Жанр: Электронное издание
Step-t10
...о, Катя, ложь, мура.
- Любовь? Интересное замечаньице, запомним. - Голос Кати не обещал ничего
хорошего. - Ах, вот как оно, значит... Значит, ты и мысли не допускаешь, что люди могут
совершать некоторые вещи, исходя из чувства привязанности, симпатии и...
- Да не верю я в чувства в деле об отравлении, - простонал Колосов, - ну вот режьте
меня на части. Не верю. Болтают они слишком много лишнего, вот что. И кажется, все
дружным хором вешают нам на уши кудрявую лапшу. И чем больше я всех их слушаю, тем
больше проникаюсь мыслью, что плывем мы куда-то не туда в своем расследовании. И в
это "не туда" нас вся эта ресторанная компания ненавязчиво, но очень настойчиво
подталкивает своими россказнями про чувства к противоположному полу. А нам пора со
всей этой чушью покончить. Отбросить сентиментальный вздор и заняться прямым своим
делом - поисками настоящей, истинной причины двух умышленных убийств.
- И какой же, по-твоему, может быть эта причина? - спросила Катя.
- Этого я пока не знаю. Но в одном уверен, голову даю на отсечение - чувства в нашем
деле ни при чем. Есть только жесткий, холодный расчет. Или я ни черта не смыслю в
умышленных отравлениях.
- Просто ты вбил себе в голову, что это не кто иной, как Гусаров заказал убийство
Студнева, и действовал он через официантку Воробьеву, - сказала Катя. - Ведь в этом твоя
личная версия о холодном расчете заключается? А теперь ты стремишься подогнать под
нее факты.
- Настоящие факты у нас, Катя, будут только тогда, когда мы будем точно знать, кто и
каким образом достал яд - таллиум сульфат.
- Ну, кто языком треплет, а кто и себя не жалеет — узнает, --раздался от двери сиплый
возглас.
Катя обернулась, на пороге кабинета маячил Константин Лесоповалов. Пахло от него
бензином, пылью, пивом.
- Бонжур, - он бухнулся в сломанное вертлявое кресло. Кресло угрожающе затрещало
под его девяносто семью килограммами. - Ну и жарища на улице. А вы тут хорошо
устроились: кондишн пашет, шторки от солнца завели, блин, интим.
- Ну, я, пожалуй, пойду, - сказала Катя. Лесоповалов как никогда действовал ей на
нервы.
- Как, вы нас уже покидаете? - Лесоповалов всплеснул руками. - А я так спешил,
старался... А может, лично вас поразить хотел достижениями в профессиональном плане?
Чтоб вы потом где-нибудь черкнул" газетке небрежно - есть, мол, такой Константин, бог
обидел его талантом...
- Костя, не испытывай моего терпения, - 6роcил Никита.
Лесоповалов покосился на него, посмотрел на Катю и потянулся через стол за
бутылкой минеральной воды, выпил из горла чуть ли не литр, затем остаток плеснул себе
в лицо - освежился, что называется, с дороги.
- Можно прямо сейчас ехать. У них рабочий день в шесть кончается. Но они, как
правило, еще на месте торчат, с Интернетом шалят, интимничают, - сказал он небрежно, -
в этой своей, ешкин кот, лаборатории. Вот данные, - он достал из папки бумаги, -
ознакомься. Вот еще. Я проверил - практически все сходится. Если тебя интересует мое
мнение, выдергивать его на допрос надо прямо сейчас, пока у нас свежая информация.
Чуть что - задержанием припугнуть. У меня как раз в изоляторе камер полно свободных.
Колосов погрузился в документы.
- Кого вы имеете в виду, Костя? - спросила Катя. Она не только не "покинула их", но и
даже в забывчивости назвала грубияна Лесоповалова по имени, то есть чуть ли не как
близкого друга.
- Кого? Да Юрку Воробьева, брата нашей официантки. - Лесоповалов неожиданно и
вполне дружески подмигнул ей: а? Знай наших! - Между прочим, с меня семь потов
сегодня сошло, и это не мои обязанности - такую информацию проверять, а Москвы!
Слышь, Никита? Я сейчас позвоню на Петровку и так и скажу им: "За вас работу делаем,
хвосты подчищаем".
- Катя, знаешь, где, оказывается, работает брат Воробьевой? - сказал Колосов. - В НПО
"Сатурн". Попал туда после окончания оптико-механического факультета Института
инженеров геодезии, аэрофотосъемки и картографии. Трудится в лаборатории
высокоточной фотоэлектрической техники, предназначенной для аэрономических
навигационных систем летальных аппаратов. Не хило, да?.. Что тут дальше написано у
нас? Лабораторию возглавляет член-корреспондент Академии наук профессор Марусин.
А Воробьев всего только пока лаборант у него. А это что? Костя, ты справку о его
зарплате получил? Да, негусто, на такие деньги и лаборанту не прокормиться. А самое-то
главное, Костя, как? Прояснил?
- Обижаешь, Никита, вот, - Лесоповалов извлек из своей бездонной папки еще какуюто
бумагу. - Между прочим, визу пришлось получать в соответствующем отделе у коллег с
Лубянки. Они этим делом тоже теперь сильно заинтересовались.
Катя молча следила, как Колосов внимательно, жадно, азартно читает справку - просто
глотает информацию!
- Ну что? - не выдержала она. - Что там написано?
- Брат Воробьевой имеет непосредственный доступ к препарату таллиум сульфат, - за
Колосова ответил Лесоповалов, - вот что там написано. А еще то, что эта дрянь хранится у
них в лаборатории. Меры по хранению на бумаге вроде бы соблюдаются, но никакого
учета по расходу практически не ведется. Ну, все, кранты. Я свой вклад в это Дело внес. За
Столбы отчитался. Теперь за тобой, Никита, дело, за отделом убийств. Когда за
Воробьенком поедем, сейчас или завтра?
- Сейчас, - Колосов стукнул по столу кулаком.
У него было такое вдохновенное, решительное лицо, что Катя подумала -
останавливать и удерживать его сейчас бесполезно. Рубикон перейден.
Глава 23
ДЕТИ СВЯЩЕННИКА
От научно-производственного объединения "Сатурн"; у Никиты Колосова не осталось
никаких ярких воспоминаний, кроме глухого бетонного забора и кирпичных
восьмиэтажных заводских корпусов. Несмотря на то, что рабочий день уже закончился,
корпуса эти продолжал жить своей размеренной производственной жизнью. Koлосова и
Лесоповалова на проходной уже поджидали двое молодых, спортивного вида мужчин. Это
были coтрудники ФСБ, "заинтересовавшиеся", по словам Лесоповалова, фактами,
имеющими отношение к случаям отравления таллиумом сульфатом и всплывшей в связи с
этим фамилией Юрия Воробьева. После краткого обмена информацией решено было
пригласить Воробьева в административный корпус для неформальной пока еще беседы.
Проще говоря, для прощупывания фигуранта.
С присутствием на этой беседе коллег из спецслужбы Колосову пришлось смириться.
Впрочем, возможно, это было и к лучшему. Появлялся лишний и весьма действенный
инструмент психологического давления на подозреваемого.
Но когда Колосов увидел лаборанта Воробьева, его сразу же посетило предчувствие,
что особенно давить мозгами на этого фигуранта не придется, потому что...
- Мне сказали, со мной хотят говорить... Кто-то из милиции? - это были первые слова
Воробьева-младшего, переступившего порог кабинета в отделе технологии менеджмента
и маркетинга, где его уже ждали Колосов, Лесоповалов и работники ФСБ.
- У нас к вам есть разговор, Юрий, - сказал Колосов и представился.
Лицо Воробьева-младшего вытянулось и застыло в тревожном ожидании. Он был и
правда очень похож на свою сестру. Но то, Что было в облике Елены Воробьевой
привлекательным и даже красивым, во внешности ее брата трансформировалось в некую
расплывчатую дисгармонию черт: слишком хрупкое, если не сказать хлипкое,
телосложение, слишком длинная, если не сказать цыплячья, шея, слишком белая, нежная
кожа для мужчины - видно, как на висках проступают голубые жилки. Бьется, пульсирует
кровь. Глаза у Воробьева были серые, большие и тусклые, как слюда, подбородок
женский, безвольный. В разговоре он часто нервно облизывал свои пересохшие губы, и,
это так сильно раздражало Колосова, что порой ему было трудно и неприятно смотреть на
этого парня.
С первого взгляда было ясно - фигурант уже здорово струхнул и его волнение и страх
только усиливались.
- Мы к вам в связи с делом об убийстве вашей сестры, - с места в карьер начал допрос
Константин Лесоповалов. - Вы уже были у следователя в прокуратуре?
- Я? Нет, - ответил Воробьев-младший. - Я не был.
- Да вы присядьте, Юра, - Колосов указал нa стул, — разговор у нас с вами будет
долгий.
Еще по пути в "Сатурн" Колосов и Лесоповалов договорились не изобретать
велосипед, а допросить братца по старой, как мир, и весьма действенной методике
следователь "добрый", следователь "злой". Присутствие в кабинете людей в сером планы
эти, в общем-то, не нарушало. Коллеги из ФСБ пока были молчаливы, как тени.
- Значит, не вызывали вас еще в прокуратуру. Ничего, вызовут, - зловеще пообещал
Воробьеву Лесоповалов. - Вы в курсе обстоятельств смерти вашей сестры?
Воробьев кивнул, однако нервно и неуверенно.
— Елена Воробьева была умышленно отравлена. Вас знакомили с материалами
судмедэкспертизы?
Воробьев помотал головой - нет.
- Значит, ознакомят. Пока еще как законного представителя потерпевшей, - еще более
грозно пообещал Лесоповалов. Однако Колосову показалось: Воробьев не понял, в чем
именно состояла вся соль этой туманной угрозы.
- Юра, вы любили свою сестру? - спросил он у Воробьева.
Тот судорожно закивал: да, да!
- И вам ведь не всё равно, правда, будет ли найден и наказан ее убийца? Не так ли? -
Голос Колосова был вполне дружеским.
Новый кивок - Воробьеву это было не все равно.
- Вы знаете, каким ядом была отравлена ваша сестра? Стоп. А это уже интересно.
Воробьев впился в них испуганным взглядом. Губы задрожали.
- Вам знакомо название препарата "таллиум сульфат"? - спросил Лесоповалов.
Судорожный утвердительный кивок.
- Не слышу ответа, - грозно повысил тон Лесоповалов.
- Да, знакомо.
- Вот, прочтите выводы химико-биологической экспертизы. Четвертый пункт особенно
внимательно - о причине смерти вашей сестры, - Лесоповалов вручил Воробьеву
заключение.
Пока парень читал, они все молча терпеливо ждали. В кабинете менеджмента и
маркетинга было тихо, как в склепе: темные слепые экраны мониторов, молчащие
телефоны, отключенный факс. Опущенные жалюзи на окнах как сплошные решетки.
Воробьев вернул заключение. Головы он так и не поднял. Никита видел перёд собой его
русый мальчишеский затылок. Парню было всего двадцать три года, такого надолго не
хватит. Он кивнул Лесоповалову - давай, жми.
— Ваша сестра была отравлена таллиумом сульфатом. А тремя днями раньше в
ресторане, где она работала, этим же ядом был отравлен некий гражданин Студнев. Вы
лично, Юрий, - Лесоповалов первый раз назвал Воробьева по имени, - имеете, что сказать
нам по этому поводу в качестве свидетеля?
- Я? Я... нет, почему вы меня спрашиваете? - Голос Воробьева сразу сорвался. - Я не
знаю никакого Студнева.
- Вы имеете здесь, на работе, доступ к препарату таллиум? - впервые подал голос один
из молчаливых фээсбэшников.
- Д-да, мы работаем с ним... С этим препаратом и с другими. Не я один, и другие тоже.
- Воробьев умоляюще посмотрел на Колосова и тот сразу внял ему.
- Вот что, Юра, - сказал он, - вы взрослый человек и должны отдавать себе отчет, в
рамках какого дела проходит наша беседа - дела об убийстве двух человек.
- Но я же ничего не...
- Лучше признайся во всем сам и сразу, парень, - веско сказал Лесоповалов. Точно
гвоздь вогнал в доску, - иначе хуже будет. Ведь это только начало еще, а конец в камере
ждет.
- Я не знаю никакого Студнева, - простонал Воробьев, - я ничего плохого не хотел, я не
думал...
- Ничего плохого?! - порохом взорвался Лесоповалов. - Два человека ядом отравлены, к
которому ты, парень, имеешь открытый доступ. - Лесоповалов погрозил пальцем. -
Думаешь, учета не проведем в этом вашем ящике оборонном? Ошибаешься. Тут дело не
только убийствами попахивает. А еще кое-чем похуже. Гриф "секретно" с вашего
предприятия до сих пор не снят.
- Я ничего плохого не хотел, - Воробьев обращался теперь исключительно к Колосову,
потому что Лесоповалов и молчаливые люди в сером пугали его, - я не знал, не думал
даже... Просто так вышло. Она попросила меня, сама попросила...
- Кто? О чем? Говори яснее, - словно барбос, рявкнул Лесоповалов.
- Лена. Она попросила достать...
- Расскажите по порядку, Юра, как все было. Уверен, вместе мы во всем сразу
разберемся, - задушевно уговаривал его Колосов, - а если разберемся, то и до камеры, до
ареста дело не дойдет.
- Хорошо, я все расскажу, всю правду. Я ничего не, знал, то есть... Меня Лена
попросила достать ей таллиум.
- Откуда же ваша сестра могла про него знать?
- Я сам ей рассказывал. Когда только сюда в лабораторию устроился после института...
мне сначала здесь не нравилось. И мама была против, и Лена тоже, особенно, когда я
рассказал, что работать приходится порой с опасными ядовитыми препаратами.
- Когда точно вы рассказали сестре про таллиум? - спросил Лесоповалов.
- Давно, наверное, больше полугода назад. Я хотел" отсюда уйти, через Интернет место
искал.
- А когда Елена попросила достать ей этот препарат?
- Недели три назад, еще в середине июля.
- А она как-то объяснила, зачем ей вдруг понадобился яд? Только, мальчик, не заливай
нам тут, что она сказала тебе, будто крыс им хочет травить в своем ресторане, - хмыкнул
Лесоповалов.
По растерянному виду Воробьева Никита понял: если парень и собирается им врать, то
именно так бездарно.
— Я не знаю, зачем он ей понадобился, выдавил Воробьев, - она мне не сказала.
- Юра, посмотрите на меня, вы до сих пор ничего не поняли. В ваших же интересах
сказать нам правду, - Колосов сочувственно вздохнул, - во избежание многих
неприятностей.
- Лена мне сказала, что я могу, и она тоже... мы можем неплохо заработать, - голос
Воробьева-младшего дрожал, - она сказала: есть один человек, и он обещает хорошие
деньги за дозу препарата.
- Вы с действием таллиума на человека знакомы? - спросил Колосов.
Воробьев кивнул.
- И о дозах смертельных тоже представление имеете?
- Конечно, я же работаю с этим препаратом, и с раствором на его основе, и с
напылителями. У нас инструкция по технике безопасности подробная, - промямлил
Воробьев.
- Ваша сестра просила достать смертельную дозу? - спросил Лесоповалов. - Какое
количество таллиума вы ей передали?
Воробьев назвал, и по вмиг посуровевшим лицам коллег из ФСБ Никита сразу понял -
этого количества с лихвой хватит на десяток смертельных доз.
- А сколько ты за это получил денег? - спрашивал, не отступая, Лесоповалов.
- Триста долларов.
- А сколько получила сестра?
- Она сказала, что и она столько же - поровну, - Воробьев всхлипнул, — Откуда же я
мог знать, что все так ужасно случится? Я думал, это просто...
- Просто воровство, да? - Лесоповалов хмыкнул. - Ах, какой наив, надо же, стянул
склянку яда на работе и думал, это для крыс? Ну и жук ты, Юра. Молодой, да ранний.
- А для кого предназначался препарат? Кто его заказывал вашей сестре? Кто с ней и с
вами рассчитывался? - спросил Колосов.
- Я этого не знаю! Честное слово, не знаю!
- Расскажите, где вы передали яд сестре? Где деньги получили? - Колосову было и
жалко, и противно. Воробьев уже совершенно поплыл, как и большинство нервных
маменькиных сынков.
- Я принес препарат домой в контейнере, маленькая такая коробочка, - Воробьев
всхлипнул, - отдал Лене. Потом она приехала в выходные, отдала мне триста бакссов. Мне
тогда деньги очень нужны были. У нас ребята в Крым собирались поехать, в Коктебель, ну
и я хотел.
- Чего же не поехал-то? - спросил Лесоповалов.
- На работе отпуск оформить отказались. У нас срочный заказ пришел, все отпуска до
сентября отменили, - Воробьев снова страдальчески всхлипнул. - И Лена умерла... Я чуть
с ума не сошел. Если бы я только знал, что это для убийства, я бы никогда, честное слово.
Я просто не думал ничего такого.
- Интересно, а о чем ты вообще думал? Чему тебя в институте пять лет учили? -
Лесоповалов злился. - Хороши братец с сестричкой...
- Не смейте о Лене так, она же умерла! - истерически воскликнул Воробьев.
- Умерла. А по чьей вине? Кто виновен в ее смерти? Ты себя и не винишь ни в чем, как
я вижу. - Лесоповалов был в бешенстве. - Ничего такого он не думал, ах ты...
- Когда вы видели сестру в последний раз? - спросил Колосов.
- Когда она деньги привезла мне - в воскресенье две недели назад, - глухо ответил
Воробьев.
- А в среду разве вы не были у нее на квартире здесь в Москве?
- Нет, я вообще на квартире, что она снимала, был только однажды, когда Лена
переезжала. Вещи ей помогал таскать.
- А разве это не ваша вещь, Юра? - Колосов показал ему золотой медальон с гильзой.
- Нет. Это не мое. - Воробьев испуганно смотрел на золотой кулон.
- Между прочим, тут святой Георгий изображен! Тезка ваш.
- Это не моя вещь, с чего вы взяли? Я не женщина, чтобы разные побрякушки носить.
- Но крест-то, наверное, носишь. У тебя же папа был священник. Эх ты, чадо, святоша, -
Лесоповалов скривил губы, - хорошо ж тебя папаня воспитал, как людей травить ядом
ворованным!
- Я не ворую... то есть, я не святоша. У нас с отцом взгляды на религию всегда
расходились, поэтому я и в семинарию не пошел, как Сашка, брат! - выкрикнул Воробьев.
- И вообще, это не ваше дело! И это не мой медальон!
- Ладно, пусть это не ваш медальон, - согласился Колосов. - И пусть ваша сестра
общалась с вами не так уже и часто. Но то, что она ждала ребенка, это, надеюсь, вы
знали?
Изумленный, тревожный, недоверчивый взгляд - нет, Воробьев и этого не знал или
же...
- Что вы такое говорите? — сказал он. - От кого она ждала ребенка? Как же так? Лена
ведь была не замужем.
Никита и Лесоповалов переглянулись: правда, наивный, молодой или притворяется
дурачком юродивым?
- Может быть, у нее кто-то был? Мужчина знакомый? Может, вы ее с кем-то видели? -
спросил Никита. - Может, она домой с кем-нибудь приезжала, с мужчиной?
Воробьев лишь молча покачал головой - нет, но затем вдруг весьма непоследовательно
кивнул - да.
- Однажды я видел, как она ехала с кем-то на иномарке, - сказал он быстро, - большая
такая машина, дорогая, вроде джипа. Это еще до истории с таллиумом было. Давно. Я
Лену ждал вечером у их ресторана, мне деньги были нужны, занять у нее хотел. А она с
кем-то приехала, и было как-то странно - Лена не у самого ресторана вышла из той
машины, а у моста, и дальше пешком шла. А машина потом тоже к ресторану подъехала. Я
еще подумал, что они - Лена и тот, кто в машине - не хотят, чтобы их вместе в ресторане
видели. Да и мне тогда Лена не особо обрадовалась.
- А кто был с ней? Кто машину вел? - спросил Лесоповалов.
- Мужчина какой-то, но я его не разглядел.
- А марка какая машины была?
- Я не разбираюсь в марках. Помню только, что это был внедорожник. Здоровый такой.
У нас никогда не было знакомых с такими машинами. - Воробьев вздохнул, затем
испуганно посмотрел на Колосова. - А что же, что теперь будет со мной?
- Сейчас поедем с нами в управление розыска, — сказал Никита, - сядете в кабинете,
напишете чистосердечное признание на имя прокурора. Изложите все, как было.
Надеюсь, что пока дело одной подпиской обойдется, без задержания. Но это только в том
случае, Юра,, если то, что вы нам рассказали, - действительно правда, вы меня поняли?
Воробьев снова кивнул, как китайский болванчик.
После эпопеи с чистосердечным признанием, которой он долго и мучительно рожал на
бумаге, Колосов вместе с Лесоповаловым на машине отвезли его домой в Пироговское.
Стемнело.
- Запомни, парень, - внушал Воробьеву всю дорогу несколько подобревший
Лесоповалов. - Судьба твоя теперь только от тебя самого зависит. И от нас тоже. Моли
бога, чтобы мы того типа нашли, что вам деньги за яд заплатил. Если не отыщем его -
плохо твое дело. Может так случиться, что повесят на суде все на тебя одного. Ceстра твоя
из могилы уже никаких показаний не даст.
- Но я же никого не убивал! - хмыкнул Воробьев. — Я же все написал, что знаю.
- Мы тебе, может, и верим. Поэтому ты сейчас и домой едешь к мамочке чай пить. -
Лесоповалов похлопав Воробьева по плечу. - Но учти: уют свой домашний легко можешь
поменять на камерный суровый быт, так что советую тебе умным впредь быть и от слов
своих не отказываться в дальнейшем.
- Да, вот еще что, Юра, если вам вдруг кто-то позвонит из ресторана, где ваша сестра
работала, или еще откуда-нибудь и предложит встретиться по какому-нибудь делу, то вы
сразу же об этом сообщите нам, - сказал Колосов, - вы должны запомнить, Юра: вашу
сестру убили. Может так статься, что следующим окажетесь вы, если не будете делать все
так, как мы вам говорим.
Короче, парня они с Лесоповаловым вроде бы дожали. Уходил он от них в родную
калитку в Пироговском на ватных ногах. Окна в доме Воробьевых в глубине сада в этот
поздний час ярко светились. На маленькой терраске лаял щенок.
- Юрочка, это ты пришел? - услышал Колосов голос матери Воробьева. - Что так
поздно? Мы с бабушкой волнуемся. Опять с электричками перебои, да?
Воробьев что-то невнятно промямлил в ответ. Хлопнула дверь. Щенок залился
радостным лаем. А Колосову вдруг вспомнились слова Кати о том, почему это после
смерти настоятеля Пироговского храма приход не перешел к его старшему сыну,
окончившему семинарию, а был передан, другому молодому священнику. "Значит, дело не
в возрасте, - сказала Катя, - а в чем-то другом. Церковь поступает мудро".
А может, в этом самом и скрывалась главная причина-в детях священника? В младшем
сыне, готовом за триста баксов кому угодно сбыть дозу смертельного яда, в старшей
дочери, которая взяла этот яд, да и...
Смешанные чувства обуревали Никиту после этого допроса. Версия, которую он,
Колосов, вынашивал почти с самого начала, вроде бы полностью подтверждалась. Но
чувства удовлетворения и особой радости от этого Никита не испытывал.
- Что, можно первые итоги подвести? - спросил Лесоповалов. - Ясно как день:
Воробьева через брата достала этот таллиум, и не кто иной, как она пустила его в ход на
том ужине. Ты прав был, Никита, - ей, как официантке, сделать это было проще всего.
Возможно, Студнев был ей действительно кем-то заказан. Ведь у самой у нее
убедительных мотивов для его убийства не было. А потом, когда она выполнила заказ,
кто-то и ее устранил, чтобы разом
обрубить все концы. Никита, это классический расклад оплаченного заказа! Все отличие
здесь только в том, что киллеру, точнее, киллерше наемной не пушку в руки сунули, а
ядовитое снадобье. Что ж, теперь, остается сущий пустяк, - Лесоповалов невесело
усмехнулся. - Установить заказчика. Ну, этим пусть Петровка занимается. Это их прямая
обязанность. По крайней мере, второе убийство целиком их. А они нас запрягли, умники.
А мы ведь этого Юрку Воробьева им прямо на блюдечке поднесли. Между прочим, я его
наблюдал все время: размазня он полная. Но не хитрит - это точно, не оборзел еще, не
научился. Да, как подумаешь... вот деток воспитал пастырь духовный: сын - вор, дочь -
отравительница...
- Ну, это пока только наши предположения, - сказал Никита, хотя в душе в этом тоже
почти не сомневался, - слушай, Костя, надо Гусарова вызывать на допрос. Кажется, время
самое подходящее.
- Сам знаю, что подходящее, но, увы, подождать придется. Я как раз справки наводил
сегодня: бывший муж нашей Авроры в настоящее время в Финляндии находится, вернется
только через несколько дней. А в день убийства Студнева его, кстати, тоже в Москве не
было. С Петровки установка пришла: Гусаров в Сочи летал, там вроде какие-то торжества
были по случаю закрытия "Кинотавра".
- А в день убийства Воробьевой он тоже находился в Сочи?
- Как раз накануне вернулся. Если быть точным до конца, вечером в понедельник уже
был в Москве. В пятницу же снова улетел рейсом Москва-Хельсинки. - Лесоповалов
усмехнулся. - Что-то до боли знакомое, правда, Никита? Со всеми этими полетами тудасюда...
Как у нас заказуха натуральная бывает, так кому-то самому главному ну прямо на
месте не сидится. И еще одна деталь, Никита, интересная вырисовывается.
- Какая?
- Воробьенок про внедорожник нам плел, на которой его сестра к ресторану
приезжала, а выходить у ресторана не захотела? Так вот. У господина Гусарова как раз
подходящее авто - "Мерседес" 320-й, цвета металлик. Никита кивнул - принято к
сведению.
- Между прочим, и у Симонова тоже серебристый "Ровер". Он на нем на похороны
приезжал, я его сам видел. И вроде сведения есть, что у него с Воробьевой любовь была.
- "Ровер" не его, - ответил Лесоповалов, - я уже проверил. Он его по доверенности
водит, а владелица Потехина Мария Захаровна. Приобрела машину через салон
"Автолюкс" семь месяцев назад. Ну что ж, ладно, мысль твоя ясна. Пока Гусарова в
Москве нет, можно и Симоновым заняться. Тем более мне на него установочные данные
прийти должны, что-то задерживаются, надо подтолкнуть. Но лично мне кажется, это не
та фигура, Никита. Не тот масштаб. Если у него с Воробьевой что-то и было, то... На кой
черт Студнева-то ему было ей заказывать? Логики нет.
- Надо все же проверить, - сказал Колосов, - получи на него данные, какие сможешь, а
там поглядим.
НА ЧУЖОМ ПИРУ
"Аль-Магриб" открылся в среду с великой помпой: ресторан арендовала свадьба.
Причем не простая свадьба, а дипломатическая: четвертый секретарь алжирского
посольства женился на балерине из кордебалета Большого театра. Уже с самого раннего
утра ресторан гудел, как растревоженный пчелиный улей. Дни вынужденного безделья
сменились лихорадочными приготовлениями. Когда на набережную Москвы-реки, точно
черные лебеди, приплыли вороные "Мерседесы" с дипломатическими номерами, из
дверей "Аль-Магриба" навстречу им грянули музыканты. Ансамбль национальной
восточной музыки пришлось спешно приглашать из загородного казино "Али-бей".
Оба зала были заняты свадебными столами. Среди гостей было великое множество
жгучих стройных брюнетов, облаченных в черные смокинги и строгие костюмы от
"Гуччи", и целый выводок московских балетных красавиц. Невеста пригласила на свою
свадьбу добрую половину кордебалета театра, ту самую половину, которая из-за интриг
соперниц не попала на выгодные гастроли за океан.
За этим веселым, шумным, в меру раскованным полувосточным-полуевропейским
праздником, щедро о
...Закладка в соц.сетях
