Жанр: Электронное издание
polyak34
... Юрию Петровичу.
- Ешь, конечно, ешь, дочка.
Я нашла тарелку, нож, села за стол напротив бодрого дядьки и принялась уплетать за обе щеки арбуз.
- А вы не хотите? - спросила из вежливости.
- Нет... - Он помолчал, глядя на свои руки, потом заговорил тихо и вроде бы равнодушно: - Мы с тобой оказались в
очень плохой ситуации...
- Ничего подобного, - ответила я. - Это вы оказались. И нечего перекладывать с больной головы на здоровую. Если
эти деньги вам так дороги, надо было найти курьера получше. Так что извините, а проблема эта ваша, и на мое сочувствие
можете не рассчитывать. Вы меня только обманывали и использовали, так что "спасибо" мне вам сказать не за что.
- Ты ведь не дура и понимаешь, что в стороне остаться не сможешь, - сказал он, а я разозлилась.
- Конечно, мена можно убить. Но деньги от этого не появятся. Даже если вы меня убьете дважды или трижды, что
физически невозможно. Это первое, а второе, Юрий Петрович, мне очень неприятно вам напоминать, так как это не в моем
характере, но вы мне, между прочим, жизнью обязаны. Причем трижды. Хотите, перечислю: я нашла вас в лесу, где вы
запросто могли скончаться. Я сделала вам операцию, очень сложную, смею заметить, которая стоила мне больших усилий,
и неустанной заботой смогла вернуть вас с того света. А потом, рискуя собственной головой и, к сожалению, многими
людьми, находившимися в то время в больнице и не имевшими к вашим делам никакого отношения, - так вот, рискуя их и
своей жизнью, я в третий раз сохранила вашу. Так имейте, по крайней мере, совесть и прекратите меня запугивать. Мне и
так страшно. Не могли бы вы оставить меня в покое? Я хочу жить и работать, да поскорее забыть, что на свете есть человек
по имени Юрий Петрович.
Я поднялась, отшвырнула нож и пошла к двери.
- Ты пойдешь в милицию? - спросил он.
- Нет. Если мы договорились.
- Хорошо.
Я оглянулась, желая убедиться, что он не шутит. Юрий Петрович сидел ссутулившись и разглядывал свои ладони.
Одинокий пожилой человек в большом доме, как старый медведь в пещере. Еще немного, и я начну его жалеть.
- До свидания, - вздохнула я и поскорей покинула этот дом. Не люблю я сюрпризы, а здесь их можно ожидать в
любую минуту.
На улице меня никто не встретил, вообще, народ в эту ночь сидел по домам. Я решила, что тоже могу вернуться в
свой дом, и потрусила к ближайшей стоянке такси.
Проснулась я оттого, что кто-то пристально и, как видно, довольно долго на меня смотрел. Я открыла глаза,
подняла голову и увидела Полифема. Он сидел в кресле неподалеку и увлеченно меня разглядывал.
- Черт, - сказала я и метнула подушку. Полифем уклонился от моего метательного снаряда с ловкостью прямо-таки
удивительной для такой туши. Я огорченно вздохнула и, окончательно проснувшись, задала вопрос: - Как ты вошел? - Он
удивился, а я досадливо поморщилась: в самом деле, смешно рассчитывать, что стальная дверь, заботливо возведенная
стараниями дяди Юры, сможет меня защитить. - Ладно, - убедившись, что Полифем исчезать, как дурной сон, не
собирается и вообще, это он существо из плоти и крови, я сказала: - Чего надо?
- Деньги, - лаконично ответил он и даже не улыбнулся. Я хохотнула.
- Про деньги вчера говорили. И добрейший дядя Юра обещал оставить меня в покое.
- Он мертв, - заявил Полифем, не особенно тоскуя.
- Кто? - не поняла я.
- Он.
Это было уже смешно.
- Что, опять? - ахнула я. - И не надоело ему? Слушай, выйди, мне надо одеться. - Полифем не шелохнулся. - Ясно.
Хочешь посмотреть? Что ж, смотри, если любопытство одолело.
Я протянула руку, но достать халат так и не смогла, до него было еще добрых полметра, а сплю я голая.
Рассвирепев, я поднялась, взяла халат и не спеша оделась, совсем некстати подумав: "Наверное, у Полифема есть женщина.
Интересно, какая? Здоровущая Полифемка. Что-то я не помню: существовали в природе циклопки? Папой Полифема был
Посейдон, а мамой - вроде бы какая-то богиня. И братья у него были, несколько штук, а о циклопках я точно ничего не
слышала. Скорее всего их и вовсе не было, а род поддерживался только стараниями папули".
Что за чушь лезет мне в голову? Впрочем, не удивительно, если с утра вместо яркого солнечного луча я вынуждена
видеть Полифема с известием, что мой дорогой дядя Юра второй раз на неделе скончался.
Полифем сидел в кресле, не шелохнувшись и вроде бы не дыша. А что, если он взял да и умер? От тоски по
хозяину? Тут он повернул голову, и мечта, как говорится, растаяла как дым.
- Его убили? - начала я проявлять чудеса сообразительности, чтобы поддержать разговор и вообще наладить
взаимопонимание. Полифем кивнул, а я спросила: - И кто ж на этот раз?
- Ты, - незамысловато ответил он.
- Серьезно? - ахнула я, но на всякий случай поискала глазами место, чтобы упасть в обморок с максимальными
удобствами. Села в кресло, почесала нос и спросила: - И когда же я его?
- Сегодня ночью, - поведал он. - В его доме. Кухонным ножом.
Было от чего прийти в отчаяние.
- Я зарезала дядю Юру кухонным ножом? - уточнила я, чтобы знать наверняка.
- Ага, - кивнул Полифем.
- Слушай, а ты часом не спятил? Как ты вообще себе это представляешь?
- А я ничего не представляю, - разговорился он, - сегодня ночью ты пришла к нему, он был один, вы поскандалили,
и ты ударила его кухонным ножом в грудь. Утром его обнаружили за столом с этим самым ножом в груди и в луже крови.
Зрелище неприятное.
- Еще бы, - кивнула я, пытаясь понять, зачем люди так шутят. Или не шутят? Полифем не шутил. Он смотрел на
меня спокойно и вроде бы равнодушно, и смеяться точно не спешил, Я испугалась, хотя за секунду до того делать этого не
собиралась.
- Не знаю, что вы опять затеяли, только все это чепуха, какой свет не видывал.
- В милиции расскажешь, - сказал Полифем. - Они любят послушать. На ноже отпечатки твоих пальцев, на кассете
хорошо видно, как ты заходишь в дом и как летишь оттуда сломя голову.
- На какой кассете? - задала вопрос я, пугаясь все больше и больше.
- В доме система охраны, над дверью видеокамера. Знаешь о таких штуках?
- Слышала.
- А соседи слышали, как скандалили ночью. Пара свидетелей всегда найдется.
- Черта с два там чего услышишь, - разозлилась я. - Вокруг сад, забор, и до ближайшего дома сто километров.
Кричать "ау!" замучаешься.
- Расскажи ментам, - посоветовал он.
Я прошла на кухню, выпила стакан воды и вернулась.
- Я его не убивала, и ты это отлично знаешь, - сказала я, теряя остатки оптимизма.
- Я знаю, что ты была у него ночью, что вы скандалили, А утром я нашел его мертвым. Сигнализация работала, и
никто после тебя в дом не входил. Проведут экспертизу, и станет ясно, в какое время его убили. Думаю, когда ты была в
доме.
- Здорово. И что дальше?
- Дальше суд и тюрьма. Если сможешь придумать жалостливую историю, получишь пять лет. Хотя могут дать и
десять.
Тут я начала кое-что понимать и задышала ровнее.
- А чего ж тогда явился ты, а не милиция? Пленка, отпечатки пальцев и показания соседей - вполне достаточно,
чтобы меня арестовали.
- Достаточно, - согласился он, - только об убийстве они пока не знают. Нет трупа - нет убийства.
- Ага, - сказала я, подумала и спросила: - И чего тебе надо?
- Деньги, - охотно ответил он. - Деньги, которые ты свистнула в поезде. Они чужие, и их надо вернуть.
- Я отвезла кейс по адресу и отдала хозяйке. Ты был там и знаешь об этом не хуже меня.
Полифем стал смотреть в стену. Молча. Минуту, вторую, третью, я не выдержала и заговорила:
- Не знаю, что вы с дядей Юрой опять напридумывали, но я ему уже говорила: никаких денег у меня нет, И взяться
им неоткуда. Выкладывай свой труп и заявляй в милицию.
- Лучше, если деньги ты отдашь сегодня, - сказал Полифем, а я разозлилась.
- В это дурацкое убийство я не верю. Что вы там затевали, мне ни в жизнь не разобраться, но я думаю так: где-то
вы перемудрили, и деньги у вас увели. Надо полагать, деньги не малые и дяде Юре не поздоровится. Потому он решил
побыть мертвым. Ночью он пытался убедить меня в том, что я их украла, но это глупость. Придется вам напрячься и
поискать в другом месте.
Полифем помолчал, перевел взгляд со стены на меня и заговорил:
- Он убит. Возможно, убила его не ты. Скорее всего, не ты. Но это неважно. Меня интересуют деньги, - Я открыла
рот, но сказать мне он не дал. - Помолчи. В том кейсе, что ты получила, денег не было. И ты это знаешь. Потому и бросила
свою сумку в купе и отправилась развлекаться. Как ты высчитала настоящего курьера - вопрос, и я не думаю, что ты на него
не ответишь, если и спрошу всерьёз. Одно я знаю уже сейчас: провернуть в одиночку такое дело ты не могла. Значит, это тот
пьяный мужик, что болтался по вагону. По телефону серьезные планы не строят, выходит, ты встречалась с ним перед
отъездом. Накануне была у подруги: улица Стасова, дом 37, квартира 4. У нее есть ребенок. Хотя он даже и не понадобится.
Я просто возьму ее за одну руку и за одну ногу и немного потяну в разные стороны, как копченую курицу, и разломаю на
две части, крылышки в одной руке, ножки в другой. - Я посмотрела на Полифемовы лапы и поверила на слово. - В общем,
она не откажется мне сообщить, с кем ты встречалась в ее квартире. Теперь слушай внимательно: в тот день за тобой следил
я. И адрес бабы знаю тоже только я. Пока. На эти деньги много охотников. Если ты не поторопишься, будут проблемы, с
которыми тебе уже не справиться. - Он замолчал и проникновенно мне улыбнулся. Решил меня ободрить. Улыбочка у
него...
- Ясно, - сказала я, стараясь не думать о его улыбке, огромных лапах и не принимать близко к сердцу рассказ о
копченых курицах. - Ты хочешь всех опередить и свистнуть эти деньги? - Он улыбнулся еще шире, продемонстрировав при
этом самые настоящие клыки. Я кашлянула и сказала: - Конечно, тебя можно понять.
- Ага, - отозвался он, убрал улыбку и со своим обычным полусонным видом добавил: - Я даю тебе два дня. Через
два дня деньги ты вернешь.
- А если нет? - буркнула я и тут же поправилась: - Ладно, не надо сразу так смотреть. Нормальное любопытство. К
тому же задание мне не по силам: за два дня я точно не справлюсь. Напоминаю, я их не брала, а потому где искать, не знаю.
Надо полагать, тебе до этого нет дела? Я так и думала... Буду стараться, но два дня - это нереальные сроки. Предлагаю
обсудить... - Он засмеялся в свойственной ему тихой и потаенной манере. Смех мне понравился еще меньше, чем улыбка. -
Ну и чего такого смешного я сказала? - храбрясь, спросила я. Смеяться он перестал и заявил:
- Два дня.
- Хорошо, - пожала я плечами. - Нет так нет. Но попробовать всегда надо... - Он поднялся. - Ты уходишь? -
всполошилась я. - А как же дядя Юра? Я имею в виду его труп, то есть я имею в виду мое алиби, или как там все это
называется. К примеру, я найду деньги, а ты натравишь на меня ментов.
- Зачем? - удивился он.
- Откуда мне знать? Просто так, может, из-за плохого настроения.
- У меня настроение всегда хорошее.
- А вдруг его кто-нибудь испортит? Нет, так не годится. Если дядя Юра лежит мертвый и у тебя пленки и этот нож,
я хочу все как следует обсудить...
- Ты очень много говоришь, - заметил он вроде бы даже с сочувствием.
- Я не могу говорить мало, ты полчаса назад грозился засадить меня в тюрьму.
- Нет трупа - нет убийства, - сказал Полифем. - Есть труп - убийство тоже есть. Все просто. Деньги против трупа.
- Э-э, так не пойдет, - испугалась я. - Что значит "против трупа"? Зачем он мне? Что я его, по-твоему, хоронить
должна в безлюдном месте? Я его не убивала, что тебе, кстати, хорошо известно, и прятать труп мне совершенно не хочется.
Деньги против ножа и пленки - это еще куда ни шло.
- Хорошая мысль, - согласился он. - Ты знаешь, где деньги?
- Нет.
- А я не знаю, где нож и кассета. У нас два дня, чтобы узнать.
Я глухо простонала, а Полифем направился к выходу.
- Эй, а где тебя найти? - окликнула я.
- Не волнуйся, искать меня не придется. Я рядом.
- Вот утешил... - Дверь за ним закрылась, а я пошла пить кофе.
Мои мысли в это утро мне очень не нравились. Как ни крути, а на этот раз они меня обыграли. Нож и кассета
вполне могли существовать. Так же как труп. Хотя очередная смерть Юрия Петровича вызывала сильные сомнения.
Полифем решил заграбастать денежки. Возможно, это правда: хозяин помер, к другому привыкать надо, а тут кейс
прихватил, и вроде бы хозяин вовсе не нужен. Но вполне может быть и другой вариант: нет никакого трупа, и нож с
отпечатками пальцев в этом случае стоит меньше копейки. Но мое ночное обжорство могло натолкнуть дядю Юру на
интересную мысль: если нельзя вернуть свои денежки путем переговоров и запугиваний, значит, стоит попробовать сделать
это при помощи липового обвинения в убийстве. А если труп все-таки есть? Кто-то пришел к Юрию Петровичу и в самом
деле его зарезал? Деньги чужие, а он их вроде бы потерял и расплатился за них жизнью. Есть еще Полифем. Узнав о моем
визите и подозрениях хозяина, он мог и сам отправить его по дороге скорби, а денежки прикарманить. Ситуация влекла
массу загадок и предположений, но не давала и намека на то, как я могу выскользнуть из ловушки. Думать о тюрьме
совершенно не хотелось, но в словах Полифема была жуткая истина: если милиции подсунут труп и подложат к нему
вещественные доказательства, мало мне не покажется!
Я уже выпила три чашки кофе, а озарения не последовало, ни одной гениальной мысли, как облапошить Полифема
и выйти сухой из воды. Разочаровавшись в кофе, я оделась и отправилась на улицу, то и дело тревожно оглядываясь.
Полифем обещал быть рядом, эта мысль нанесла серьезный удар по моему и без того пошатнувшемуся оптимизму. Искала
я телефон. Первое, что надлежало сделать: обезопасить Вику.
Но сначала я позвонила Максиму. Тот лечил руку и мечтал о том, на что потратит деньги. Как ни грустно было
разочаровывать человека, а пришлось.
- Он тебя вычислил, - вздохнула я.
- Кто? - не очень огорчился Макс. - Твой дядя Юра?
- Мой дядя Юра вроде бы в очередной раз скончался, а вычислил тебя Полифем. Так как, по его предположениям,
убила дядю Юру я, чему имеются вещественные доказательства, он хочет денег. В течение двух дней их надо вернуть. Как
тебе?
- Дерьмо.
- И я того же мнения.
- Быстро он меня не найдет.
- Считай, уже нашел. Он знает, что встречались мы у Вики, и грозится ее посетить. К тому же я боюсь тюрьмы.
- Давай встретимся и все обсудим, - предложил Макс.
- Нет. Общаемся по телефону. Он скорее всего следит за мной, и ты своим появлением облегчишь жизнь этому
мерзавцу. Надо что-то решать с Викой.
- Здесь только один выход - если он появится, она сразу же все пусть выкладывает. Рисковать нельзя.
- А ты?
- А я сам о себе позабочусь.
- Мне это не нравится. Макс, тебе следует исчезнуть из города. А там посмотрим.
- Я должен спрятать деньги. Надежно, но так, чтобы потом найти. Кстати, почему ты ни разу не спросила, сколько в
кейсе и где он сейчас?
- Не интересно. Я верю в силу твоего ума и сокрушительную порядочность.
- Мерси. Как только надежно пристрою деньги, рвану из города. Теперь ты. Что там за убийство и дурацкие
вещественные доказательства?
- Не такие уж дурацкие, - обиделась я и поведала о своих сомнениях. - Беда в том, что его действительно могли
убить.
- Угроза не шуточная. Что будем делать? Вернем деньги?
- Не вижу смысла. Если Юрий Петрович, жив, грешно на такую дрянь купиться, а если нет... совершенно не
хочется уступать этим гадам.
- Само собой, проигрывать всегда невесело.
- Мы еще не проиграли.
- Маринка, мы рассчитывали, что в краже тебя не заподозрят. Вышло иначе. О себе не говорю, но ты... в общем, ты
здорово рискуешь.
- Пока нет. Прячь деньги и сваливай. Позвони Вике и снабди инструкциями: пусть сыграет в дурочку и на прямой
вопрос даст прямой ответ.
- Хорошо. Но мне не нравится, что ты одна остаешься.
- Куда там, Полифем обещал быть рядом.
- Не смешно.
- А кто смеется?
- Вот, что, два дня у нас есть. Деньги я спрячу, и мы...
- Я уже высказывалась на этот счет. Мне скорее всего уехать придется тоже, но сначала я попробую выяснить: жив
этот сукин сын или нет. Если жив, тюрьма отпадает, и я начинаю дышать ровнее. Все, договорились... Держим связь через
Вику. - Трубку повесила и загрустила; перед Максимом я могла храбриться сколько угодно, но трусила отчаянно.
Набрала номер Вики. Не дозвонившись и загрустив еще больше, я побрела было домой, но раздумала и вернулась к
телефону.
Два дня пройдут быстро, и придется мне беседовать с Полифемом. Думать об этом совершенно не хотелось.
"Сматываться надо", - сказала я сама себе. Куда попало не побежишь, о тайном убежите следовало позаботиться. Полифем
произвел на меня сильное впечатление своей сообразительностью, следовательно, и мне надлежало пошевелить мозгами.
Ни Наташкина квартира, ни ее дача как убежище не годились, так же как квартиры и дачи многочисленных друзей:
именно там меня и будут искать.
Была у меня школьная подруга, женщина свободная и веселая, встречались мы редко, но друг друга из вида не
теряли. Обнаружить ее Полифему будет затруднительно. Постояв несколько минут с потерянным видом, я стала набирать
номер Галкиного рабочего телефона. Ее долго искали. Я могла бы подсказать, что надо спуститься в подвал: там, рядом с
котельной, она сейчас, должно быть, курит и отдыхает от праведных трудов. Когда я прибредаю к ней на работу, то всегда
обнаруживаю ее возле котельной, в спасительной дали от рабочего стола. Наконец Галину нашли, низким контральто она
пропела:
- Да, - а я сказала:
- Здравствуй, солнышко.
- Привет. Как там на юге?
- Должно быть, жарко. У меня неприятности. Хочу исчезнуть ненадолго.
- Компанию составить?
- Перебьюсь. У тебя сейчас есть любовник?
- Конечно, - удивилась Галка.
- Женат? Дача у него есть?
- Разведен. А дача у него есть. Любовника не дам, жалко, огонь мужик, а дачей пользуйся.
- Ему что скажешь?
- У подруги медовый месяц - это святое. Запоминай адрес, за ключом подъедешь вечером.
- Не пойдет, - ответила я. - Ключ бросишь в мой почтовый ящик, и лучше послать кого-нибудь с работы, шофера,
как его... Юру. Расскажи ему глупую историю и ко мне пошли, а если вдруг его возле подъезда встретят ненароком и вопрос
зададут, пусть ответит, что приезжал к подруге в первую квартиру, да дома не застал.
- Солнышко, ты чего это макароны на моих ушах сушишь? Что за дела, а?
- Дела у деловых, а у меня все больше делишки. Установку получила?
- Ну...
- Действуй. - Мы тепло простились до лучших времен.
Заполучив убежище, я почувствовала себя несколько спокойнее и вернулась домой. Пыталась приготовить себе
обед, но из рук все валилось, а мысли неизменно возвращались к дяде Юре и моему возможному тюремному заключению.
Потому, едва дождавшись темноты, я стала собираться в дорогу. Моя машина стояла возле дома. Одевшись во все черное,
смутно чувствуя, что это мне должно пригодиться, я покинула квартиру. Открыла почтовый ящик. Ключ лежал под
журналом "Смена". Ключи я убрала в карман куртки, для верности пристегнув булавкой, а "Смену" сунула под мышку.
Кто-то разбил лампочку перед подъездам. Я немного постояла в темноте, прикидывая, стоит ли брать машину?
Ножками надежнее, в случае чего и через забор махнуть можно, с другой стороны, в машине как-то безопаснее, а скорость
она развивает значительно большую, чем мои конечности. Вздохнув, я побрела к своим "Жигулям".
Подъезжать к дому дяди Юры я, конечно, не рискнула. Спрятала машину на узкой песчаной дорожке, которая
обрывалась у оврага. Никому помешать она здесь не могла, а с дороги ее не видно.
До нужного дома было квартала три. Я поежилась и не спеша отправилась на свидание с неизвестностью. Мне
требовалось узнать следующее: есть ли в доме дяди Юры система охраны с видеокамерами, или Полифем нагло врал. И еще
я хотела осмотреть предполагаемое место преступления, чтобы решить, действительно ли оно произошло. Как я проникну в
дом, было для меня тайной, хотя я надеялась, что сигнализация отключена, раз хозяин отдал Богу душу. Если я ошибаюсь,
значит, ночное путешествие глупее глупого.
Я подошла к дому, был он темным и мрачным, а главное - нежилым. По своему прошлому визиту я помнила, как
обманчиво это впечатление.
Дважды обошла дом по кругу, не потому что надеялась заметить что-то интересное, а просто оттягивала начало
решительных действий. Если честно, я боялась обнаружить в доме труп. Сам по себе труп эмоций вряд ли вызовет, а вот
перспективы, которые открываются в связи с появлением на сцене... В общем, я продолжала надеяться, что Юрий Петрович
жив и все затеянное им не более чем дурацкий трюк.
Я решительно подошла к дереву, которое облюбовала еще в прошлый раз. С дерева перебралась на забор и
свалилась в сад, правда, ни за что не зацепившись. Шуму произвела достаточно, а потому скромно полежала у забора,
ожидая, что последует в ответ. Тишина. Если меня кто-то заприметил, то сообщать об этом не спешил.
Я осторожно поднялась и, стараясь не касаться земли, направилась к дому. Сердце переместилось ближе к горлу и
стучало так громко, что могло разбудить всю округу. Добравшись до стены, я пошла влево и вскоре оказалась рядом с
парадным входом. Никаких видеокамер, по крайней мере, ничего похожего на них, я не вижу.
Я отошла в сторонку и вновь приблизилась.
Полифем соврал. Хотя видеокамера может быть в прихожей, ведь он ее точное местонахождение не указывал. Еще
надо осмотреть кухню, так что войти в дом все равно придется. Только как? В прошлый раз дверь открылась сама. Сегодня
на такое чудо надеяться не приходилось, и все же я потянула руку и мягко толкнула дверь.
С тихим скрипом она открылась, и я увидела черную пасть коридора и даже сделала шаг, прежде чем мозг послал
конечностям сигнал тревоги. Я занесла ногу над порогом. Бесплатный сыр только в мышеловке...
Я почувствовала, как холодеет спина, а ноги становятся ватными, отказываясь повиноваться. Там, впереди, кто-то
ждал, затаив дыхание. Я чувствовала его присутствие и даже его мысли.
- Ну, давай, давай, еще шаг.
Еще шаг - и я в коридоре. Дверь закроется, а ловушка захлопнется.
Я замерла на пороге и крикнула:
- Юрий Петрович, вы здесь? - Не потому, что ожидала ответа, а просто надеялась выиграть несколько секунд и
сбить с толку своего невидимого врат. Он не должен напасть сразу, а дождется, когда я войду.
Я постучала в дверь, одновременно делая шаг назад, в то же мгновение впереди мелькнуло что-то огромное и
черное, а я бросились, по ступенькам в сад.
Я пробежала метров десять, чувствуя, как сзади кто-то пытается догнать меня, но тут слева возник еще один силуэт,
и чьи-то руки с силой толкнули меня на землю. Я взвизгнула и приземлилась на четвереньки. Кто-то сгреб меня за
шиворот, встряхнул и поставил на ноги.
- Смотри, как бегает, - услышала я и с тоской обнаружила себя в компании двух рослых парней.
- Давай топай ножками.
Ничего другого мне не оставалось. Мы вернулись к дому и, пройдя темным коридором, оказались в кухне. Здесь
горел ночник, но людей было значительно больше, чем в прошлый раз. Вспыхнул верхний свет, я зажмурилась, а когда
глаза открыла, увидела за столом, там, где вчера сидел Юрий Петрович, широкого типа неопределенного возраста.
"Широкий" вовсе не значит "широкий в плечах", этот был как Волга в половодье, бескраен и необозрим. Волосы у него на
голове росли пучками, вроде как на заброшенном газоне, левый глаз выглядел странно, а в целом он производил
впечатление человека, с которым лучше не встречаться, ни днем, ни ночью.
Рядом с ним сидели еще двое, эти ничем особенным не впечатляли, но видеть их тоже не хотелось.
- Хорошо бегает, - заявил мой конвоир, чему-то радуясь, и наконец отпустил руку.
- Здравствуйте, - на всякий случай сказала я, мне никто не ответил.
Тут ребята вроде бы заволновались, разом нахмурились, а широкий даже из-за стола поднялся. Дураку ясно:
появилось начальство. Я повернула голову, в дверях стоял стриженый парень, который на дне рождения Юрия Петровича
пытался за мной ухаживать. Я пожалела, что не помню его имени, но все равно продемонстрировала радость и даже робко
улыбнулась.
- Здравствуй, Мариночка. Как дела? - сказал он голосом атамана Лютого из известного мне фильма. Мне захотелось
присесть в поклоне и брякнуть: "Спасибочки, дядя Сидор", но свои таланты следовало придержать, поэтому я улыбнулась
чуть шире и слегка потянулась навстречу к нему, как цветок к первому лучу солнца... Черт, как его зовут? - Садись, не
стесняйся, - предложил он и даже стул мне подвинул. Махнул рукой, и парни исчезли за дверью, оставив нас одних. -
Значит, решила навестить Юрия Петровича?
- Да. Он обещал позвонить и вдруг пропал. Я и забеспокоилась.
- И ночью приехала?
- Вообще-то, я просто проезжала мимо. Ложится он поздно, вот и решила зайти. Он здесь?
- Нет, - усмехнулся стриженый, а я вспомнила имя, зовут его Михаил, и у него нет на руке мизинца. Тут он
продемонстрировал левую руку, наливая в стакан минералку из пластиковой бутылки, палец точно отсутствовал.
- Хочешь водички? - предложил он. От водички я не отказалась, выпила и стакан в сторону поставила, ожидая, что
будет дальше. - Что ж, значит, беспокоилась? - спросил беспалый и бровь почесал.
- Миша, - ласково начала я, - вы знаете, где Юрий Петрович? С ним ничего не случилось?
- Не знаю, - хохотнул он. - Но, честно скажу, знать бы очень хотел. - И тут же без перехода спросил: - Деньги ты
возила?
- Что? - Первая оплошность: переспрашивать нельзя, он понимает, что я тяну время, и злится. Глаза его приобрели
стальную твердость, я поспешила исправить положение. - Миша, если вы имеете в виду мою недавнюю поездку, то я
действительно что-то отвозила по поручению Юрия Петровича. Возможно, деньги. Черный кейс.
- И кому ты его передала?
- Женщине, по указанному адресу. - Он кивнул и сказал с подозрительной ласковостью:
- Правильно. Только в кейсе была макулатура. "Кукла", знаешь, что это такое? А где настоящие деньги?
- Господи, Миша, но отк
...Закладка в соц.сетях
