Жанр: Электронное издание
sterpor2
...авой рукой я при желаний могу
ломать стены.
Я улыбнулся и, дабы проверить ее убойную мощь, подошел и изо всех сил врезал по
стене. Каменная кладка вздрогнула, но устояла. На меня посыпались пыль и мелкие
камушки.
- Здорово, - сказал Кар Варнан и подошел поближе. - И глаз какой-то у вас
странный... Чего это с ним такое?
- Глаз? - расстроился я. - Что, очень заметно?
- Ну, - замялся Варнан, - он же желтого цвета. А другой - синий!
- Только цвет?
- Ну да, он же ярко-желтый. И как будто светится. Ну ничего себе! - вскрикнул
Варнан. - Он точно светится! Будь я проклят!
- Пустяки, - сказал я, - главное, что с ним я теперь выгляжу совсем как"
раньше. Ты не находишь?
- Не сказал бы, ну и ну, он желтый...
- Главное не в этом, главное, что я вернулся.
- Ну ничего себе, желтый, как цыпленок!
- Проклятие! - взорвался я. - Может, ты наконец заткнешься?
Кар Варнан замолчал, надулся и уставился в пол.
- Ладно, - сказал я, - забудем, просто не стоит обращать на это внимание...
И тут демонический глаз снова выкинул фортель. Я увидел Кара Варнана
одновременно голым и одетым. На груди у начальника королевской стражи оказалась
кошмарная цветная татуировка - две предающихся любви демонессы. Одна из них была
похожа на Инессу, вторая - вылитая Белинда. Я вскрикнул и прикрыл глаз ладонью.
- Что такое?! - испугался великан.
- Когда ты сделал это? - спросил я.
- Что - это?
- Я имею в виду это... татуировку!
Он в недоумении уставился на грудь, прикрытую грязной рубашкой.
- Что, Роксана доложила, да? - предположил он и протянул: - А говорили, что
только вернулись!
- Я только вернулся, - подтвердил я.
- Ну конечно, - недоверчиво заметил великан, - а к Роксане уже успели
заглянуть.
Я отнял руку от глаза. Наваждение, к счастью, прошло - зрение снова стало
нормальным.
- Фуф, - выдохнул я с облегчением, - к этому еще нужно привыкнуть.
- Да что такое? - спросил Кар Варнан. - Что-то вы странный какой-то, ваше
величество?
- Это ничего, ничего, - ответил я, - это пройдет, просто я никак не могу
прийти в себя и привыкнуть к некоторым новым для меня вещам...
- Каким еще новым вещам? - подозрительно поинтересовался Варнан.
- Просто я слишком долго был в Нижних Пределах, - пояснил я.
- То-то я и вижу, что слишком долго... Как там, кстати?
- Я бы не хотел об этом вспоминать...
- Ах да, - спохватился Варнан, - а когда я могу убить Ламаса - прямо сейчас
или лучше немного погодя?
- Давай обсудим это, - предложил я, указывая на стул.
- А что тут обсуждать? - удивился Варнан. - Прямо сейчас и придушу старикашку.
Вот только схожу на двор, возьму веревку попрочнее. Он это заслужил.
- Возможно, ты и прав, - согласился я, - но не кажется ли тебе, друг мой, что
в это смутное время нам надо быть мудрее. Мы должны проявить дальновидность и
простить его, ведь он может оказаться полезным...
- Что?! Он?! Оказаться полезным?! - выкрикнул вели-кан. - Я расскажу вам,
милорд, каким он может оказаться полезным. Вы, наверное, еще не в курсе - если
только Роксана вам не рассказала, - но у нас все подвалы замка до самого верха
забиты каменными статуями. Откуда они, знаете? Это он тренировался осадки
вызывать. Все, на кого хоть капелька попала, каменными стали...
- Правда? - озадачился я.
- Конечно, правда, а цирк на улице Старьевщиков...
- А что цирк? - осторожно спросил я.
- И зверинец, и лилипуты, что там выступают, да и все остальные... существа -
это же все он сделал. Алхимией, видите ли, увлекся. Заставлял людей отвары свои
вонючие пить. Ну и куда им теперь в таком виде? Только в цирк.
- М-да, - задумчиво проговорил я, поглаживая бороду. - Но не кажется ли тебе,
что у всех нас есть право на ошибки?..
- Но...
- Но во всем есть и свои плюсы. Только подумай об этом: теперь в столице
Стерпора есть прекрасный цирк, не правда ли? А раньше какие у нас водились
развлечения? Только бродячие скоморохи да эти певуны, от которых у всех головная
боль, - "Король и шум".
- Ну, - замялся Варнан, - я чего-то про это не думал. Ну цирк хороший. Я там
был один раз. Мне парень вот с такими ножищами и ушами понравился. Очень
смешной. - Варнан засмеялся, держась за живот: - Так забавно отплясывал, что и
не передать.
- Вот видишь, - заметил я, - а ты сразу кинулся осуждать Ламаса. Что касается
каменных статуй, то мы можем теперь украсить ими территорию дворца. Только
представь себе, как это будет эффектно. Кстати, - мне в голову пришла
интересная мысль, - а сможет он повторить такой дождик, как ты думаешь?
- Не, я не думаю, - хмыкнул Варнан.
- Это я и так знаю, - заметил я, - а ты подумай.
- Да нет, я не думаю, что он повторить сможет. Он в тот раз так перепугался! У
него самого тогда все волосы вылезли, а подбородок стал в три раза больше, чем
раньше, и очень тяжелый, так что ему даже приходилось его поддерживать, пока он
не смог это поправить. Все над ним тогда потешались.
- В любом случае, - сказал я, - надеюсь на твое понимание. Ламас нам еще
пригодится.
- Ну поколотить-то можно его слегка? - взмолился Варнан.
- Не надо, - попросил я, - может плохо закончиться. Он старый, а ты вон какой
здоровый. Стукнешь раз - и нет Ламаса. Андерстенд?
- Чего? - удивился великан.
- Это я на языке куннов изъясняюсь, - пояснил я, вспомнив самодовольную
улыбочку Дунделя, - варвары они, конечно, несусветные, но язык у них
презабавный. Я его освоил почти в совершенстве. Ты вот, Кар, тоже вместо того,
чтобы думать о наказании колдуна, занялся бы, что ли, изучением иностранных
языков?
- Да ну, - махнул рукой Варнан, - у меня к этому таланта нету.
- Зря, - сказал я, - ну да ладно. Я уже распорядился, апартаменты тебе
вернули. Новую одежду закажешь придворному портному. Ламас его не того? Живой?
- Этот в порядке, - усмехнулся Варнан, - второй человек в государстве,
столько мантий кровососу сшил - не сосчитать.
- Хм... интересно было бы посмотреть, я сейчас как раз отправляюсь к нему для
снятия мерок. Если хочешь, можешь составить мне компанию.
- А к брадобрею заглянем? - спросил Кар Варнан. - А то мне не с руки с такой
бородищей расхаживать. Я же не колдун какой... Хотя по ветру она красиво
развевается.
- Заглянем, - пообещал я, - потом примем ванну с ароматическими маслами,
моими фрейлинами и светлым элем.
- О, это дело, - обрадовался Кар Варнан, - я и сам хотел вам предложить горло
промочить, но не успел...
Мое возвращение оказалось очень своевременным. Выяснилось, что за время моего
отсутствия Ламас успел порядком наломать дров в королевстве.
После того как мы побывали в паучьем царстве, пауков он ненавидел страстно. Едва
колдун получил бразды правления, он немедленно приказал извести всех пауков в
стране. С этой целью были созданы специальные отряды, которые занимались поиском
мест обитания этих в сущности безобидных насекомых и безжалостным их
уничтожением.
В результате истребления пауков поголовье мух в Стерпоре возросло до немыслимых
пределов. По городу поползли жутковатые и нелепые слухи: в окрестностях Стерпора
слепни загрызли корову; возле одной из выгребных ям рой мух сбил с ног человека.
Несчастный упал в нечистоты и утонул; комары искусали до смерти не меньше
тридцати человек; садовые мушки стали такими агрессивными, что ночью нападают на
собак, причем охотятся, подлые, стаями - по триста - четыреста голов в каждой;
хозяин скотного двора, не выдержав обилия насекомых в своем жилище, повесился, а
его жена сошла с ума и принялась собственноручно плести паутину, смазывая ее
самодельным клеем.
Несмотря на всеобщую панику и поступающие от горожан просьбы прекратить
истребление полезных для города пауков, борьба с насекомыми продолжалась. Ламас
не придавал роптанию народа никакого значения. Он решил, что коль стал в
одночасье правителем целого государства, то может поступать по своему
усмотрению, руководствуясь исключительно собственными пожеланиями и
устремлениями...
Колдун рассудил, что налоги в королевстве непомерно низкие и их непременно надо
повысить по крайней мере втрое. Дохода королевской казне подобная мера не
принесла, эффект вышел обратный. Казна стала стремительно пустеть, поскольку
граждане Стерпора теперь делали все возможное, чтобы уклониться от непомерных
налогов. Дабы хоть как-то стабилизировать положение в королевстве, Ламас создал
специальную службу - налоговую стражу, которой надлежало заниматься сбором
налогов, а также поиском и наказанием тех, кто от выплат уклонялся. Служба эта
действовала на первых порах довольно эффективно, но со временем стала
пользоваться в народе такой непопулярностью, что стражники с желтыми нашивками
на рукавах опасались выбираться в город с наступлением сумерек. На улицах их
отлавливали и нещадно били, нередко дело заканчивалось смертельным исходом.
Дошло до того, что в налоговые стражи никто не хотел идти, опасаясь за свою
жизнь.
Но Ламас не растерялся и проявил смекалку: он принял решение набирать налоговую
стражу из приговоренных к смерти. Дело сразу пошло на лад. Большинство
смертников были отчаянными головорезами. Новым стражам удалось запугать жителей
королевства и заставить их платить налоги. Казна стала потихоньку пополняться.
Но потом произошло непоправимое. Целый отряд королевский стражи, составленный из
отборных низов общества, закоренелых убийц и преступников, собрав подать за три
месяца, пересек границы королевства, и был таков. От "блестящей идеи"
использования в качестве стражей самых отчаянных головорезов колдун отказался,
но непомерный налог и не думал снижать. Он по-прежнему считал, что, чем выше
налоги, тем лучше наполняемость королевской казны. Голые факты его не убеждали,
и государство продолжало беднеть.
Подданные все больше выражали недовольство его прав-лением. Скажу даже больше -
в Стерпоре назревал настоящий бунт, и если бы не мое появление, правление Ламаса
закончилось бы плачевно - толпа попросту взяла бы королевский дворец штурмом и
растерзала колдуна.
К моему удивлению, восстановление города, начатое еще при мне, горе-правитель
продолжил и даже повелел вырыть вокруг городских стен глубокий ров, так что
следы разрушения теперь стали почти незаметны. К тому же столица моего
государства теперь была укреплена лучше, чем раньше.
Однако и здесь не обошлось без перегибов. Несмотря на то что ров вокруг города
был вырыт в кратчайшие сроки, колдун приказал человека, руководившего работами,
кинуть в темницу, потому что ему показалось подозрительным, как тот смотрел на
него во время обеда, данного в честь завершения строительства.
Услышав об этом, я постучал Ламаса по лбу.
- Послушай, - сказал я, - ты действительно круглый идиот или только
притворяешься?
- Ваше величество, - вскричал колдун, - если бы вы видели, как он на меня
смотрел, вы бы тоже немедленно швырнули его за решетку! Он смотрел очень и очень
подозрительно. Я и сейчас думаю, что тут что-то не так... Если бы вы повелели
допросить его еще разок. Растянуть его на специальной машинке...
Впоследствии я убедился, что репрессии против почтенных граждан Стерпора, в том
числе против тех, кто помогал мне прийти к власти, в правление Ламаса стали
делом обычным.
Великолепнейшего изобретателя, создателя необыкновенных боевых машин Кугеля
Кремоншира Ламас упек в Дом мозгоправления, где ему ежедневно проводили тяжелые
"оздоровительные процедуры" - погружали голову в ледяную воду (чтобы
остудилась), вешали за уши пиявок (чтобы оттягивали дурную кровь, внушавшую
"неправильные" идеи) и поджигали пятки (чтобы тело помнило об ужасах Нижних
Пределов и дух вернулся к здравому разумению).
Узнав о том, что Ламас проделал с моим изобретателем, я едва удержался от порыва
немедленно передать старика в руки палачей. Меня остановило только то, что я
отлично помнил, какую неоценимую услугу оказал мне Ламас, когда я неровной,
изобилующей препятствиями дорогой шел к власти. Он был едва ли не единственным
человеком во всем Стерпоре, который увидел во мне будущего короля, единственным,
кто поверил в меня. Милосердие далось мне нелегко. Подергивая серьгу, я трижды
обежал вокруг трона и плюнул колдуну на ботинок, чтобы хоть как-то выместить на
нем лютую злобу.
- Это что, какой-то ритуал? - распахнул голубые глаза Ламас и тут же получил
отличный щелобан, после чего надолго замолчал - только ворчал что-то обиженно
себе под нос...
Когда Кугеля Кремоншира вернули из Дома мозгоправления, первое время он совсем
не мог говорить, по крайней мере связно. Потом речь к нему вернулась, и он стал
слагать буквы в слога, слога в слова, а немного погодя - слова в целые
предложения. Правда, он сильно заикался, но уже можно было разобрать, что именно
он говорит. Первое время он изрекал в основном ругательства в адрес "поганого
колдуна, собакиного сына, зловонного язычника и козла гнилозадого" - в общем,
он, конечно, имел в виду Ламаса.
Ругань стала первым признаком возвращения к Кугелю Кремонширу здравого рассудка.
Уже очень скоро, к моей радости, он создал чертеж странного приспособления,
которое могло копать отличные ямы для садовых растений. Меня несколько удивило,
что данное устройство может использоваться только в мирных, точнее сказать,
садоводческих целях, потому что раньше гений Кугеля творил исключительно боевые
машины, но я приписал эту странность последствиям перенесенного стресса. Я от
всей души надеялся, что великолепный дар когда-нибудь вернется к изобретателю.
- А если не вернется, - надвинулся я на Ламаса и ткнул его указательным
пальцем под ребра, колдун ойкнул, - я тебя самого отправлю в Дом мозгоправов,
там тебя уже заждались. Понял меня?!
- Понял, все сделаю, абсолютно все, что в моих силах, чтобы милейший Кугель
выздоровел как можно скорее. Я очень, очень постараюсь.
Выражение лица колдуна мне не понравилось.
- Не вздумай применять к нему магию, - погрозил я Ламасу пальцем, - а то знаю
я, что обычно из этого выхо-дит...
- Что вы, как можно?! - развел руками Ламас. - Я просто буду заваривать ему
специальные, совершенно безобидные травки, чтобы его организм окреп и сам
справился с... - тут он замялся... - досадной хворью.
Вскоре выяснилось, что ошибочно принятое нами за садоводческую машину
изобретение на самом деле было механическим могильщиком. Об этом Кугель поведал
нам, как только к нему стала возвращаться речь.
Вещь эта показалась мне небесполезной, но все-таки довольно примитивной для
изобретателя, который придумал саму Люсильду - боевую машину, способную
сокрушить пару десятков воинов врага за считаные минуты. Однако я счел, что
великий дар не может вернуться к народному самородку сразу, и оказался прав:
вскоре Кугель сотворил портативный пыточный агрегат, способный одновременно
загонять иголки под ногти, дробить пальцы ног и выдергивать волосы из носа. Эта
машинка показалась мне куда более совершенной, нежели механический могильщик, но
пока, к сожалению, далекой от технического совершенства. И все же прогресс был
заметен невооруженным глазом: Кугель явно выздоравливал, мозг его начинал
оправляться после лечения в Доме мозгоправления.
Поскольку придворный изобретатель шел на поправку, я отдал распоряжение
допустить к нему жену Люсильду (боевую машину Кугель назвал в ее честь). Бедная
женщина давно добивалась встречи с супругом и уже отчаялась увидеть его живым.
Едва войдя в тронную залу, она бухнулась мне в ноги, но я не услышал от нее ни
слова благодарности - только мольбы о том, чтобы я немедленно покарал проклятого
колдуна, принесшего столько несчастий их семье. Ее речи меня рассердили.
Подумать только: я столько сделал для ее семьи, а она думает только о мести,
вместо того чтобы возносить хвалы Севе Стиану и благородному королю Стерпора.
- Поднимайся с колен, женщина, - сказал я, - нехорошо ты себя ведешь, ох и
нехорошо, ты должна предаваться счастью, а желаешь зла другому. Нехорошо это и
совершенно неправильно.
Я увидел, что мои слова оказали на нее сильное воздействие и она уже собиралась
что-то ответить, но тут Кугель Кремоншир, все это время сидевший на стуле без
движения, вскочил на ноги и выругался столь нецензурно, что даже я покраснел.
Подобных слов от него я раньше никогда не слышал, поэтому всерьез удивился и
решил, что разум, видимо, еще не скоро вернется в прежде столь светлую голову. А
возможно, и не вернется вовсе. Как оказалось, я ошибался. Ругательства были
вторым признаком его выздоровления.
- Где он?! - взревел Кугель Кремоншир. Люсильда подбежала и схватила мужа за
руку.
- Кто, милый? - ласково спросила она.
- Гнилозадый козел, - рявкнул Кугель, - исчадие Нижних Пределов, смердящий,
бородатый вонючка!.. Я хочу немедленно опробовать на нем свои новые машины -
сначала пыточную, потом механического могильщика. НЕМЕДЛЕННО!
Жена изобретателя в ужасе заламывала руки и умоляла мужа не нервничать,
успокоиться и поехать с ней домой на юг Стерпора. Но Кугель Кремоншир в ответ
только сыпал грязными ругательствами и отталкивал женщину.
Я поднялся с трона, потому что не мог более терпеть эту отвратительную сцену.
- Кугель, - обратился я к изобретателю, - давай сделаем так: ты сейчас же
вместе со своей женушкой отправишься к себе домой, к детям. Полагаю, ты
стосковался по дому. Побудешь там до полного выздоровления, а потом вернешься ко
мне. Я приму тебя с радостью. Договорились?
- Что такое?! - вскричал изобретатель, чем несказанно меня расстроил - рассудок
возвращался к нему медленнее, чем мне хотелось.
Я некоторое время молчал, стараясь взять себя в руки.
- Ничего такого, Кугель, - сказал я наконец, - я просто думаю, что ты очень
стосковался по дому, по детям. Ты, наверное, хочешь снова оказаться в родной
деревне. Признаться, я думаю, что воздух пойдет тебе на пользу и ты...
- Я хочу только одного, - прошептал Кремоншир, сжимая и разжимая кулаки, -
немедленно увидеть ЭТОГО ВОНЮЧЕГО КОЛДУНА! О, мне есть что сказать ему...
- Но, Кугель, не лучше ли отложить вашу беседу на некоторое время? Ты и сам
увидишь, насколько ты был взволнован, расстроен обстоятельствами, как были
нелепы твои рассуждения. Ты поймешь, что абсолютно не стоило так волноваться.
Пока же тебе лучше поехать домой. Там ты сможешь расслабиться, отдохнуть...
Так я некоторое время старался вразумить изобретателя, но, поскольку он и
слушать ничего не хотел, проявляя маниакальное упорство и требуя во что бы то ни
стало повидаться с Ламасом, я отдал приказ позвать колдуна. Я предчувствовал,
что сейчас стану очевидцем еще более отвратительной сцены, чем ранее, но колдун
предпочел в тронной зале не появляться, справедливо опасаясь гнева изобретателя.
Вместо себя он прислал своего помощника - Аккеля из Фтора. Кстати, паренек,
несмотря на то что Ламас отзывался о нем нелестно, оказался очень смышленым и
произвел на меня самое положительное впечатление.
Он со скорбной улыбкой застыл в дверях, ожидая приглашения войти.
- Кто это?! - выкрикнул Кугель.
- Я помощник колдуна Ламаса, - пояснил -Аккель, - пришел понести наказание
вместо учителя.
- Ах, он прислал тебя понести наказание! - Кугель затопал ногами. - Это просто
неслыханно! Я хочу видеть его, и только его...
- К сожалению, он сейчас очень занят и не может прийти, - скорбно ответил
Аккель из Фтора. - Учитель приговорил себя к ста ударам плетьми за все, что он
совершил, и уже приводит свой приговор в исполнение.
- Что? - Рот изобретателя открылся от изумления, вряд ли в своей жизни он
слышал о чем-нибудь подобном.
- Вот видишь, Кугель, - возвестил я, - он уже раскаивается и даже приговорил
себя к суровому наказанию. Ну разве не достоин он прощения?
- Нет! - уверенно заявил изобретатель и обратился к Аккелю. - Пойди и спроси
своего хитрого учителя, не требуется ли ему помощь в этом важном деле? У меня
так и чешутся руки отвесить ему десяток-другой плетей...
- Конечно, - кивнул парнишка и удалился. Он вернулся очень скоро и покачал
головой.
- Нет, учитель сказал, что с этим скорбным делом он должен справиться сам.
И туг Кугель Кремоншир совсем распоясался. Он стал бегать по тронной зале и
вопить дурным голосом. Мне пришлось позвать стражей, которые вывели изобретателя
из дворца. Я отдал приказание немедленно снарядить обоз, чтобы отвезти
двинувшегося рассудком, но очень ценного для короны изобретателя на юг Стерпора,
в родной дом.
Могу сказать, что привычная обстановка пошла ему на пользу. Уже через полторы
недели я получил от Кугеля послание, в котором он "премного извинялся" за свое
странное поведение и просил его "великодушно простить". Поскольку к письму был
приложен чертеж нового усовершенствования для Люсильды, я растаял и приказал
высылать лошадей для придворного изобретателя. Он снова был со мной. Хотя, как я
заметил, после посещения Дома мозгоправления с головой у него было не совсем в
порядке. Лицо Кугеля время от времени подергивалось, иногда он впадал в
прострацию и начинал разговаривать с кем-то, кого в природе не существовало...
Мне предстояло сделать великое множество дел, поэтому приступил к исполнению
своих давних замыслов немедленно, ибо времени на их осуществление было не так
много, как мне бы того хотелось. Прежде всего я приказал со второго дня месяца
Единорога печатать, монеты с моим благородным профилем. Ранее на всей территории
Белирии ходило золото, серебро и медь с выбитым на них грозным лицом Бенедикта
Вейньета. Я отдал указ о замене денежных средств и послал глашатых разнести
весть по всей стране - отныне в Стерпоре и на других подвластных мне территориях
вводились в обращение монеты нового образца. Старые, согласно моим планам,
должны были постепенно изыматься из казны, заменяясь новыми, и, таким образом,
уже к концу третьего года моего правления государство полностью перейдет на
денежные знаки с моим профилем.
На то, чтобы наладить производство, понадобилось некоторое время. Чеканщик
монетного двора, располагавшегося в непосредственной близости от королевского
дворца, получил от меня заказ и долго выбивал образец. Я застыл, повернувшись в
профиль, и терпеливо ждал.
- Готово, - радостно возвестил он.
Я приблизился и опешил: на монете был изображен вовсе не я, а кто-то длинноносый
и узколобый, кого я знать не знал.
Чеканщик терпеливо ждал, что я скажу. Лицо мое постепенно наливалось краской. Я
внимательнее пригляделся к образцу, потом посмотрел на мастерового, потом снова
на образец. И вдруг уловил явное сходство. Рука моя невольно потянулась к
серьге, и я принялся ее ожесточенно подергивать. Поскольку в моем государстве ни
для кого не было секретом, что означает этот жест, чеканщик вскричал:
- Я не виноват!
- А кто виноват?! - поинтересовался я и потащил из ножен меч - ничего не
поделаешь, придется его убить, дело попахивает государственной изменой.
- Я все сделаю, все сделаю...
- Ну хорошо, - я замер, пребывая в мрачней задумчивости - убить - не убить, а
потом ме-э-эдленно задвинул меч обратно в ножны, - приступай сейчас же, я хочу,
чтобы лицо на образце походило на мое. Чтобы всякий, кто берет монету в руки,
мог бы сказать - ба, да это же Дарт Вейньет. Ты меня понял?
- Конечно, понял, ваше величество, все сделаю в лучшем виде...
- Ну смотри! - Я погрозил ему пальцем.
Работа закипела по новой. Я не стал дожидаться результата, объявив, что приду
завтра.
Я смог посетить монетный двор только ближе к вечеру - весь день я был занят
важнейшими государственными делами, требующими от меня абсолютной концентрации.
На сей раз работа меня вполне удовлетворила, на образце я выглядел совсем как в
жизни. Чеканщик так расстарался, что даже выдолбил серьгу, и этим меня очень
порадовал. Правда, судя по профилю, она была у меня в правом, а не в левом
ухе...
- Ну вот, совсем другое дело, - сказал я, - можешь ведь, когда... заставят.
- Могу, - согласился он, заискивающе заглядывая мне в глаза. - В первый раз
что-то совсем не то вышло, абсолютно не то. Ру... руку будто кто-то темный
дернул.
- Может, так оно и было, - сказал я и подумал, а не Заклинатель ли со мной
шутки шутит.
- Проколите ему правое ухо, - приказал я, показывая на чеканщика.
Зазвенела сталь. Мои люди выдвигали из ножен мечи.
- Да не так, - поморщился я, - повесьте ему серьгу в правое ухо. Пусть впредь
будет внимательнее.
- Я все переделаю! - закричал чеканщик.
- Вот это, наверное, подойдет, - сказал один из воинов, в руке он держал
кинжал с тонким лезвием.
- Пожалуй, великоват, - проговорил я, - а, ладно, пойдет, колите...
Мастерскую я покинул под вопли чеканщика.
Всеобщее разложение и упадок, к моему величайшему огорчению, коснулись и армии.
Заказанные еще при мне обмундирование, доспехи и оружие к тому времени, как я
вернулся из Нижних Пределов, уже совершенно пришли в негодность. Жалованье
воинам платили нерегулярно. Среди солдат царил дух раздолбайства и всеобщей
неприязни. Возле казарм постоянно возникали стычки, нередко заканчивавшиеся
кровопролитием.
В сопровождении Кара Варнана и нескольких приближенных я направился туда. Ламаса
я тоже взял с собой. Он отчаянно сопротивлялся, пытаясь уклониться от этого
визита, и даже попытался отговорить меня.
- Ваше величество, - затараторил он, - я бы на вашем месте там не появлялся -
очень опасно.
- Что?! - в ярости выкрикнул я. - Ты хочешь, чтобы я не появлялся среди своих
же солдат?! Да ты сдурел! Это же моя армия!
Ламас замолчал и, изобразив скучающий вид, пошел позади. Когда мы подошли к
казармам, я оглянулся и вынужден был констатировать, что негодяй смылся. Не
иначе как опасался справедливого возмездия за грехи.
За сотню шагов перед казармами сидело несколько воинов в компании разряженных в
яркие тряпки девиц. Все присутствующие были мертвецки пьяны. На бочке стояли
початые бутылки вина, несметное количество пустых валялось рядом.
Мимо этого замечательного собрания я проследовал, не сказав солдатам ни единого
слова.
Возле двери, ведущей в казармы, я наткнулся на воина, который занимался тем, что
водил мечом по собственной пятке.
- Эй, - окликнул я его, - ты что это делаешь?
...Поділитися у соцмережах
