто не
слышал, и немудрено. Катарина жила в стеклянном ящике: днем не продохнуть от
титулованных баб и камеристок, ночью в смежных с опочивальней ее величества комнатах
торчат дежурные Дамы. Изменишь тут, кошки с две! Остаются храмы, но и там не особо
разгуляешься.
- Аббатиса Моника призналась во всем, - бросил на стол следующую карту Манрик.
- Да, - эхом повторил король, - аббатиса во всем призналась...
- Аббатиса призналась во всем? - переспросила королева, и Луизе показалось, что она
засмеялась. - Вы говорите, во всем?
- Во всем, - с расстановкой произнес Манрик. - Мать Моника проявила благоразумие.
- Умолчав о встрече с Эстебаном Колиньяром и попытке этого развращенного юнца
изнасиловать свою королеву? О да, она проявила благоразумие, ведь ее допрашивал отец
Эстебана!
- Клевета! - выкрикнул кансилльер. - Эстебан Сабве мертв!
- Так же, как и остальные, - отрезала Катарина. - Но юный Ричард жив, так что один
свидетель у меня есть. К несчастью, он далеко отсюда. Как и Рокэ Алва, наказавший Эстебана.
Пусть кансилльер Манрик повторит свои обвинения в присутствии Первого маршала Талига! Я
не оскверняла прелюбодеянием святую обитель, я... Я, как могла, пыталась уговорить Лучших
Людей Талига сложить оружие... И только Эстебана Колиньяра я приняла, потому что хотела
его образумить... У меня сохранились его письма, которые мне подбрасывали подкупленные
слуги.
В полной тишине раздался стук, словно хлопнула деревянная крышка, и глухой звон.
- Они здесь, ваше величество... Читайте...
Стон, дробь стремительно сменяющихся звуков, еще один стук, мягкий, глухой,
тяжелый...
- Катари! Ей плохо...
- Воды...
- Камеристка! Где камеристка?
- Помогите!..
4
Главное она слышала, теперь бы убраться подобру-поздорову! Луиза метнулась в
запиравшуюся изнутри королевскую туалетную, выждала, когда мимо двери промчалась
дежурная камеристка, и выскользнула в небольшой коридорчик для прислуги. Там не было
никого: то ли повезло, то ли Манрик озаботился.
Госпожа Арамона влетела в туалетную для свитских, где медлительно сунула два пальца в
рот, без колебаний асставаясь с остатками обеда. Если что - у нее прихватило живот, и она
просидела полчаса в месте, о коем даму спрашивать неприлично, чему доказательство -
честно позеленевшая рожа. Тут и врач запутается, хотя если кто о ней и вспомнил, то это
девочки.
Разоблачения Луиза не опасалась. Придворные были слишком утонченными, чтобы в
столь душераздирающий момент посещать низменные места, а забраться в будуар никто не
догадался! Дуры!
Госпожа Арамона, придав лицу смущенно-расстроенное выражение, вышла в малую
столовую. Дверь в большую приемную была открыта, и Луиза видела спины придворных дам и
фрейлин. Вдова капитана Лаик прикрыла губы слегка испачканным платком и замерла,
выжидая подходящий момент.
Двери Жемчужной гостиной распахнулись, на пороге появился Фердинанд, и Луиза
шмыгнула за спину графини Рафиано: почтенная дама могла бы загородить парочку Луиз,
правда, это имело свои неудобства - графиня не только закрывала госпожу Арамону от всего
мира, но и весь мир от нее.
- Мы, - промямлил король, - мы, Фердинанд Второй, король Талига, выслушали
обвинения и оправдания и не были убеждены ни одной из сторон. Мы поручаем кансилльеру
проверить представленные герцогом Колиньяром доказательства. Наша супруга впредь до
выяснения поступает под покровительство его высокопреосвященства Агния и под
ответственность нашей Личной охраны. Мы разрешаем нашей супруге взять с собой
необходимое количество слуг, а также разрешаем разделить ее одиночество придворным
дамам, буде они согласятся сопровождать свою госпожу.
Король замолчал, придворные торчали истуканами, и тут впереди пискнуло:
- Ваше величество, позвольте мне... остаться с ее величеством!
Селина! Закатные твари! Луиза обругала себя последней Идиоткой. Можно подумать, она
не знала, на что способны влюбленные дурехи, но теперь деваться некуда. Не бросать же дочку
на растерзание пойманной за хвост кошке и Манрикам.
Луиза торопливо протиснулась вперед, но все равно оказалась не второй, а третьей. Айрис
стояла рядом с подругой в полной готовности к драке. Окделл - он и в юбке Окделл кто же это
сказал первым?
Вдова капитана Лаик сделала реверанс.
- Ваше величество, я также прошу вашего согласия.
Король растерянно моргнул, на трясущихся губах появилась улыбка.
- Мы... Мы разрешаем... и мы... благодарим вас. Ее величество... Ей стало дурно...
Бедный Фердинанд, бедный, добрый Фердинанд, как же ему плохо. Узнать, что твоя жена
- мерзавка и предательница, страшно, не знать наверняка - еще хуже.
"Le Roi des Deniers & Le Un des Deniers & Le Six des Coupes"(Король Динариев, Туз
Динариев и Шестерка Кубков)
Фома Урготский выглядел в точности так, как должен выглядеть Фома Урготский.
Полный, улыбчивый, в коротком кудрявом паричке и удобном коричневом камзоле, герцог с
распростертыми объятиями бросился навстречу дорогому гостю, явственно напоминая Валме
трактирщика или негоцианта. Да Фома и был негоциантом - хитрым, любезным и удачливым.
- Дорогой друг. - Голос у герцога, надо отдать ему справедливость, был низким и
приятным. - Мы так рады вас видеть. Увы, наша встреча омрачена. Поверьте, Ургот
оплакивает вашу потерю вместе с вами. Примите наши искренние соболезнования, все
произошло так неожиданно...
- Некоторые вещи предотвратить невозможно. - На лице Ворона не дрогнул ни один
мускул. - Так же как и предвидеть но я искренне благодарю ваше величество за ваши добрые
слова.
Значит, все-таки "величество", а то Марсель сомневался, как называть урготского
правителя. С одной стороны, Фома был монархом, с другой - не королем, а герцогом, хоть и
великим. И кто же все-таки умер? Кто-то важный, раз ургот начал со скорби. Может, королева
или наследник? А Рокэ хорош! Нипочем не подумаешь, что он знать не знает, что случилось.
- Но жизнь продолжается, - стоически заключил Фома, - а война только начинается.
Талиг и Ургот остаются союзниками и друзьями, и подтверждение тому - ваш приезд. Нам так
много нужно обсудить, но сначала я должен спросить, как вы себя чувствуете после столь
утомительной дороги.
Рокэ Алва слегка поклонился:
- Не беспокойтесь о нас, ваше величество, мы бывалые путешественники. Тем более
морской переход из Фельпа в Ургот не дорога, а прогулка.
Ничего себе прогулочка! Начиналось и впрямь вполне мило, но последние два дня!
"Влюбленную акулу" мотало, как щепку, и Марсель не струхнул только потому, что
взбунтовавшийся желудок очистил заодно и голову, напрочь выбивая из нее все мысли.
Попасть на морское дно казалось не так уж и страшно, ведь там не было качки. Когда галера
бросила якорь на рейде Фьянтины,(Порт в четырех хорнах от Урготеллы, ее морские
ворота)виконт несказанно удивился, что до сих пор жив, но вместо отдыха его ждали дождь и
два пренеприятнейших часа в седле.
- Увы, вам не повезло с погодой, - Фома сочувственно покачал париком. Полезная
вещь, особенно если не успел привести голову в порядок. Рокэ хорошо, у него от сырости
волосы начинают виться, а как быть тем, кому не повезло?!
- Что поделать, - философски произнес Алва, - ваша осень славится дождями.
Некоторые полагают, что урготеллские красавицы обязаны своей чудесной кожей именно
климату.
- Весьма вероятно, - затряс паричком ургот, - весьмa... Но вы, без сомнения, устали.
Мы отвели вам комнаты в восточном крыле дворца, их можно занять немедленно, там есть все
необходимое, а на слуг можно положиться.
- Благодарю ваше величество за заботу, - наклонил голову Рокэ, - но я предпочел бы
сначала обсудить дела, хотя бы в общих чертах. Что до комнат, то я остановлюсь в посольстве
Талига. Поверьте, я не самый приятный гость, к тому же моя репутация не позволяет мне
находиться под одной крышей с юными девицами. Особенно с учетом некоторых
обстоятельств...
- Ваша знаменитая хватка, герцог, - ургот приятно рассмеялся. - Что ж, прошу в
кабинет. Кажется, я понимаю, о каких обстоятельствах идет речь, но мы еще поговорим об
этом...
Приспичило им говорить о делах, можно подумать, завтра конец света. Хотя если завтра
конец света, зачем говорить о делах? Лучше выпить и поехать к женщинам... Жаль, им не
отвели отдельный особняк: жить под одной крышей с дядюшкой Шантэри - это ужасно. Хотя
во дворце всяческих сложностей не меньше, и в нем наверняка подслушивают. Валме оглядел
приемную - неплохо, но нипочем не скажешь, что здесь обитает чуть ли не самый богатый
правитель Золотых земель. То ли у Фомы нет вкуса, то ли жадничает.
- Мой дорогой Марсель, как здоровье вашего почтенного батюшки?
Дородный человек с тоскливым собачьим лицом смотрел на виконта, как на сахарную
кость. Так и есть! Четвероюродный дядюшка, раздери его кошки! И именно тогда, когда Ворон
заперся с Фомой.
- Благодарю вас, дядюшка Франсуа! Когда я покидал Валмон, отец чувствовал себя
неплохо.
- Мой мальчик, я был весьма удивлен, когда твоя матушка написала, что ты пошел в
армию. Раньше я не замечал у тебя склонностей к воинской службе.
Марсель и сам ее не замечал, просто так вышло. Встретил по дороге во дворец Ворона, и
понеслось.
- Ну, - замялся Валме, - мне давно советовали заняться делом, а первый Валмон был
военным.
- Я горжусь тобой, - старый пень взволнованно засопел. Неужели в самом деле
растрогался? С него станется! Марсель подтянул живот, благо после фельпских похождений это
труда не составляло, и выпалил:
- Моя жизнь принадлежит Талигу и его королю! Родственничек растроганно шмыгнул
носом, но потом нахмурился:
- Теперь талигойцы, как никогда, должны быть готовы к любым неожиданностям. И,
мой дорогой, вам и вашему патрону следовало бы повязать черные ленты. Конечно, вы
одеваетесь по-походному, но приличия обязывают. Все добрые олларианцы надели траур, и
даже герцогу Алве не следует шокировать своих соотечественников.
- Мы ничего не знали, - пробормотал Марсель. - Море, знаете ли...
- Не надо лгать дядюшке Франсуа, - нос снова шмыгнул, на сей раз осуждающе. -
Поведение герцога Алвы не оставляет сомнений в вашей осведомленности.
- Ворон? - выпалил Валме. - Он ничего не знает, просто он вообще такой... Его ничем
не проймешь. Мы в Фельпе получили приказ от Фердин...
- От его величества, - поправил старый зануда, заставив Марселя в очередной раз
порадоваться бегству из-под крыла родичей. - Все талигойцы, оказавшись за пределами
отечества, являются послами своей державы и не должны забывать о столь важных вещах, как
титулование монарха.
- В любом случае, - огрызнулся виконт, - мы вышли в море, не зная ни кошки. То ли
нас не сочли нужным известить, то ли какая-то скотина сперла письма. Последнее, что мы
получили, это было письмо Силь... то есть его высокопреосвященства и королевские грамоты.
- Когда это было? - лицо дядюшки оставалось умеренно скорбным, но глазки стали
жесткими. - Когда прибыл курьер и когда написаны послания?
- Получили в первый день Летних Молний. Рокэ, то есть Первый маршал Талига, сказал,
что курьер не жалел лошдей. А написано было в ночь Ундий...
- Когда? - не понял дядюшка.
- С 11 на 12 Летних Волн...
- Ты не ошибаешься?
- Чтоб мне облысеть!.. То есть я не ошибаюсь. Письмо его высокопреосвященство
написал ночью, а его величество подписал приказы утром.
- Есть вещи, которыми не шутят, - затянул свою песню дипломат. - Я склонен тебе
верить. Меня ввело в за блуждение поведение герцога, но Рокэ Алва умеет скрывать свои
чувства. Тем не менее вам следует надеть траур.
- Я надену, - заверил Марсель, мимоходом пожалев об урготских портных. -
Дядюшка, во имя Леворукого, скажите же наконец, кто умер?!
- Его высокопреосвященство.
Марсель едва не присвистнул, но дядюшка Шантэри такого бы не потерпел, а свистеть во
дворцах было признаком дурного тона.
Катарина немедленно отпустила госпожу Арамону к заболевшей дочери, хотя от ее
величества зависело мало: из дворца входили и выходили по пропускам, подписанным
капитаном Личной охраны его величества. К счастью, Манрик смилостивился, и Луиза,
позабыв обо всех королевах и кансилльерах мира, помчалась на улицу Хромого Цыпленка.
Дверь открыла Дениза, и у Луизы немного отлегло от сердца - будь с дочкой что-то
серьезное, кормилица выглядела бы иначе.
- А вас уже ждут, - сообщила Дениза, водружая на место многочисленные крюки и
цепи.
- Ждут?
- Папаша ваш ждет.
- Как Амалия?!
- Здорова она, - махнула рукой Дениза, - у себя сидит. Это все граф затеял. Ох, не
дело врать про хворости, накличешь еще...
Слава Создателю, с Амалией все в порядке. Луиза сбросила накидку и прошла в гостиную,
где узрела господина графа и маменьку.
- Луиза, - Аглая Кредон прижала к груди ухоженные ручки, - милая Луиза... Как
долго я тебя не видела... Я все понимаю, ты теперь дама из общества, тебе не до бедных
мещан...
Если б не присутствие отца, Луиза б в очередной раз узнала, что она не мать, а
мармалюка, Фольклорный персонаж, которым пугают детей. (ослица-оборотень, похищающая
детей и принуждающая их работать на себя, они не умрут от истощения..)
но в присутствии любовника нежная Аглая воздерживалась от простонародных
выражений.
- Ну что вы, маменька, - выдавила из себя Луиза единственное, что можно было
сказать.
- Не надо оправдываться, - Аглая Кредон поднесла к глазам вышитый платочек. - Ты
здесь, с нами, это главное.
- Дорогая, - папенька взял из ручек любовницы платочек и промокнул
несуществующие слезки, - Луиза не виновата. Сейчас покинуть дворец весьма непросто. Я
прошу тебя оставить нас, нам нужно поговорить наедине.
Маменька вздохнула, накинула новую алатскую шаль и, окинув любовника и дочь
грустным и нежным взглядом, выплыла из комнаты.
Будет подслушивать, а потом мотать жилы всем, кроме господина графа.
- Луиза, - господин граф протянул руку для поцелуя, - у нас долгий разговор. Садись.
Госпожа Арамона коснулась губами бледной кожи и опустилась на банкетку. Итак, отец
на два месяца раньше обычного вернулся из своих имений и устроил тайную встречу с самой
неудачной из своих дочерей. Вот что значит удостоиться внимания Кэналлийского Ворона! И
все бы ничего, но папенька и помыслить не может, что маменька подслушивает. Вот и крутись
теперь, чтобы и пшеница была цела, и курица сыта, и лисица довольна. Одна радость -
родители считают дочь не то чтоб вовсе дурой, но близко к тому. Значит, поглупеем еще
больше.
- Я так волновалась, - заахала Луиза, - так волновалась... Это жестоко - написать,
что Амалия больна...
- Так было надо. Я должен тебе кое-что объяснить. Закатные твари, с такой же миной
господин граф объявил ей о том, что внизу ждет жених. Арнольд пытался вести себя прилично,
но она сразу же поняла, что за счастье ей досталось. Только вот выхода у нее не было.
- Да, сударь.
- С сегодняшнего дня я исполняю обязанности тессория. Надо ли говорить, какие это
накладывает обязательства на нас всех?
- На нас? - вдова капитана Лаик вылупила глаза. -
Но, господин граф... Я помню, что никому не должна рассказывать, что вы...
- Помолчи! - прикрикнул новоявленный тессорий. - Ты, хвала Создателю, не
болтунья, но есть вещи, которых не утаить. Многие вельможи имеют внебрачных детей и
внуков и оказывают им протекцию, в этом нет ничего зазорного. Но ни ты, ни Селина, ни
Герард не должны забываться.
Забудешься, как же! А тебе возьмут и напомнят.
- Господин граф, - начала внебрачная дочь, не сомневаясь, что ее перебьют. И ее
перебили.
- Так вышло, что твой сын заинтересовал Первого маршала Талига. Не сомневаюсь,
причиной тому стал присущий твоей матери такт и то, что Герард - мой внук. Я рад, что
герцог его взял на место юного Окделла, который запятнал себя отвратительным поступком.
- Создатель... - выдохнула Луиза, на сей раз совершенно искренне.
- Ты об этом не знала?
Святая Октавия, неужели нельзя было встретиться в аббатстве или в дворцовом садике?
Маменька же разнесет сплетню по всей Олларии!
- О нет... Монсеньор... То есть герцог Алва предложил Герарду стать его порученцем. Я
так поняла, что Ричард Окделл уехал за границу.
- Не уехал, а был выслан, - отрезал папенька. - Алва проявил чрезмерную мягкость.
Есть все основания полагать, что молодой Ричард покушался на жизнь своего господина.
Ерунда, будь это так, монсеньор никогда б не оставил в своем доме Айрис, но зачем
спорить? Дуры не спорят, дуры слушают, открыв рот, и в нужных местах ахают.
- Мы больше не будем миндальничать с заговорщиками, - заявил господин тессорий, и
Луиза честно ахнула. - Покойный кардинал был человеком излишне мягким. Он мог раз и
навсегда положить конец беспорядкам и заговорам, но не сделал этого. Леопольд Манрик из
другого теста, с внутренними врагами Талига он поступит столь же решительно, сколь маршал
Алва - с врагами внешними.
А папенька доволен! Еще бы, исполнилась мечта всей жизни, но счастливые люди
глупеют. Она бы тоже одурела, посватайся к ней Ворон, но Ворон к ней не сватается, так что
она в здравом уме и твердой памяти. Манрик вообразил себя Сильвестром, папенька вообразил
себя Манриком, должен же хоть кто-то знать свое место!
Госпожа Арамона приоткрыла рот, надеясь, что выглядит махровой курицей.
Новоиспеченного тессория это вполне устраивало, а может, он готовил речь на Высоком
Совете, речь была длинной, и Луиза поняла, что заговорщикам и тем, кого таковыми объявят,
не поздоровится. А ей-то что? Пусть фламинго жрут спрутов и прочих леопардов, она и не
чихнет, а на Ворона Манрики не замахнутся, куда им! Папенька вещал, Луиза кудахтала, а по
стеклу ползали две мухи - маменька опять убрала Денизины травы, как глупо!
- ...так что я не советовал бы тебе впредь оказывать услуги Катарине Ариго, -
возвысил голос господин граф, переходя от отвлеченных материй к делам, насущным. -
Самым разумным для тебя будет исполнять просьбы кансилльера и капитана Личной
королевской охраны. Это исключительно достойные люди, радеющие о благе Талига! Ты
никогда не пожалеешь, что связала свое будущее с будущим Манриков. Разумеется, о ваших
добрых отношениях не должны знать. Это относится не только к Катарине Ариго и дамам,
принадлежащим к так называемым Домам Чести, но и в не меньшей степени к графине Рафиано
и особенно герцогине Колиньяр.
Господин граф больше не называл Катарину ее величеством, а господин граф - мужчина
предусмотрительный. Выходит, до возвращения Алвы наша скромница не дотянет. По крайней
мере как королева. А что будет с детьми, чьими бы они ни были?
- О... - замялась Луиза. - Господин граф, а господин маршал не рассердится?.. Ну
ведь... То есть королева... Все знают, и вы сами говорили...
- Луиза, - папенька мученически вздохнул, - это тебя не касается.
- Касается, - затарахтела глупая дочь. - Если у нас не будет королевы, как Селина
сможет быть фрейлиной, а я придворной дамой? И потом, мне надо отвечать Герарду... Он
такой хороший сын и так часто мне пишет. Монсеньор хочет сделать его кэналлийским
бароном... То есть не бароном, я забыла, как это у них называется...
- Герцог Алва возводит Герарда в реи? - у папеньки от висла челюсть, удивительное
зрелище. Выходит, писем из Фельпа ему не показывают?
- Да, - выпятила грудь Луиза, - в реи. Просто я слово забыла. Герард ждет моего
согласия, ведь ему нужно отказаться от старого имени. Я должна ему разрешить, а он
спрашивает, как мы и как ее величество, то есть Катарина Ариго, а монсеньор...
- Я лично поблагодарю герцога Алву, но заруби себе на носу, что сплетни о связи
Первого маршала Талига и Катарины Ариго являются выдумками гайифских шпионов и
продавшихся им изменников. Герцог Алва никогда не оскорбит своего сюзерена. Увы,
Катарина Ариго ока
...Закладка в соц.сетях
