Жанр: Электронное издание
Step-t10
...й. Вообще-то сначала он собирался вызвать на допрос ее мужа - Гусарова.
Но того еще надо было достать.
По дороге в Москву из Пироговского Катя то и дело в разговоре возвращалась к
Симонову: зачем приехал, как необычно вел себя, почему не подошел к могиле, отчего не
хотел прилюдно встречаться с Моховым, Сайко, которых хорошо знал. Она говорила о
Симонове не умолкая. А Никита философски размышлял о том, что вот он и выполнил
свое желание - побывал в Пироговском, увидел семью священника и ничего, ровно ничего
не понял. Потому что увидеть мельком, со стороны, - это еще не означает понять. И
вообще, как все странно: похороны Воробьевой он для себя отследил. А вот похороны
главного фигуранта Студнева прошли как-то мимо. Все дело, наверное, было в том, что
Студнева хоронили в четверг, а все они по горло были заняты убийством Воробьевой,
произошедшим в среду.
.Имелась, правда, оперативная видеосъемка, сделанная на кладбище, и Колосов ее
бегло просмотрел, с удивлением отметив, что среди пришедших на похороны Студнева не
было никого из тех, кто сидел с ним за одним столом в "Аль-Магрибе". Не было даже
Авроры...
А Катя все говорила и говорила о Симонове. Колосов начал потихоньку
прислушиваться и вдруг ревниво отметил, что чаще всего у нее проскальзывают такое
словечки, как "симпатичный", "занятный", "внешне очень даже ничего".
- Ему солдат удачи надо играть в сериалах, - заметила Катя, - он неплохо бы смотрелся
в камуфляже с "Калашниковым" на броне танка. Ты не заметил, Никита, что-то в нем от
молодого Шварца есть в "Хищнике" - тот же грубоватый шарм... А младший брат
Воробьевой - Юрий - тоже ничего. Только совсем еще мальчишка. Ты говоришь, он
геодезический кончил?
- Да, - машинально откликнулся Колосов, - институт геодезии и картографии.
- У Сережки Мещерского там приятель когда-то учился. А потом, бедняжка, все летал в
Якутию на какие-то исследования.
- Летал? - Никита думал о своем. - Почему летал?
- Ну, в экспедицию. Там есть еще какое-то слово в названии: институт геодезии,
картографии и еще чего-то там, я забыла, - легкомысленно болтала Катя. Она очень
оживилась, как только они уехали с кладбища. Все-таки день был солнечный, летний. -
Вот как раз тот самый факультет, название которого я забыла, приятель Мещерского и
кончил;..
- У Сереги везде приятели, - заметил Колосов и... Что-то вдруг промелькнуло в его
мозгу, как молния, но... Он не смог понять, что это - образ, мысль, воспоминания. Он
почти сразу забыл об этом, а вспомнил гораздо позже, когда уже расстался с Катей у ее
дома. В памяти всплыло вдруг полное название института, который закончил брат
Воробьевой Юрий: Институт геодезии, аэрофотосъемки и картографии. И именно эта
"аэрофотосъемка" и заставила Колосова немедленно звонить в Столбы Лесоповалову. А
затем уже, после некоего размышленияи колебаний, он нашел в справочнике сотового
телефона домашний номер Авроры. Она сама продиктовала его им в генеральском
кабинете главка, когда настоящего разговора с нею так и не вышло.
Глава 19
ИЗБЫТОК ЛЮБВИ
Никита вызвал Аврору в Столбы не случайно. В Столбах было тихо и мирно. Само
название поселка говорило, что Столбы, они и есть Столбы - сплошной наив, дрова
неотесанные, и поэтому здесь дяде милиционеру можно такое сказать по простоте и
правде, о чем в Москве и не заикнешься. В Столбах даже ажиотаж от приезда "ее
светлости поп-звезды" легко можно было свести к минимуму: встретиться с этой звездой
не в кабинете начальника при всем официозе, а опять же по-простому, по-сельски - в
паспортно-визовом отделе, расположенном в одноэтажном закутке на самых задворках за
гаражом.
Лесоповалова Колосов о приезде Авроры, естественно, известил, того требовал этикет.
Но главе Столбовой милиции, как Лесоповалов ни рвался, познакомиться в этот раз с
певицей не пришлось. С утра понедельника Лесоповалов, озадаченный множеством
срочных отдельных поручений, был в разъездах. Посещал по совету Колосова РУБОП,
УБОП, МУР, ГУУР и еще более серьезные и солидные организации, в том числе и такие,
которые имели свои офисы на Лубянке. От этих визитов и консультаций зависело многое.
Никита жадно ждал от Лесоповалова информации, которая, как ему в то время казалось,
могла повлиять на ход всего дела и пролить хоть какой-то свет на все события. Но сама
собой такая информация, естественно, в руки не падала. Приходилось пахать.
Доверив разъезды по Москве и области другу, Колосов, как ему казалось, взял на себя
самый ответственный участок работы - беседу с женщиной, свидетельницей по делу.
Певицу Аврору Никиту тянуло понаблюдать и послушать и в качестве любовницы убитого
Студнева, и в качестве бывшей жены пока еще здравствовавшего, но, увы, пока еще
недосягаемого и непроясненного для следствия Дмитрия Гусарова. Вопросов об этих двух
фигурантах - здравствующем и мертвеце - у Колосова к Авроре было, пожалуй, поровну:
пятьдесят на пятьдесят. Но Студнев в силу своего "положения" все же имел некоторое
преимущество.
Никита часто размышлял об этом парне, который в такую чудную летнюю ночь так
некстати свалился им с Лесоповаловым чуть ли не на голову. Больше всего Никиту
раздражало то, что Студнев и при жизни, и даже после своей смерти варился к некоем
густом, непрозрачном бульоне интимных отношений, каких-то страстей, ревности... Эти
чувства и страсти не нравились Колосову: вокруг мертвеца витали какие-то сплошные
любовные драмы.
Малышка Саша Маслова, временно позабытая предварительным следствием, чуть ли не
с ходу призналась в любви к Студневу. Анфиса Берг, судя по Катиным таинственным
умолчаниям и одновременно намекам, тоже была к. нему неравнодушна. Наконец, повар
"Аль-Магриба" Поляков (если все же это был именно тот самый Иван Григорьевич
Сашеньки Масловой) адски ревновал его к своей юной любовнице. И вся эта мутная
канитель, всплывшая, словно сор после потопа, весь этот причудливый избыток любви
заставлял Колосова нервничать и терять душевное равновесие. Любовь-штука хорошая.
Даже очень. В постели там или, например, на палубе теплохода на фоне Воробьевых гор.
Но в уголовном преступлении от нее только разброд, шатание, нервы и вред.
И уж если совсем разобраться, никакая это не любовь, а так, сплошной мираж. А
миражей в делах об умышленных убийствах Колосов совершенно не выносил. От миражей
на его памяти не было никогда никакого прока - ни улик, ни фактов, ни доказательств для
суда, только женские слезы, фантазии, переживания и одна или две неудавшиеся попытки
самоубийства.
В ожидании певицы он скрепя сердце снова приготовился к тому, что вот-вот на него
снова, точно ушат холодной воды, выльется этот самый избыток и переизбыток любви -
как-никак, Аврора и Студнев были любовниками.
Однако все случилось совсем по-иному. И беседу с Авророй Колосов, наверное,
именно поэтому и запомнил так надолго.
Она прибыла в Столобы совершенно одна, без свиты, на стареньком, но очень еще
приличном "частнике", который терпеливо дожидался ее, точно зафрахтованное на день
такси.
Она опять была в потертых джинсах и майке, но на этот раз очень скромненько, помышиному-
ни стразов, ни нарочитых потертостей, ни бахромы, ни вышитых цветочков на
ляжках. Браслетиков, колечек, брошек, брелоков и цепочек тоже не наблюдалось.
Обычный спортивно-молодежный прикид плюс легкие сабо без каблуков, джинсовый
рюкзачок за плечами и скромненькие и зверски дорогие часики "Омега" на нежнозагорелом
хрупком запястье.
Такой Аврора показалась Колосову гораздо моложе, свежее и привлекательнее, чем
при первом знакомстве.
Трудно было даже поверить, что у нее за плечами не только рюкзак, но и двое детей,
вторая строка хит-парада шестилетней давности, выступления на концерте в клубе МВД
ко Дню милиции вместе с "Любэ" и "Арией", провал номинации "Овация", гастроли по
всей стране. А еще - распавшийся брак и мертвый любовник, отравленный таллиумом
сульфатом.
- Хорошо, что вы меня в такую дыру вызвали, - без обиняков заявила Аврора после
первых чисто ритуальных приветствий и протокольных вопросов, чем окончательно
подкупила Колосова, - а то прошлый раз у вашего начальника в кабинете я себя
чувствовала просто ужасно. Словно у меня в кармане косяк марихуаны и меня в аэропорту
на таможне застукали. Я все хотела объяснить, но...
- Что вы хотели объяснить? - Никита для начала самый трезвый и официальный тон,
хотя так и хотелось разглядеть ее получше - вот так близко, через стол, а не на экране
телевизора.
- Ну, я еще тогда все порывалась вам объяснить, что я не вдова Макса, понимаете? Не
жена, не вдова, и не нужно из меня делать эту вдову, не нужно задавать мне какие-то
нелепые вопросы о нем, потому что я все равно не знаю, как и что мне на них отвечать.
- Да вы не волнуйтесь. - Никита решил, что пора делать радушную мину, строгости -
они с урками хороши, а тут все же женщина, и очень симпатичная. - В тот раз мы все
немного не в своей тарелка были. Вы, потому что с близким вам человеком несчастье
случилось. Мы, потому что вы нас посетили. Не каждый день нас такие люди посещают.
Меня, после того как вы уехали, ребята из отдела прямо истерзали всего - почему да
почему не взял у вас автограф? И действительно, почему я не взял у вас автограф, а?
- Потому что я давно уже не раздаю автографы, - сказала Аврора, - но у вас, наверное,
времени нет болтать тут со мной, спрашивайте, что вас интересует.
- Ну, что меня интересует? Многое... Еще одного человека на тот свет отправили в этом
вашем "Аль-Магрибе". Официантку Воробьеву, ту самую, что стол ваш обслуживала в тот
вечер. Слышали об этом - нет?
- Слышала. Мне Потехина Марьяша звонила. Все рассказала, - Аврора говорила очень
тихо.
- Мы установили, что был использован один и тот же яд. Эти убийства связаны между
собой.
- И Потехина мне то же самое сказала. Она тоже так думает.
- А как вы, Аврора, думаете?
- Я не знаю. Макса... Студнева убили, эту девушку тоже... Это ужасно. Я не знаю, при
чем тут я, причем тут мы все?
- Вот вы не были на похоронах Студнева. Почему? - спросил Колосов.
- У меня ребенок заболел.
- Только по этой причине?
- Я просто не могла, не хотела. У меня не было сил!
Колосов смотрел на нее: Аврора отвечала отрывисто, резко, даже, пожалуй, зло. Но вот
что удивительно, сейчас в словах ее о Студневе не было не только "избытка любви", так
раздражавшего Никиту, но даже и просто печали, чисто женской жалости и сочувствия. И
в то же время - Никита это чувствовал - Аврора сейчас казалась гораздо более искренней
или, быть может, менее фальшивой, чем тогда, в первый свой визит в управление розыска.
- Я читал ваше последнее интервью, - заметил Колосов после небольшой паузы, - о
вашем браке с Гусаровым. Вы его совсем не щадите, своего мужа.
- Я правду рассказала. Репортер меня спрашивал, вот как вы сейчас, а я ему говорила
то, что было.
- Все говорили?
- Нет, не все, конечно.
- Значит, было в той вашей жизни что-то еще похуже, чем побои, оскорбления, о
которых вы твердите.
- А с чего бы я тогда была вынуждена развестись? - Аврора нервно щелкнула
зажигалкой, закурила. - Он меня довел, понимаете? Репортеру этого тогда не сказала.
Хорошо, скажу вам, если вас это так интересует. У меня минуты были там, в доме моего
мужа, когда мне только два пути оставалось - или в петлю, или в пруд с камнем на шее.
- Неужели Гусаров такой негодяй? Я его как-то видел по телевизору в шоу каком-то.
Ничего, нормальный мужик, даже приятное впечатление производит: умный.
- Вы не жили с ним под одной крышей. Вы вот все меня спрашиваете... Да я сама себя
спрашивала сотни раз: что с нами произошло, почему у нас с мужем получился такой ад, а
не жизнь? Ответа либо совсем не существует, либо он очень простой.
- Какой же?
- Он меня возненавидел. Разлюбил и возненавидел. ему стала мешать, - Аврора курила,
- и поэтому он меня выживал всеми возможными способами. Сначала из своего дома. А
теперь, мне кажется, что и вообще... - Она вдруг умолкла, закашлялась от дыма.
Никита терпеливо ждал, потом спросил:
- Гусаров знал о вашем романе со Студневым?
- Да не было никакого романа! Слово-то какое-то бредовое... Вы поймите, между нами
не было ничего серьезного, точнее, это не стало серьезным, потому что... Знаете, как все
начиналось? Я одна осталась, все кувырком катится: жизнь, гастроли, поездки - все
срывается. А тут дети, квартиру надо искать, покупать, развод, дрязги с имуществом,
алименты - короче, полный финиш и жизнь с чистого листа. Вдруг появляется он. Милый,
молодой, стильный, обходительный Макс. Вроде бы со средствами, вроде бы даже любит.
Язык здорово подвешен, образование приличное. Ну что тут любая женщина, в том числе
и я, могла подумать? Ура, улыбка фортуны - вот то плечо, мужское, крепкое, надежное, на
которое можно опереться, перевести дух. Мы ведь и раньше со Студневым были знакомы.
И он мне всегда казался таким. Одним словом, другим, непохожим на моего мужа, на
Дмитрия. А оказалось, что... В общем, я в Максе сильно ошиблась. И как только это
поняла, я с ним рассталась.
- И когда это случилось, - спросил Колосов, - прозрение и разрыв?
- Да вы не иронизируйте.
- Извините. Сорвалось... Глупость. Вы расстались со Студневым почему? Что, была
замешана другая женщина?
- Женщина? — Аврора презрительно подняла брови. - Нет, конечно. У Макса вечно
было полно каких-то девиц. Он с кем-то постоянно сходился, расходился, выяснял
отношения, спал. Меня это не касалось. Я никогда, понимаете, никогда не строила на его
счет никаких планов. И замуж за него я не собиралась. Мне и одного брака вот так
хватило. Макс был Для меня просто как якорь, понимаете? Плечо, опора - вот что я от
него хотела получить. А оказалось...
- Опору ищут как раз в браке. Но я, наверное, ошибаюсь. Значит, Студнев не оправдал
даже таких надежд?
- Он ничего не оправдал и оправдывать не собирался.
- А вот я слышал, что он, напротив, был в вас очень сильно влюблен.
- От кого вы слышали? Ну признайтесь, - от Марьяши Потехиной, - Аврора грустно
усмехнулась, - она такая. Добрая, сердечная, простая. И о других так же думает. И потом,
она читает огромное количество любовных романов.
- Все-таки почему вы расстались со Студневым? - настаивал Колосов. - Поверьте, я
интересуюсь не из любопытства.
- Верю. Вы же его убийство расследуете. - Аврора посмотрела на него пристально,
оценивающе. - Мы расстались, как только я поняла, что опорой для меня он не будет,
другом тоже. У него на мой счет были свои планы. И это меня не устраивало.
- Какие планы?
- Меркантильные, какие же еще могут сейчас быть планы?
- Ну, например?
- Например, он стал настаивать, чтобы, кроме бракоразводного процесса, я затеяла и
гражданский процесс раздела прав на компанию "Видео-арт-группа". Студнев настаивал,
что это наше с Гусаровым общее, совместно нажитое имущество и у меня там доля.
- А разве это не так? Студнев заблуждался?
- Он никогда не заблуждался ни в чем, что пахло деньгами, - отрезала Аврора, - он был
абсолютно прав. Но это был совет не друга, а... Да злейший враг мне не посоветовал бы
такого! А Макс не только советовал, он настаивал, злился, закатывал скандалы. Мне! Я от
одного-то скандалиста еле спаслась. Студнев хотел, чтобы я письменно переуступила эту
часть своих прав на компанию ему и чтобы он от моего лица судился с Гусаровым как
доверенный представитель и... В общем, полный бред!
- Но он же пекся о ваших интересах.
- Он просто хотел меня использовать. Эта компания... Несколько лет назад Гусаров
брал у него кредит под нее. Потом вернул деньги, расплатился. Но какое-то время они со
Студневым были компаньонами. Хотя Макс всерьез шоу-бизнесом никогда не занимался.
- А чем он вообще занимался?
- Да всем, что приносило прибыль. Давал ссуды под проценты, под залог имущества,
держал фирму уличной и транспортной рекламы, потом вложил деньги в импорт вина.
Его фирма получила какие-то сногсшибательные ;льготы в Молдавии и, кажется, в
Абхазии. Я точно не . знаю. Молдавские вина, конечно, не ахти какие, но деньги это ему
приносило немалые. И я должна была приносить ему прибыль, раз уж он со мной
сошелся. А я устала, понимаете, устала приносить прибыль, быть дойной коровой...
- Значит, вы отказались передать ему права на компанию, я правильно понял? -
спросил Колосов.
- Да, я его вежливо послала подальше. Сказала, что это не его дело. А он... Он всегда
вежливый такой был, галантный, И тут заявил мне тихо так, с улыбочкой - зря, мол, я так
с ним себя веду. Что, наверное, за эту вот мою строптивость Гусаров и учил меня
кулаками. Но что он не мой муж и хулиганских выходок не терпит, но строптивости
женщинам тоже не прощает. У него, мол, принцип такой - всегда наказывать
строптивость в женщинах. А способы для наказания есть разные.
- Вы хотите сказать, что он чем-то пытался вас шантажировать?
- Он мне сказал, что он так сильно, так страстно меня любит и всегда любил, что не
может просто стерпеть, что оба мои сына - дети Гусарова. Он сказал - младший мой так
ему нравится, что он когда-нибудь не справится с собой, с чувствами нахлынувшими не
справится и возьмет и намекнет какому-нибудь репортеришке в припадке откровенности,
что ребенок этот у меня от него.
- Да он просто дурак был, Студнев-то, - хмыкнул Колосов, - вот болван-то. Он вас к
вашему мужу ревновал, только и всего. Нашел чем шантажировать! Смешно даже.
- Вам смешно? - Глаза Авроры вспыхнули и зло сузились. - Ну конечно, вам смешно!
- Да что тут такого? Я не понимаю! Ну, сморозил парень глупость. Подумаешь - это он
из ревности хотел вас уязвить.
- А мне вот кажется, что он эту свою глупость где-то кому-то все-таки ляпнул, -
многозначительно сказала Аврора, — иначе по какой причине его убили?
Колосов с удивлением взглянул на нее. Помолчал.
- Ах, вот что, - сказал он, - я вот вас все спросить хотел, что вы о его смерти думаете? А
вы вон что, оказывается, думаете...
- Я ничего не думаю. Я ничего не знаю. Но мне... мне страшно с некоторых пор. И
неуютно. Вот что.
- А зачем вы все-таки его пригласили в тот вечер на ужин в ресторан, если вы уже
расстались?
- Ну я не могла Макса вот так сразу отшить, - протянула Аврора, - и потом, он все
время мне названивал, просил о встрече, говорил, что нам надо объясниться, я, мол, его
неправильно поняла, ему от меня ничего не надо. Когда хотел, он умел уговаривать. У
него был такой дар - убеждать женщин, очаровывать, если хотите. И в тот вечер, точнее,
накануне он мне тоже позвонил, предложил встретиться. Я не хотела, сказала, что занята.
Он сразу: чем занята? Я сказала - у Марьяши друзей собираю. А он: "Можно и я приду?"
Ну что мне было делать - сказать: нет, не приходи?
- Я бы на вашем месте так и сказал.
Аврора усмехнулась:
- Вы мужчина. Вам это проще. И вообще, что вы во всем этом понимаете?
- Да, мало что я во веем этом понимаю. Запутано очень. Встречались, потом
расстались, потом вместе за столом посидели в теплой компании. Бац - он мертвый, и она
даже на его похороны не пришла. Нелогично, - сказал Колосов. - И ко всему еще
выясняется, что обиделась она на него, беднягу, именно потому, что он ее ребенка хотел
назвать своим, то есть почти усыновить.
- Да это мой ребенок, мой сын! Жизнь моя! - воскликнула Аврора. - Я только сейчас
поняла, случись что со мной - мои дети, они же никому не нужны будут. Даже отцу
родному. А Студнев, с этой его трепотней, этими улыбочками... Разве можно было такое
говорить? Он же такими словами, этой ложью приговор подписал, идиот, и себе, и мне!
- Гусаров, ваш муж, таких откровенных заявлений вашему приятелю не простил бы? -
быстро спросил Никита.
- Да что вы о моей жизни с Гусаровым знаете? Я в его доме иногда дышать боялась, не
то что...
- Скажите, Гусаров звонил вам в тот вечер, в пятницу?
- Да. По мобильному. Мы все сидели за столом. И вдруг он позвонил.
- А чего он от вас хотел?
- Он разговаривал со мной очень грубо, оскорблял всячески.
- Но ему что-то было от вас нужно? В связи с чем он звонил вам? - допытывался
Колосов.
- Наши адвокаты в тот день встречались. Они должны были договориться о выплатах на
детей. Он... Гусаров всегда раньше говорил, что будет помогать детям. И я думала, что...
что он понимает свои обязанности отца. Но в ту пятницу он вдруг позвонил и... Это было
ужасно. Он оскорблял меня по-всякому, угрожал.
- Он отказывался обеспечивать детей? - спросил Колосов. - Что конкретно он вам
говорил?
- Ничего, просто... Я же вам объясняю - он словно с цепи сорвался, полный рот
ругательств и угроз в мой адрес. - Аврора взглянула Колосову в глаза. - Я смертельно
испугалась, понимаете? Да, в последнее время он ко мне относился плохо, очень плохо,
но детей никогда не задевал, и тут вдруг... И я подумала, что...
- Что те неосторожные слова Студнева каким-то образом дошли до ушей вашего
бывшего мужа? - спросил Никита.
- Да, - кивнула Аврора, - я так сразу и подумала: доигрались мы.
- Но напрямую в той телефонной беседе Гусаров вас в измене не обвинял?
- Нет, он просто орал на меня. Угрожал. Кричал, что я достала его...
- А зачем вы все-таки звонили Студневу в понедельник? - спросил Никита. - Когда я
вам по его телефону ответил?
- Я не знала, что мне делать, что думать. Звонок Гусарова меня выбил из колеи. Я
тревожилась. И решила позвонить Максу, выяснить однозначно...
- Что выяснить однозначно?
- Говорил ли он что-нибудь о моем сыне кому-нибудь. Мог ли Гусаров как-то услышать
эту ложь?
- Аврора, простите, что я задаю вам такой вопрос, - сказал Колосов, - но если уж
совсем честно, между нами, вы и Студнев раньше, до вашего развода, никогда... нет?
- Я была верна Гусарову, - ответила Аврора, - смешно звучит, но... И думать не смела о
чем-то таком, не то что... Все восемь лет нашей совместной жизни по струнке ходила, как
пионерка. Потому, наверное, и живу до сих пор, воздухом дышу.
- Вы о муже прямо как о какой-то Синей Бороде говорите, - усмехнулся недоверчиво
Никита. - Ну ладно, хоть что-то выяснил. Извините за дерзости невольные. Мне самому не
очень приятно о такой дряни с вами говорить, как убийство. Я о другом бы с вами хотел
беседовать: о ваших песнях. Одна мне очень нравится, про любовь... "Любовь, моя
любовь, как рассказать мне о ней тебе..." Это кто вам такую музыку классную написал?
- Один парень из Челябинска. Я даже фамилии его не знаю, - тихо сказала Аврора, -
они группу свою хотели в Челябе организовать, спонсоров искали. Ну, и в одном клубе
попались на глаза Гусарову. Он их послушал, наобещал с три короба и купил сразу
несколько песен. Оптом. Я спела "Любовь". Ну и удачно все вышло, хит родился. А тот
парень, автор, потом погиб. Вроде пьяный на мотоцикле разбился, а там уж не знаю... Что
вы на меня так смотрите? Вы же о песнях моих хотели говорить со мной. А я правду вам о
них рассказываю.
- Вы еще будете петь, Аврора? - спросил Никита.
- Понятия не имею. Сложно все как-то стало. Одной очень сложно. Пока у меня планы
самые скромные. В сентябре старший мой, Дима, в школу пойдет. Школу надо искать
приличную - лицей, гимназию. Потом с квартирой надо как-то вопрос решить. Мы ведь до
сих пор у мамы моей на чемоданах ютимся.
- Хотите купить квартиру?
- Да, побольше, попросторнее, чем мамина. Сейчас как раз варианты подыскиваем.
- А Студнев вам не помогал квартирный вопрос решать?
- Его мой быт совершенно не интересовал. Он думал, что я на Луне живу, наверное. А
встречались мы... Вас ведь это, конечно, интересует... всегда у него, здесь, в этих
богоспасаемых Столбах. Или уезжали за город, на природу.
- Что вы все-таки отмечали в пятницу в "Аль-Магрибе", а? - спросил Никита. - Не
пойму я что-то.
- Да ничего я конкретно не отмечала, - Аврора тяжело вздохнула, - так просто решила
встряхнуться, не закисать. А то все одна да одна - с детьми, с мамой. А до этого в доме
мужа в Немчиновке вообще как в тюрьме была. Все время охранник маячит, куда ни
пойдешь. Ничего нельзя. Ко мне из моих знакомых никто не смел приезжать, только
гусаровские приятели. Ну и захотелось мне с людьми нормальными, хорошими
пообщаться. Марьяша Потехина - я ее нежно люблю. У нее отличный ресторан. Ой, у меня
же совсем из головы вылетело... Скажите, а что же теперь будет с "Аль-Магрибом"? -
Аврора тревожно заглянула Колосову в глаза. - Потехина боится, что ресторан теперь
закроют.
- Не закроют, - ответил Колосов.
- Это правда?
- Правда. Мы не можем, не имеем права закрывать его. Я справку получил из
санэпиднадзора - они провели проверку. В самом ресторане ничего такого не обнаружено.
Ну, в смысле подозрительного... Я думаю, через пару дней снова начнет принимать
клиентов.
- Сегодня же Марьяше позвоню, успокою ее, - сказала Аврора, - хоть одна хорошая
новость за эти дни. Но как же тогда с убийствами?
- Ресторан будет работать, - сказал Никита, - но опасность по-прежнему существует.
- Опасность чего? - Голос Авроры дрогнул. Никита помолчал.
- Вы хорошо помните тот вечер? - спросил он.
- Не знаю, - Аврора пожала плечами, - часто думаю о нем, вроде все ясно помню, и
вместе с тем какой-то туман в голове. Вот мы сидим, смеемся, разговариваем. Сима
Симонов как всегда анекдоты травит, он их уйму знает и рассказывает так смешно, не то
что я - ни одного толком не могу рассказать. Поляков Иван Григорьевич, он тут же в зале
работает, объявляет, что фирменное блюдо - ягненок на вертеле - почти готово. Просит
официантку Лену соус к нему подать и соленые закуски. "Тапас" они называются. Петя
Мохов как всегда беспокоится - он диабетик страшный, у него всегда отдельные заказы,
особые. И я тоже заказываю Леве Сайко для себя тажин с рыбой и моллюсками.
Я просто без ума от марокканской кухни и обожаю баранину. Но есть ее, увы, почти
никогда не могу. Это очень жирное, тяжелое мясо, особенно на ночь, а я вечно на диете.
Мы сидим, Максим наливает мне вина в бокал, говорит, что... что нам надо многое друг
другу сказать, объясниться, он не понимает, что произошло между нами. Он не понимает,
надо же, какой непонятливы
...Закладка в соц.сетях
