Жанр: Электронное издание
Kamsha08
...Арамона, - невысокий, очень вежливый теньент отвесил учтивый поклон, -
прошу вас пройти со мной.
Луиза поднялась.
- Ваше величество, вы позволите?
- О да, - разрешила Катарина, словно это что-то значило, - идите, но не
задерживайтесь. Мы вас ждем.
Госпожа Арамона подобрала тяжелые юбки и последовала за вежливым теньентом в
кабинет ее величества. Женщина ожидала увидеть там кого угодно, но не рыжего тессория со
всеми удобствами расположившегося за столом Катарины. Кроме него, в комнате никого не
было.
- Идите, Джеймс, - проскрипел граф Манрик, слегка приподнимаясь. - Госпожа
Арамона, прошу вас, садитесь.
- Благодарю вас.
Святая Октавия, при чем тут этот старый пень?
- Госпожа Арамона, - тессорий улыбался, но от этого было как-то не по себе, - прежде
чем задать вам несколько вопросов о том, что вы видели в последние дни, я хотел бы знать,
почему ваша дочь отклонила предложение моего сына?
Потому что она такая же дура, как ее мать и подруга, и при этом умница. Нельзя
продаваться и нельзя хватать то, что не можешь проглотить.
- Потому что в семнадцать лет девушка думает о любви а не о будущем. О будущем
дочерей думают их матери.
- Это очевидно. Но вы не предприняли никаких шагов, чтобы убедить вашу дочь
принять предложение. Почему?
Отчего же не предприняла, она спросила, в чем дело, и еще она ни на секунду не
поверила, что этот брак желателен для господина тессория. И правильно не поверила! Святая
Октавия, насколько было бы лучше, если б Лионель Савиньяк вызвал Леонарда Манрика из-за
другой женщины илм хотя бы убил.
- Потому что я знаю свое место, - вдова капитана Лаик выдержала цепкий
оценивающий взгляд. - Моя дочь красива, но не знатна и не богата. Она может стать супругой
бaрoна или любовницей герцога. Я не хочу, чтоб моя дочь опустилась туда, откуда поднялась
моя мать. Селина не может быть супругой графа Манрика, но и любовницей его она не станет.
- Потому что уже стала любовницей Первого маршала?
- Если бы монсеньор хотел видеть мою дочь своей любовницей, - раздельно произнесла
Луиза, понимая, что от ответа зависит все, - она бы стала ею, и я ничего бы не могла с этим
сделать. Но он хочет от моей семьи другого.
- Чего же?
- Чтобы я опекала Айрис Окделл и чтобы мы в нужное я оказались в нужном месте. Это
все, что он мне сказал перед отъездом.
Леопольд Манрик молчал. Он был очень похож на своего сына, и он был чем-то очень
доволен. Арнольд, когда его сделали капитаном, выглядел так же, но чем можно осчастливить
тессория? Только сделать его кансилльером.
- Звучит, как сказка, - наконец изрек то ли тессорий, то ли кансилльер. - Та самая
сказка, в которой закатные твари покупают то, чего еще нет. Неужели вас не беспокоит
неопределенность?
- У меня нет выбора, - Луиза очень внимательно посмотрела на собеседника. -
Небогатой вдове с четырьмя детьми жить непросто. И я хочу видеть свою дочь баронессой.
Бледное лицо оставалось бесстрастным, но он поверил. Поверил, забери его Арамона!
Каждый судит по себе, Манрики никому не верят и все покупают.
- Я вижу, вы и впрямь разумная женщина. Я в долгу у вас и вашей дочери. Брак
Леонарда Манрика и девицы Арамона и впрямь был бы неудобен для всех.
И весьма краток. Селина бы упала с лестницы или умерла родами, и она ни секунды не
была бы счастлива.
- Я могу идти? - Луиза сделала попытку подняться, прекрасно зная, что рыжий
мерзавец ее не отпустит. Так и есть.
- Ваш старший сын, кажется, находится при особе герцога? - Губы Манрика
скривились в нечто, долженствующее изображать улыбку. Причем благосклонную.
- Мальчик всю жизнь мечтал о гвардии. Теперь видите, сударь, что я не могу позволить
своим домочадцам уронить честь семьи? Это может сказаться на карьере Герарда.
- Я не сомневаюсь, что очаровательная Селина станет баронессой, - с нажимом
произнес тессорий, - и я надеюсь, что она не покинет Олларию.
Но если ты думаешь, что достаточно купить Селине сговорчивого барона, и твой сынок ее
получит, ты ошибаешься! И можешь ошибаться дальше. До возвращения монсеньора.
- Когда Селина выйдет замуж, о ней будет заботиться ее супруг, - Луиза улыбнулась
еще раз. - Сударь, это такое облегчение - перестать тревожиться за судьбу своего ребенка.
- О, разумеется... Я полагаю, вы знаете, что герцог и мои сыновья - старые друзья?
- Алва, Манрики и Дораки всегда стояли на страже интересов Талига, - заверила Луиза.
Вообще-то следовало назвать не Манриков, стоящих исключительно на страже
собственных интересов, а Савиньяков или Ноймаринен, но она говорила с Леопольдом
Манриком, и от этого разговора зависело очень много. Куда больше, чем казалось вначале.
- Вы неплохо разбираетесь в политике, сударыня.
Госпожа Арамона промолчала. Разговор только начинался, настоящий разговор. Рыжий
считает, что вывернул ее наизнанку и купил, пообещав Селине барона, теперь заговорит о деле.
- Полагаю, вы были удивлены утренними событиями.
- О да! - подалась вперед Луиза, ей даже не было нужды притворяться. - Это было так
странно...
- Сегодня ночью умер его высокопреосвященство Сильвестр. - Манрик попытался
принять скорбный вид, и это ему почти удалось.
Луиза потрясенно молчала. Святая Октавия, о чем она только не думала, но не о смерти
Сильвестра. Кардинал казался вечным, а он взял и умер. Именно тогда, когда в Олларии нет ни
Алвы, ни Савиньяков, ни хотя бы Рафиано с фон Варзовом. Что же теперь будет?
- Что же теперь будет? - выдохнула Луиза, глядя в лучащиеся самодовольством
глаза. - То есть... Кто будет...
- Не следует так волноваться, сударыня, - веско произнес Манрик. - Талиг понес
тяжелую утрату, но незаменимых нет и быть не может.
Даже так? Тебя-то заменить можно, но Сильвестра...
- Кардиналом Талига, согласно неоднократно высказывавшейся его
высокопреосвященством воле, стал преосвященный Агний, - протрубил Манрик. - Его
величество только что подписал указ, вторым указом...
Она угадала. Рыжий мерзавец прыгнул в кансилльеры заодно выбив для своего сына
маршальскую перевязь. Маршал Манрик. Звучит так же глупо, как хряк-иноходец...
- О, - Луиза Арамона бурно вздохнула, - какое мудрое решение.
- Благодарю вас, сударыня, - глазки новоиспеченного кансилльера впились в Луизу. -
А теперь я попрошу вас об одолжении. Ее величество, как вам, без сомнения, известно,
расположена к нашему семейству, но это не самое печальное. У меня есть серьезные основания
предполагать, что Карина Ариго замешана в заговоре против его величества.
Госпожа Арамона, Талигу нужна ваша помощь.
Талигу или тебе? Впрочем, не все ли равно - Луиза Арамона согласна помогать лишь
самой себе, своим детям и своему герцогу.
- Разумеется, господин кансилльер может на меня рассчитывать.
- Я не сомневался в вашей преданности. Его высокопреосвященство полагал вас весьма
разумной женщиной, а он в людях разбирался прекрасно.
А кем он полагал тебя? Хотя кем бы ни полагал, он мертв...
- Господин кансилльер, я вам так благодарна, так благодарна...
- Пустое. Возвращайтесь к своим обязанностям. И... Будьте осторожны не только с ее
величеством и ее сторонниками, но и с герцогиней Колиньяр и баронессой Заль.
Нашел кого предупреждать! Откровенничать с матерью убитого Алвой мерзавца?! За кого
ее принимают?
- Я буду осторожна.
Глава 11. ФЕЛЬП
"Le Six des Deniers & La Dame des Coupes & Le Valet des Coupes" (Шестерка Динариев,
Королева Кубков и Паж Кубков.)
Разумеется, это был Герард, кто еще мог ворваться в такую рань?! Жаворонок, забери его
Леворукий!
- Сударь, - доложил утренний негодяй, - прибыла госпожа Скварца.
- Ну и что? - не понял Марсель Валме.
- Она хочет видеть вас.
- Меня? - зевнул виконт. - Создатель! Который час?
- Десять часов, - улыбнулся Арамона-младший. Десять! Время молочников и
зеленщиков, но не благородных дам...
- Хорошо, сейчас приду... Да, Герард, она красивая?
- Не знаю, - паршивец растерялся. Наконец-то!
- А где маршал?
- Уехал по делам, - вновь разулыбался порученец. - Но госпожа Скварца спрашивает
именно вас.
- Ладно, брысь занимать даму!
Шадди ему не видать, это ясно. И чего это счастливую супругу молодого адмирала
спозаранку принесло к талигойскому виконту? Нет, дам Марсель любил, но вечером он их
любил сильнее, чем утром. Увы, вежливость есть вежливость! Талигоец слез с кровати и честно
постарался привести себя в пристойный вид, при этом не слишком задерживаясь раньше это
было бы немыслимо, но общество Рокэ свое дело сделало.
Не прошло и часа, как виконт Валме, благоухая померанцевой водой, спустился по
утыканной резвящимися сиренами лестнице и вышел в приемную. Навстречу порывисто
поднялась женщина в темно-красном шелковом платье, и Марсель немедленно подобрал живот.
Госпожа Скварца была прелестна, а странная смесь смущения и злости придавала точеному
личику, обрамленному крыльями темных волос, особое очарование. Валме галантно
поклонился:
- Чем могу служить столь прекрасной особе?
- Я... Я Франческа Скварца, - точно, Джильди говорил, что жену Муцио зовут
Франческа. - Я хочу знать, где мой супруг.
- Вполне законное желание, сударыня, - Валме тонко улыбнулся, но женщина шутки не
приняла.
- Он здесь?
- Здесь? Откуда? - Марсель был искренне удивлен. - Муцио покинул нас еще
позавчера. Он собирался домой. Когда имеешь столь прелестную супругу...
- Он пришел, - перебила Франческа, - но потом за| ним заехал Луиджи Джильди.
Муцио обещал скоро вернуться, но его нет до сих пор. Я ждала его весь день и всю ночь. Утром
я поехала в палаццо Джильди, мне сказали, что Луижи нет и что он, скорее всего, с вами.
- Луиджи Джильди здесь.
Сказать, что Муцио с ними не было? Вот еще! Если Скварца сослался на Луиджи, пусть
Луиджи и выкручивается.
- Я могу его видеть? - гнев Франческе Скварца шел удивительно. Она вообще была
чудо как хороша. Конечно, даже лучшее блюдо может надоесть, но Муцио все равно дурак.
Собираешься гульнуть - научись заметать следы. - Я могу видеть Луиджи Джильди? -
повторила Франческа.
- Разумеется, - Марсель обернулся на скрип и увидел исчезающего за порогом
Герарда, - за ним уже пошли. Не желаете шадди?
Гостья шадди не желала. Она желала получить сбежавшего мужа и задать ему хорошую
трепку, но была слишком горда, чтоб изливать свою злость на голову первого встречного.
Госпожа Скварца ограничилась тем, что последовательно отказалась от шадди, конфет и
фруктов. Предлагать даме вина Марсель не осмелился и завел разговор о погоде. Франческа
что-то сказала о поздних розах, Марсель отплатил рассказом о многолетних астрах, которые
терпеть не мог с детства. Дурацкую беседу прервал Луиджи. Капитан выглядел слегка
помятым, хотя могло быть и хуже.
- Сударь, - Франческа даже не поздоровалась, - где Муцио Скварца?
- Но, - Джильди потряс головой, словно отгоняя сон, - он же дома!
- Я... - в глазах Франчески Скварца вспыхнуло пламя. - Я знаю, что такое ночь
святого Андия. Я знаю, как вы отмечаете свои великие победы! Я своими глазами видела, как
вы уезжаете, и я, в отличие от вас, не была пьяна. Вы фельпский патриций, Луиджи Джильди, и
вы офицер! Имейте же смелость сказать правду.
- Франческа, я не лгу! - Почему Луиджи побледнел? Конечно, положение не из
приятных, но Муцио сам виноват. Сказал, что вернется утром, надо было вернуться или хотя бы
письмо прислать.
- Муцио ушел с вами, - твердо произнесла женщина - с вами, Луиджи. Среди ночи -
на башне Филиппа пробило три часа. Муцио сказал, что это очень важно, но какие дела могут
быть у мужчин в ночь святого Андия?!
- Моя госпожа, - Марселю отчего-то стало неуютно, - три часа Луиджи был со мной и
маршалом Алвой в... В одном доме, но мы были только втроем... То есть там были еще и
дамы... Но Муцио с нами не было.
- Сударь, - выкрикнула женщина, - вы лжете, этого не может быть!
- Клянусь, это, правда, - пробормотал виконт, чувствуя, что ему становится холодно.
От лица Франчески Скварца отхлынула кровь. Теперь она смотрела не на Луиджи, а на
Марселя, и талигойцу отчаянно захотелось юркнуть за занавеску или залезть под стол.
- Умоляю, если Муцио был с вами, не лгите, - она действительно умоляла, и это было
самым страшным. - Скажите как есть. Если я узнаю, что он был с другой женщиной, что он
был пьян, я не умру...
- Франческа, - Джильди осторожно взял руки гостьи в свои, - клянусь тебе, что мы в
последний раз видели Муцио на площади, и он пошел домой. Я и впрямь тогда поехал к... к
женщинам. Со мной были капитан Валме и герцог Алва, и мы не расставались всю ночь...
- Как же? - прошептала Франческа. - Как же так?.. Я же видела, видела...
- Что именно ты видела? - неожиданно резко сказал Луиджи...
- Мы... Мы уже легли... Раздался какой-то стук... Стучали в окно... Муцио встал, зажег
свечу, вышел... Потом вернулся, сказал, что ты вызываешь его по важному делу, но он скоро
вернется... Я выглянула в окно. Ты был в седле. То есть я думала... Я не сомневалась, что это
был ты. Муцио спустился с крыльца, ты... Всадник протянул ему руку, он сел сзади, и все...
- Франческа, - все так же резко сказал Джильди, - мне очень жаль, но это был не я.
- Но я... Я же видела, - бормотала Франческа, - видела...
- Подожди! - Луиджи осторожно высвободил свои руки. - Присядь, я должен
подумать.
Женщина кивнула, но осталась стоять, не отводя взгляда от лица капитана. Марселю в
очередной раз захотелось исчезнуть, но он нашел в себе силы подвинуть кресло и поклониться.
- Сударыня, мне кажется, вам лучше сесть.
Она, не говоря ни слова, села, потом, все так же молча, приняла из рук Марселя бокал с
вином.
- Выпейте, сударыня.
Франческа Скварца торопливо выпила, закашлялась, прикрыла рот рукой. Валме
высвободил из горячих пальцев хрустальную ножку и сунул женщине платок, потом вспомнил,
что тот далек от идеала, но жена Муцио вряд ли это заметила. Что делать с ней дальше, виконт
не представлял.
- Сударыня, чему обязан столь ранним визитом? - Рокэ Алва в маршальском мундире
стоял на пороге, и Марсель облегченно перевел дух. - Рокэ лгал, кляча-оборотень и ее
всадница не были сном. Луиджи Джильди не мог оторвать взгляда от маршала, слушавшего
рассказ Франчески. Талигоец казался любезным, не более того. Женщина закончила и теперь с
надеждой смотрела на чужака. Рокэ прикрыл глаза руками и провел по бровям к вискам.
- Сударыня, - талигоец говорил буднично, словно жена Муцио не рассказала ничего
особенного, - вы из вашего окна действительно видели капитана Джильди или поверили мужу
на слово?
Франческа помедлила, а когда заговорила, ее голос уже не звучал, как готовая оборваться
струна:
- Право, сударь, теперь я... Я уже не так уверена. Было темно, я видела силуэт...
- Всадник был такого же роста и сложения, как капитан, - уточнил Алва, - но лица вы
не разглядели?
- Не разглядела, - эхом повторила Франческа Скварца.
- В таком случае не логично ли предположить, что адмирала и впрямь вызвали по
важному и срочному делу, а он, не желая вас волновать, сказал, что за ним заехал друг?
- Может быть, - в голосе женщины слышалась растерянность, смешанная с
облегчением, - да... Муцио не любит меня пугать.
- И он совершенно прав. С прекрасными женщинами следует говорить не о вражеских
шпионах, а о розах и любви, - талигоец галантно поцеловал белую руку и пристально гляделся
в лицо собеседницы. Слишком пристально. Франческа вспыхнула и опустила глаза.
- Сударь, прошу вас...
- Разумеется, сударыня, мы сделаем все, чтобы вернуть вам вашего супруга, -
церемонно произнес Рокэ, не выпуская руки Франчески, - но сейчас вам следует отправиться
домой. Если Муцио вернулся, пошлите нам весточку.
- Да, да, - прошептала Франческа, торопливо отнимая руку, - конечно... Я пришлю...
- Вот и чудесно. Виконт Валме вас проводит и, если адмирал Скварца еще не вернулся,
побудет с вами.
Марсель подкрутил усы и поклонился:
- Счастлив служить.
- Благодарю, - пролепетала, не поднимая глаз, Франческа.
- Что вы, сударыня, это мы благодарны случаю, приведшему вас в этот дом, - заверил
Рокэ Алва, и госпожа Скварца торопливо покинула приемную, опираясь на руку Валме.
Маршал молча опустился в кресло. Вслед уходящим он даже не взглянул, а ведь минуту
назад Луиджи был готов поклясться, что талигойца прелести жены волнуют куда больше
исчезновения мужа. Рокэ принял услужливо налитый Герардом бокал, по своему обыкновению
поставил на подлокотник и повернулся к Луиджи.
- Я бы поставил на Кимарозу.
Закатные твари, при чем здесь старший адмирал?! Ясно ведь: ночь, лошадь, всадник,
показавшийся знакомым...
- Кимароза?
- Скварца - герой, умница, любимец флота - одним словом, готовый старший
адмирал. - Рокэ внимательно изучал вино в бокале. - А Кимароза не хотел терять должность.
Ну и деньги, разумеется.
- Тогда ему мешает отец.
- Нет, - Алва покачал головой. - Адмирал Фоккио Джильди хорош на море, но дуксам
он поперек горла, а они - ему. Другое дело - Муцио, женатый на Франческе Гампана. Не
сомневаюсь, Муцио женился по любви и меньше всего думал, что входит в семейство
гран-дукса, но некоторым свойственно видеть расчет даже там, где его нет.
Это походит на правду, вернее, походило бы, если б не обернувшаяся чудовищем
Поликсена.
- Рокэ, - по спине капитана Джильди побежал холодок, - не лгите, я все понимаю
- Понимаете? - синие глаза нехорошо блеснули. - Позвольте узнать, что именно?
- Ро... Монсеньор, вы можете убить меня, но не считайте меня ребенком. С Муцио
случилось то же самое, что было бы со мной, если бы не вы. За ним пришли и его забрали...
- Воистину, - зевнул Рокэ, - ликеры после касеры - зло. Я не буду вас убивать,
Луиджи, вы и так наказаны, но попробуйте поработать головой и сравнить ваш изысканный
кошмар с тем, что случилось в особняке Скварца. Насколько я понял, вы, позабыв все на свете,
помчались за возлюбленной, что, без сомнения, характеризует вас с лучшей стороны. А что
сделал Муцио? Подумайте.
Капитан Джильди подумал. Муцио оставил Франческу и уехал с каким-то мужчиной, но
прежде вернулся, чтобы одеться и сказать жене, с кем едет и когда вернется. А вот ему и в
голову не пришло растолкать Валме, предупредить, что он уезжает, прихватить хотя бы шпагу
и кошелек. И потом, Франческа видела обычную лошадь и какого-то мужчину, а не
кошмарного ребенка.
- Простите, Рокэ. Похоже, вы правы, но насчет Кимарозы - это только догадки. У нас
много врагов.
- Капрасу сейчас не до похищений, ему бы сдаться поудачнее, а его союзники в городе
просто обязаны сидеть тихо. Если, разумеется, они не ценят Бордон превыше жизни и уже
полученных денег.
- Разрубленный Змей, - невольно хмыкнул Луиджи, - превыше денег! Ну .вы и
сказали! Только за Паучий холм Саграцци и Андреатти получили по тысяче вел!
- Удивительно корыстные и лживые люди, - возмутился Алва. - О готовящемся
нападении сообщил я, а деньги получили они.
- Рокэ! - бокал выскользнул из рук Луиджи, хорошо, что он был пуст и упал на
ковер. - Не хотите же вы сказать...
- Хочу, - в синих глазах мелькнула лукавая искра - очень не понравился генерал
Фраки. Некоторым господам вредно побеждать - из их побед, как правило - мелких,
вырастают крупные неприятности. И, во имя Чужого и всех кошек его, как бы еще я заставил
милейших дуксов вручить мне военную власть?
Разрубленный Змей! Разрубленный на мелкие кусочки Змей, этот талигоец сведет с ума
самого Леворукого, но он побеждает. А Саграцци и Андреатти были предателями и предавали
бы до сих пор, если б не выходка Алвы.
- Монсеньор, - Герард быстро поднял валяющийся бокал, - пришел капитан
Дерра-Пьяве. И еще спрашивают капитана Джильди. По поручению теньента Баньезе.
В палаццо Скварца было прохладно, в белых мраморных чашах пестрели гвоздики, тихо
журчал комнатный фонтан, ветер равнодушно колыхал расшитые травами и стрекозами
занавеси. Франческа старалась быть радушной хозяйкой, а Марсель из кожи вон лез, изображая
учтивого кавалера, но все это было враньем, откровенным и беспардонным. Им не было дела ни
до театра, ни до гайифской моды. Разговор не клеился, хоть умри. Наконец отчаявшийся
Марсель спросил про птице-рыбо-дуру - с какой это радости она стала хранительницей
славного города Фельпа? Хозяйка через силу улыбнулась.
- Сударь, это такая путаная история.
- Тем лучше, - совершенно искренне заверил Валме. - Я... Это было очень давно, -
вполголоса начала Франческа, - Фельпа тогда не было... И Веньянейры не было... Вы ведь
ехали из Эр-При? Через Гальбрэ?
- Да, - поморщился Марсель, вспомнив выгоревшие холмы и мертвые озера.
- Сейчас это пустыня, а раньше был цветущий край...Там, где сейчас озера, стоял город
Гальбрэ. Многолюдный, богатый и очень красивый. Его называли второй Гальтарой, но
Гальбрэ хотелось стать первой. Знаете, Марсель, я только сейчас поняла... Это очень глупая
легенда. На самом деле, наверное, все было иначе. Если вообще было.
- А вы расскажите глупую, - улыбнулся Марсель. - И потом, с чего вы взяли, что все
было не так? Птице-рыбо-дева - дура, значит, и история у нее должна быть дурацкой.
Франческа Скварца широко раскрыла глаза, а потом вдруг улыбнулась. Уже хорошо, хоть
какая-то польза от хвостатой девственницы.
- Хорошо, - кивнула женщина, - но я вас предупредила. Жители Гальбрэ кичились
своим богатством, но этим и ограничивалось, пока в город не пришел адепт Леворукого и
принялся склонять Гальбрэ поклониться Злу. За это Зеленоглазый обещал повергнуть
Гальтару и вознести Гальбрэ, сделав вечной столицей Золотых земель. Сначала горожане
молчали, но потом некий юноша преклонил колени пред Леворуким, и адепт Зла венчал его
Закатным венцом, - Франческа Скварца улыбнулась одними губами. - Страшно?
- Очень, - заверил Марсель. - А когда это было?
- Не помню, - покаянно вздохнула женщина, - но очень давно. До Эрнани Святого...
Этот юноша и впрямь обрел великую силу, и к самозваному императору потянулись те, кому не
хватало того, что у них уже было. Через год самозванец и его сторонники изгнали из Гальбрэ
наместника императора и возвели на трон своего вожака.
- А как его звали? - поинтересовался Марсель, слушавший с неподдельным интересом.
Он всегда любил сказки, а эту к тому же можно будет пересказывать в Олларии.
- Его имя предали забвению, как и имена его сподвижников. Захватив власть, они начали
строить храм Леворукого, в котором собирались совершать жертвоприношения.
- Девственниц или младенцев? - деловито осведомился Марсель, заработав еще одну
улыбку и мысленно поблагодарив Рокэ Алву с его шуточками.
- Не знаю... Наверное, и тех и других. Гальбрэ готовился к войне с Гальтарой, и тут
одному из известных своей честностью купцов во сне явилась птице-рыбо-дева и открыла, что
присягнувший Злу город будет сметен с лица земли. Земля дрогнет, море ринется на сушу,
придет гроза без дождя и испепелит всех грешных, а небывалые ветры развеют их прах, и нигде
не будет укрытия, лишь на Фельпском холме. Купец проснулся, но умолчал о своем сне, а
ночью к нему вновь пришла птице-рыба-дева и повторила сказанное. На этот раз муж
поделился с женой, но она велела ему забыть то, что увидел.
Сон повторился и на третью ночь. На этот раз купец поведал обо всем своему брату, и
брат сказал, что это только сон, в котором нет смысла. Когда же видение посетило купца в
четвертый раз, он пошел к святому отшельнику Андию, жившему у городской стены.
- Тому самому, - не удержался Марсель, - из-за которого, ну... пляшут на площади?
- Наверное, - пробормотала Франческа, - я... Я об этом не думала.
- Странные были в Гальбрэ отшельники.
- Я же говорила, что легенда глупая, - нахмурилась Франческа.
- Простите... Умоляю, сударыня, продолжайте...
- Андий поверил купцу, пошел на базарную площадь и начал призывать горожан
отречься от Зла, покинуть оскверненный город и идти к Фельпскому холму. Это дошло до
самозванца, но он лишь рассмеялся и приказал выпускать всех, кто хочет уйти. "Мне не нужны
верящие снам трусы", - сказал нечестивец. Городские ворота открыли, но те, кто решил уйти,
могли взять с собой ровно столько, сколько были в силах нести.
- Грабеж, - с чувством произнес Валме, надеясь вызвать на губах собеседницы еще
одну улыбку. И вызвал.
- Гальбрэ покинули четыре тысячи четыреста сорок четыре человека. Они шли четыре
дня и к исходу последнего поднялись на Фельпский холм и разбили там лагерь. Были
полнолуние, но луна не взошла, а закат не погас. Море отступило от берега, дно обнажилось,
утихли все ветры, смолкли все твари, а ровно в полночь вздрогнула земля и в берег ударили
гигантские волны. Так погиб возгордившийся Гальбрэ, а уцелевшие возвели на Фельпском
холме новый город, чьим гербом стала птице-рыбо-дева.
Франческа Скварца замолкла. В наступившей тишине, отчетливо слышалось журчанье
воды, пряно пахло вянущими цветами, в окно весело светило солнце. Все было чудесно, но от
Муцио не было ни слуху ни духу.
Увитая все еще цветущими квартиниями вилла Данунциато казалась мирной и сонной,
несмотря на близящийся полдень. Рокэ стукнул в дверь привратницкой, внутри зашуршало, и
наружу высунулась усатая голова. Стражник вгляделся в приезжих, и на его физиономии
отразилось неописуемое облегчение.
- Что случилось? - перегнулся с седла Алва. - Монсеньор, - в славном городе Фельпе
аристократии не было, но как-то так случилось, что талигойского маршала дружно величали
"монсеньером", - кабы мы знали... У нас, все тихо, а вот в доме Леворукий знает что
творится.
- Леворукий, безусловно, знает, - согласился Алва, прыгая наземь и бросая поводья
своему адъютанту, - но нам тоже хочется.
Усач поглядел на талигойца со смесью укоризны и восхищения.
- Вы б, того, монсеньор, судьбу бы не гневили... А творится у нас то, что приходящих
слуг вовнутрь не пущают. Ни кухарку, ни ее помощниц... Давеча столяра требовали, у главной
"дельфинихи", того, кресло сломалось. И то сказать, такую корму не всякое дерево сдержит...
Столяр пришел, а двери на замке. И ведь ходют внутри, все время ходют, а нет чтоб открыть...
- А вы что, - не выдержал Луиджи, - мл
...Закладка в соц.сетях
