Жанр: Электронное издание
Kamsha08
...Альберт,
просит блудную сестру вернуться домой, и ненавидящая Агарис и соратников покойного мужа
Матильда соглашается. Согласен и Альдо, решивший в обход гоганов и "истинников"
добраться до Гальтары, расположенной не столь далеко от алатско-талигойской границы.
Роберу мучительно не хочется расставаться с Мэллит, но, когда отъезд уже решен, в доме
девушки происходит несчастье. Неизвестная сила уничтожает алтарь, на котором была
скреплена клятва гоганов и Альдо Ракана. Все родные Мэллит погибли, а ее спасло лишь
странное желание, вынудившее девушку среди ночи покинуть спящий дом. Лишившаяся семьи
гоганни прибежала к Альдо, и принц взял ее с собой в Алат. Мэллит переодели мальчиком, но
Матильда раскрыла немудреный обман и объявила осиротевшую девушку своей
воспитанницей.
Караван вдовствующей принцессы вышел из Агариса в тот самый день, когда Рокэ Алва с
небольшим отрядом покинул Олларию. Никто из занятых войнами и интригами людей не
думал, что скоро их нынешние заботы покажутся пустыми игрушками. До конца Эпохи Скал
остается менее полутора лет, а Излом Эпох в Кэртиане всегда сопровождается потрясениями и
катастрофами.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ "МАГ"
(Высший аркан Таро "Маг" означает Личность. Это воля к
поступку, самовыражение, индивидуальность, мудрость, тирания,
злоупотребление властью. Это человек, обладающий во всей полноте
физическими и духовными способностями. Карта означает, что некто
достиг желаемого в подвластных ему пределах. П.К. (перевернутая
карта) остается благоприятной. Ситуация под контролем, будущее в
ваших руках. Может означать неуверенность в себе, но напрасно. Не
откладывайте на потом важное дело.)
Глава 1
"Le Un des Batons & Le Cinq des Batons & Le Valet des Epees" (Туз Посохов, Пятерка
Посохов и Паж Мечей. Значения Младших арканов Таро приведены в приложении)
Триада! Марсель Валме, не веря собственным глазам, воззрился на выпавшие карты.
Закатные твари! Триада, в первый раз в жизни! Виконт с нежностью взглянул на соперника и
твердо сказал:
- Удваиваю!
- Сударь!.. Сударь... Четыре часа!
Валме с трудом приподнял голову, пытаясь понять, на каком он свете и что за мерзавец к
нему пристает.
- Сударь, вставайте... Выезжаем.
Герард! Проклятье, и что только нужно этому щенку? Виконт с тоской глянул на окно, за
которым нагло сияла толстомордая луна. Ночью приличные люди или играют и пьют, или
любят своих дам. На худой конец спят, а тут! Вставать, одеваться, куда-то ехать...
- Сейчас, - Марсель зевнул и уткнулся в подушку.
- Сударь, не засыпайте... Монсеньор ждет... Леворукий бы побрал Ворона! И его
оруженосца заодно, то есть не оруженосца, а порученца... Вот уж где свила гнездо
исполнительность! Виконт понял, что спать ему больше не придется, и сел на кровати. Четыре
часа утра! Кошмар! Ложиться Марселю доводилось и позже, но вставать?! Несчастный
потянулся к разбросанной одежде, с тоской глядя, как его мучитель приводит в порядок
бритвенный прибор. Чудовище! Старательное малолетнее чудовище...
- Герард, неужели нельзя хоть раз выспаться?
- Но, сударь, - воистину сей молодой человек уморит кого угодно, - ехать днем
слишком жарко.
- Ну и ехали бы ночью, - Марселя разобрало желание поворчать, - зато вставали бы
как люди.
- Мы же спешим, - напомнил Герард Арамона и утешил: - Зато с полудня до шести
будет привал.
- До полудня дожить надо, - простонал Валме, принимаясь за бритье. А ведь он мог
остаться в Олларии, спать в своей постели... Или не в своей, но спать! В столице были
Марианна, цирюльники, портные, карты, вино, а тут... Десять дней в седле! Рокэ и его
головорезы железные, но мальчишка! На него к вечеру смотреть жалко, а терпит. И еще жара
эта...
Марсель с отвращением провел рукой по взлохмаченным волосам и принялся одеваться.
Первые два дня он еще старался выглядеть дворянином, но Ворон гнал свой отряд безо всякой
жалости, и Валме сдался, прекратив завиваться и сменив приличествующий его положению
костюм на кэналлийские тряпки. Правда, выглядел он в них не так уж и плохо, и все равно
известному своей изысканностью кавалеру неприлично путешествовать без камзола и с
разбойничьей косынкой на голове.
Виконт с сожаленьем оглянулся на покинутую кровать и спустился в общий зал, где
получил свою долю холодного мяса и вчерашнего хлеба. То, что шадди не дождешься, было
столь же очевидно, как и то, что вечером не будет вина. Первый изверг Талига заявил, что до
Фельпа о выпивке нужно забыть! О выпивке, о женщинах, о сне... Война еще и не думала
начинаться, а сколько трудностей!
Когда Валме проглотил то, что называлось завтраком, Ворон был уже в седле. Возле
маршала крутились варастийцы и неизбежный Герард. Марсель героически пожелал всем
доброго утра, Рокэ рассеянно кивнул: он отнюдь не казался сонным, но пускаться в светские
разговоры не собирался. Виконт мысленно воззвал к Разрубленному Змею, забрался на коня и
покинул городок, имя которого тут же забыл.
Копыта монотонно били по пыльной дороге, всадники молчали, и Валме сильно
подозревал, что кэналлийцы и варастийцы просто-напросто дремлют. Сам Марсель спать в
седле не умел, а жаль!
Несмотря на ночь, которую только Алва мог обозвать утром, было жарко, и виконт
старался не думать о том, что их ожидает к полудню. Маршал вел отряд, чередуя кентер и рысь;
вдоль дороги тянулись живые изгороди, за которыми расстилались пастбища. Иногда из-за
темной колючей стены доносилось мирное сонное блеянье, и Марсель впервые в жизни
подумал, что быть овцой не так уж плохо.
Алва обещал к полудню добраться до Эр-При. Там можно будет что-то съесть и проспать
до вечера. Из Эр-При до Ургота рукой подать, то-то Фома удивится! Он ждет Ворона с армией
к концу лета, а он тут как тут. Правда, без войска. Марсель так и не понял, есть ли у Рокэ план и
за какими кошками он спешит, как какой-то курьер. Поход оказался не таким приятным, как
думалось, но Марсель жалел о принятом решении, только когда его будили. Мужчина, не
побывавший на войне, мужчина лишь наполовину! К тому же виконт надеялся, что отец зачтет
воинские подвиги за исполнение сыновнего долга и можно будет увильнуть от очередного
посещения отчего дома. Почтительный сын принялся сочинять письмо дражайшему родителю,
но тут Рокэ осадил коня и поднес руку ко лбу, вглядываясь в сумеречную даль. Виконт
проследил за взглядом маршала и присвистнул - к ним на рысях приближалось десятка
полтора конных. Марсель счел это поводом для разговора и подъехал к Ворону.
- Кому-то не спится.
- Будем надеяться, урготам. Лучшего места для встречи не придумаешь.
- Урготам? - не понял Валме.
- Виконт, - вздохнул Рокэ, - вам ли не помнить, какой сейчас час? Эти люди спешат.
На купцов и погонщиков они не похожи, а на гонцов - очень даже. В Эр-При вряд ли
случилось что-то важное, а Ургот и Фельп ждут нападения. Ваши выводы?
Ответить Марсель не успел - Алва пришпорил полумориска, кэналлийцы и варастийцы
последовали примеру вожака. Гонцы, если это и вправду были гонцы, смешались, явно не зная,
что делать: бежать, драться или разговаривать. Их можно было понять - на встречу с Вороном
они вряд ли рассчитывали: по всем воинским законам Первый маршал Талига должен быть при
армии, которая хорошо если выползла из Олларии. И это не говоря о том, что завязанная под
грудью рубаха, черная косынка и метательные ножи превратили герцога в сущего разбойника.
Всадники, однако, пришли к какому-то решению. От общей кучи отделился один и
медленно поехал вперед. Еще пятеро выстроились в ряд и подняли мушкеты, недвусмысленно
показывая, что намерены защищать парламентера.
- Какая прелесть, - заметил Ворон. - Валме, прошу со мной.
Герцог лениво шевельнул поводом, Марсель, предвкушая роскошный разговор,
скопировал движение маршала. Все-таки герцог - аристократ до мозга костей, какая
небрежность и вместе с тем какое изящество!
Всадники съехались у облезлого деревца, с которого сорвалась недовольная птица. Чужак
и вправду оказался в мундире, но урготском или нет, виконт не разобрал. Парламентер открыл
рот, собираясь что-то сказать, но Алва его опередил.
- Итак, бордоны расколотили флот славного города Фельпа.
- Сударь, - офицер производил впечатление человека, которому только что дали по
голове, - вы... Откуда вы знаете?! Нас никто не мог опередить!
- Успокойтесь, вы первые. Так как прошла битва?
- С... с кем имею честь?
- Рокэ Алва, - охотно представился Ворон, - он же Первый маршал Талига и
властитель Кэналлоа, но последнее в нашем случае несущественно.
- Монсеньор... - гонец чуть было не упал в обморок, но передумал. Окажись перед
урготом Леворукий со всеми своими кошками, и то бедняга вряд ли был бы потрясен сильнее.
Тем не менее офицер поверил, кто перед ним, немедленно и безоговорочно. Алва улыбнулся:
- Вы удивлены?
- Монсеньор, мы не ждали вас так скоро... Ваше появление - такая неожиданность.
- Разумеется, - согласился Ворон, - если едешь на войну, постарайся обогнать
шпионов.
- Но... Монсеньор... Где же ваша армия?
- Армия подойдет, - махнул рукой Рокэ, - а флот приплывет. К концу лета.
Валме едва сдержал хохот, вспомнив, как задал тот же вопрос в Летнем лагере и в ответ
услышал, что армия, конечно, выступит, но уважающий себя полководец в случае
необходимости обойдется и без оной.
- О, - несчастный офицер смотрел на Ворона, как на багряноземельского крокодила, -
разумеется... Это такая честь... Но... Вас так мало...
- Любезный, - Алву урготское блеянье откровенно забавляло, - армия - вещь
полезная, но медленная. Пока ее нет, обойдемся тем, что есть. Так что же все-таки осталось от
фельпского флота?
- Восемнадцать галер. Джильди застали врасплох... Бордоны привели сотню вымпелов,
из них десять галеасов, а у Джильди были только галеры... Двадцать тысяч "павлинов"
("Павлины" - презрительное прозвище гайифцев. На гербе Гайифы изображен павлин в венке
из золотых роз) и десять тысяч бордонов высадились в бухте... Монсеньор, кто вам сообщил?
- Убийцы.
- Монсеньор?! - офицер уставился на Рокэ с таким ужасом, что Валме пожалел
несчастного. Ничего, Фома еще узнает, что такое Ворон. Перья "павлину" он, конечно,
выдерет, но для начала отделает союзничков.
Рокэ сжалился над урготом. Или не сжалился, а решил проверить, как действуют его
откровения на незнакомцев.
- Меня, как вы знаете, - Первый маршал Талига был сама куртуазность, - не одобряют
многие, но убивают далеко не каждый день. Если меня пытаются прикончить, значит, я кому-то
мешаю. В данном случае я мешал Бордону, а значит - Гайифе. Ваш Фома жаден, как сто
гоганов: прежде чем купить мою шпагу, он долго страдал. "Павлины" догадались, в чем дело, и
приняли меры, вернее, попытались принять, а кто-то из академиков подметил, что каждое
действие рождает противодействие. Короче, господа, мы едем в Фельп.
- Но... - дернулся гонец, - я еду в Талиг.
- А поедете с нами. Как, кстати, вас называть?
- Капитан Финелли. Бенито Финелли. Я - патриций Фельпа на службе герцога
Урготского.
- А это - виконт Валме, он вас развлечет. Прикажите своим людям занять место в
строю.
Ричард Окделл осадил мориску и огляделся. Вокруг было очень мирно и очень сонно:
тонущие в зелени домики, дремотные улочки, пологая гора, на которой возвышалась обитель.
Из уроков землеописания Дик знал, что Крион славен фруктовыми садами, монастырем
Святого Танкреда и осенней ярмаркой. В древности город был столицей королевства Уэрта,
потом двор перебрался в Гарикану, а после Двадцатилетней войны Уэрта распалась на Агарию
и Алат. Вот и все, что рассказывал господин Шабли о Крионе, но Повелителя Скал меньше
всего занимало чужое прошлое...
Прямо перед мордой Соны выскочила трехцветная кошка, на мгновенье замерла, выгнув
спину, и бросилась к дому, в котором Дик заподозрил гостиницу. Чутье не подвело, похоже,
юноша незаметно для себя самого превратился в бывалого путешественника.
При виде всадника на чистокровной мориске стоявший на пороге слуга бросился на
добычу. Окделл позволил взять Сону под уздцы, а в ответ на уговоры отобедать в "Чаше
паломника" спрыгнул на землю. Кобылой занялся узколицый конюх, а юноше не оставалось
ничего другого, как войти в услужливо распахнутую дверь.
Опрятная лестница напомнила о Фрамбуа и дядюшке Эркюле. Святой Алан, как же
хорошо тогда все было! Ну почему вместо мира и всеобщей радости начался сплошной
кошмар?! Выстрелы из-за угла, спешный отъезд в Надор, еще более спешное бегство в столицу,
октавианские ужасы, нелепая попытка отравить эра... Теперь Дик не сомневался - Ворон
выжил, иначе б Хуан живым оруженосца не выпустил.
Красивый, полный трактирщик при виде гостя проявил бурный восторг. Бедняга чуть не
бухнулся на колени, умоляя благородного господина остаться на ночь, и Дик покорно занял
лучшую комнату с видом на монастырь. Ему предложили вина, и юноша пробормотал про
"Вдовью слезу". "Слез" в гостинице не нашлось, и Ричард согласился на агарийскую лечуза
вьянка, не все ли равно.
Хозяин умчался резать цыплят, а герцог Окделл примостился у опрятного стола.
Оруженосец герцога Алвы прибыл в Крион, оставалось вскрыть пакет. Или не вскрывать.
Повелитель Скал мог выбросить зашитую в кожу вещицу в придорожную канаву, сжечь,
утопить, потерять - и ехать, куда душе угодно, но юноша исполнил приказ даже не эра, а
бывшего работорговца. Герцога Окделла послали в Крион, и он в каком-то полусне ехал в
Крион. Дважды Дик сбивался с пути, потом ему помешали дожди и перебежавшая дорогу лань.
Тем не менее любой дороге приходит конец. Бывший оруженосец Первого маршала Талига
добрался до цели, оставалось взять нож и срезать печати.
Принесли вино. Оно могло быть любым: хорошим, сносным, отвратительным, - вкуса
Ричард не почувствовал. Юноша смотрел на лежащий на столе черный предмет и пил стакан за
стаканом, но голова кружиться не желала, хотя обычно Дику хватало пары бокалов.
Появился слуга - не тот, что караулил на улице, другой, худой и ушастый. Спросил,
подавать ли обед, и Ричард велел подавать. Курицу зажарили отменно, хлеб был горячим,
овощи - сочными. Нужно было есть, и Дик ел, и ел долго, потому что обед был отсрочкой.
Затем Повелитель Скал долго мыл руки, объяснял трактирщику, что желает сменить одежду,
разговаривал с портным и белошвейкой. Потом ушли и они, наступал вечер, запахло ночной
фиалкой и другими цветами, которых Дик не знал, в монастыре зазвонили к вечерней службе.
Здесь не воевали и не убивали, а молились...
Назойливый колокольный звон напомнил об Октавианской ночи, Дик захлопнул ставни и
зажег свечи. Дольше тянуть было некуда, и юноша, взяв принесенный хозяином нож, подцепил
знакомую печать синего воска и сорвал тонкую кожу.
Внутри оказалась плоская шкатулка черного дерева, запертая на изящный замочек, к
которому на цепочке крепился резной ключик. Изысканно и дорого, как и все в доме Ворона.
Ричарду показалось, что он видел эту вещицу на столе эра, но полной уверенности не было.
Юноша поставил шкатулку на стол и задумался. Он слышал и о ключах с заусенцами, на
которые наносили смертельный яд, и о выскакивающих из замков отравленных иглах. Неужели
его отпустили, чтобы убить здесь, в Крионе? Рокэ на такое не способен, Рокэ, но не
работорговец. Если эр мертв, Хуан будет мстить, и мстить жестоко, а что может быть горше
смерти на пороге свободы? Именно так погиб Конрад Приддский, вырвавшийся из тюрьмы и
надевший отравленную женой рубашку.
Дик больше не сомневался: Ворон мертв, а шкатулка отравлена. Ее надо сжечь! Юноша
отодвинул опасный ящичек, налил себе вина, поднялся, подошел к окну, выпил, вновь ничего
не почувствовав. Может, спросить касеры? Или заказать заупокойную службу, хотя Алва был
олларианцем, а то и кем-то похуже. Не зря говорят, что в душах потомков Рамиро горит вечный
закат, а сила и непобедимость кэналлийских повелителей - дар Леворукого! Равно как и
красота, и власть над женщинами. Только ангелы могут отказать избранникам Чужого.
Катарина Ариго - ангел, ее жизнь дороже жизни убийцы и безбожника, но Повелитель Скал
оказался плохим защитником. Теперь остается лишь молить Создателя за Катари, больше ее
величеству никто не поможет, она совсем одна в своей убранной шелками клетке...
Колокольный звон просачивался даже сквозь закрытые ставни. Он звал, требовал,
напоминал о высшем долге. Матушка, окажись она в Крионе, первым делом отправилась бы в
монастырь, но Ричард молиться не мог. Он понимал, что это грех, но, видно, не зря говорят, что
убийцы и предатели слышат не Создателя, а Леворукого. А кто он, если не предатель и не
убийца?
Он приносит несчастье. Из-за него погибло или вот-вот погибнет множество прекрасных
людей, а он прохлаждается в Крионе! У него есть лошадь, золото и свобода, но что с ними
делать? Кому здесь нужен Ричард Окделл, кому он вообще нужен?! Его выбросили, как
ненужную вещь!
Дик бросился к столу, схватил шкатулку, вставил ключ в замок и резко повернул. Что-то
щелкнуло, но никаких отравленных иголок не выскочило. Юноша медленно поднял крышку:
внутри на синем бархате лежал отцовский кинжал, а рядом поблескивал перстень Эпинэ.
Больше в шкатулке не было ничего.
Бенито Марселю понравился сразу, чего нельзя было сказать о дороге. Эпинэ с ее
пастбищами и виноградниками исчезла в пыльном мареве, впереди тянулось плоскогорье
Гальбрэ, и более мерзкого местечка Марсель Валме в своей жизни еще не видел. Смутные
воспоминания о недоученных уроках нашептывали, что раньше здесь плескалось море, потом
оно отступило, оставив победившей суше мертвые озера, окруженные белоснежными
воротниками соли.
Тут даже места для привала не было, разве что свернуть с дороги и поискать тени в
дальних пятнистых скалах, но там, без сомнения, водились змеи, а змей Марсель не одобрял.
Так же как скорпионов и прыгучих ядовитых киркорелл, которыми славились здешние края.
Казалось немыслимым, что из-за столь гнусных земель то и дело вспыхивали войны. Одна так и
вошла в историю под именем Соляной, и было это лет через пятьдесят после падения Раканов.
Соль принесла Урготу неисчислимые богатства, на ней и поднялось герцогство, владыки
которого были не столько воинами, сколько торгашами. На соли и меди, серебре и свинце,
добываемых в невысоких выветренных горах.
Чем кончались старые войны, виконт не помнил - история и землеописание наследника
Валмонов никогда не занимали, - но о том, как попасть в осажденный Фельп, Марсель
задумывался. Тридцать тысяч болтавшихся на берегу врагов его весьма беспокоили. В
осажденный город пробьется только сильная армия, но Савиньяк подоспеет не раньше осени.
Валме с сомнением посматривал на Рокэ, невозмутимо покачивавшегося в седле. С Алвы
станется бросить лошадей и пробраться в город ночью сквозь вражеские позиции. Марселя
подобное приключение не вдохновляло абсолютно.
- Бенито, - Валме постарался, чтоб его голос звучал как можно спокойнее, - вы
полагаете, дорога в город свободна?
- Конечно, - заверил фельпец на урготской службе, - ее так просто не перережешь.
Увидите сами, не хочу портить удовольствие рассказом.
- Удовольствие?
- Прибрежная Стена по праву считается чудом. - В голосе офицера слышалась законная
гордость. - Она идет от Веньянейры до города, прикрывая дорогу слева, а справа нас
защищает море.
Валме уже ничего не понимал. Если враги высадились на берег в одном месте, кто мешает
им высадиться в другом и перерезать тракт?
Фельпский ургот рассмеялся:
- Гадаете, почему дожи с двух сторон не лезут? Да потому что на западе кошки с две
высадишься: и рифы тебе, и мели, и зыбуны, да еще и дозоры стоят. К Фельпу иначе как
Приморским трактом с суши не добраться...
- А чего они стену не ломают?
- Не готовы. Ничего, пусть копаются, чем дольше, тем лучше. Конечно, до осени, когда
подойдет армия, они не провозятся, а жаль...
Тут пришел черед улыбнуться Валме. Алва не для того загонял лошадей, чтобы ждать
Савиньяка. Ворон что-то задумал, а значит, будет весело. Скрывая усмешку, Марсель уставился
на ухо собственной лошади. Он немного успокоился насчет дороги, и жара, отступившая не то
чтоб перед страхом, но перед обоснованным беспокойством, взяла свое. Виконт не знал, что
хуже: беспощадная ярость солнца или
вязкая духота, изливавшаяся из низких густых облаков, и не думавших
облагодетельствовать путников дождем.
Облака были такими же обманщиками, как и проклятые озера, которые отряд никак не
мог миновать. Издали вода казалась обычной, но не годилась ни для питья, ни для купанья, а в
темных глубинах не плескалась даже самая завалящая рыба. Умом Марсель это понимал, но
любоваться на блестящую водную гладь и изнывать от жары и жажды - увольте!
Неожиданно Рокэ Алва поворотил коня к одному из озер, на взгляд Марселя, ничем не
отличавшемуся от других. Герард, разумеется, увязался за своим монсеньером, хотя
проявленное маршалом любопытство по такой духоте было лишним. Кэналлийцы и адуаны
придержали своих лошадей, не собираясь трогаться с места, а вот урготы забеспокоились.
Бенито пришпорил жеребца и помчался наперерез Рокэ, Марсель за какими-то кошками
последовал за ним. Алва, услышав топот, обернулся и натянул поводья.
- В чем дело, господа?
- Монсеньор, - казалось, молодому офицеру неловко, - это... Это, конечно, ерунда,
но... Это озеро... К нему никто не спускается... Дурная примета...
- Вот как? - Ворон сощурил синие глаза, всматриваясь в сверкающий соляной вал,
окружавший мертвое зеркало. - И почему же?
- Не знаю, - честно признался ургот. - Толком не знает никто, но Литта не терпит
чужого любопытства.
- Хорошо, - усмехнулся Алва, - пощадим чужую скромность. Оскорбления озер в мои
планы не входят никоим образом.
Герцог учтиво наклонил голову, словно принося извинения не слишком красивой и не
слишком молодой даме, и повернул коня обратно. На лице Бенито отразилось нескрываемое
облегчение.
Больше в этот день не случилось ничего, а к ночи отряд добрался до Ограмика, откуда
начинался пресловутый Приморский тракт. Марсель надеялся хотя бы там обрести кровать и
много-много воды, но Алва отвел на отдых лишь полтора часа. Ворон спешил, дела до чужой
усталости ему не было.
"Le Roi des Deniers & Le Trois des Deniers & Le Trois des Batons"note 1
В славный город Фельп Первый маршал Талига въехал затемно. На дорогу ушло
четырнадцать с половиной дней. Это было недурно даже для королевского курьера, но Алва,
дай ему волю, ехал бы еще быстрее. Марселя спасло лишь то, что Ворон знал людей и лошадей
и не загонял их до смерти, вот до полусмерти - это пожалуйста!
За время пути Валме трижды прокручивал в поясе новые дырки. С одной стороны, это не
могло не радовать: Валмоны отличались склонностью к полноте, а виконт не желал отъедаться
до состояния дражайшего родителя. С другой стороны, отощавший, дурно выбритый кавалер в
кэналлийских тряпках вряд ли поразит воображение фельпских красавиц. Особенно если рядом
Рокэ. Вот ему черная рубаха и разбойничья косынка только прибавили загадочности, которую
так ценят женщины. Если б Марсель не боялся показаться смешным, он бы попросил
остановиться, чтоб привести себя в порядок, но, представив, как маршал с ухмылкой поднимает
бровь, выбрал меньшее из зол и постарался выбросить из головы мысли об абрикосовом
камзоле и чистых завитых волосах.
К счастью для виконта, первая встреча обошлась без дам. Отправленный вперед Бенито
Финелли осчастливил Дуксию( Дуксия - коллегиальный орган власти в Фельпе и ряде других
свободных городов. Дуксы избираются голосованием из числа достойных и богобоязненных
горожан, кои имеют достаточно имущества, чтоб внести должный залог) известием о прибытии
высокого гостя, и невыспавшийся гран-дукс (Глава совета дуксов) с дурацким именем Ливио
Гампана перехватил герцога и его свиту у городских ворот. Дукс был высок и довольно красив,
но все портили нелепый балахон, несмотря на жуткую жару, отороченный седоземельскими
соболями, и еще более дурацкий колпак на голове, украшенный, однако, весьма недурной
пряжкой с изумрудом. По лицу Гампаны тек пот, но он стоически терпел, страстно заверяя
прибывших в пламенной любви к великому Талигу, его величеству Фердинанду Оллару и
величайшему полководцу Золотых земель.
Величайший полководец слушал торжественную речь с каменным спокойствием, если,
разумеется, слушал, а Марсель таращился на могучие стены, темневшие на фоне испятнанного
звездами неба. Ночью они казались несокрушимыми, как сами скалы, но день менее
снисходителен к стенам и женщинам. К мужчинам, к сожалению, тоже. Виконт ерзал в седле, с
отвращением глядя на укутанного в меха фельпца: не хватало проторчать у городских ворот до
рассвета, а потом небритым ехать по запруженным толпой улицам. В Фельпе жили, и неплохо
жили, около ста тысяч человек, хотя, по мнению виконта, поселиться в подобном пекле мог
только безумец или больной серой горячкой. И еще больший безумец мог битый час молоть
языком о своей неземной радости, когда гостям нужны горячая вода, приличный цирюльник и
крепкий шадди.
Гран-дукс наконец возвысил голос и сообщил, что не сомневается в грядущей победе над
коварным и вероломным врагом. Рокэ вежливо наклонил голову и предложил перенести
обсуждение кампании в более подобающее место. Гран-дукс сначала опешил, потом улыбнулся
изысканной шутке великого воина и сообщил, что Дуксия соберется в полдень, пока же герцога
и его свиту ждет палаццо Сирен.
- Мы просим прощения, - Ливио Гампана опустил глаза, словно невеста, уличенная в
отсутствии девственности. - Мы не ожидали вас так быстро и потому не успели перетянуть
обивку и сменить гербы на фронтоне.
- Ничего страшного, - Марселю показалось, что Алву душит смех, - я переживу
любую обивку, только бы она не была розовой в зеленую полосочку.
Валме едва не взвыл, представив рожи многочисленных Манриков, которые, к
сожалению, Первого маршала не слышали. Гран-дукс шутки не понял, да и не мог понять.
Бедняга бросился заверять Алву, что в палаццо все выдержано в морских тон
...Закладка в соц.сетях
