Жанр: Электронное издание
poroki
... в Манькиной квартире.
- Значит, так, - сказал Владимир Петрович и выложил на тарелку кусок огнедышащего мяса. Достал из
холодильника лимон, разрезал на четыре части и соком из четвертинки полил ломоть. Макс следил за его манипуляциями,
вытаращив глаза. - Полдня вы разговаривали. Вспоминали детство, бабушку и все такое. Заходил сосед. Потом мы поехали к
нотариусу. За все это время к Маше никто не подходил и ни о чем с ней не говорил. Верно?
- Чего? А, да. Верно.
- У нотариуса мы провели полчаса. Вместе с нами там находились двое из религиозной организации "Путь к
радости". У них было завещание месячной давности, в соответствии с которым Лизаветина квартира доставалась им. Новое
завещание стало для них полной неожиданностью. Это совершенно точно, потому что они переполошились, как куры.
Правильно я говорю?
Макс пожал плечами и что-то промычал. Он поедал мясо, низко наклонившись над тарелкой.
- Я тоже переполошился, как кура, и сказал, что это ошибка и что ее нужно исправить.
Архипов уселся перед своим чаем с мятой и посмотрел на него с отвращением.
Зачем он ляпнул про ошибку?! Кто его за язык тянул?! Вполне мог сказать об этом Марии Викторовне лично, в
дружеской соседской беседе, а не объявлять во всеуслышание, что он готов сейчас же вернуть ей квартиру! Ведь Лизавета
зачем-то оставила квартиру ему, ему, а не Маше!
- А... больше нет? - спросил Макс, вылизав тарелку.
- Бери в сковороде, - ответил Архипов, - лимон вон лежит.
Макс сполз со стула, поднял крышку и умильно посмотрел на мясо.
"Вот жрет-то, - ужаснулся Тинто Брасс. - Впрочем, ему можно. Он еще растет".
- Вот именно, - согласился Архипов.
- Чего?
- Ничего.
- А вы... того... не собираетесь? - вдруг спросил Макс, подумал и положил себе сразу два куска, чего уж!
- Чего не собираюсь?
- А Маньку... искать?
- Нет, - заявил Архипов. - Не собираюсь.
Макс насторожился. Он был абсолютно уверен, что Тор взмахнет своим молотком, ударит посильнее, грянет гром,
заклубится дым, и Манька появится перед ними прямо из этого дыма, целая и невредимая, - как-то так.
Впрочем, он был в этом уверен, пока не знал, что Тор - программист.
Программист!
- А... как же она? Она с ними идти не хотела! Она побежала даже. Это она потом пошла, чтобы их... от меня увести.
Понимаете?
- Понимаю, - согласился Архипов. - Я думаю, что с ней все будет в полном порядке.
- Как - в порядке? - оторопел Макс. - Ее ж неизвестно кто уволок! Ферт в плаще!
- Макс, с ней все будет в порядке, пока я не верну ей квартиру, а она не подпишет отказ от нее.
- Чего?
- Того. Предполагается, что я, с одной стороны, просто балда, а с другой - благородный Робин Гуд.
- Вы... балда?
- Я все сразу им выложил, весь план действий.
- Кому - им?
Архипов сердито вздохнул:
- Тем двоим, которые были в нотариальной конторе. Я сразу сказал, что мне не нужна эта квартира и я в любую
минуту могу вернуть ее твоей сестре. Я сказал, они слышали. Собственно, им больше ничего не надо. Я возвращаю
квартиру ей, она подписывает дарственную. Круг замыкается. Как будто Лизавета не писала никакого второго завещания.
- Какая... Лизавета?
- Моя соседка. Приемная мать твоей сестры. Кто-то из них позвонил Маше по телефону, как раз когда она решила,
что все благополучно завершилось, и они от нее отстали, потому что квартиру получил я. Вы в это время предавались
воспоминаниям и...
- Не, - перебил Макс с набитым ртом, - мы не того... не предавались. Мы картину вешали, какую вы свалили,
ночью-то. Темнотища была. Я слышал, упало что-то, а потом оказалось - картина.
- Ну, картину, - согласился Архипов. - Все было спокойно и мирно. Кто-то позвонил, напугал ее, и она кинулась
спасаться и спасать тебя.
- Угу, - подтвердил Макс. - Только ее все равно уволокли.
- Она мне сегодня звонила, - сказал Архипов, - часа в три. Сообщила, что ты уехал в Сенеж, а она живет у подруги
и хочет получить обратно свою квартиру.
- Вы ей отдадите, да? Обратно-то?
- Ты что? - спросил Архипов. - Совсем без мозгов? Или кино про преступников не смотришь? Как только я отдам
ей квартиру, ее убьют. Она жива, пока это квартира моя.
Макс перестал жевать и посмотрел на Владимира Петровича.
- Зачем... убьют?
- Затем, что квартира очень дорогая. Я уверен, что Лизавету тоже убили и тоже из-за этой квартиры.
- Так если Манька им... сама отдаст, зачем ее убивать?
- Затем, что она сегодня отдаст, а завтра в народный суд пойдет или в прокуратуру и скажет, что ее заставили.
Лишний шум никому не нужен, особенно религиозным организациям. Их и так сейчас... поприжали.
- Не, - сказал Макс, - не может быть.
- Может.
- А что нам делать?
- Хороший вопрос, - похвалил его Архипов. Ответа на "хороший вопрос" он не знал. Можно, конечно,
нафантазировать что-нибудь вроде того, что завтра в четыре часа у станции метро "Чертановская" - первый или последний
вагон из центра - он подхватит Машу, раскидает врагов и умчится вместе с ней на лихом коне, то есть на своей "Хонде".
Скорее всего, никакого широкомасштабного наступления не выйдет. Скорее всего, придется придумывать что-то
нудное и тягомотное - например, заявить, что он раздумал, что у него появился жгучий интерес к Лизаветиной квартире, и
таким образом перевести огонь на себя. Посмотреть, каковы будут ответные действия. Подумать. Выждать время.
Потянуть. Тянуть до тех пор, пока они не догадаются, что шантажировать его Машей Тюриной - раз плюнуть. Как только
догадаются, что... Ну, что Маша и он, Архипов... Короче, как только он ее увидел, то сразу решил...
Кажется, он окончательно перенял у Макса Хрусталева способ ясно выражать свои мысли.
Архипов хлебнул остывшего чаю и со стуком поставил чашку на блюдце - рассердился.
- Давай спать, - предложил он своему квартиранту, - завтра рано вставать.
- Зачем?
- Затем, что поедешь со мной на работу.
- За... зачем на работу?
- А вдруг ты все-таки жулик, - поделился сомнениями Владимир Петрович. - Я тебя оставлю, а ты тут что-нибудь
украдешь.
- Не жулик я! Сто раз сказано - не жулик!
- Все равно пора спать. Ты знаешь, во сколько кончается программа "Спокойной ночи, малыши"?
Макс моргнул:
- Вы чего? Шутите, да?
- Нет, - отрезал Архипов. - Пойдем, я дам тебе зубную щетку.
- Чего?
- Регулярная чистка зубов - лучшая профилактика кариеса, - сообщил Архипов. - Пошли.
И еще этот распроклятый труп не давал ему покоя!
Кто его убил? Когда? Зачем?
Зачем он пришел, снял пиджачок и уселся? Почему оставил документы в коридоре, а не положил рядом с собой?
Почему Макс не упомянул о нем? И раз не упомянул, значит ли это, что Маслов пришел, когда ни Макса, ни Маши не было
дома? Макс утверждает, что до тех пор, пока ее не "уволокли" на вокзале, она не отходила от него ни на шаг, но потом был
целый день, сегодняшний день, когда он шел к Архипову, а она звонила ему на работу и говорила ненатуральным, бодрым,
самоуверенным голосом.
Теперь Архипов совершенно уверен - это не ее голос, а голос ее страха.
Кажется, именно таким он сам разговаривал с врачами в ЦИТО, когда не испытывал ничего, кроме страха.
Как юрист Маслов попал в квартиру? С замками, черт их побери, по-прежнему все в порядке. Значит, открывали
ключом. Каким?! Каким ключом?
Запасные ключи Архипов забрал у стариков, которым их сдавали на хранение. Ключи Марии Викторовны
наверняка у Марии Викторовны. Где Лизаветины, Архипов не знал.
Он задумчиво оттащил матрас "Уют-2000" в комнату с тренажерами и покидал сверху подушки и одеяло. Он был
уверен, что не заснет, и ему не хотелось делить свою бессонницу с Максом Хрусталевым.
Макс плескался в ванной, лил воду.
Это было странно - чужой человек в его доме. У него редко бывали люди - он много работал, уставал, и за порогом
его квартиры начиналась драгоценная охраняемая private life, с тяжелым роком на компакт-дисках, с тренажерами,
Любаниными цветами в ящиках, французской минеральной водой, подушкой Тинто, почти метровым телевизионным
экраном, суперкомпьютером и - главное, самое главное! - возможностью не отвечать ни за кого, кроме себя.
Люди, которых он любил, ушли от него в один год - друг за другом, как будто не хотели оставаться в одиночестве.
Архипова и его одиночество они почему-то в расчет не брали.
Или не могли взять?..
Умер дед. Следом за ним бабушка. Потом отец - от инфаркта. Потом мама - от горя, как выразилась пожилая
врачиха из поликлиники.
Архипов переделал свою квартиру - от пола до потолка - и жизнь тоже переделал.
Не иметь проще, чем терять.
Есть Тинто Брасс, работа, деньги - и хватит пока. Ну, любовные историйки время от времени - довольно редко,
чтобы не привыкать и не надеяться. Маленькие радости, вроде новой машины или выгодного заказа. Чистопрудный бульвар
за окнами, модный романчик на ковре, немецкое пиво в холодильнике, отпуск, смотря по настроению - на теплом море или
в приветливой прохладе какой-нибудь старой европейской столицы.
Архипову было безмятежно и спокойно "в своем уютном холостяцком флэте", как вслед Вертинскому нервическим
голосом простонал Гребенщиков, и только в три часа ночи почему-то казалось, что жизнь не удалась - так всегда кажется
именно в три часа ночи.
Ни семьи. Ни детей. Ни друзей. Даже привязанностей никаких, кроме собаки, которая бодро храпит на своей
подушке. Подло, исподтишка болит спина, и лет почти сорок, и все уже есть, а впереди одно и то же - ежедневный
"комплекс упражнений", Чистопрудный бульвар и "холостяцкий флэт", будь он неладен, и так, пока не помрешь! Да и
помрешь с этой же самой болью в спине, старым, бодрым, ухоженным, никому не нужным козлом!
Даже вспомнить нечего - не заказы же вспоминать и не новые машины! Все, что вспоминалось, было из той,
прошлой жизни, когда "мы все жили вместе". Но в последнее время Архипову стало казаться, что и эти воспоминания - не
его, он как будто ворует их у тех, кто когда-то жил той самой настоящей жизнью, а он никакой жизнью не живет, глупости
все это, сплошной "холостяцкий флэт"!
Вода перестала литься, что-то загремело, Тинто вскинул башку, и на пороге спальни материализовался Макс
Хрусталев - худосочная часть нынешней архиповской настоящей жизни.
От Макса на всю комнату разило изысканной французской - нет, не минеральной водой! - "Дюной", "ароматом для
мужчин".
- Ну, почистил я их. Теперь чего? Архипов подпер голову рукой.
- Кого почистил?
- Ну, зубы эти!
- Одеколоном чистил?
Макс переступил босыми ногами и отворотился в сторону.
- Да я это... помазал вон... Щиплет очень. - Он вытянул руку и продемонстрировал Архипову, где именно он
"помазал". - Да я просто так. Это... на всякий случай...
- Чужие вещи трогать нельзя, - сказал Архипов строго. - Ложись и не маячь у меня перед глазами. Надоел. Твой
матрас в той комнате, где тренажеры, будешь спать там.
Макс хмыкнул:
- А... это? Следить за мной, чтоб я не украл чего? Раздумали?
- Украдешь, я тебя скормлю Тинто Брассу.
Макс покосился на Тинто:
- Тогда это... спокойной ночи.
- Пока.
Архипов потянулся и положил себе на живот высушенные на подоконнике "Испражнения души" Гектора
Малафеева.
- Так фамилия вашего батюшки - Хрусталев или Тюрин?
- Чего?!
- Почему ты Хрусталев, а она Тюрина, если у вас один отец?
- Не, он Хрусталев. Тюрина - это Манькина мать, которая сбежала.
- Все ясно. Свободен.
Тонко чувствующий Гектор пустился в объяснения, почему человек по своей природе суть свинья и урод.
Объяснял долго - Архипов зевал и лязгал челюстями, но в конце концов понял, что все дело в том, что человек, мать его, -
это просто ошибка природы.
На слове "природа" Архипов вдруг вспомнил "посвященного и просветленного" и "Испражнения души" отложил.
Ему показалось, что Гектор опечалился - видно, хотел пообъяснять еще немного.
Если рассуждения правильны и ее действительно уволокли ребята из "Пути к радости", значит, у него, Архипова,
путь к радости только один - стоять насмерть и квартиру Марии Викторовне обратно не возвращать. Выжидать, что
предпримет "просветленный". Кстати, неплохо бы узнать его имя. Как-то ведь его должны звать - по-человечески, ибо на
сайте он, ясное дело, именовался Добромир.
Архипов был уверен, что узнать это довольно легко.
Впрочем, вполне возможно, что "просветленный" и ни при чем вовсе.
Вполне возможно, что он просто "лицо", актер, попка-дурак, который произносит речи и позирует для фотографий,
ну, может, "встречается с почитателями и читателями". А может, и не попка-дурак, а некая особь, искренне верующая в
"энергию добра, что в райский сад стремится, когда по звездам босиком бежит душа". Если так, то "особь" эта наверняка не
в курсе того, что дальше происходит с квартирами "направленных в природу" приверженцев "Пути к радости".
Впрочем, маловероятно, что она не в курсе. "Особь", то есть.
И еще труп! Труп юриста Маслова! Откуда он взялся?!
В схему труп никак не укладывался, а весь жизненный опыт Архипова говорил, что, если после сборки на столе
остался лишний винтик, это означает, что механизм собран неправильно!
Лишний винтик - труп на ковре - портил всю картину.
Значит, так.
Допустим, что его убила Маша. Ну, допустим.
В спине заскреблось, и Архипов потерся о простыню - как линяющий по весне медведь о частокол.
Допустим. Только допустим.
Архипов сел, придерживая рукой спину, и прислонился к деревянной спинке. Гектора Малафеева он спихнул ногой
на ковер - Гектор улыбался ехидной улыбкой, которая как бы говорила Архипову, что так суетиться из-за Маши Тюриной
не стоит, право, не стоит.
Ну, хорошо.
Его убила Маша, потому что некому больше его убивать. И ты знаешь это, с самого начал знал, именно поэтому
заметал следы с такой методичной старательностью. Именно поэтому ты обнимал труп, когда тащил его вниз по лестнице, а
потом усаживал в машину, а потом ехал по городу, в дожде и мыслях о том, что любой гаишник, которому взбредет в
голову проверить твои документы, обнаружит, что машина не твоя, а в салоне у тебя труп!
Ты знал, что она его убила, поэтому ты еще позаботился о ковре с кровавым пятном в середине, и о ноже, который
лежит теперь в твоем письменном столе, и остается только уповать на то, что ты не наследил как-нибудь слишком явно и
милиция тебя не найдет, а если найдет, то, бог даст, не отыщет никаких доказательств причастности - твоей или Машиной,
не зря же ты перчатки надевал и вообще проявлял предельную киношную осторожность!
Ты знал, что его убила Маша - дверь открыта ключом, а ключи есть теперь только у тебя и у нее. Но ты не убивал
юриста Маслова.
Могло быть такое, что она вернулась в свою квартиру, открыла дверь Маслову, впустила его, а потом убила. Зачем?
За что? Или он чем-то ей пригрозил?
Но если она вернулась, значит, те, кто "уволок" ее от сенежского поезда, потом выпустили? Или она сбежала? Если
сбежала, где она теперь? Откуда и зачем она звонила ему, Архипову, да так, что многоумный телефон не смог определить
номер?
Или все это спектакль - от начала до конца, вместе с теми двумя на вокзале? Спектакль, предназначенный
специально для Архипова и разыгранный Машей Тюриной и господами из "Радости"?
А нож? Откуда он взялся под диваном в гостиной?
Архипов уверен, что нож должен лежать под кроватью Маши Тюриной, а вовсе не в гостиной. Лизавета тогда
сказала - его появление предвещает смерть. И еще сказала, что нож "появился" у нее в комнате.
Кто режиссер этого спектакля? Маша? Одна? Или вдвоем с Добромиром? Или с кем-то еще?
Если она, зря Архипов так старался. Ни веснушки, ни темные волосы, ни ореховые глаза, ни энергичная грудь не
имеют значения, если это - она.
И Лизавету она убила? И с лестницы пыталась столкнуть незадолго до смерти?
И почему, черт возьми, Лизавета сказала ему на бульваре, что "по заслугам каждый получает"?! Что она имела в
виду, полоумная старуха?!
Архипов выбрался из постели и, держа спину очень прямо, вышел в гостиную. Где-то там должен, стоять холодный
чай с мятой.
Он отхлебнул из тяжелой кружки и посмотрел на прямоугольник лунного света, лежащий на полу. В
прямоугольнике расплылись растрепанные черные кляксы - тени от Любаниных цветов.
Если это Маша, значит, ей нужно было побыстрее удалить из Москвы Макса, который нагрянул в такой
неподходящий момент.
Вместо того чтобы отвезти его на вокзал и тихо-мирно посадить в поезд, она разыгрывает у него на глазах целый
спектакль с "похищением", "фертом в плаще", побегом, погоней и так далее. Совершенно ясно, что после такого спектакля
Макс никуда не поедет, да и билет, по всей видимости, остался у нее.
Вывод. Или спектакль тоже часть плана - какого, черт возьми?! - или это не она.
Все тебе хочется, чтобы была "не она"! В этом все дело, правда? Наплевать тебе на логику и на правду тоже - лишь
бы не она! Отсюда и размышления о том, какой неправильной жизнью живешь, - все потому, что тебе внезапно захотелось
пожить "правильной", и именно с ней. Два раза видел, неделю вспомнить не мог, что за девчонку Лизавета когда-то
подобрала, - и на тебе!
Архипов одним глотком допил из кружки чай с мятой, утерся ладонью и произнес довольно громко:
- Ну и ладно! Ладно.
Никто ему не ответил, только Тинто Брасс вздохнул на своей подушке.
Макса все время приходилось подталкивать в спину. Сам он никак не шел.
- А... это чего, а?
- Чего? Здравствуйте, Петр Степаныч! Где чего?
- Ну, вон! За дверями!
Архипов посмотрел, что там "за дверями".
- А-а... Конференц-зал.
- Для конференций?
- Для совещаний.
- Здравствуйте, Владимир Петрович.
- Доброе утро, Ольга. Макс, идем.
- И это все ва-аше?
- На-аше.
- Так вы ж говорили, что вы... этот самый... программист.
- Я этот самый программист.
- А почему тогда ваше?
- Потому что у меня своя фирма.
- Чего?
Архипов едва удержался, чтобы не сказать - чего, да и то только потому, что они уже почти вошли в приемную.
- Заходи.
Катя выглянула из-за компьютера. Хорошенькая, приветливая, всегдашняя Катя - мать двоих детей.
- Катя, это Макс Хрусталев. Мой... родственник из провинции.
- Ничего не из провинции, а из Сенежа, - поправил Макс строптиво. Строптивость он продемонстрировал,
очевидно, из-за Катиной хорошенькой мордашки. - И не ваш я родственник!
- Это Макс Хрусталев из Сенежа, - поправился Архипов. - Он мне не родственник. Его самое главное вовремя
кормить.
- Покормим, - не моргнув глазом пообещала Катя, а Макс покраснел.
Катя как раз была похожа на фею из сказки, именно Катя, а не худая, длинная, замученная Манька. Вот если бы
Катя оказалась его сестрой!
- Володь, почта у тебя на столе. В два часа приедет Васильченко.
- Да, хорошо. В полчетвертого я уеду. Макс останется на твоем попечении.
- Я не останусь, - пробормотал Макс.
- Я потом вернусь и заберу его. Кать, посади его к программистам. Пусть они ему чего-нибудь покажут
поинтереснее. Только не интернетскую порнуху!
- Не видал я порнухи, что ли!..
Архипов посмотрел на него с сомнением. Красотка Катя тоже посмотрела, и тоже, как показалось Максу, с
сомнением.
- Почты много?
- Как всегда. Из Дубны звонили, у них там одна программа не идет. Одна пошла, а вторая не идет.
- Какая? "С-14", что ли?
- Да, Володь.
- Ну так она и не пойдет, - злобно сказал Архипов, - вызови Ряпкина ко мне. Прямо сейчас.
- Хорошо. А мальчику, может быть, чаю?
- Да. Давай.
Следом за Архиповым Макс вошел в кабинет и застыл.
Владимир Петрович кинул портфель в кресло, а телефон на стол, привычным ежедневным движением включил
компьютер и так же привычно потянул к себе почту.
- А вы... чего? Начальник, что ли?
Архипов промычал что-то нечленораздельное. Макс ему надоел, и хотелось побыстрее сбагрить его программистам.
- А чего вы делаете?
- Читаю. Каждый культурный человек должен разуметь грамоте. Ты не разумеешь?
- Не, ваше. Ваше чего делаете?
- Ваше мы делаем программное обеспечение повышенной сложности. Знаешь, что это такое?
- Не-а.
- Ну и молодец.
Вошла Катя с подносом и кипой газет под мышкой.
- Ужас один, - заявила она и поставила поднос на стол. - "Дорожный патруль" лучше не смотреть.
- Не смотрела бы, - посоветовал Архипов.
- Опять труп в машине, - поделилась Катя. - Какого-то мужика ножом зарезали! До смерти.
Архипов поднял голову и внимательно посмотрел на свою секретаршу.
- А... кто зарезал?
- Володь, ну разве кто-нибудь знает! Сказали, что он, скорее всего, кого-нибудь подвозил. Митька каждый день на
машине за город ездит, возвращается в ночь-полночь, я изведусь вся, пока дождусь!
- У нас тоже одного зарезали, - поведал Макс и шмыгнул носом, - но не в машине, а в парке. Они между собой
разбирались и пырнули одного по случайности...
- А... где его нашли?
- Да где-то за Кольцевой. Тебе налить?
- Что?
- Чаю налить тебе?
- Нет, - ответил Архипов, - спасибо. Сейчас Макс допьет, и забирай его отсюда, у меня работы полно.
Значит, подвозил кого-то. Никого он не подвозил, его самого Архипов "подвез", но он к тому времени был уже...
труп.
- Да, Володь, - спохватилась секретарша, - опять эта самая Тюрина звонила. Утром, тебя еще не было. Очень
волновалась что-то.
В спину со всего размаха воткнулся нож, похожий на тот самый, что лежал у него в письменном столе, завернутый
в пакет. Нож вошел глубоко и несколько раз повернулся.
Архипов посмотрел на почту, разложенную на столе.
- Что-нибудь передавала?
- Нет. Спросила тебя, и все.
- Ты дала ей номер мобильного?
- Не дала, - удивилась Катя. - Ты же не говорил!
- А сама ты не соображаешь?! - неожиданно и обидно закричал Архипов. - Ты же секретарь, черт тебя побери!
Катя попятилась и стукнула подносом в деревянную дверную панель.
- Ты не сказал, чтобы я дала...
- Почему я должен все говорить?!
- Потому что я никому не даю номер твоего мобильного, - обретя почву под ногами, отрезала Катя. Иногда шеф
шумел не по делу, и она отлично знала, как нужно с ним справляться.
Откуда она могла знать, что эта самая перепуганная Тюрина так ему нужна?! Мало ли кто звонит и спрашивает
Владимира Петровича Архипова, всем, что ли, теперь мобильный давать?!
Он не извинился сразу - верный признак того, что рассердился не на шутку. Она подождала и вышла, тихонько
прикрыв за собой дверь. Настроение теперь на целый день испорчено, а все из-за какой-то там Тюриной!
Катя поставила поднос, ответила на телефонный звонок, независимо подкрасила губы перед крошечным
зеркальцем и прогнала из приемной двух удальцов из коммерческого отдела, которые зашли "поболтать".
И тут вдруг ей пришла в голову удивительная мысль.
А что, если он влюбился? Как все нормальные люди, взял и влюбился в эту Тюрину, как ее там? И дотошная Катя
посмотрела на длинный лист перекидного настольного ежедневника, где записывала всех звонивших.
Тюрина Мария, вот как!
От этой удивительной мысли Катя повеселела.
Его жену она не знала - они развелись до того, как Катя заняла место "главной женщины его жизни", как это
называлось на корпоративных вечеринках. Эту самую жену Катя понять не могла - зачем разводиться с таким мужиком,
нормальным во всех отношениях?! Она бы с Митькой ни за что на свете не развелась!
Может, любовь какая посторонняя случилась? Ну и что - любовь! Любовь любовью, а Владимир Петрович такая
прелесть - и умница, и не пьет особенно, и денежки зарабатывает. Ну, нетерпеливый, конечно, бывает, разорется не по делу,
собаку свою облизывает, как будто это не собака, а младенец, спина у него болит, он морщится, охает, как старик, и ходит
прямо - палка палкой.
А может, не у нее, а у него любовь случилась, и он жену бросил?
Дверь отворилась, на пороге показался парнишка, а за ним Владимир Петрович - Гулливер и лилипут.
Хотя парень не был маленьким, все равно казалось, что Гулливер ведет лилипута за шиворот.
- На, - сказал ей Архипов, - получай. И прямиком в компьютерный отдел.
Катя ничего не ответила - чтобы он прочувствовал как следует всю глубину недавнего хамства.
- Извини меня, - пробормотал Архипов жалобно, - я не хотел. Просто она мне очень нужна, эта Тюрина.
- Это моя сестра, - сообщил Макс хвастливо, и Катя вытаращила глаза.
Очевидно, дело зашло даже дальше, чем она предполагала.
- Кать, если она еще раз позвонит, сразу соединяй. Или дай ей мобильный, если меня не будет.
- Хорошо, - холодно согласилась секретарша.
Прощать сразу тоже не следует. Непрощенный начальник еще помаялся на пороге, а потом канул в свой кабинет.
Макс посмотрел на Катю, а она на него.
Он - с застенчивым любопытством. Она - тоже с любопытством, но беззастенчивым.
Он думал - жаль, что Манька не такая!
Она думала - жаль, что до компьютерного отдела так близко, все разузнать не успею!
Телефон ей удалось утащить рано утром.
Ее охранники бдили не слишком усердно - куда она могла деться из запертой на все замки квартиры на десятом
этаже, да еще без штанов, в рубахе и трусиках!
Всю ночь она ходила мимо них - как будто в туалет. Однажды она читала в романе, что так нужно отвлекать
внимание. Десять раз достаешь из кармана то спички, то сигареты, а в одиннадцатый раз - пистолет. У нее не было в
кармане пистолета. Только два билета на поезд.
Она, дурочка, надеялась, что ей удастся спастись и спасти мальчика! Разве от них спасешься? Даже тетя не
спаслась, а она была намного сильнее.
Каждый раз, когда Маша проходила, охранники разражались первобытным весельем. Им нравилось, что она так их
боится - вон в сортир каждые полчаса бегает!
- Смотри, не добежишь! - кричал один, самый веселый. - Весь пол нам изгадишь!
Она стояла в туалете, за хлипкой дээспешной дверцей, гадко захватанной руками, и прислушивалась - так, что в
ушах звенело.
Они смотрели телевизор - футбол, разумеется, а потом весельчак подходил к дверце и колотил в нее. Дверца
сотрясалась и стонала.
- Эй, чего там у тебя?! - кричал он радостно. - Зап
...Закладка в соц.сетях
