Жанр: Электронное издание
poroki
...никак.
На первый взгляд было похоже, что все "направленные в природу" отдавали свои квартиры вполне осознанно и
добровольно. Правда, некоторые потом спохватывались и пытались их вернуть, но иски, которые обнаружил Архипов,
удовлетворены не были. По крайней мере, пока.
"Путь к радости" был вполне легален и зарегистрирован где только возможно, и глупо думать, что легальная
организация занимается массовыми убийствами.
Что там сказано про сук, на котором сидишь?
Проверить их ничего не стоит. Если в городе происходят исчезновения людей - и их квартир! - и все они члены
одной и той же религиозной организации, значит, в конце концов, ею заинтересуются правоохранительные органы.
Пока никто не интересовался.
Как проверить, куда девались люди, "направленные в природу", Архипов не знал. Не ехать же, на самом деле, в
Тамбов или Вятку!
Может, Магомедов чего надумает?
Еще разок пробарабанив пальцами "Чижика-пыжика", Владимир Петрович попробовал зайти с другой стороны.
Лизавета нашла нож под своей кроватью и еще непонятного назначения деревянный круг с воском на чердаке.
Собственно, с этого ножа все и началось. Силы зла. Сущность разрушения Дождь кровавый и затмение небес. Да, еще
колебания материи, которые впоследствии были объяснены работой отбойного молотка на строительстве подземного
гаража.
Архипов вырулил из внутренней переписки и забрался на секретный сайт для "членов". На сайте были даны
подробнейшие описания "ритуалов и обрядов".
Предусмотрели все. Обряд венчания - "союз двоих, скрепляющий сердца младые". Обряд крещения - "в лесу, среди
цветов и трав, свое дитя мы посвящаем богу". Обряд похорон - "не место скорби тут, ибо бессмертен дух, а плоть собою
недра осеняет"...
Осеняет недра, черт побери все на свете!..
Все это Архипов подробнейшим образом изучил. Воздал должное "ритуалу брачной ночи", согласно которому
молодые вовсе не должны предаваться гнусным плотским утехам, а, сидя под звездами, мечтать о будущем ребенке. Утехи
дозволялись только после того, как ребенок оказывался хорошенько обдуман, так сказать, со всех сторон. Согласно
"ритуалу", этот самый ребенок непременно должен получиться с первого раза, таким образом отпадала необходимость в
дальнейшем разврате. Если не получался, следовало продолжать обдумывание.
У-уф!..
Тут Архипов заподозрил, что кто-то из них импотент - то ли Добромир Безсмертный, то ли господин Ослов, а
может, и оба сразу. И опять подивился невиданной ловкости - так, сразу, одним приемом, обезопасить себя от любых
дамских притязаний, раз и навсегда решить проклятую проблему - я ничего не могу, но это не плохо, а хорошо.
Давайте снизим потребности и будем жить весело.
Поменяем минус на плюс с ловкостью чрезвычайной. Заниматься здоровьем трудно и дорого, признаваться в своих
проблемах - мучительно. Не надо заниматься и признаваться! Надо убедить всех - себя прежде всего! - что все дело в том,
чтобы "правильно думать", непосредственно же "утехи" - гадость, гадость!
Анатолий Петрович, по совместительству Добро-мир, большой шутник!
Все это было отчасти забавно, отчасти глупо до невозможности, но нигде: ни на каких секретных сайтах, ни в
выступлениях, ни в ритуалах, ни в обрядах - не поминались ни ножи, ни деревянные круги.
Лизавета тогда сказала Архипову, что, если круг использовался для каких-то обрядов темными силами, значит, его
приготовили еще для какого-то жуткого обряда.
А символы на ноже? У Добромира никакие символы не использовались, у него сверху донизу шла сплошная
сладкая "природа" - лужайки, цветы, травка, волк целует ягненка, хрустальные озера, голубые небеса, райские сады.
Ни про символы, ни про ножи ни слова.
Вот черт побери!
Или во всей этой ерунде присутствует еще какая-то "религиозная организация"?! Стало быть, их уже две?! И обе
посягали на Лизаветину квартиру?! Только одна - в лице Добромира - атаковала, так сказать, с фланга, а вторая - кому
принадлежит круг и нож - с тыла?!
Или все, что сумел раскопать Архипов, - это просто вывеска, фасад, а на самом деле "Путь к радости" прикрывает
каких-то запрещенных идолопоклонников, сатанистов или кого там еще...
В полвосьмого ушла Катя. Архипов все ковырялся в документах, договорах и счетах.
Чтобы отбить Машу Тюрину, требовалась какая-нибудь серьезная угроза, а чем пригрозить Добромиру, Архипов
пока не придумал. Налоговой полицией? Разоблачением в печати? Ерунда, не годится.
Тогда чем?
В полдесятого начальник компьютерного отдела Сережа привел совершенно ошалелого Макса Хрусталева, про
которого Архипов позабыл.
- Вот, - сказал он у распахнутой двери и показал на Макса, - я... могу домой уйти?
Про то, что Архипов просил его "зайти", он позабыл, конечно же.
- Иди, - разрешил Архипов.
Ему было смешно, что он всех видит насквозь - эдакий старый мудрый прозорливец.
- Здрасти, - неожиданно поздоровался с Архиповым Макс.
- Будь здоров, - отозвался тот.
- До свидания, Владимир Петрович, - освобождение попрощался Сережа.
- Пока.
Напоминать ему про то, что он должен был "зайти", Архипов не стал на ночь глядя. Завтра успеется. Народная
мудрость номер семь - никогда не беги впереди паровоза.
- Садись, - предложил Архипов Максу. - Есть хочешь?
Макс энергично помотал головой - нет, не хочет.
- Сейчас домой поедем.
- Там собачка ваша... скучает, наверное, - уважительно проговорил Макс.
- У меня не собачка, а собака, - поправил Архипов рассеянно и стал смотреть в монитор. - Сегодня я видел твою
сестру.
- Маньку?! - поразился Макс. - А где... она? Дома, что ли?
- Во вражеском плену она.
- Чего?
- Ничего.
- А если она... того... в плену, то чего вы здесь сидите?
Архипов разозлился:
- А что я должен делать? В атаку пойти?
- Чего?
- Ничего.
Жаль, что у него нет мустанга и "смит-вессона". Вот и мальчишка считает, что он не должен "здесь сидеть", а
обязан предпринимать какие-то активные действия.
Какие, черт побери, действия?! У него даже шантаж как следует не складывается!
Телефон на столе зазвонил так неожиданно, что Архипов сильно вздрогнул. Нервным стал за последнее время.
Горела кнопка вызова под номером один - Расул Магомедов.
- Привет, - сказал Архипов, нажав кнопку.
- Я готов, - весело сообщил Расул. - Приходи, я тебе покажу.
- Иду. Пошли, Макс. - Архипов поднялся и машинально потер позвоночник, который лишь слегка потягивало.
- Куда?
- Тут недалеко.
В кабинете Магомедова висело сизое внутри и белое по краям облако табачного дыма и пахло, как в третьесортном
баре. Количество кружек на столе увеличилось вдвое, и вместо одной переполненной пепельницы стало три.
Внутри облака тускло светился монитор и сидел Расул. Когда Архипов вошел, он как раз закуривал.
- Хорошо у тебя, - похвалил Архипов, - уютно.
- Это кто?
- Это Макс Хрусталев, брат... героини.
- Шурин, значит, - быстро сообразил Магомедов.
- Я не Шурин, - пробормотал Макс, - я Хрусталев.
- Смотри, - сказал Архипову Расул, которому надоела игра в "вожака стаи". - Деньги они делят на троих. Причем
то, что получается от видеокассет, песен и народного творчества, лежит в Сбере. С них платятся налоги, зарплаты
сотрудникам... кстати, знаешь, сколько у них сотрудников?
- Двадцать семь человек.
- Точно. В юридической службе, где работал твой покойник, почти десяток. Остальные организуют встречи,
фестивали, семинары и круглые столы.
- Уважают они юристов. - Архипов вошел в облако дыма, нашарил стул и сел за спиной у Расула.
- Это точно. Страхуются. Доверенных, кроме Ставской и Ослова, еще два каких-то типа. Я подозреваю, что
охранники - для запугивания строптивых.
Архипов поерзал на неудобном стуле. Спина потихоньку разгонялась, наливалась болью.
- Я не нашел ничего, что подтверждало бы... убийства. Совсем ничего.
Расул отмахнулся:
- Я даже не искал. Зато я нашел кучу денег. Как раз потому, что искал.
- В компьютере деньги нашли? - удивился Макс.
Расул не обратил на него внимания.
- В "Еврокредите" лежат суммы, полученные от сделок с квартирами. Довольно большие. Они выведены отовсюду -
из-под налогов, с основных счетов, и вообще в организации их как бы нет. Они лежат на трех разных счетах, а суммы
совершенно одинаковые.
- Значит, главных трое, а не один.
- Трое, это точно. И один из них у остальных подворовывает.
- Неужели?!
- Ну да. Есть еще четвертый счет, в том же "Еврокредите". Сначала денежки приходят на него, а уж потом на три
других счета. Там, кстати, довольно много. Около ста тысяч, я посмотрел. Счет открыт на какого-то Васю Перепрыжкина,
чей он на самом деле, я проверять не стал. Вот и все.
- Как все? - поразился Архипов.
- Ну так, - торжествующе сказал Расул, - а тебе что? Мало?
- Да наплевать мне на счета в "Еврокредите"! - вдруг неожиданно для себя заорал Владимир Петрович. - Мне
нужно, чтобы я мог взять за яйца этого самого Добромира! Мне надо его чем-то пугнуть, чтобы он...
- Ну, мы уже взяли.
- Как?!
Расул встал из-за компьютера, наступил Архипову на ногу, перелез через него, добрался до окна и распахнул его.
Шум дождя мягко вошел в комнату и стал неторопливо и успокоительно распространяться среди компьютеров, кресел,
книжных шкафов и навязчивого табачного дыма, лезшего в глаза и уши.
Макс немедленно зевнул.
- В данный момент, - нежно произнес у окна Расул Магомедов, - все четыре счета контролирую я. Ты можешь
делать с ними все, что хочешь. Желательно делать это быстро, пока никто не спохватился. В банке, я имею в виду. Эти
твои... "радостные" спохватятся еще не скоро.
Владимир Петрович смотрел на безмятежного партнера во все глаза. Спина перестала болеть, и в голове внезапно
прояснилось.
- Ты контролируешь счета, - повторил он быстро. - Мне нужно найти Добромира и сказать, что, если он и дальше
будет себя вести так плохо, все левые денежки я у него заберу навсегда. Физически воздействовать на меня резона нет - если
я не вернусь до такого-то срока, деньги будут переведены и канут, правильно?
- Absolutely, - произнес Расул почему-то по-английски. Наверное, потому, что очень гордился собой. - Пока ты
будешь его пугать, я часть денег скину на какой-нибудь наш счетец. А потом верну, если все будет хорошо, ты мне
позвонишь и скажешь пароль.
- Пароль, Петька, - сам себе сказал Архипов. - Пятьдесят, Василь Иваныч!
- Что пятьдесят, Петька?
- А что пароль?
- Заодно предупредишь их на, будущее, что ты сделал это один раз, сделаешь еще тридцать три. В их дела ты не
лезешь, но и в свои лезть не позволишь. Вот и все. Красиво?
- Красиво, - согласился Архипов.
- Что-то я не понял ничего, - неожиданно признался позабытый всеми Макс Хрусталев. - Деньги какие-то! А
Манька как же?
Расул посмотрел на него с презрением настоящего горца.
- Мы поменяем Маньку на их же собственные деньги, - с досадой объяснил недорослю Архипов. - По нынешним
временам программист - это гораздо круче, чем Терминатор. Соображаешь?
Макс не соображал.
- Все ясно, - подытожил Владимир Петрович. - Поехали.
- Надо у охранника наручники попросить, - задумчиво предложил Расул, - на всякий случай.
Увидев такую большую компанию, привыкший к одиночеству Тинто Брасс удивился и посмотрел на хозяина
вопросительно:
"Гостей в дом привел! Вот так, не предупредив, с бухты-барахты! А бегать?"
- Бегать сегодня не будем, - ответил Архипов. - Сегодня будем ездить.
Зачем ездить?! Куда ездить?! В это время суток порядочные собаки и их хозяева должны сытно поужинать и спать
на своей круглой подушке! Целый день не было, шлялся неизвестно где, а теперь еще куда-то ехать собирается!
Наказанье, а не хозяин!
- Ладно-ладно, - пробормотал Архипов.
- Ничего себе собака, - издалека сказал Расул. - Не собака, а конь. Скакун.
Тинто повернул в его сторону лобастую башку.
- Я пошутил, - быстро извинился Расул.
- Он не любит, когда над ним смеются, - неожиданно объяснил Макс. - Он... того. Уважение любит.
- Кто ж его не любит? - заметил Расул философски.
В гостях у Архипова он никогда не бывал, рассматривать квартиру открыто, считал ниже своего достоинства,
поэтому делал вид, что его ничего не интересует.
Не интересует, и все тут.
- Макс! - крикнул Архипов. - Поставь чайник и достань из холодильника сыр и колбасу! Хлеб тоже можешь
достать!
- А...где он?
- С правой стороны, на полке, в хлебнице. Макс немедленно почувствовал себя хозяином дома.
- Если хотите руки... того... помыть, - предложил он Расулу, - то в ванной можно.
- Если можно, я помою в ванной, - согласился тот. - Кстати, меня зовут Расул Казбекович. Ты можешь называть
меня Расул.
- А я... это... Макс.
- Компьютер там, - появляясь в дверях, сказал Архипов и махнул рукой в сторону своего кабинета. - Включить
тебе?
Расул - Восток - дело тонкое! - усмехнулся змеиной усмешкой.
- Я сам умею, Владимир Петрович. - Подумал и добавил: - Слушай, давай я брату позвоню! Он тебе поможет. Я
тут. Он там. Он у меня мастер всякие дела улаживать.
- Не надо, - отказался Архипов быстро. - Не надо никого впутывать. А если пойдет не так, как мы... предполагаем...
- Для того и предлагаю, - неторопливо сказал Расул.
Архипову стало страшно - он всю жизнь был программист, а не Терминатор, и сейчас превращаться в Терминатора
ему отчаянно не хотелось, но нет, нет другого выхода!
...Втравила его Лизавета, черт ее побери совсем!
- Я Тинто с собой возьму, - пояснил он больше себе, чем Расулу, - для страховки.
- Страховка хорошая, - согласился Расул.
Тинто удивился: "Это я-то страховка?!"
- Чайник того... - себе под нос пробормотал Макс, - запел уж. Скоро того... закипит.
- Я через две минуты приду. - Архипов сунул в кроссовки босые ноги. - Захвачу какую-нибудь одежду. Ей
понадобится, наверное.
На это никто ничего не ответил, и Владимир Петрович скомандовал:
- Тинто, за мной!
"Вот не сидится тебе дома, а все носит и носит по чужим квартирам! В тот раз на полу лежало что-то страшное,
которое пахло не как человек и в то же время как человек, и тот запах наверняка еще там остался. Ты же не собака, ты не
можешь его почувствовать, но я-то могу..."
Архипов перешел гранитный квадрат, секунду постоял перед запертой дверью, а потом решительно вставил ключ.
Замок повернулся легко и привычно.
Сколько же ключей от этого замка существует в природе?!
Чем открывал дверь покойный юрист Маслов, к примеру? Не похоже, чтобы отмычкой! А если не отмычкой, то где
он взял ключи? Или его кто-то впустил? Тот самый, кто потом безжалостной и твердой рукой всадил ему нож между ребер?
Опять получалось, что Маша.
Маша, Маша...
Слава богу, за время его отсутствия в квартире не появилось ни одиного свежего трупа. Тинто не рычал, не
вздыбливал шерсть, только смотрел настороженно и пружинил на мощных лапах - так, на всякий случай.
- Жди здесь, - приказал вожак стаи. - Я сейчас.
И пошел в ее комнатку - узкая кроватка, белый медведь со свалявшейся шерстью, старомодное зеркало, прикрытое
черными кружевами.
Гардероб тоже был узкий и длинный, похожий на старика в выцветшем драповом пальто. Архипов вздохнул и
распахнул створку. Он сильно нервничал и ругал себя за это.
Последние женские вещички, которые он брал в руки, принадлежали его жене. Это было совсем другое дело.
Вряд ли Маше понадобится белье. Или понадобится?
Белье - две наивно-белые стопки - лежало на отдельной полке. Архипов вытащил что-то из левой стопки, а потом
еще что-то из правой. Потом посмотрел. Оказалось, все правильно - "верх" и "низ".
Дальше стало легче. Он нашел свитер и черные джинсы - почему-то ее гардероб почти полностью состоял из
свитеров и джинсов, - носки и шелковую майку на тоненьких бретельках. Взяв майку в кулак, он свободной рукой вытер
сухой лоб. Ей-богу, волочить по лестнице труп, а потом ехать с ним в дожде и собственных мыслях было легче, чем
копаться в белье Маши Тюриной!
Копаться и гадать - что там она? Как она? Что с ней сделали ее тюремщики, пока он, Архипов, пообещавший ее
защищать, отчаянно не хотел превращаться в Терминатора.
Он прикрыл гардероб и вышел в коридор.
- Пошли, Тинто! Некогда.
Пес выбежал на площадку и остановился, поджидая хозяина, а тот еще задержался, рассматривая Лизаветины
замки.
Странное дело.
На связке висело всего два ключа, а замков оказалось три - два вверху и один внизу. У Архипова были ключи
только от двух верхних замков. Или Лизавета с приемной дочерью нижним замком не пользовались, а потому оставили
соседям ключи только от тех замков, что они закрывали?
Архипов пооткрывал и позакрывал верхние замки, потом выдвинул язычок нижнего. Язычок защелкивался и
запирал дверь. Архипов изнутри закрыл ее, а потом снова открыл.
Ну и замечательно.
Он вернулся на площадку к флегматичному Тинто и с силой хлопнул дверью. Потом подергал - закрылась. Потом
старательно, по очереди, повернул два верхних.
У Маши наверняка есть ключ от этого самого, третьего, замка. Нет - значит, придется вызвать коммунального
слесаря дядю Гришу. Все лучше, чем гадать, чей труп появится на полу в гостиной к утру следующего дня!
Он снова перешел гранитный квадрат. Тинто удивленно поднял в сторону лестницы обрубки ушей.
Архипов посмотрел - никого там не было, и свет этажом ниже опять не горел. Что ты будешь делать!
- Домой, Тинто!
И железная дверь с грохотом захлопнулась за ними обоими. Тень в островерхом капюшоне шевельнулась во мраке.
Шевельнулась и стала медленно отступать, пока не слилась с чернотой подъездных стен.
Архипов подъехал к шестнадцатиэтажному дому, когда почти совсем стемнело.
Он заглушил мотор и некоторое время посидел, делая вид, что считает окна, а на самом деле лелея свою трусость.
Ну, не Терминатор он, что ж теперь делать! Он хороший мальчик из старой московской семьи, где читали книги и
пили по вечерам чай, а из всех спортивных увеселений предпочитали лаун-теннис, а никак не стендовую стрельбу или
классическую борьбу. Кажется, на днях ее переименовали в греко-римскую, и какой-то бывший греко-римлянин, а ныне
думец, то ли все выиграл и Думу прославил, то ли все проиграл и Думу, следовательно, опозорил.
Архипову сейчас очень бы пригодился этот думец, бывший греко-римлянин.
Тинто Брасс на заднем сиденье глубоко и шумно вздохнул.
- Да ладно, - не оборачиваясь, проворчал Архипов, - вздыхает он! Без тебя тошно.
На узкой дорожке, шедшей вокруг цементной башни, теснились мокрые машины, не осчастливленные
"ракушками". Дверца в мусоропроводную каморку приоткрылась под напором вылезающей помойки. Под окнами первого
этажа были вкопаны разнокалиберные шины - очевидно, для того, чтобы не заезжали машины, - а прямо между шинами
торчала морда голубого, подштанникового цвета, "Запорожца". Архипову показалось, что морда ухмыляется победительно -
никто не смог, а он пролез, и именно на то место, которое было утыкано старыми шинами!
Где-то в глубине этого улья, которое по ошибке называется человеческим жильем, находилась Маша Тюрина. Если
все пойдет хорошо, через пять минут она будет сидеть у него в машине и пить кофе, которое Расул Магомедов налил в
узкий серебряный термос и сунул Архипову в руки.
Дождь усыпляюще барабанил по крыше "Хонды", заливал лобовое стекло.
Ну да, он не Терминатор, ну и что теперь делать?!
Обозлившись, Архипов решительно открыл дверцу, подышал сыростью и запахом асфальта, а потом вышел из
машины и закрыл ее - все, назад дороги нет.
Выходя, он выпустил Тинто и взял с заднего сиденья увесистый сверток - секцию от грифа своей драгоценной
штанги, завернутую в газету. Сверток в руке поверг Архипова в полное уныние.
Почему ему казалось, что это очень просто, и план его чрезвычайно удобен и легок для исполнения?! Ничего у него
не выйдет. Можно и не пытаться. Нужно вернуться и попросить Расула позвонить его брату, специалисту по "улаживанию
дел".
Он, Архипов, вожак стаи, но он не может тягаться с профессиональными головорезами. У него болит спина, гриф
от штанги в руке приводит его в ужас. Тинто Брасс тоже не бойцовая собака, и помощи от него, скорее всего, никакой.
Нужно вернуться. Ему не пятнадцать лет, чтобы просто так геройствовать из-за девчонки. Ее должны спасать
профессионалы, а не Архипов, хозяин компьютерной конторы.
Тинто Брасс добежал до бывшего гриба над бывшей песочницей и только собрался задрать лапу, как вдруг
оступился, зарычал и вздыбил на загривке шерсть.
- Ты что? - негромко крикнул Архипов. - Ты что, Тинто?!
Мастиф жалобно заскулил, запищал и стал отступать за ножку бывшего гриба, мотая головой и широко расставляя
лапы.
- Тинто, ко мне! - приказал Архипов. - Давай сюда!
- Пока пусть там побудет, в отдаленье, - за плечом у Архипова деловито сказала Лизавета. - Его душа
чувствительнее нашей, дрожит она, переполняясь страхом. Напрасным, потому что я хотела всего лишь повидаться.
Архипов повернулся, оступился, угодил в лужу.
- Ну как же вы неловки, - упрекнула его Лизавета. - На свете хуже нет, чем ноги промочить в воде холодной, а
потом возможность не иметь к огню веселому ступни направить, чтоб обогреть теплом животворящим.
- Здрасти, Лизавета Григорьевна, - поздоровался Архипов.
Лизавета стояла возле его машины под зонтом. С зонта на асфальт сильно и равномерно текло, как будто она долго
гуляла под дождем. Она была в старомодных лакированных ботах, шали и длинной черной юбке. Архипов сто раз видел ее
во всем этом на лестнице, в подъезде, во дворе.
- Как вы думаете, - неожиданно спросил он у нее, - я все-таки спятил?
- Вы говорите так лишь потому, что вам неведомо, откуда появляюсь я, и ваши мысли...
- Знаю, - перебил Архипов, - несутся к цели, словно быстрокрылые орлы!
Они уставились друг на друга и некоторое время молчали.
Лизавета вздохнула. Тинто Брасс из-за ноги бывшего деревянного гриба отчетливо и жалобно скулил.
- Любви пространство вас оберегает, - неожиданно изрекла Лизавета. - Бояться не должны вы, что оно разрушится
в неведомое время и вас наедине оставит с тем самым злом, что победить стремитесь.
- Я не стремлюсь победить никакое зло, - раздраженно заявил Архипов. - Я хочу выручить вашу Машу, которая
попала в переделку, а вы мне совсем не помогаете.
- Помочь возможно лишь тому, кому необходима помощь! Вы и без всякой помощи сильны.
- Я силен?! - поразился Архипов. - Да я самый последний трус, ЛизаветаГригорьевна! Я сейчас отсюда уеду, и все.
Я больше не могу. Мне все это надоело - трупы, секты, завещания! Я ничего не понимаю и понимать не хочу!
- Хотите вы понять, в чем суть того, что происходит с нами, еще того, что лишь произойдет, когда энергии великие
вселенной в одну сольются, чтоб объяснить...
- Да не хочу я понимать никаких вселенских энергий, - взъярился Архипов. - Зачем вы ко мне пристали?! Я же
сразу вам сказал, еще когда вы ко мне приходили до того, как... умерли!
- Я умерла, но дух бессмертен! Что плоть? Она скафандр, сосуд, который защищает и прикрывает то, что есть у
каждого внутри.
- У меня внутри, - злобно отчеканил Архипов, - есть полторы чашки кофе, а больше ничего нет, потому что я не
успел поужинать.
- Три плана бытия должны соединиться, чтоб ясно стало все вокруг иль вовсе уж темно. Тогда душа узнает, куда
лететь и что там делать нужно.
- Эдак мы с вами ни о чем не договоримся, Лизавета Григорьевна, - пробурчал Архипов, неожиданно устав.
Лизавета переступила ногами в лакированных ботах.
- Моя любовь, - сказала она слезливо, - вся целиком помещена в сиротку, что вы оберегаете сейчас.
- Да ни хрена я не оберегаю! Сиротка ваша морочила мне голову два дня подряд, а потом в вашей квартире, между
прочим, обнаружился труп!
Почему-то Архипов был уверен, что Лизавета немедленно, не сходя с этого места, все разъяснит ему про этот труп
и самая черная, самая страшная мысль перестанет грызть его - как боль грызет позвоночник.
Кто его убил, этого самого Маслова?
Маша?!
Лизавета вздохнула.
- Я знаю, - сообщила она печально, - но установлен срок для каждого из нас, и изменить нельзя его. Приблизить,
отдалить не в наших силах.
Похоже, она решила, что он больше всего на свете опечален кончиной юриста Маслова! Да наплевать ему на
юриста Маслова, в самом-то деле!
- Лизавета Григорьевна, кто его убил?
Тут она засмеялась. Так весело, что Тинто под бывшим грибом перестал подвывать и удивленно замолк.
- Лишь только вы на все вопросы знаете ответы. А те ответы, что могу вам дать, для вашей жизни не подходят, ибо
струна вселенной есть у каждого из нас, и разные они. То, что моя струна играет, вам ведомо никак не может быть.
- Мне не нужны никакие струны, - упрямо заявил Архипов, - я не гусляр. Я хочу знать, кто прикончил в вашей
квартире Евгения Ивановича Маслова. И зачем. Вы можете мне хоть на это ответить?
Лизавета насупилась:
- Не для того сюда я прихожу, чтобы дознанье милицейское вести.
- А для чего?
- Лишь для того, чтоб поддержать вас. Умиротворить сомнения и страха голоса, которые сейчас струна вселенной в
вас играет.
Архипов застонал и взялся за лоб. Лоб был мокрым, и волосы были мокрыми, с них капало за шиворот - он давно
уже стоял на дожде.
- Приблизиться советую и стать под зонт, - последив за его движением, предложила Лизавета. - Простынуть
можете, и вот тогда...
- Струна вселенной превратится в барабан, - подсказал Архипов, - или в саксофон?
Лизавета поджала губки.
- Ответы на вопросы вы найдете в книге, - молвила она чопорно.
- В какой книге? Книге жизни?
- Читала книгу я, - продолжала Лизавета, - когда объединились силы зла и ринулись, чтобы убрать меня с дороги,
разрушить созданное мной убежище, где в безопасности могли мы жить еще немало спокойных и счастливых лет.
- Ну, теперь все ясно, - заявил Архипов. - А книга где? Во вселенной, как струны?
Лизавета опять поджала губки.
- Я знаю, вы не оставляете попыток помочь тому, кто слишком слаб, - помолчав, сказ
...Закладка в соц.сетях
