Жанр: Электронное издание
Step-t10
...ер.
Посетителей нет, а ресторан живет себе поживает, в ус не дует - скатерти на столах тугие,
белоснежные, крахмальные, канарейки поют, жизни радуются, фонтан свою лепту вносит
- журчит...
Потехина отыскалась действительно во дворе. Как и большинство столичных
ресторанов, "Аль-Магриб", кроме парадного входа, имел также и черный. Сюда
приезжали машины с продуктами, разгружались на солнцепеке. Потехина стояла возле
потрепанной "Газели" с брезентовым верхом. Одета хозяйка "Аль-Магриба" была на этот
раз одновременно просто и по-молодежному: юбочка джинсовая потертая стрейч круто
обрисовывает ее пышные зрелые формы и джинсовая жилеточка-корсет на шнуровке.
Корсет был явно тесен для потехинской груди - шнуровка расползалась, так что в
соблазнительные дыррчки кокетливо просвечивал черный кружевной бюстгальтер. Но
Потехина этой маленькой детальке значения не придавала - она яростно спорила с
водителем "Газели", разгружавшим ящики с помидорами, баклажанами и зеленью.
- Ты что мне привез? - донеслось до Никиты - Потехина не жалела свои голосовые
связки. - Это что, товар? Это товар, я тебя спрашиваю?
- Да, Марь Захарна, да что я говорю-то... в пробке, проклятой на Хорошевке час торчал,
чуть не спекся... Там авария была. Ну запарилось все маленько на солнцепеке-то, -
оправдывался шофер.
- Это что - салат? - Потехина, негодуя, выхватила из ящика пакет с зеленым кочешком.
- Это тряпка половая, вот что! У тебя, Паш, глаза, что ли, ослепли?
- Ну повяло... все повяло... Ну что ж, водичкой надо холодной побрызгать, - бурчал
водитель.
- Я такой товар не возьму! - Потехина выхватила у него из рук картонный ящик и
запихала обратно в кузов. - Помидоры, так и быть - сгружай, а зелень отвеешь назад!
- Как назад? Да вы нас, Марь Захарна, без ножа режете!
- Я вас режу? Это вы меня режете, бессовестные!
-Да вы на меня голос-то не повышайте! - вспылил шофер. - А то ж я тоже могу вот так,
глоткой.
- Потише, потише, дорогой. Вы все же не с кем-нибудь, с женщиной разговариваете, -
осадил его Колосов. - Здравствуйте, Марья Захаровна, а я снова к вам.
Потехина обернулась - стремительно, как юла. На Колосова пахнуло французскими
духами "Гуччи раш" и потом.
- Здравствуйте. А... это вы... неужели опять что-то случилось?
— Да вроде нет, - Никита пожал плечами, - новости для вас совсем неплохие. Потехина
откинула со лба смоляную челку.
- А я увидела вас - так сердце и екнуло: ну, думаю, снова-здорово, - она покачала
головой, - давление, наверное, прыгает. Наорешься вот так на жаре - перед глазами точно
мухи роятся... Ну что же мы стоим-то? Идем, присядем, хорошие новости, говорите, а
какие же?
- Акт мы сегодня получили из санэпиднадзора с результатами вашей проверки. С их
стороны к вашему ресторану претензий нет. Ну и мы свою работу по осмотру места тут у
вас закончили. Так что и у нас пока формальных претензий нет. - Колосов невольно
вздохнул. - Так что с завтрашнего дня можете начинать снова работать в. своем обычном
режиме.
- Вы это так говорите, словно у вас зубы болят, - усмехнулась Потехина, - ну, а, кроме
формальных, у вас еще какие-то к нам претензии есть?
- Я хотел с вами поговорить, Марья Захаровна, - скромно ответил Колосов, - для этого
и ехал по такой жаре.
- Ну тогда идемте, я вас кофе напою, чай марокканский с мятой вам, по-моему, в
прошлый раз был не очень по вкусу. - Потехина улыбнулась. - Я, если честно, эту мяту
тоже не люблю, это для клиентов мы экзотику держим, а так, для себя - нет. Знаете, а я и
сама с вами все собиралась поговорить серьезно, - она резво обернулась к шоферу.
"Газели": - Паша, ты подожди, посиди, ладно? Поляков освободится, он к тебе сам
выйдет. Помидоры, Капусту, кабачки, брокколи, фрукты эти и эти я возьму, а зелень вези
назад. От меня Арсену скажешь - если еще раз такую дрянь пришлет, я с ним договор
разорву. Буду лучше салат и траву у китайцев в Яхроме брать!
- Хлопотно быть хозяйкой модного ресторана, - заметил Никита, когда они с
Потехиной вернулись в прохладный обеденный зал. Это был зал не "фонтана", а "очага" -
тот самый, как отметил Никита, где неделю назад веселилась певица Аврора со своими
приятелями.
- А вы как думали? Все должна лично, сама проверить, во все дырки сунуться. А теперь
особенно - после таких-то событий. Продукты, качество, все сама проверяю, Гляжу.
Видели, что поставщики-то норовят подсунуть? Сплошное жульё кругом. - Потехина
вздохнула, потом зычно крикнула кому-то в сторону кухни, игнорируя громкоговорящую
связь: - Нам кофе сюда и это... Лева, ргаиф подошли?
- Тесто готово! - глухо, как из бочки, откликнулся кто-то в висевшем на стене
динамике.
- Тогда горяченьких напеки живо! - скомандовала Потехина. - В такую жару надо есть
горячую сладкую пищу. Это еще академик Амосов завещал. Или не Амосов, а еще кто-то...
Блинчиков наших фирменных сейчас попробуете. Или, может, вы того, - она остро
глянула на Колосова, - поостережетесь, не захотите?
- Марья Захаровна, я хочу быть с вами предельно откровенным, - Колосов уселся на
полосатый диванчик в нише, - ситуация, в которой находится ваш ресторан, - сложная. И
очень неприятная.
- Куда уж неприятней, - Потехина хмыкнула, - мы уж все тут прямо голову сломали с
этой ситуацией - гадаем все, предположения строим - что, кто, зачем, почему? Лену
Воробьеву жаль. Словами не передать как. Где я теперь такую официантку найду в разгарто
сезона?
- Ситуация непростая, - важно, тоном большого начальника повторил Колосов, -
необходимо соблюдать строжайшие меры предосторожности во избежание новых... Ну,
одним словом, кем бы он ни был, этот отравитель, он почему-то проявился именно в
вашем заведении.
- Вы кого-то подозреваете? - тревожно спросила Потехина. - Неужели кого-то из моих?
Из персонала?
- Ни к кому из ваших сотрудников у нас пока претензий нет.
- Ну, а что же я должна тогда делать? Что вы мне посоветуете?
- Никаких советов, кроме того, что надо быть осторожнее, у меня нет.
- Ну вот! Если уж у милиции советов нет, тогда... Но вы хоть причину установили,
почему их отравили - Студнева и Лену? - нетерпеливо спросила Потехина. - У нас тут уже
бог знает какие сплетни по ресторану гуляют-и что она любовницей его была, и что...
Одним словом, просто мрак какой-то! Все гадают, языками мелют, бояться чего-то
стали... А мне что в ассоциации рестораторов тут рассказали... Два года назад в Питере
вроде был такой же точно случай. В одном баре на Невском двух посетителей отравили.
Крысиным ядом! Сначала подозрение было, что это дело рук конкурентов - ну, бар
закрыть с концами. А потом оказалось, что это маньяк какой-то орудовал, шизик.
- Не слыхал про такой случай в Питере. Но исключать версию, что мы имеем дело с
психически больным преступником, тоже не стал бы, - ответил Никита.
- Боже, кого я боюсь - так это психов, - Потехина нервно поежилась, но тут же без
всякого перехода снова крикнула на кухню: - Кофе готов? А блины?
На кухню за угощением она после ответного вопля по динамику "готово-во-о!"
отправилась лично. Никита мысленно отметил это: его в прохладном сумрачном зальчике
ресторана держали, точно в изоляции, - кроме старика-швейцара и приезжего шофера, он
пока еще сегодня здесь не встретил ни единой живой души.
Кофе был очень горячим, свежим и крепким, сваренным на молоке. Пухлые блинчикиргаиф
плавали в густом приторном сиропе, ароматном от специй. Были поданы также
финики, плавленый сыр и свежий инжир, который Никита по простоте душевной и по
кулинарному невежеству поначалу принял за молодой чеснок.
- Прошу вас, - Потехина налила кофе Колосову и себе.
- Спасибо, - Никита угостился из вежливости, однако все же не без некоторого
сердечного трепета: черт его знает. Неспокойно на душе становится при одном
воспоминании об этом чертовом таллиуме сульфате.
- Марья Захаровна, я, собственно, о Воробьевой с вами приехал беседовать.
- Только ради бога не пытайте меня, от кого у нее был ребенок, - быстро сказала
Потехина.
- Нет, я не об этом. Хотя это тоже вопрос. Вы вот ее брали на работу, знали ее больше
года. Что все-таки она была за человек такой, а?
- Хороший человек. Честная, от работы не бегала, аккуратная была, исполнительная,
воспитана хорошо. Никогда никаких нареканий от клиентов, - Потехина покачала
головой, - мне ее Петя Мохов нашел, так я ему только всегда спасибо за нее говорила.
- А к деньгам Воробьева как относилась?
- К деньгам? Положительно. А как к ним еще можно относиться?
- Сколько вы ей платили? - спросил Никита.
- Четыреста долларов; плюс иногда премии бывали.
- Премии за что?
- За отличную работу, - Потехина улыбнулась, - потом еще, конечно, чаевые, как и
везде.
- Воробьева никогда не просила увеличить ей жалованье?
- Нет.
- Может быть, она жаловалась, что ей денег не хватает?
- Послушайте, я ей платила приличную зарплату, - Потехина подвинула к Колосову
тарелку с блинчиками, - для женщины такую зарплату в Москве поискать. А что насчет
жалоб... Так кому сейчас, скажите, денег хватает? Олигарха вон спросите, и тот плакать
начнет - мало. А у Лены была большая семья, все на ее шее сидели.
- Значит, все-таки деньги ей были нужны?
- С просьбами увеличить ей зарплату она ко мне не обращалась, - отрезала Потехина, -
тут у нас это не принято.
- А вот в тот день, когда я сюда к вам приехал, она ведь не должна была утром
выходить на работу, - сказал Никита.
- Не должна была, точно. Я сама удивилась, - Потехина кивнула, - но Лена сказала, что
приехала за... что-то тут забыла...
- Да это вранье было. - Никита смотрел на Потехину.
- Вранье?
- Ну да. Но не это меня тревожит и смущает, Марья Захаровна, а кое-что другое.
- Что же вас смущает? - Потехина не донесла до губ чашку кофе. Поставила обратно на
стол.
- Никак не могу я отделаться от мысли, что... Ну, буду уж совсем, до конца
откровенным. Не успел я вашу официантку допросить, как ее вдруг убили. Словно
нарочно.
- Что вы хотите этим сказать? - Потехина напряженно смотрела на Колосова.
- Воробьева в тот день не должна была появляться в ресторане. А приехала. По логике
вещей, она и со мне не должна была встретиться и говорить, а встретилась говорила. И
спустя несколько часов была кем-то отравлена. А вам, насколько я еще тогда успел
заметить, появление Воробьевой здесь, в ресторане, и ее контакт мной явно пришелся не
по душе.
Потехина изумленно смотрела на него.
- Вы что же, обвиняете меня в том, что я отравила Лену? - спросила она. - Да вы с ума,
что ли, сошли?
- Я вас ни в чем не обвиняю. И никого вообще пока не обвиняю. Я просто анализирую
ситуацию. И говорю с вами предельно откровенно, все свои карты выкладываваю на стол.
Я заметил, что вам появление официантки в не урочное время в ресторане и ее контакт со
мной были не приятны.
- Да не с вами контакт, вы-то тут при чем? - пылко воскликнула Потехина. - О вас,
поверьте, я тогда меньше всего думала!
- А о ком же вы думали? Потехина отвернулась.
- У вас сигареты есть? Я свои, как всегда, в машине оставила, - сказала она глухо.
Никита достал сигареты, зажигалку.
- Черт знает что... И наговорите же такого, - Потехина закурила, - надо же, какой
наблюдательный попался... Да, я правда в тот день не ожидала увидеть Воробьеву тут. И
видеть ее мне было неприятно, но...
- Почему? - спросил Никита.
- На это есть чисто личная причина. И к вашему де она никакого отношения не имеет.
- К убийству многое имеет отношение, даже пор самые невероятные вещи.
- Но это не имеет, - Потехина рассердилась, - тогда были совершенно ни при чем,
Какое мне дело было до вас, когда...
- Когда что?
- Ну, у меня есть друг близкий, я его всем сердцем люблю, - быстро сказала Потехина, -
это счастье мое и несчастье... Да нет, вы этого все равно не поймете, смеяться будете!
- Марья Захаровна, вы меня вгоняете в краску, - сказал Колосов.
- Да не с вами, чтобы Ленка встречалась, я не хотела, а с ним, - устало сказала
Потехина, - видели вы его, сокола моего?
- Симонова? - спросил Никита. - Видел.
- Ведь муж он мой, и люблю я его. А он... ни одной давалки чертовой пропустить не
может. Паразит такой! - Потехина смяла сигарету в пепельнице. - И Ленку он домогался,
знаю. Говорили мне люди, предупреждали... Вы ж его видели, какой он. Любую возьмет,
если пожелает. Пьяница, паразит... Сколько раз зарекалась - брошу его, выгоню к
чертовой матери. И не могу. Сердце пополам рвется. Был он в то утро тут. Вы его сами
видели. Ну и Ленку вдруг принесло. Это в выходной-то, после ночной смены! Зачем?
Один у меня ответ был - к нему примчалась. А вы говорите... Да при чем тогда вы-то
были, молодой человек! - Потехина снова тяжело вздохнула. - Ну, все, раскололась как
орех перед вами. Смеяться теперь будете.
- Не над чем тут смеяться, Марья Захаровна. Дело-то житейское, - сказал Никита. -
Между прочим, Симонов ваш в субботу на похоронах был. А я думал, это вы его послали
долг скорби отдать.
- Он мне даже ничего не сказал, - мрачно ответила Потехина, - от нас Лева Сайко
ездил. Цветы, венок отвез от ресторана. Я не смогла, скверно что-то было, сердце болело.
Ну что же вы так ничего и не едите? Обижаете, пейте кофе.
- Спасибо, все очень вкусно, - сказал Никита, - а знаете, Марья Захаровна, иногда
лучше прямо говорить, вот как мы сейчас с вами, чем вокруг до около петлять,
недомолвки плодить, правда? Вот побеседовали мы и все, кажется, прояснили, что нужно.
И к шеф-повару вашему Полякову у меня тоже пара-тройка вопросов есть. Мы уже кратко
с ним успели познакомиться, но самого главного, как оказалось, не договорили. Он
сейчас здесь?
- А где же ему быть? Здесь. На кухне. Пригласить его сюда?
- Если вас не затруднит. А вы не покидайте нас, посидите еще. - Колосов дружески
улыбнулся Потехиной. - Хорошо тут у вас. Уютно. Прямо домашняя какая-то обстановка.
- Вам правда здесь нравится? Тогда приходите почаще, и не только по служебным
делам, - Потехина улыбнулась в ответ, - всегда будем рады.
Поляков вышел как был - в рабочей одежде - в белоснежном накрахмаленном
поварском облачении. Оно было сшито явно у отличного портного и ладно пригнано к его
суховатой фигуре, однако совершенно ему не шло. Колосов подумал про себя: нет, все же
на мужике эта белая роба с галуном и особенно этот поварской колпак, пусть даже и из
самого дорогого и тонкого итальянского льна, смотрятся довольно глупо. Не наше это
занятие, не мужское, кашеварить на кухне. То ли дело ловля убийц и бандитов! И в какой
уже раз Никита мысленно поздравил себя с верным выбором профессии. Поляков
протянул ему руку для рукопожатия: на его пальце сверкнул перстень с крупным
бриллиантом. Запястье украшали золотые швейцарские часы "Шомэ".
- Здравствуйте, вы хотели меня видеть? - спросил он спокойно. Сел, переглянулся с
Потехиной.
- Да вот разговор есть один, Иван Григорьевич, в связи с некоторыми
обстоятельствами, - Никита разыгрывал простодушную озабоченность, - не очень
приятными, я бы сказал.
- Какими же? - Поляков скрестил руки на груди.
- Скажите, вам знакома некая Александра Маслова? - Никита наконец-то задал
Полякову вопрос, который собирался задать сто лет.
- Я ее знаю, - коротко ответил Поляков, и... смуглые щеки его залились, как волной,
коричневым румянцем. Колосова это даже позабавило: ах ты черт... Не часто увидишь, как
мужик в летах вот так вспыхивает, как цветок алый, из-за какой-то там свистушки.
— Простите, в таком случае вынужден спросить вас: какие у вас с Масловой
отношения?
- А какое это имеет значение? - Поляков нахмурил темные брови и еще гуще
покраснел.
- Важное, к сожалению. Так какие отношения-то у вас?
- Близкие. Точнее, раньше были. Сейчас нет. - Поляков отвечал отрывисто и точно с
трудом. Потехина пошевелилась, решая, уйти ей или остаться. Никита удержал ее
взглядом.
- Близкие... Это хорошо, - сказал он, - и странно в то же время, Иван Григорьевич.
Почему странно? Да потому, что заявление тут устное к нам поступило от этой самой
гражданки Масловой. Точнее, даже и не заявление, а настоящее обвинение в ваш адрес.
Поляков мрачно уставился на него. Молчал. Не выдержала Потехина:
- И в чем же она обвиняет Ивана Григорьевича?
- В убийстве гражданина Студнева Максима Кирилловича, - Колосов вздохнул. -
Пришла тут к нам в розыск и твердит: из ревности, мол, убил. Из-за нее.
Глаза Потехиной расширились от гнева и изумления. Она привстала и вдруг с размаху
пухлым кулачком стукнула по столу:
- Да что же это такое, а? Ваня, да что же...
- Подожди, Маша, - Поляков повернулся к Колосову: - Это правда? Маслова... Сашенька
так обо мне сказала?
- Хотите запись диктофонную допроса послушать? - Никита печально сблефовал. -
Заявление ее мы приняли. Не могли не принять - служба такая. Не знаю теперь, что мне с
этим заявлением делать.
- Но она же бесстыдно врет, эта мерзавка! Неблагодарная! - взорвалась Потехина. -
Сколько всего Ваня для нее сделал. Да как у нее только язык повернулся оклеветать его?!
- Подожди, Маша, не надо, - Поляков как-то странно смотрел на Колосова. - Значит,
она так вам сказала? Я убил Студнева из ревности к ней?
Колосов кивнул.
- А вы? - Поляков через силу улыбнулся. - Вы же... ей поверили?
- Лично я ей не поверил, Иван Григорьевич. Потому и к вам сюда приехал, - сказал
Никита. - Молодая еще Маслова-то. Фантазий девичьих в голове много. Ну кто, скажите,
сейчас убийства из ревности-то совершает?, никто. Может, найдется один какой-нибудь
сопляк-допризывник, но чтобы человек солидный, в летах...
- Так что же вы тогда от меня хотите, раз в это не верите? - перебил его Поляков.
Сравнение Никиты ему явно не понравилось. Шеф-повар "Аль-Магриба" не скрыть
своего волнения. И это Колосова сразу насторожило и заинтересовало: надо же... А
может, сам того желая, он попал своим вопросом прямо в яблочко?
- Мне объяснение от вас нужно. И только, - ответил он, - ваше объяснение.
- Значит, она сказала, что, я... Она думает, что я способен из-за нее на... это? - Поляков
покачал головой, словно не веря.
Потехина посмотрела на него и цепко впилась в рукав, тряхнула:
- Ваня... я тебя прошу, я тебя умоляю... Послушайте, — она обернулась к Колосову: -
Только не подумайте, что я вмешиваюсь. Ваня, прекрати это, слышишь? - она тряхнула
Полякова сильнее. - Прекрати, не смей! Да вы что, не видите, что он в чем угодно
сознаться готов, только чтобы перед ней, этой мерзавкой неблагодарной, себя героем
выставить?
- В убийстве геройства мало, - сказал Колосов назидательно. - Даже если это сделано
из-за чьих-то прекрасных глаз. Так как же, Иван Григорьевич? Что мне в протокол-то
записать?
Поляков покачал головой, точно бодался - нет.
- Да вы на него только взгляните! - Потехина всплеснула руками. - Ну мужики! Ну мы
бабы-дуры, ладно, но эти, эти... До седых волос дожил, а все туда же. Хорошо, что вы меня
здесь оставили, молодой человек, есть хоть кому здравомыслие проявить. А вы тоже гуусь,
- протянула она, меряя Никиту взглядом, - что вы в этом понимаете, молодежь? "В
каких вы с ней отношениях?" - передразнила она Колосова. - Влюбился он без памяти в
эту мерзавку, вот в каких. А она... ну, неблагодарная! Ваня, ты что? Тебе плохо, да? Что,
сердце прихватило?
Поляков растирал ладонью грудь, расстегнул свой тугой крахмальный воротникстойку.
- Со мной все в порядке, Маша. Все в полном порядке! - сказал он. Но Потехина, не
слушая, крича что-то про таблетки, сорвалась из-за стола.
- А еще она, эта ваша Маслова, о вас сказала, - голосом вкрадчивой ябеды продолжил
Колосов, - тоже уж и не знаю, как к этим ее словам относиться... Ну, одним словом, я ее
спросил: кто вы такой? А она мне в ответ: мафия он. То есть, вы - мафия, Иван
Григорьевич. Мол, сами так ей при знакомстве представились - чистая мафия.
- Вас удивляет, что я не сказал ей, что я повар по профессии? - криво усмехнулся
Поляков.
- А что, мафией назваться романтичней?
- Ну, она... Сашенька в таком возрасте, когда просто необходимо нечто такое,
выходящее за рамки. Она сериалы пачками смотрит. "Крестным отцом" вон зачитывается.
Они сейчас вообще такое поколение, что... Они не понимают! Профессия, призвание,
ремесло - это все им непонятно. Мафия - вот с этим все сразу ясно без слов. Сразу все
вопросы отпадают, почему я деньгами располагаю, почему у меня дом за городом,
машина... Вы поймите, эта девушка для меня очень многое значит, но разговариваем мы,
словно на разных языках. Я стремился говорить с ней на языке, который ей... их
поколению. И понятен. Быть поваром в ресторане - такая проза, такая лажа. Это они так
говорят сейчас. Ну как я еще мог обратить на себя ее внимание? У нас разница почти в
четверть века.
- Самого себя вы перехитрили, Иван Григорьевич, - сказал Никита, - сболтнули
девчонке про мафию. Крутым быть захотелось, да? А девочка-то с перепугу к нам и
прибежала и вас же обвинила в убийстве парня.
- Я Студнева не убивал, - покачал головой Поляков, - хотя, не скрою... у нас были
острые, даже трагические моменты. И он причинил мне зло, но... Я его и пальцем не
тронул.
- Вы уладьте с ней это дело-то как-нибудь миром. А то она еще в прокуратуре про это
ляпнет. Вас ведь всех в прокуратуре будут вызывать как свидетелей. А там люди скучные
сидят, серьезные, в разную эту хренотень любовную они слабо верят.
- Спасибо за совет, - поблагодарил Поляков, - у вас еще есть ко мне вопросы?
Тут вернулась Потехина со стаканом минералки и таблетками. Поляков еле отбился от
нее, говоря, что с ним полная норма.
- Я меню привез ваше, что вы нам составили, - екая зал Колосов, извлекая из папки
факс, пришедший из ресторана, - того самого ужина рокового, будь он трижды неладен.
Снова требуются ваши профессиональный консультации.
- Тогда пойдемте лучше на кухню, - сказал Поляков поднялся и повел Никиту в недра
"Аль-Магриба", в "горячий цех".
На кухне, залитой светом электрических ламп, не были ни души. Только мерно гудела
кем-то включенная nocyдомоечная машина. Однако, едва они вошли, из соседнего за
перегородкой кондитерского цеха выглянуло румяное круглое лицо Льва Сайко. Он
кивком поздоровался с Колосовым, а Полякова наградил таким взглядом, что Никите
невольно пришел на ум забытый детский стишок: "Повар пеночку слизал, а на кисоньку
сказал".
- Иван Григорьевич, консультация нужна такого порядка: среди блюд, что подавались
на том ужине, в каких было наибольшее количество пряностей? - спросил Колосов.
- А какие конкретно пряности вас интересуют? - спросил в ответ Поляков.
- Острые - перец там, чеснок, а что, у вас еще какие-то есть, да?
Поляков подошел к большому стенному шкафу, открыл его. Никита аж присвистнул:
полки, полки, а на них баночки, скляночки. Десятки, сотни! И во всех какой-то
разноцветный порошок, черные горошинки, какие-то странные высушенные стручки,
зерна, орехи, загогулины самого причудливого вида и формы.
- Кошмар, - он покачал головой, - жуть какая-то. Сколько всего. Ничего в этом, не
смыслю и поэтому опять буду говорить с вами прямо. Яд, которым отравили Студнева в
тот вечер и потом Воробьеву, имеет специфический привкус. Мы предполагаем, что для
того, чтобы отбить вкус, яд подмешивают в какое-то острое, сильно сдобренное специями
блюдо.
- Ясно, - сказал Поляков, взял факс с меню, внимательно проверил и быстро наставил
галочек. Никита взглянул: больше половины меню. Ну что ты будешь делать, а? Как в
таких кошмарных условиях работать?
- А кто у вас тут главный спец по специям? - неуклюже скаламбурил он. - Вы или
Сайко?
— Мы оба пользуемся этим шкафом. Это коллекция пряностей нашего ресторана.
Магрибская кухня немыслима без специй. Но если учесть, что в убийстве обвиняют
только меня... - Поляков посмотрел на Колосова, не договорил.
- А кто собирает эту коллекцию? - Никита разглядывал полки. - Чье это хобби?
- Мое, - Поляков выпрямился, - я почти двадцать лет этим увлекаюсь по чисто
профессиональной причине.
- Это перец, да? - Никита указал на красную баночку паприки, радуясь, что узнал хоть
что-то знакомое. - А это что - горох?
- Тоже перец, только душистый.
— А это?
- Шуш эль уард. Высушенные особым способом бутоны роз. А это киннамон - имеет
специфический привкус и пряный вкус. Иногда добавляется в рыбные блюда, в блюда из
морепродуктов. В частности, в рыбный тажин. Это что-то вроде рагу в остром соусе, -
пояснил Поляков.
Колосов посмотрел список меню и не нашел такого блюда. В меню того ужина его не
было. Но отчего-то странное название "тажин" ему было знакомо. Он его явно где-то
слышал. Однако, как назло, припомнить не мог.
- Ладно, и за консультацию тоже спасибо, - он вздохнул. - Честное слово, порой просто
жалею, что все эти трагедии случаются именно в вашем заведении, где такая еда
экзотическая, что и названия не выговорить. С нашей родной русской кухней насколько
бы нам проще работать...
- Я тоже многое бы отдал, чтобы беды обошли наш ресторан стороной, - откликнулся
Поляков.
Глава 22
ВКЛАД ЛЕСОПОВАЛОВА
- И как идут дела? - спросила Катя. - Что виде что слышал?
Разговор происходил в кабинете розыска. После долгих странствий Колосов вернулся в
родные пенаты.
- Слова, слова, слова, - Никита поднялся, церемонно придвинул Кате стул, - как и у нас
с тобой, там лишь одни разговоры на вечные темы.
- Там, это в ресторане? - Катя окинула Колосова взглядом. - А отчего ты такой кислый?
- Да оттого... Эх, вот как оно бывает: вот так побеседуешь по душам с людьми, а потом
бац - веру потеряешь.
- Во что веру? - Катя лучилась любопытством.
- Да в это самое. Только и слышно со всех сторон: любовь, любовь... Этот - ту любит,
та - того обожает. Просто уши вянут.
- Ну-ка, рассказывай все подробно, - приказала Катя.
И Колосов передал ей суть ресторанных откровений последней давности.
- Ну, и чем же ты недоволен? - спросила Катя.
- Да чушь все это. - Никита чиркнул спичкой о крышку стола и закурил (Имея
зажигалку, он проделывал этот фокус всякий раз в Катином присутствии, потому что
однажды она восхитилась, как это у него ловко получается). - Чушь эт
...Закладка в соц.сетях
