Жанр: Электронное издание
Step-t10
...приехал, понимаешь? Весь взмыленный, точно торопился и проделал большой путь.
Сказал, что в пробке на Кольцевой застрял. А он ведь в Центре живет, и офис редакции
его тоже в Центре. Я все думала эти дни - зачем он оказался на Кольцевой? Откуда он
приехал в Серебряный Бор? Может, из загорода? Я почему все это тебе сейчас говорю...
Ты должна просто понять, какая я сейчас — как локатор, в самом обычном мне
представляется нечто подозрительное, страшное и...
- Анфиса, я совершенно ничего понять не могу. Ты скажи коротко - что случилось? Что
тебя так напугало?
- Мне позвонила Аврора. - Анфиса говорила быстро, сбивчиво. - Мы с ней давно, еще
на том ужине в "Аль-Магрибе" условились, что я сделаю с ней несколько пробных
снимков для журнала - там какая-то рекламная акция... А сегодня как раз мой день работы
на фотостудии... Я совсем об этом позабыла, а сегодня глянула в органайзер - там запись:
в четыре съемка с Авророй. А только что она мне позвонила и сказала, что встретиться
сегодня никак не получится. Я подумала, что она сниматься не хочет, потому что из-за
всех этих переживаний плохо выглядит. Но она сказала, что не может ко мне сегодня в
фотостудию приехать, потому что у нее за городом еще одна важная встреча... По поводу
покупки квартиры, встреча с агентом по недвижимости...
Катя слушала подругу и пока ничего не понимала - при чем тут какая-то встреча? И
какие-то бритва и локатор?!
Аврора вела машину нервно и неуверенно. Вот что значит редко садиться за руль.
Прежде она тоже водила машину от случая к случаю - Гусаров всегда ездил с личным
шофером, и она привыкла полагаться на него и на своего верного дядю Кешу с его
стареньким, но все еще приличным "Вольво". Как назло дядя Кеша слег в больницу с
приступом желчно-каменной болезни. А ехать сегодня Авроре было просто необходимо:
звонила Марья Захаровна Потехина - верная, заботливая Марьяша. Напомнила, что насчет
квартиры наступает крайний срок. Агент по недвижимости Марк Наумович Сичкин,
которого Потехина знала добрые четверть века и на добросовестность и честность
которого можно было положиться с закрытыми глазами, не мог больше придерживать ту
самую квартиру, которую планировал предложить Авроре.
- Хозяева через месяц в Канаду уезжают. Уже визы получили, - сообщила Потехина, -
сама понимаешь - с квартирой они тянуть больше не могут, должны сегодня-завтра
начинать оформлять документы на продажу. У них несколько покупателей. Сичкин
звонил, он более не в состоянии уговаривать их ждать. Тебе необходимо с ним
встретиться, поговорить и дать окончательный ответ: соглашаешься ты или нет. Я бы не
советовала упускать этот вариант, и Сичкин не советует - прямая выгода: дом Совмина
бывший, четыре комнаты, холл, два туалета, три лоджии, самый Центр - в двух шагах от
Собачьей Площадки. И потом, Сичкин - надежнейший маклер, опытный, мой большой
друг, такой не кинет, не подставит. Все сам проконтролирует, всю сделку от и до. Он
хочет сегодня встретиться с тобой, чтобы уже был предметный разговор, понимаешь? Он
расскажет, что конкретно продается и сколько они за это хотят...
- Конечно, я приеду, - заторопилась Аврора, - я бы сразу приехала, как ты мне только
про этот вариант сказала, если бы Кирка не заболел.
- Отлично, я Сичкину сейчас перезвоню, он тебя ждет. Он по-прежнему на даче в
Малаховке - от жары там спасается, от смога. У него же сердце, у бедняги, весной
инфаркт был... - Потехина вздохнула. - Я тоже туда к нему на дачу приеду. Дел, правда,
много, я еще к сыну хотела на матч поспеть...
- Глеб играет сегодня? - спросила Аврора. - Я за него болеть буду.
- У них товарищеский матч в Раменском, я думала - не успею туда, Полякова послала
Ванечку, он безотказный... Но к вам в Малаховку я все же приеду. Сичкин, он, конечно,
честнейшая душа, но глаз со стороны тоже не помешает. - Голос Потехиной звучал бодро,
деловито. - Дачу его очень просто найти. Записывай. Поворот с Рязанки на Малаховку,
там первый поворот направо, и от перекрестка начинается улица Дубовой Рощи - там
самая последняя дача у леса. Сразу увидишь в конце улицы зеленый забор, сплошные
елки-сосны и дача со шпилем-башенкой. Старый дом - я еще помню, как Сичкин его в
восемьдесят втором у директора гастронома перекупил. Посидим, послушаем, что Сичкин
скажет. Обмозгуем. И если решишься, можно будет уже завтра ехать смотреть квартиру и
вносить задаток. Возьми деньги из банка.
- Марьяша, спасибо, что бы я без тебя делала? - произнесла с чувством Аврора. - Как
мне тебя благодарить?
И вот она была на пути в Малаховку. Ее обгоняли, ей сигналили, ее подрезали. Аврора
уступала - она вела бы свою машину гораздо лучше, если бы целиком сосредоточилась на
дороге. Но как раз этого у нее и не получалось. В зеркальце Аврора видела свое лицо - оно
отчего-то казалось чужим и незнакомым. Этот майор из розыска, он снова приходил...
Они допрашивали Гусарова... Что он им сказал? Отчего они так беспомощны с ним?
Вместо того чтобы взяться за него как следует, занимаются выяснением каких-то
непонятных пустяков... Кто ей звонил утром после того ужина, того проклятого ужина,
перевернувшего всю ее жизнь... Зачем им это? Для чего?
Аврора внезапно вспомнила, с каким ужасом все последние дни она ждала нового
звонка Гусарова. Все существо ее было парализовано безотчетным страхом, а ведь она ни
в чем точно не была уверена до сегодняшнего дня...
А Гусаров так больше и не позвонил. Звонили многие - кто, она даже и не в силах
вспомнить сейчас от волнения, от переживаний... Но лишь один голос она так боялась
услышать - его.
Аврора резко нажала педаль тормоза. Машины впереди остановились. А она,
задумавшись, едва не зевнула... Весь оставшийся путь она старалась быть предельно
собранной и внимательной и не думать ни о чем, кроме красных габаритных огней
обгоняющих ее машин. Поворот на Малаховку уводил ее в хвойный лес. По обе стороны
дороги замелькали дачи — старые, новые, заросли бузины, заборы. Указатель на
перекрестке подсказал, улица Дубовой Рощи направо. Аврора осторожно въеха на узкую
сонную дачную улицу. Тишина, солнцепек... Глухой зеленый забор последней дачи.
Калитка, росшая шиповником и давно отцветшим жасмином, Аврора остановилась.
Вышла из машины и направилась к калитке. Та была не заперта. Участок был
грандиозный добрый гектар леса - запущенный, заросший. Земле тут, видно, никто
никогда не занимался - клумбы заглушил чертополох, кустарник, росший вдоль забора,
походил на настоящие джунгли. По едва видной в высоко сухой траве дорожке Аврора
медленно пошла к дому. Дача была действительно старой - двухэтажная, просторная, с
башенкой-мезонином. Весь фасад занимала застекленная терраса - шторы на окнах были
раздвинуты. Входная дверь открыта настежь. Аврора поднялась по скрипучим ступенькам
крыльца.
- Здравствуйте, а вот и я, эй. - Она заглянула на террасу: прохладно, уютно, тихо.
Только где-то муха жужжит, сражаясь с оконным стеклом. На террасе стояла мягкая
мебель и сервант с посудой. А середину ее мал огромный овальный стол, за который в дни
молодости Марка Наумовича Сичкина усаживалось сразу двенадцать гостей. И сейчас
стол тоже был накрыт белой льняной скатертью, в вазе стояли полевые цветы. В центре
красовался старинный самовар, из которого шел пар. Тут же был большой термос, ваза с
зелеными яблоками, дачный чайник - белый в красный смешной горошек, кремовый
пышный торт в пластиковой прозрачной коробке, разная закуска, бутылки коньяка и
любимого Авророй ликера "Куантро" и три чайных прибора. Аврора вздохнула с
облегчением, бросила сумку на диван. Вот она и добралась до цели. Здесь она отдохнет от
тяжелой дороги и тревожных мыслей и, быть может, наконец-то обретет ясность в
главном вопросе своего смутного будущего - вопросе с новой квартирой.
- Эй, вы гостей принимаете? - спросила она громко.
- Эй, ты? Уже приехала? - откуда-то из глубины дома раздался в ответ голос
Потехиной. - Подожди, я в ванной.
Марья Захаровна Потехина появилась на террасе через минуту - с полотенцем, одетая в
брючный бежевый летний костюм. Она улыбнулась Авроре, положила полотенце.
- Я тоже только приехала, пылища на дороге - жуть, прямо лицо все стягивает, и крем
не помогает увлажняющий. - Она тряхнула своими темными волосами. Челка упала ей на
лоб так, что стало не видно глаз. - Сичкин купаться пошел, сейчас явится... А мы давай
пока с тобой чай пить. Маркуша самовар лично ставил - у него тут на даче свой
распорядок... А хочешь кофейку - крепкого, горяченького - после такой дороги
взбодриться?
- С удовольствием, - сказала Аврора, усаживаясь за стол.
- Я не понимаю, Анфиса, ничего не понимаю, что ты говоришь? - Катя волновалась. -
Кто он вообще такой - этот Сичкин?
- Это очень известный в Москве маклер, агент по недвижимости. - Аврора торопилась
выложить все как •можно быстрее. - Я почему его знаю - он был знакомым тети Жени,
папиной сестры. Два года назад тетя Женя к нему обратилась, и Марк Наумович помог
мне с покупкой квартиры - у нас денег было негусто, в обрез, а он сразу предложил
приемлемый вариант. Он старый уже был. Ему, наверное, лет шестьдесят было. Мы с|
отцом и тетей Женей тогда даже у него на даче несколько раз были, в Малаховке, - он
постоянно на даче жил из-за больного сердца. Я его отлично помню, и, когда Аврора мне
сказала, что Потехина устроила ей сегодня встречу с ним на его даче в Малаховке по
поводу квартиры, я даже сгоряча не сообразила... Но потом... Катя, я не знаю, может, это
какая-то ошибка или глупость, но все это странно, очень странно... Этого просто не
может быть!
- Чего не может быть, Анфиса?
- Потехина не могла пригласить Аврору к Сичкину на дачу в Малаховку!
- Да почему?
- Потому что Марк Наумович умер три месяца на от инфаркта! - выпалила Анфиса. - Я
это абсолютно точно знаю, потому что наша тетя Женя была на его похоронах на
немецком кладбище и до сих пор всем твердит, что такого спеца по недвижимости ни в
одной нынешней фирме не сыщешь.
Катя молчала. Слушала удары своего сердца. Предчувствия опасности все еще не
было... И решения этой головоломки со смертями и ядом она не знала. Но тревог страх
Анфисы передались и ей. Словно в калейдоскопе мелькали в памяти какие-то
разрозненные обрывки: сумрачный зал "Аль-Магриба" с журчащим фонтаном, дискета
Мохова со счетами ресторана, фраза Анфисы "Может он приехал из загорода?", взгляд
Симонова, когда он говорил им с Никитой о том, что тажин на ужине предназначался
совсем не Студневу, а...
- Ты сумеешь найти эту дачу? - спросила она Анфису.
- Думаю, да, только это далеко, в Малаховке... Как мы туда доберемся?
- Жди меня через сорок пять минут на остановке метро "Рязанский проспект", возьми
машину дотуда, а я тоже кого-нибудь поймаю, ты ко мне пересядешь и покажешь дорогу.
Ты все поняла?
- Я... я поняла... Катя, я... я уже еду!
На бегу, вылетая из главка, Катя набрала номер колосовского сотового. Но телефон
Никиты, как назло, был занят.
- Кофе Иван Григорьевич варил, я в ресторан заезжала. - Потехина, оживленно болтая,
потянулась к термосу. - По своему фирменному танжерскому рецепту - с имбирем и
кардамоном. - Она подставила чашку Авроры и нажала на крышку термоса. В чашку
полился дымящийся коричневый ручеек. На террасе аппетитно запахло крепким кофе и
пряностями, словно в кондитерском магазине. Аврора сняла свою джинсовую куртку,
уселась поудобнее, взяла чашку. Потехина раскрыла коробку с тортом.
- Ты, значит, была в ресторане? - спросила ее Аврора.
- Да, по пути заглянула... Сегодня уже с утра посетители. Думаю, нам стоит включить в
меню не только ленч, но и ранний завтрак.
- Иногда я жалею о том, что "Аль-Магриб" - восточный ресторан, что это именно я
настояла на его восточной ориентации. - Аврора смотрела в окно на заросший сорняками
газон. - После всего, что с нами случилось...
- К тому, что с нами случилось, - произнесла Потехина, - Восток не имеет никакого
отношения.
- А мне порой кажется, что это я напророчила все беды этим названием, что это из-за
меня мы все... - Аврора не договорила фразу. - Помнишь, что Лева Сайко говорил?
- Сайко чересчур много болтает. Пей кофе, детка, стынет...
- Нет, он порой выдает поразительные вещи. Он говорил, он предупреждал: Восток -
это двуликий Янус. Не стоит допускать его в свое сердце. Он не прощает ошибок, не знает
жалости... И все его обличья, все декорации тысячи и одной ночи - всего лишь мираж... А
за ними страшная, беспощадная борьба за выживание кто кого. В ней нет места
угрызениям совести и все средства хороши, чтобы достигнуть цели, - удар ножа в сердце в
базарной толпе и яд, поданный в миндальных пирожных за дружеским столом...
Помнишь, что Сайко говорил о яде?
- Ты, как и мы все, наслушалась его дурацких сказок про отравленных принцев
Мараккеша,
- Но это не сказки! - Аврора покачала головой. Разве ты сама не видишь - это уже не
сказки. И не ночные кошмары. Это явь, наша реальность - Макс мертв, Петя мертв, твоя
официантка тоже мертва... И я боюсь, господи, как же я боюсь...
- Выпей кофе, успокойся. - Потехина пододвинула к ней чашку.
- Специями сильно пахнет, - сказала Аврора, - какой черный кофе, как ночь...
Она взглянула на Потехину.
- Я тоже, пожалуй, выпью за компанию, - сказала та, наливая из термоса себе кофе в
чашку, - я все понимаю, детка, все твои страхи. У меня у самой нервы на пределе...
- Единственное, чего я хочу, это решить вопрос квартирой, устроить детей,
расплатиться полностью потом хоть на какое-то время уехать... Сбежать отсюда!
- Сбежать - это неплохая идея, детка. - Потехина потянулась за шоколадной конфетой
из открытой коробки и вдруг нечаянно толкнула локтем свою полную кофе чашку. По
льняной скатерти расползлось бурое пятно.
- Ах, черт, - воскликнула Потехина, - как же это я!
- Кажется, калитка хлопнула, - Аврора хотела подняться из-за стола, - нет, никого... А я
подумала, Марк Наумович идет...
- Сейчас явится. Хорошо, наверное, там, на речке вольготно... Что же ты торт совсем не
ешь? И кофе стынет... Ты нездорова, детка? Как ты себя чувствуешь?
Голос Потехиной звучал, словно надтреснутый тусклый колокольчик. И Аврора... Этот
тембр, это напряжение, эта тщательно скрытая фальшь и этот вопрос: "Как ты себя
чувствуешь?" Где она его уже слышала раньше? Четыре слова - самые обычные, ничего не
значащие слова, произнесенные.
Аврора растерянно смотрела на залитую кофе скатерть. Она вдруг вспомнила...
Этот майор из розыска, что приходил сегодня, он спрашивал ведь именно об этом.
Почему об этом? И так настойчиво, что в этой его настойчивости Авроре почудилась
смутная, скрытая угроза...
Но она вспомнила... Вспомнила, кто звонил ей утром в субботу после того самого
ужина, на котором убили Студнева, а должны были убить именно...
Аврора посмотрела на Потехину:
- Где же Сичкин?
- Да придет, куда он денется? Да что с тобой? Ты вся дрожишь, как лист... Глоток
горячего кофе - это взбодрит. Это как раз то, что нужно. - Потехина настойчиво
подвинула к ней чашку.
Аврора взяла ее. Густой пряный аромат молотой арабики и специй ударил в нос. Она
поднесла чашку ко рту и вдруг... поставила обратно, не отпив. Чашка звякнула о блюдце.
И этот звук показался обеим сидящим за столом напротив друг друга женщинам очень
громким, нестерпимо режущим слух.
- Ты что? - резко спросила Потехина.
Аврора подняла на нее испуганный взгляд - лицо ее подруги было мертвенно бледно.
Но ни пудра, нитон-отбеливатель тут были ни при чем.
- Ты что? - повторила Потехина. - Пей кофе. Пей!
- Нет. - Аврора попятилась от стола, с грохотом двигая стулом, пытаясь подняться.
- Ты что, совсем рехнулась, дура?! - закричала Потехина, и этот отчаянный
разочарованный крик, словно удар кнута, подстегнул Аврору. Она вскочила, и следующий
ее поступок был вполне осознанным и вместе с тем совершенно был словно в каком-то
странном горячечном беспамятстве, где не было ни мыслей, ни чувств, ни догадок, ни
озарений - ничего не было, кроме дикого животного страха смерти, стиснувшего горло.
Аврора рванула скатерть на себя, и все, что было на столе и так его украшало - чашки,
чайник, коробка с тортом, бутылки, - с грохотом посыпалось на пол. Полный термос,
точно водородная бомба, с силой ударился о половицу. Пластмассовая крышка отскочила,
и горячий кофе хлынул и растекся дымящейся лужей. Потехина отпрянула от этой лужи, и
по тому, как поспешно она это сделала, Аврора с ужасом поняла, что... Нет, ничего ясного
по-прежнему не было, а то, что билось, кричало в висках и в бешено колотящемся сердце,
было слишком страшно, чтобы даже казаться правдой... Но сильнее всего был инстинкт
самосохранения.
Аврора, налетая на стулья, бросилась к двери. Но Потехина опередила ее, преградив
путь.
- Догадалась все-таки... надо же, догадалась, сука...
Голос ее Аврора не узнавала - вместо него был какой-то нечленораздельный хрип.
Потехина задыхалась ярости.
- Догадалась, гадина... - В дверном замке повернулся ключ, Потехина положила его в
карман. - Сколько людей умерло... Сколько грехов принято из-за нее...
Потехина наклонилась, подняла с пола отбитое горлышко коньячной бутылки. -
Сколько людей умерло, а она все еще жива...
- Ты что?! - Аврора крикнула это и... побежала с террасы в глубину дома. - Опомнись...
это же я... что, что ты делаешь?
- ...Все еще жива... - Потехина шла за ней по пятам. - Жива... Планы строит... На мои
деньги планы, сука, строит... Жизнь новую, сука подзаборная, себе за мой счет
устраивает... Ничего... Все равно сдохнешь. И без кофе сдохнешь. - Она размахнулась и
швырнула Аврору бутылочный осколок - острое стекло полоснуло Аврору по бедру. От
резкой боли она вскрикнула, зажимая глубокий порез ладонью. Сколько же крови... И
выхода нет, нет выхода... И здесь тоже - стена, а там комната, и за ней еще одна комната,
захламленная, покрытая пылью, совсем нежилая... В этом старом доме, кроме террасы,
нет жилых комнат - только пыль, хлам, тлен, паутина, смерть...
Аврора увидела винтовую лестницу на второй этаж и бросилась к ней, цепляясь за
перила окровавленной рукой. Она ничего не понимала, уже ничего не соображала. Все
изменилось в одночасье, и эту страшную перемену разум Авроры отказывался принимать,
несмотря даже на...
- Куда? Куда бежишь? От меня не сбежишь, детка... И ошибок больше не будет, не
надейся... На этот раз сдохнешь именно ты... - Потехина настигла ее, с силой потащила с
лестницы вниз. Аврора отбивалась, визжала. - Не кричи, не надрывайся... тут, кроме нас,
все равно никого...
Падая, Аврора ударилась о ступеньки. Она почувствовала резкую боль, в глазах
потемнело. Потехина отпрянула, лихорадочно шаря взглядом по захламленной комнате.
На глаза ей попался старый сломанный торшер на тяжелой металлической подставке. Она
схватила его обеими руками и молча бешено обрушила на пытавшуюся приподняться
Аврору.
Телефон Колосова отозвался, лишь когда Катя и Анфиса пересекли МКАД и уже
проезжали Томилино. До Малаховки было рукой подать. Колосов же был далеко. Кате
повезло - выскочив из главка, она сразу поймала частника. Попался водитель-пенсионер
на старенькой "Волге". Он никак не хотел понять, что ехать надо быстро, очень быстро,
мчаться, как на гонках, невзирая на забитую машинами дорогу, сигналы светофора и
свистки регулировщика. Он никак не мог взять в толк, где именно у метро "Рязанский
проспект" надо остановиться, чтобы взять на борт еще одного испуганного,
встревоженного, встрепанного пассажира. К счастью, Анфиса не заставила себя ждать,
каким-то чудом сумев добраться из Измайлова до Рязанского проспекта меньше чем
сорок минут.
- И куда вы так торопитесь, девушки? - поминутно спрашивал водитель. - Тут, голубы
мои, торопись, не торопись, все равно самый час пик.
Был действительно самый час пик: половина шестого. Рязанское шоссе было одна
сплошная пробка.
- Может, на посту ГАИ остановимся? - предложила Катя Анфисе. - Может, она как-то
помогут?
Но у поста ГАИ за МКАД выстроилась длиннющая вереница фур и грузовиков. Патруль
проверял документы у шоферов, гаишники были по горло заняты своей работой, и
надеяться, что они все сразу бросят и помчатся в Малаховку, было наивно. Да и что им
можно было сказать? Конкретно пока ничего.
На подъезде к Томилино Катя наконец-то дозвонилась Колосову. Сбивчиво объясняла,
куда, и зачем, и почему они направляются. Разложить все по полкам, разжевать было
невозможно, однако...
- Я тоже еду туда, - сказал Колосов, - Аврора действительно куда-то отправилась. Но
вы сейчас гораздо ближе к той даче, чем я. Возможно, все это ложная тревога, но все же...
Катя, будь осторожной там. Ничего сама не предпринимай, жди меня.
До Малаховки добрались в начале седьмого. Остановились на развилке у указателя.
Анфиса выгребла все деньги из своего и Катиного кошелька, вручила водителю.
- Дача на этой улице, - шепнула она, кивая на указатель, - последний дом у леса, это я
хорошо помню.
Они быстро пошли по безлюдной и тихой, заросшей пышным кустарником дачной
улице.
- А если в доме никого нет и все закрыто, что будем делать? - тревожно спросила
Анфиса.
Катя отчаянно махнула рукой - не паникуй раньше времени. Было очень тихо - ни
дуновения ветерка. Малаховку точно душным ватным одеялом окутал мирный,
убаюканный жарой вечер, когда солнце тонет в кронах деревьев и в дачных поселках все
замирает. Одни только неугомонные ласточки перед сном чертят розово-сиреневое
закатное небо.
- Посмотри туда, — Анфиса схватила Катю за руку: в конце улицы у зеленого, скрытого
густым кустарником забора - иномарка, - это машина Авроры, точно... Она, правда, на ней
сама редко ездит, потому что водить боится.
Калитка, оплетенная ветвями шиповника, заскрипела, и они стремглав юркнули в
заросли бузины. Из калитки вышла Потехина. Оглянулась, осторожно, стараясь не шуметь,
открыла въездные дачные ворота. Затем подошла к машине. Пискнула сигнализация: в
руках Потехиной были ключи. Она уселась за руль и загнала машину на участок. Потом
закрыла ворота и... Катя услышала, как хлопнула калитка, ее закрыли изнутри на засов.
- Здесь нам через забор никак не перелезть, - шепнула Анфиса, - давай с той стороны
участок обогнем, там, кажется, насколько я помню, овраг...
Они помчались по улице. Анфиса бежала, с трудом переводя дыхание, но от Кати не
отставала. Участок Сичкина показался Кате нескончаемым - кусты, забор, кусты, забор,
кусты... Он примыкал прямо к лесу, отделенному от улицы неглубоким овражком, сплошь
заросшим жгучей крапивой. Однако забор с этой стороны был гораздо ниже и
значительно древнее на вид. Катя и Анфиса, жестоко обстрекавшись крапивой, добрались
до ограды. Анфиса начала расшатывать доски, нашла несколько совсем гнилых,
державшихся на честном слове. Как они преодолевали этот проклятый забор, Катя
вспоминать очень не любила. Четыре занозы пришлось потом извлекать из того самого
места, о котором в приличном обществе женщина даже не вспоминает. Наконец они
попали на участок. К забору лепился старый сарай, из-за сплошных зарослей орешника и
рябины ничего не было видно.
- Слышишь? - Анфиса снова вцепилась в Катю. - Ты слышишь - хлопнула... Дверь
машины хлопнула.
Спотыкаясь в траве, стараясь держаться за кустами, они достигли дома, обогнули его.
Перед глазами Кати был высокий, поросший мхом кирпичный фундамент и покрытая
облезлой зеленой краской вагонка. Машина Авроры теперь была подогнана к самому
крыльцу. Двери были закрыты, зато был открыт багажник. Снова послышался какой-то
шум. Катя напряглась - шум доносился вроде из дома, затем входная дверь со скрипом
отворилась и Катя увидела Потехину. Та пятилась задом, низко нагнувшись, - явно с
усилием что-то тащила по полу из дома по ступенькам, наружу, вон...
Катя замерла: Потехина грубо, точно мешок с картошкой, волокла за руки
безжизненное тело женщины, увидела разметавшиеся окровавленные светлые волосы,
запрокинутую голову, задравшуюся розовую майку. Потехина с усилием приподняла свою
ношу, пытаясь прислонить тело к машине, но не смогла. Аврора соскользнула вниз на
землю. Потехина, потеряв равновесие, еле-еле сама устояла на ногах.
- Ты что делаешь?
Это закричала Анфиса. Не помня себя, она выскочила из кустов - маленькая, круглая,
похожая на гневный испуганный мячик. От неожиданности Потехина вздрогнула,
обернулась и... Она стремительно нагнулась к багажнику, и в следующий миг в ее руках
появился тяжелый: автомобильный ключ. Она оттолкнула тело Авроры ногой и шагнула к
Анфисе. Молча, с отчаянной последней решимостью.
- Брось железку, - крикнула Катя, выходя на видное место, - брось, иначе стреляю! Я из
милиции. Вы арестованы. Отойдите от машины, дальше, еще дальше... Руки за голову.
Повернитесь!
Она старалась произносить это громко и повелительно, но удавалось ли ей это - бог
весть. Потехина медленно отступила, она смотрела на них с Анфисой. Катя и это
вспоминать не любила. С ненавистью сталкиваться - этого и врагу не пожелаешь. А там,
во дворе дачи покойного Марка Наумовича Сичкина, Потехина ненавидела их и - Катя
прочла это в ее исполненном мрачной решимости и отчаяния взгляде - желала им смерти.
Так они и стояли, замерев, сторожа каждое движение друг друга. И было очень тихо.
За забором с визгом затормозила машина. Катя не видела, но знала - это Колосов.
Быстро же он сумел добраться. Вот у него-то уж точно есть пистолет в кобуре. Он профи -
сильный, неустрашимый, собаку съевший на поимке разных особо опасных. Он справится
и с этой обезумевшей женщиной, которую они с Анфисой смогли только остановить, но
не взять с поличным на месте преступления.
Колосов плечом высаживал запертую калитку, Катя кивнула, и Анфиса со всех ног
помчалась открывать ему задвижку. И в эту минуту... Потехину они все же недооценили.
Она бросилась к машине. Села за руль. Мотор взревел, как раненый зверь. "Тойота"
газанула с места, послышался грохот обрушившихся досок и треск разбитого стекла -
машина снесла ворота старой дачи, проехала, виляя, еще метров тридцать и
...Закладка в соц.сетях
