Жанр: Электронное издание
sterpor2
...аспев читать слова.
Мои одежды вдруг занялись ярким пламенем. Я стал сбивать его и, ощутив
нестерпимый жар, закричал. В то же мгновение подо мной словно что-то взорвалось
и, рассекая пространство, я метеором устремился вверх. Преодолевая жесткое
сопротивление воздуха, я посмотрел вниз и увидел, что из-под моих ступней с
ревом вырывается струя почти белого пламени. С большим трудом я вернул голову в
исходное положение и тут же врезался в землю. Сквозь глинистую почву я проходил
как нож сквозь масло, хотя шляпа натянулась на голову так, что разорвалась, и ее
поля оказались у меня на шее. Вскоре в глаза хлынул яркий свет. Словно пробка из
бутылки я вылетел во Внешний мир.
Вокруг меня насколько хватало глаз простиралась зеленая степь. Посреди нее росло
только одно дерево. Все это я успел заметить, повиснув в воздухе почти в десяти
метрах над землей. Затем рухнул вниз, запутался в ветвях и, продираясь сквозь
них, попросту говоря - падая, подумал, что мне пришел конец. Но ветви смягчили
падение, и соприкосновение с почвой оказалось не таким уж и болезненным, только
челюсти предательски клацнули, и я прикусил язык. Промычав нечто
нечленораздельное, я принялся бегать вокруг дерева и бегал до тех пор, пока язык
не перестал мне досаждать.
Я осмотрел свой наряд. Новая одежда сильно пострадала. Камзол и штаны, все
черные от сажи, все еще дымились. Плащ выгорел до дыр, поля шляпы неровным
ожерельем висели на шее. Я решительно сдернул остатки с головы. Перья попросту
сгорели, но благодаря шляпе мне удалось спасти волосы. Сапоги выглядели самым
плачевным образом, но подошвы были на месте. Что не пострадало совершенно, так
это парализующая перчатка. Скорее всего, она была защищена от огня специальным
заклинанием. Другая перчатка пришла в абсолютную негодность - ее пришлось
выбросить.
Не стоило мне называть Щелчка-Дунделя лягушкой зеленой - и мое платье было бы
целее, и приземление не таким жестким. Хотя он, конечно, "лягушка зеленая", и
больше никто, после того что он натворил.
- Соце, здаствуй! - крикнул я, простирая руку к небу - язык пока отказывался
мне повиноваться. - Я венуся! Венуся в мил!
От счастья хотелось пуститься в пляс. Что я и сделал...
Так уж устроен наш современный мир, что стройных в нем любят, а полных - нет.
Особенно девушек. И вы наверняка тоже с этим сталкивались... Такая позиция
отнимает у нас само право на существование. Если мы, мол, не соответствуем, то
лучше нам вообще исчезнуть с лица земли. Я не предлагаю с этим бороться - я
предлагаю уничтожить всех тех, кто так думает. Тех же, кто чудом уцелеет, мы
будем использовать по своему усмотрению.
Речь воительницы Брунхильды перед тем,
как она и воинственные племена кувачосов
напали и разрушили монастырь
священного ордена Тощих Мыслителей
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
В ней рассказывается о встрече с престарелым любителем поспать лет этак
пятьдесят или даже все сто, а также исследуется вопрос, почему лесные нимфы не
могут летать
Пляшущий посреди бескрайней равнины король Стер-пора, в обгоревшей одежде, с
безвольной, мотающейся как придется рукой - картина, достойная кисти безумного
живописца.
Вдоволь наплясавшись, я остановился, чтобы перевести дух. Осмотрелся. Степь...
бесконечная степь, усыпанная лиловыми колокольчиками, желтыми одалисками,
светло-розовыми ромашками. И одно-единственное дерево, на которое я чудесным
образом приземлился.
Лесные нимфы, по моему разумению, должны были обитать в лесу, но никак не в
степи. Если, конечно, их не назвали лесными по злой иронии...
Проклятый Щелчок! А я еще пообещал ему, что назову свою дочь Дунделиной. Вот вам
демоническая благодарность...
Я двинулся в путь. Весь остаток дня, вечер и ночь я тащился по бескрайней
равнине, чувствуя, что от усталости скоро свалюсь без чувств. И никакого леса,
никаких нимф, никакой королевы - доброй феи Лелены. Парализованная рука
болталась как плеть, а демонический глаз болел и натирал глазницу. Я даже
подумал, что, может, он мне по размерам не подходит или слишком жесткий для
человека?
"И почему со мной все время происходят одни только неприятности и меня заносит
вовсе не туда, куда мне нужно? Дело ясное, - решил я, - с мировым злом
бороться - не сахар. Надо смириться со всеми лишениями, стойко сносить удары
судьбы. Надо идти к победе и верить в себя".
Проклиная Дунделя, колдуна Оссиана, Заклинателя, Кевлара Чернокнижника, своих
братьев и все мировое зло вместе взятое, я брел вперед, одержимый надеждой, что
куда-нибудь все же приду.
На равнину спустилась ясная ночь, я обрел возможность впервые за долгие месяцы
насладиться видом звездного неба и огромной бело-голубой луны. Я настолько
воодушевился великолепием природы и свободой, что мне захотелось вцепиться в
небосвод и скомкать его, сдавить в объятиях так, чтобы он закричал...
В конце концов я упал (невозможно все время пялиться в небо и не свалиться),
растянулся в буйной траве и немедленно заснул.
Мне снилось, что небо само спустилось на землю, собирается сжать меня в объятиях
и приговаривает: "Вот сейчас и поглядим, кто из нас будет кричать громче!"
Я проснулся от ужаса и закричал. Недовольные вороны вспорхнули в голубое небо.
Наглые птицы подбирались к демонической руке, собираясь попробовать ее на вкус.
Черная перчатка их, понятное дело, не смущала. Такими крепкими клювами можно и
кожаный доспех продырявить.
За то время, что я спал, солнце добралось до зенита. Начался новый день.
Я поднялся на ноги и тут же увидел лес. Если бы я не свалился от усталости, то
дошел бы до него уже ночью.
"Ура! - сказал я себе. - Кажется, удача сегодня на моей стороне".
Но когда я подошел ближе, то понял: то, что я ошибочно принял за лес, - вовсе
не лес, а настоящее наказание для всякого, кто хочет в него войти. Кустарник
разросся на опушке так буйно, что мне с трудом удавалось продираться сквозь
плотные колючие дебри. Дальше началось что-то и вовсе невообразимое. Густой
ельник рос повсюду, словно какой-то злодей специально высадил деревца плотной
стеной. Колючие ветви цеплялись за одежду. Поваленные толстые стволы приходилось
перелезать, переползать и обходить стороной, теряя множество времени. Ножны с
Мордуром цеплялись за коварные сучки, тянули меня назад. Продвижение
затруднялось еще и тем, что расчищать дорогу я мог только левой рукой, правую -
парализованную - приходилось придерживать, потому что она так и норовила
застрять в очередной торчащей рогатке. Я даже подумал о том, чтобы снять
парализующую перчатку (хотел, чтобы рука помогала мне ломать преграждающие путь
корявые ветки), но потом вспомнил, как она схватила меня между ног, и решил не
рисковать будущей дочерью, обещанной Дунделю и Оссиану.
Наконец естественная изгородь кончилась. К тому моменту как я выбрался из нее,
плащ напоминал отдельно висящие на спине ленты, один рукав камзола оторвался, и
в довершение всего я сильно исцарапал лицо. Я выдернул из щеки длинный шип и
выругался...
Дальше лес выглядел вполне заурядным. Создавалось впечатление, будто кто-то
специально расстарался и превратил опушку в непролазные дебри...
Итак, я на верном пути. Если есть лес - значит, должны быть и лесные нимфы.
Я не стал сразу кидаться на поиски феи Делены, а решил пройти подальше,
рассудив, что нимфы, скорее всего, не любят случайных гостей и предпочитают жить
где-нибудь подальше. К тому же, как всяким живым, пусть и магическим, существам
им нужна вода.
Едва я успел подумать о воде, как деревья передо мной расступились и я вышел к
широкому озеру. Берега его поросли низким кустарником, спокойная гладь темнела
внушительной глубиной. На поверхность со дна всплывали пузыри, кружились мелкие
водовороты.
"То, что нужно, - подумал я, - нимфы где-то рядом. Надо просто побродить по
округе, и я обязательно наткнусь на них".
Я представил, как выгляжу - с отливающим желтизной глазом, затянутой в черную
перчатку, болтающейся словно плеть рукой и оцарапанной шипами кустарника
бородатой мордой. Скорее всего, нимфы решат, что к ним пожаловал лихой
разбойник, чтобы поживиться их маленькими блестящими украшеньицами. Они же
могут, не разобравшись, сбросить меня в озеро или заманить в магическую ловушку.
"Набросятся всем скопом и порубают маленькими топориками в мелкое крошево, -
подумал я и одернул себя: - Это же не всякие твари из Нижних Пределов, а нимфы,
существа добрые и ласковые... Значит, убьют меня со свойственным им
добросердечием, во сне. Усыпят и придушат".
Я запаниковал. Потрогал Мордур.
Если нападение будет внезапным, успею ли я выхватить его левой рукой достаточно
быстро, чтобы защититься?
Побродив некоторое время возле озера, я вдруг понял, что в таинственном лесу
царит почти абсолютная тишина - довольно зловещий знак.
"Мог ли Щелчок обидеться на зеленую лягушку до такой степени, чтобы заслать меня
куда подальше?" - спросил я себя.
И присел на пенек, размышляя, что предпринять в столь непростой ситуации, ведь
мне во что бы то ни стало нужно найти королеву нимф и сообщить лесным
обитательницам, что я не представляю для них никакой угрозы. Решение пришло ко
мне сразу. Я вскочил на ноги и заорал во все горло:
- Лесные нимфы, не бойтесь меня, я пришел с миром! Э-ге-гей! Лесные нимфы, где
вы?! Я не сделаю вам ничего дурного! Я - хороший! Я очень хороший! Очень и очень
хороший!
В тишине мой голос звучал более чем странно, но я упорно продолжал накликать на
свою голову неприятности. И они явились в виде выползшего из озера на скользкое
бревно омерзительного вида старика. На носу у престарелого представителя озерной
нечисти росла здоровенная поганка. Руки его то опускались к самой воде, то с
невероятной скоростью втягивались в плечи. Старик гримасничал, его лицо
принимало самые разные выражения. Уследить за тем, что он думает, при наличии
такой гибкой мимики не представлялось возможным.
Я поначалу опешил при виде такого чудовищного кривляки, но потом признал в нем
goluram primitivis ("голурума обыкновенного" по классификации, принятой в
просвещенной Миратре) и успокоился - с этими тварями мне уже приходилось
сталкиваться, а одному я даже как-то отрубил голову. Гнусный озерный житель
решил тогда сплести интригу и шантажировал меня, требуя денег. Якобы он знал,
куда делась моя невеста Рошель де Зева. Разумеется, мне пришлось наказать
отъявленного мерзавца с присущей мне суровой справедливостью: он лишился головы
и не получил денег.
- Чего орешь? - проворчал старик. - Разбудил меня. Горлопан!
- А ты кто такой? - поинтересовался я.
- Голурум я, - ответил он.
- Вижу, что голурум. А чего больно старый? - Такой постановкой вопроса я вовсе
не собирался его обидеть или вывести из себя, просто раньше мне приходилось
видеть только очень молодых голурумов.
- Да уж такой старый, что тебе и не снилось, - согласился старик и щелкнул по
грибу, росшему на носу. Поганка издала противный звук, качнулась, упруго
выгнулась, как танцовщица с базарной площади Мэндома, и приняла прежнее
положение... - Вот, - с неудовольствием заметил голурум, - бородавчатыми
грибами весь порос, эка гадость, а молодежь-то - вся в город подалась, деньги,
понимаешь, зарабатывают, соглядатайствуют помалеху.
- Знаю, - сообщил я.
- Знаешь? - вскинулся старик. - А почему тогда орешь?!
В его вопросе я не уловил никакой логики и просто пожал плечами в ответ. Старик
нахмурился. Брови его наползли одна на другую, а потом и вовсе поменялись
местами. Он постучал себя по носу пальцем, и нос уполз куда-то за ухо. Челюсти
его сначала застучали, а потом захлопнулись. Гримасы престарелого дурня не
вызвали у меня страха - только отвращение.
- Ты лучше полезай обратно в озеро, старикан, - сказал я, - я лесных нимф
ищу, а ты мне совсем не нужен. Больше орать не буду. Спи себе.
- Да? - язвительно заметил голурум. - А чего тебе от нимф понадобилось, калека
с ручкой отбитою, могу я полюбопытствовать? Али как?
Раздосадованный его наблюдательностью, я потрогал парализованную руку и
пробурчал:
- Не отбитую, а временно лишенную трудоспособности по некоторым веским причинам.
И покончим с этой темой. Может, ты знаешь, где нимфы живут?
- Отчего же не знать, - обрадовался мой собеседник, - все знаю, все расскажу,
только ты мне тоже уж скажи на милость - что там в большом мире деется, а то я,
почитай, уже лет пятьдесят сплю, и спал бы еще столько же, кабы ты не пришел и
не разбудил меня воплями своими бестолковыми...
- Некогда мне, - сказал я, - ныряй себе на дно и спи дальше хоть целую
вечность. В общем, нимфы где-то тут, я понял. Так что теперь без тебя обойдемся.
Я обернулся, вглядываясь в пустынный лес.
- Как это, мне интересно, ты без меня обойдешься, если они от тебя только
прятаться будут по кустишкам да в травке высокенькой? Ты же вон какой большой,
страшный и горластый, хренок рукастенький, а они девушки скромные, хоть телесами
и не обиженные... Хе-хе-хе...
- Хренок? - рассердился я. - Ты что это себе позволяешь, проплешина древняя?
Вот я сейчас тебя с бревна скину обратно в озеро да еще пинка дам для ускорения,
чтобы ты за языком своим поганым следил лучше...
- Хе-хе-хе! - Голурум от радости запрыгал на бревне. - Ну сбрось меня, добрый
молодец, давай, скорее сюда иди и сбрось меня, как обещался...
- Ладно, не буду тебя сбрасывать, - решил я. Его воодушевление мне совсем не
понравилось - не иначе как у него какой-нибудь подвох в запасе имеется. - Говори
лучше, golurum primitivis, что мне надо сделать, чтобы они вышли со мной
поговорить?
- А чего это ты дразнишься? - обиделся голурум. - Сам ты примитивис!
- Не дразнюсь, а называю тебя по-научному, - заметил я, - говори: где нимфы?
Или я пошел.
- Ну я, конечно, могу тебе сказать, как их всех скликать, но уж больно новости
из мира послушать хочется. Ты бы подошел, что ли, хренок желтоглазенький,
пошептал мне на ушко, я бы, глядишь, тебе все и рассказал в ответ.
- Да не знаю я сам ничего, - честно признался я, стараясь не обращать на хренка
внимания, - я ведь сам только недавно из-под земли выбрался.
- Чегой? - приложил старик руку к заросшему зеленым волосом уху. - Ничего не
слышу - вишь, все слуховое отверстие, пока спал, тиной покрылось.
Я подошел ближе.
- Да не знаю я ничего, - проорал я, - под землей был.
- Ничего не разберу, - расширив глаза, заметил голу-рум. - Да что же это за
напасть такая? Но ты уж уважь старика, подойди еще на пару шажков да прокричи
мне новость какую в самое ухо...
В этот момент в мою голову стали закрадываться всякие черные мысли. Раньше мы
общались с престарелым голурумом без всяких сложностей, а теперь он вдруг
сделался глух как филин. Не иначе как что-нибудь дурное удумал! От этой озерной
нечисти можно всего ожидать. Утащит на дно - и поминай как звали!
Я в нерешительности остановился. И мои самые худшие предчувствия оправдались.
Старик вдруг поднялся. Суставы его захрустели. Он разогнулся, потом сложился
почти пополам, опять разогнулся и вдруг распахнул совершенно немыслимую пасть.
Нижняя челюсть упала на озерную гладь, а голова откинулась, обнажив три ряда
желтых зубов. Зубы у старика были словно кинжалы. Целый рот с кинжалами. Гибкое
тело метнулось ко мне, и я мгновенно осознал, что голурум не собирается меня
тащить на дно, а хочет просто-напросто сожрать...
"Вот тебе и глухой старичок, - промелькнуло в голове, - вот тебе и golurum
primitivis. Да это же самый что ни на есть golurum proglotimus. Вся наша беседа
была только прелюдией к атаке - мерзкая тварь ожидала момента, чтобы накинуться
на меня..."
Я увидел, как смыкается надо мной громадный зев, и понял, что отпрыгнуть не
успею. Я выхватил Мордур, и, хотя моя левая рука была намного медлительнее
утраченной правой, я управился за считаное мгновение и всадил лезвие прямо в
розовато-желтое небо. Меня окатило потоками слюны, golurum proglotimus завизжал,
отпрыгнул назад и захлопнул пасть. Старик медленно отползал по бревну. Я
заметил, что за ним остаются слизь и кровавые пятна. Потом старикан замер,
сплюнул в воду и тяжело закашлялся. Он все кашлял и кашлял, а я наблюдал за ним,
держа наготове Мордур.
- Проворный... - с некоторым удивлением выдавил наконец озерный житель. - А
чего сразу не сказал, что проворный? Рука у него, видите ли, не действует.
Калека он, понимаешь ли. Тебе и одной - во как...
- Я тебя и там достану, - сказал я и направился к озеру, - прощайся со своей
жалкой жизнью!
- Ладно, ладно, я помогу тебе нимф найти, - закричал старик.
Я остановился.
Он опять сплюнул и покачал головой.
- Совсем ты меня покалечил, как язык шевелится - даже не знаю... Злобный ты
какой, хр... - Он осекся, глянув на меня исподлобья. - Уж и пошутить нельзя.
- Славный у тебя юмор, - сказал я, - добродушный такой юморок... Как у
могильщиков.
- А як же ж, - откликнулся старик. - Ты меня потревожил - потревожил, сна
лишил - лишил, значит, я тебе отомстить должен непременно. А иначе как? А иначе
у нас никак... Мы же все-таки нечисть. Тьфу ты, злодей, язык теперича совсем не
ворочается...
- Ничего, до свадьбы заживет, - сказал я.
- Тьфу ты, срамота, - обиделся голурум, - до какой еще свадьбы, мне лет-то
вона сколько!
- Свои охотницы найдутся, - заявил я.
- Ты думаешь? - оживился старикан и тут же погру-стнел. - Да где их сейчас
отыщешь? Все славные голурумши, поди, перевелись уже в этой глуши...
- Найдутся, - заверил я его, - как про зубы твои огромные слух пройдет, так и
прибегут сюда толпами.
- Хех, - задумался голурум, - а кто же этот слушок распустит? Можа, ты? А?
- Некогда мне ерундой заниматься! - проворчал я, наша беседа начала меня
порядком раздражать. - Давай говори, - потребовал я, - где нимфы обитают?
- Ладно, - кивнул он, уронив голову до самой воды, - скажу тебе... Они тут
неподалеку совсем.
- Ну, - поторопил я его.
- Да не нукай, - рассердился старик, - ишь, нукает он... Будешь нукать -
ничего не скажу. Я теперь - сторона потерпевшая. Могу молчать скока влезет...
- Говори! - потребовал я и схватился за серьгу. К его счастью, он оказался
достаточно сообразительным, чтобы понять, что означает этот жест.
- Короче говоря, пойдешь отсель прямо вон туда, - ткнул он ладошкой куда-то за
мою спину, - потом увидишь дерево-рогулину...
- Чего? - переспросил я.
- Чего-чего, дерево-рогулину, - повторил голурум, - от него свернешь налево,
не перепутай - налево, а то направо - там болото, нечего там тебе делать, если,
конечно, с дрофами не желаешь познакомиться...
- Не желаю.
- Ну вот, а как свернешь, там совсем немного идти... Они тебя сами увидят.
Понял али нет?
- Понял, - кивнул я. - Удачи в личной жизни...
- Издеваешься, - хмыкнул старик, махнул на меня неестественно растянувшейся
лапой и нырнул в озеро.
На том месте, где он скрылся под водой, даже кругов не появилось.
Я поспешил скорее покинуть место обиталища golurum proglotimus. Вдруг он здесь
живет не один, а в компании с парочкой таких же веселых старичков?
Дерево-рогулину я обнаружил очень скоро, это был огромный сдвоенный есень. Здесь
я остановился и задумался. Налево - лесные нимфы, направо - болото с дрофами.
Почти без колебаний я повернул направо. Не то чтобы я очень хотел встретиться с
болотными тварями - любительницами человеческой плоти, просто слова голурума не
вызвали у меня доверия.
Как я и предполагал, гадкий старикашка собирался меня обмануть, - пусть на носу
у него вырастет еще с десяток бородавчатых поганок. Никакого болота справа не
оказалось. Я не переставал радоваться собственной проницательности.
Лес обратился тисовой рощей. Деревья здесь росли широко, раскидистые кроны
соприкасались ветвями, солнце играло в зелени, проникало до самой земли, лаская
ее своими лучами. Между толстых стволов было достаточно места, чтобы
организовать конную прогулку. Я невольно залюбовался красивейшим лесом в мире...
Неожиданно кругом зазвенели колокольчиками тонкие голоса. Я в нерешительности
замер и уставился вверх. Почему-то мне казалось, что лесные нимфы должны парить
где-то там, в буйной листве столетних тисов, прятаться в их раскидистых кронах.
Довольно продолжительное время я высматривал маленьких прелестниц, но так никого
и не увидел. Но голоса звучали где-то рядом. Нимфы смеялись, переговаривались
друг с другом. Придерживая парализованную руку, глядя вверх, я принялся носиться
вокруг толстых стволов, выкрикивая: "Эй, вы где?", "Эй, да где же вы?" У меня
даже шея заболела - сколько можно бегать, задрав башку. Они что же, решили
играть со мной в прятки? Я схватился за шею, продолжая упрямо высматривать
лесных нимф, когда меня окликнули:
- Эй, ты куда пялишься?!
Я в недоумении посмотрел вниз - тоненький голосок доносился оттуда. Передо мной
стояла крошечная толстушка в голубом полупрозрачном одеянии. За спиной у нее
трепетали два синих крылышка, совсем как у стрекозы.
- Ты кто такая? - изумился я.
- Лесная нимфа, - побагровев от гнева, ответила она, - ты что, не видишь что
ли?!
Чтобы ничем случайно ее не обидеть - она, наверное, очень переживала, что так
отличается от своих соплеменниц, - я улыбнулся и проговорил с самыми мягкими
интонациями, на какие только был способен:
- Здравствуй, лесная прелестница, а я - Дарт Вейньет - король Стерпора, у меня
дело к вашей королеве...
- Что за дело? - насторожилась толстушка.
И тут я заметил позади нее, в высокой траве, еще несколько нимф. Все они также
отличались весьма крупными формами, синие стрекозиные крылышки присутствовали.
Эти по крайней мере были очевидно скромнее своей возмущенной соплеменницы. На
щечках у них проступил румянец, круглые лица они прикрыли пухлыми ладошками.
- Ну, здравствуйте, лесные прелестницы, - сказал я. - Я - Дарт Вейньет -
король Стерпора.
Они засмеялись, все кроме той, в которой я не признал лесную нимфу.
- Это мы уже слышали, когда ты разговаривал с Бубильдой-Бубильдой, - сказала
одна из них и прыснула в ку-лачок.
- Я хорошо расслышал, - кивнул я, - Бубильдой...
- Да нет же, это у нее имя такое - Бубильда-Бубильда, - пояснила другая нимфа
и тоже захихикала.
"Понятно, почему у нее такой характер", - подумал я.
- Очень рад с вами познакомиться, - сказал я и слегка кивнул, пытаясь
изобразить на бородатом лице благостную мину - главное сейчас не напугать их и
показаться человеком в высшей степени благородным, пришедшим к ним без дурных
намерений.
- Что такому тощему типу, как ты, нужно от нашей королевы? - спросила БубильдаБубильда,
поджав губы.
- Тощему?.. Ах да-да, тощему, - согласился я. - Дело в том, что я только бежал
из плена. Враги меня совсем не кормили и довели вот до такого жалкого вида.
Мое откровение вызвало у нимф самое живое сочувствие.
- Ах, бедный, бедный, - запричитали они.
Даже суровая Бубильда-Бубильда немного оттаяла и погладила мою левую руку.
Правда, с подозрением покосилась на правую, затянутую в черную перчатку. Я
понял, что, кажется, найду с ними общий язык, и стал в подробностях
пересказывать, в каких жутких условиях мне приходилось томиться долгие-долгие
месяцы. Поведал и о том, что меня кормили раз в сутки отвратительной гнилой
жижей (тут они дружно вскрикнули от ужаса) и что я все это ЕЛ ("фу-у", протянули
они), потому что хотел остаться в живых и выбраться на свободу. Рассказал я им и
о том, как мне пришлось отнять у Гондора Поголовеушибленного кусок мяса и в
спешке сожрать его. Не упустил из виду и мерзостную пищу троглодитов, и трапезу
Заклинателя - шевелящихся, попискивающих существ. Когда я сказал, что мне
пришлось перекусить тем, что едят троглодиты, одна из нимф упала в обморок.
Остальные долго приводили ее в чувство. Я в это время с присущим мне
красноречием повествовал, как терял каждый день по килограмму, как щеки мои
постепенно исчезали, а живот становился впалым и слабо очер-ченным...
К королеве меня вели, окружив со всех сторон. Нимфы причитали, жалели меня и
говорили, что я должен все это пересказать ей. Узнав о моих немыслимых
страданиях, она непременно поможет мне в любом деле.
- Хотя нашу королеву зовут Делена, она предпочитает, чтобы ее называли Делена
Прекрасная, - сообщила одна из них.
Я кивнул и, к несчастью, решил пошутить:
- Если понадобится, я буду звать ее даже Леленой, затмившей солнце.
Что тут началось! Настроение лесных нимф мгновенно переменилось, они забегали
вокруг, тыкая меня маленькими кулачками и выкрикивая:
- Ты намекаешь на наш объем и вес, ну погоди же, ты заплатишь за это
оскорбление, негодяй!
- Эй-эй-эй, - закричал я, - ни на что я не намекаю! Вы замечательно
выглядите. - Тут одна из них пребольно пнула меня по лодыжке, и я вскрикнул: -
Да я люблю вас, родные вы мои!
После этого откровения нимфы немного успокоились, а одна даже игриво заявила:
- А ты шалун!
- Очень тощий шалун, - посмеиваясь, заметил я.
- Очень тощий, - с явным сочувствием закивали нимфы, - но ты придешь в себя!
Нужно только время и здоровое питание!
Вскоре мы вышли к деревушке. Плетеная ограда окружала маленькие, словно
игрушечные домики, срубленные из того же светлого тиса. Несколько пухлых нимф в
отдалении столярничали. Завидев приближение высокой фигуры в обгоревшей одежде,
они побросали орудия труда и попрятались. Ну очень скромными существами
оказались эти забавные пышечки!
Немыслимо было даже представить, чтобы я влез в один из маленьких домиков,
поэтому нимфы оставили меня на улице, а сами направились доложить королеве-фее о
моем визите. Вскоре несколько лесных нимф, попискивая от натуги, выволокли из
самого высокого домика тяжеленный трон. Я предложил им помощь, но они так
смутились, что уронили трон одной из них на ногу. После чего две оставшиеся
начали на меня кричать, что вот, дескать, из-за меня они повредили подружке
ножку.
Озадаченный, я отошел в сторону, размышляя о том, каким верным является
известное белирианское изречение: "Хочешь сделать доброе дело, откажись от него
смело".
Ждать пришлось довольно долго. Наконец из самого большого домика появилась
королева. Не обращая на меня никакого внимания, крошечная фея с царственным
ви
...Поділитися у соцмережах
