Жанр: Электронное издание
polyak34
...ь тонким ручейком, петляла, скрытая тенистыми деревьями. Дома утопали в
кустах сирени и акации. Никаких тебе многоэтажек и дворов-колодцев, одним словом - рай.
Преобладала здесь частная застройка. Встречались дома ничем не примечательные, но были и настоящие дворцы.
Дом Юрия Петровича выглядел совершенно особенным. Двухэтажный, деревянный и весь резной. Две башенки,
стрельчатые окна, огромная веранда и крыльцо как в русском тереме. Декорация к сказочному фильму. Впечатление слегка
портил гараж в полуподвале с двойными воротами. Забор и калитка под стать дому - резные, добротные. Я только головой
показала:
- Неужели вы сами?
- Нет, дочка, куда мне. Не дал Бог такого таланта. Художника одного дом. Художник по осени за границу уехал, в
пожизненную командировку, а я вот купил. Нравится?
- Красиво, - кивнула я.
- Hy вот видишь, - обрадовался дядя Юра, и мы вошли в дом. Здоровяк Саша остался в машине.
Надо полагать, дом Юрий Петрович купил вместе с мебелью. Все здесь было дорого и подобрано с большим
вкусом. Сам хозяин выглядел среди этого великолепия как-то невзрачно.
- Вот здесь я и живу, - указал он на одну из комнат. - А в остальных мыши бегают.
- Правда мыши? - удивилась я.
- Нет. Шучу. Кота завел, так он, бедный, здесь заплутался, орал полночи, словно его режут. Потом и вовсе пропал,
пока я по больницам мыкался. Ты, дочка, не стесняйся, будь как дома. У меня здесь много чего есть. В подвале сауна, а в
саду баня, наша, настоящая. Может, соберетесь с друзьями отдохнуть, я только рад буду.
- Дом у вас замечательный, - согласилась я, стоя на веранде. Отсюда открывался прекрасный вид на старый город.
- Дом-то хороший, только одному в нем тоска. По молодости все не о том думал, все рвался куда-то, а теперь... и
рад бы в рай, да грехи не пускают. Выходи, дочка, замуж, детей заводи, чтоб в старости внуков на коленях держать, а не кота
бродячего.
Ответить на его слова мне было нечего. Конечно, он прав, но не внуки меня сейчас заботили. Он обещал
поделиться идеей, как от неприятностей избавиться, но что-то не спешил.
Через полчаса стало ясно, что идей у него не больше, чем у меня. Я совершила увлекательную прогулку по дому и
прилегающему к нему саду и заторопилась домой. Юрий Петрович отговаривал, но я осталась непреклонной. От машины с
шофером тоже отказалась и отправилась на такси. Но поехала не домой, а к Наташке.
Она бродила по квартире нечесаная, злющая и на меня смотрела хмуро. Я налила себе кофе, устроилась на диване и
стала смотреть в окно.
- Чего надумала? - спросила Наташка.
- Ничего.
- А с дядькой своим разговаривала?
- Разговаривала.
- Помочь обещал?
- Конечно. Ты мне поможешь, а я тебе помогу, В общем, давай поможем друг другу.
- Ну? - нахмурилась Наташка. - Отчего ж не помочь хорошему человеку?
- Как ты думаешь, для чего они хотят найти типов, что к нам в больницу приходили?
- Это просто, - усмехнулась Наташка. - Скорее всего дядечка не знает, кто в него стрелял. Потому и нужны ему эти
люди. Они, вероятно, просто исполнители, но через них есть шанс выйти на заказчика. - Я смотрела на Наташку с
уважением, она выпятила грудь и улыбнулась пошире.
- Голова, - вздохнула я.
- Такое дерьмо увидишь и в самом задрипанном боевике. Так что зря хвалишь. Ты любишь Спилберга, а я
мордобой. Вот и умнею.
- Оно, может, и так, в смысле ума и ситуации в целом. Но он переигрывает.
- Кто? Твой дядька? Что значит "переигрывает"?
- А то и значит. Одинокий, несчастный, ласковый, одним словом: добрый дедушка. А это неправда. Можешь
смеяться сколько угодно, но я чувствую.
- Чтоб я над твоим чутьем смеялась? Да никогда. Ты на Пашку раз взглянула и сказала "придурок", все так и
оказалось, только я на тот же диагноз восемь месяцев ухлопала. Хотя, может быть, зря ты к нему придираешься? Человек
ты у нас начисто лишенный сентиментальности, а дядька, если мент не заливает, в тюрьме отдыхал немало годов. А зеки
народ интересный, ты их песни послушай: сплошные слезы. Мама, под окном акация; прощай, любимая. Еще про сирень
под окошком очень уважают... Так что некоторая слезливость вещь для них вполне обычная.
Я продолжала смотреть в окно, слушая Наташку вполуха. Она подошла, села рядом и позвала:
- Эй, ты где?
- Здесь. Не могу понять, что ему от меня надо. А ведь что-то надо, Наташка.
- Меня больше тревожит нападение в подъезде... Слушай, ты ведь не думаешь, что он сам это подстроил?
Я пожала плечами.
- А смысл?
- С понедельника иду в отпуск. Может, нам в самом деле куда подальше отправиться? А оплатит круиз твой дядька,
по справедливости просто обязан.
- Бегство ничего не решает. Вернемся, а проблемы останутся. Здесь надо в принципе разбираться.
- Я так не умею, - заявила Наташка. - А может, стоит ему помочь, то есть опознать этих типов, что в больнице
были?
- Дура ты, их же убьют.
- Почему?
- По кочану. А еще боевики любишь.
- Ну и убьют... - обиделась Наташка. - Лично я знаю одно: наши предки были людьми мудрыми, а у них на этот
счет существуют точные инструкции - своя рубашка ближе к телу.
- Я не хочу быть замешанной в подобных вещах, ты понимаешь?
- Конечно, понимаю. Только ты уже влезла по уши. Чего б тебе не оставить старичка на лесной дорожке, добраться
до квартиры и спокойно позвонить в "Скорую", мол, лежит некто неприбранным, движению мешает.
- Не добивай, - вздохнула я.
- Не буду.
В родной подъезд я входила с опаской, поднялась на второй этаж и вытаращила глаза: на месте моей
многострадальной двери, обитой светлым дерматином, изрядно ободранным жившим у меня пять лет псом по кличке Топа,
находилось железное чудовище, с глазком и тремя замками, ключей от которых у меня не было.
Потосковав немного, я нажала кнопку звонка. Внутри что-то загрохотало, раздался зловещий скрежет, и дверь
открылась. В прихожей стоял здоровяк Саша и застенчиво улыбался мне. Я прошла, слегка поеживаясь. К трем замкам
прилагалась цепочка. Саша незамысловато пояснил:
- Вот...
- Спасибо.
- Да не за что, - обрадовался он. - Вот тут кнопочку видите и огонечек? Если кто попытается дверь открыть,
сработает сигнал. Вой будет, как при воздушной тревоге.
- Здорово. А отключить это можно?
- Конечно.
- Тогда отключите.
- А Юрий Петрович...
- Соседи у меня в основном пенсионеры и воздушную тревогу могут просто не пережить.
Саша выглядел немного обиженным. Собрал свои вещи и удалился.
На следующее утро я собралась на рынок. До рынка пять остановок, но отправилась я пешком, решив немного
прогуляться. День был солнечным и не жарким, а настроение с утра просто отличное.
Я заметила его в витрине магазина, когда покупала мороженое. Он явно переигрывал, изображая интерес к
макаронным изделиям. Решив испытать свое шестое чувство, я купила у мальчишки-разносчика газету и устроилась тут же,
на подоконнике. Задержавшись у каждого прилавка гораздо дольше, чем необходимо, и купив пакетик чипсов, парень в
джинсах и ярко-красной рубашке "тропик" вышел на улицу, не удостоив меня взглядом. Подождав минут десять, я
покинула магазин.
Парня видно не было, что не удивительно. Если я права, то к чему глаза мне мозолить. Я не спеша направилась к
парку за Дворцом культуры. Парк был почти безлюден. Я просматривала объявления в газете, двигаясь в глубь аллеи.
Если парень за мной следит, он скорее всего шагает по соседней аллее или устроился где-нибудь в тени и с
комфортом за мной наблюдает.
Решив усложнить ему жизнь, я свернула влево, пробралась сквозь боярышник и вышла на полянку. Здесь стояла
скамейка, а прямо за ней была дыра в заборе, сейчас не бросавшаяся в глаза из-за бурно разросшегося вьюнка. Устроившись
на скамье, я уткнулась в газету. Кто-то почти бесшумно прошел по аллее. Шаги удалялись, должно быть, он намеревался
обойти фонтан и вернуться. Я быстро поднялась и покинула парк через дыру в заборе. Бросилась бегом к центральному
входу, и устроилась на скамье, недалеко от афишной тумбы, минут за пять до того момента, когда на аллее появился мой
паренек, озирающийся по сторонам и изрядно запыхавшийся. О дыре в заборе он не знал, следовательно, рос в другом
районе. Я свернула газету и пошла на рынок.
Вернувшись домой и поразмышляв немного, я решила позвонить дяде Юре. Однако дома его не оказалось. Трубку
снял Полифем, поздоровался своим тихим и вкрадчивым голосом и поведал, что дяди Юры дома нет, но он может с ним
связаться и тот ко мне непременно заедет. На том и порешили.
Дядя Юра приехал уже к вечеру, вместе с Полифемом. На этот раз Полифем стенку подпирать не стал, а устроился
на диване, в общем начиная понемногу осваиваться в моей квартире. Дядя Юра занял кресло, которое, судя по всему, уже
считал своим, а я, дождавшись, когда они устроятся, заявила:
- За мной следят.
Юрий Петрович нахмурился.
- Следят? Кто? Откуда ты знаешь?
- Я видела. Парень лет двадцати семи, рост под сто восемьдесят, шатен, длинные волосы, собраны в хвост, смуглый,
ямочка на подбородке, в ухе серьга в форме крестика, на правой руке татуировка, небольшая, рисунок не разглядела. Одет в
джинсы и рубашку навыпуск, красно-желтого цвета.
Полифем с хозяином переглянулись. Юрий Петрович нахмурился, а Полифем вдруг засмеялся. Смеялся он, как и
говорил, тихо и мягко.
- Она его засекла, - пояснил он для бестолковых, и взглянул на меня с улыбкой. Я стала ждать, что будет дальше.
Юрий Петрович счел нужный пояснить:
- Это мой парнишка. Беспокоился я очень, вот и приставил его к тебе, для охраны то есть. Береженого, как
говорится, Бог бережет.
- Я испугалась, - сурово сказала я.
- Прости старика. Как лучше хотел. Ты бы на него внимания не обращала, идет себе и идет. Мало ли что...
Полифем улыбаться перестал и душевно произнес:
- Если в подъезде на тебя не случайно напали, могут еще объявиться. Второй раз вряд ли повезет.
- Ага, - воскликнула я, изображая облегчение. - А вашего интереса здесь нет? - полюбопытствовала я минуту
спустя. Юрий Петрович заулыбался было и сразу сник, а я продолжила: - К примеру, кто-то на меня охотится, а вы на него.
Или все не так и я не подсадная утка?
- Было бы проще, решись ты нам помочь, - запечалился дядя Юра.
- Не решусь, - ответила я.
- Вот ведь характер, - покачал он головой, вроде бы смиряясь с этим фактом.
Мы посидели в молчании, потом дядя Юра опять заговорил:
- Я ведь просить тебя хотел, дочка. Послезавтра день рождения у меня, пятьдесят пять лет. Дата. Уважь старика,
приди. Хочешь, с подружкой или с другом... Гостей немного, так, свои. А тебе буду очень рад.
- Вообще-то я собиралась с подругой на дачу, обещала уже...
- Очень прошу, - повторил он и даже приложил ладонь к сердцу.
- Я постараюсь, - уклончиво ответила я.
- Я машину за тобой пришлю, к пяти...
- Спасибо, на такси приеду.
- Зачем же на такси. У меня две машины без дела в гараже стоят. Пришлю. - Он поднялся и торопливо зашагал к
выходу, не дожидаясь, когда я придумаю какую-нибудь отговорку и откажусь. Полифем направился следом, лицо
отрешенное, взгляд пустой. Наши дела тревожили его мало.
Наташка днем рождения заинтересовалась.
- Пойду с тобой, - заявила она, но я была непреклонна.
- Нет.
- Почему это? - Она вроде бы даже обиделась.
- Потому что пригласил он меня не зря. И гости эти... А что, если там ожидается один из наших типов?
- Ну и?.. - спросила Наташка.
- Тебе к чему засвечиваться? Хочешь, чтобы и тебя в подъезде встретили?
Наташка не хотела, потому в гости я отправилась одна.
Как и обещал дядя Юра, без двадцати минут пять к моему подъезду подкатила машина: огромный серебристый
"Форд". Из него вышел молодой человек и замер у двери, задрав голову и поглядывая на окна. Бабульки на скамье тоже
замерли и поглядывали на него. Я не люблю заставлять людей ждать, особенно пожилых, потому поспешила на улицу.
Полдня я размышляла, что преподнести в подарок так неудачно свалившемуся на мою голову дорогому дядюшке. С
деньгами у меня было туго, да и не удивишь его деньгами, вкусы его для меня загадка, пятьдесят пять лет - это дата.
Изрядно помучившись, я решила подарить Юрию Петровичу шкатулку, доставшуюся мне от бабушки. Вещь красивую и
бесполезную, которая вполне могла сойти за антиквариат. Я упаковала ее в нарядную коробку и прикрепила открытку.
Получился неплохой подарок.
Мы подъехали к дому. При нашем появлении ворота открылись, мы оказались во дворе. Откуда-то слева появился
парень в темном костюме, распахнул дверь и помог мне выйти.
В дверях возник дядя Юра, одарил счастливой улыбкой и пошел навстречу, раскинув руки.
- Здравствуй, дочка. Спасибо, что приехала.
Он меня обнял, я его поцеловала, а потом вручила подарок.
- Не знаю, понравится ли, но я старалась.
Могу поклясться, что на глазах его появились слезы. Человек Юрий Петрович забавный.
Столы были накрыты в саду под белым тентом. Говоря о том, что гостей будет немного, дядя Юра явно лукавил.
Собралось человек пятнадцать, это те, что за столом. Помимо этого, в саду в разных местах, порой совершенно
неожиданных, маячила охрана. Из женщин только я, неудивительно, что чувствовала я себя неуютно.
- Вот, познакомьтесь, - сказал Юрий Петрович, подводя меня к столу. - Это Мариночка, моя спасительница,
дорогой для меня человек.
Он представил гостей, но я почти никого не запомнила. Мужчины в основном были в возрасте. Резко выделялись
два молодых здоровячка. Один со шрамом на губе, у другого не хватало мизинца на правой руке. Дорогие костюмы сидели
на них, как седло на корове.
За столом царила скука. Разговор не клеился, а потому перерывы между тостами становились все короче.
Беспалый принялся за мной ухаживать. Сидел он рядом, и избавиться от его назойливых взглядов возможным не
представлялось. Когда лица запылали, разговор пошел веселее. Изъяснялись довольно туманно, о делах мне неведомых, я
откровенно скучала. От нечего делать стала наблюдать за охраной и вскоре заметила Полифема. Он сидел в тенечке, в
легком плетеном кресле, в джинсах и тонком свитере под горло, нацепив темные очки, и вроде бы дремал. Поразмышляв
немного, я поняла, что позицию он занял удобную: оттуда сад как на ладони, а сам он в глаза не бросается. На стуле рядом с
его креслом стояла банка тоника и лежал самый настоящий автомат.
Мне здесь мгновенно разонравилось. Я поднялась и сказала дорогому дядюшке ласково, но твердо:
- Юрий Петрович, очень жаль, но мне пора. Ждут в больнице. Сложный случай, требуется консультация.
Иногда соврать не грех. Он изобразил страшное горе и пошел меня провожать, пояснив гостям:
- Что поделаешь, такая у нее работа.
Гостей в отличие от хозяина мой уход не огорчил.
Того типа я заметила, когда садилась в машину. Стриженый блондин с физиономией палача, именно его я заперла
в ординаторской.
Сейчас он стоял на веранде и осторожно наблюдал за мной. Возможно, я бы его не заметила, но стоявший внизу
парень назвал его, задрав голову:
- Трофим, Трофим, оглох, что ли?
Я поискала глазами оглохшего Трофима и нашла за полсекунды до того момента, как он укрылся за резной
колонной.
Юрий Петрович заглядывал мне в глаза, силясь там что-то прочитать. Неужто меня для этого и приглашали? Я
пленительно улыбнулась и сказала на прощание:
- Всего вам доброго.
Следующие несколько дней ничего не происходило, и я понемногу успокоилась. Юрий Петрович неизменно
трижды в день звонил, а пару раз и заезжал по-родственному. Был ласков, ни о чем не просил и подозрительных вопросов
не задавал, и я начала сомневаться - может, зря к человеку придираюсь, ничего он в отношении меня не замышляет?
Проявляет отеческую заботу, а я его Бог знает в чем подозреваю.
Между прочим, на мою машину поставили новый двигатель, договорились, что деньги отдавать буду частями.
Юрий Петрович от широты души порывался купить новую машину, но я с благодарностью отказалась.
В понедельник он не позвонил. Утром я не обратила на это внимание, в обед удивилась, а к вечеру, как ни странно,
забеспокоилась и позвонила сама. Дома его не оказалось, так же как и Полифема и кого-либо другого вообще.
Ночью я плохо спала и все думала: неужели с ним что-нибудь случилось? А если убили? Утром, едва проснувшись,
потянулась к телефону. С тем же результатом. Весь день я провела дома, то и дело набирая его номер. Юрий Петрович не
отвечал и сам не звонил. Ну и что делать? В милицию обращаться? К вечеру я поехала к нему домой, долго звонила, стоя у
ворот. Никаких признаков жизни.
Наташка накануне отбыла в Северную Чехию, и поделиться своими страхами было не с кем. Я бродила по квартире
и только что ногти не грызла. В дверь позвонили, я кинулась открывать и увидела Юрия Петровича в сопровождении
Полифема. Оба выглядели совершенно здоровыми.
- Дядя Юра, - с легкой укоризной начала я, - куда вы пропали? Я уже волноваться начала.
- В Москву ездил, дочка. Вот только что вернулся.
- Что же не позвонили? Я и домой к вам ездила...
- Извини, замотался, знаешь ли...
- Вы проходите...
- Нет-нет, не беспокойся, мы только на минутку, на тебя взглянуть. Жива-здорова, все в порядке, и слава Богу...
Поеду к себе, устал очень...
Они уехали, а я задумалась. Совершенно чужой человек, с которым у меня нет и не может быть ничего общего,
стал играть в моей жизни большую роль.
Через два дня Юрий Петрович позвонил мне очень поздно, где-то ближе к двенадцати. Был явно взволнован. На
вопросы по телефону отвечать отказался, попросил разрешения приехать. Подумав, я согласилась.
Приехал он после двух, когда я уже ждать перестала и спать легла. В дверь позвонили, я спросонья испугалась и
открыла не сразу.
Юрий Петрович выглядел неважно: землистая бледность, круги под глазами и щетина, точно он с утра забыл
добриться. Мужчина он аккуратный, это на него не похоже, потому я сразу встревожилась. Конечно, Полифем был с ним.
На его лице беспокойства не проглядывало. Взгляд обращен куда-то внутрь себя, а рта он в этот раз вообще не открывал,
поздоровался кивком. В руках держал кейс из кожзаменителя, дешевый и довольно обшарпанный. В его лапах такая вещь
выглядела совершенно нелепо.
Мужчины прошли, расселись по своим местам, а я спросила:
- Что случилось?
- У меня неприятности, дочка. Очень серьезные. И чем кончатся - могу только гадать, И к тебе я приехал не на
жизнь жаловаться, а с огромной просьбой. Очень прошу, не откажи...
- Да я не против, если смогу, конечно, - спросонья я соображала туго. Юрий Петрович взял у Полифема кейс,
положил на журнальный стол, глядя на меня очень серьезно. Вздохнул и попросил:
- Оставь у себя.
- А что здесь? - растерялась я.
- Деньги, дочка. Большие. - Он щелкнул замками и поднял крышку. Я не удержалась и присвистнула. - Большие
деньги, - кивнул он. - Не мои. Принадлежат многим людям, а я только храню. Но сейчас так дело повернулось, что у себя
держать не могу. Вот и прошу: оставь у себя.
Я вытаращила глаза, моргнула несколько раз и только после этого смогла открыть рот:
- Юрий Петрович... я не могу, просто не могу... Да и страшно мне...
- Дочка, - поднял он, руку, - я все понимаю. Только на пару дней. Нельзя эти деньги никому доверить. Ты человек
честный, чужое не возьмешь. Тебе я верю.
- Да не в том дело, - отмахнулась я. - Не могу я их оставить. Вдруг случится что: обокрадут меня, или квартира
сгорит...
- От судьбы не уйдешь. Сгорит, значит, так тому и быть.
- Послушайте, ну закопайте их где-нибудь, в конце концов, арендуйте сейф в банке...
- Я уж и сам думал и так и эдак: зарыть опасно, а в банк... если со мной что случится, вернуть их будет не просто.
Остаешься ты. Пусть полежат пару дней, может, я зря тревожусь, и дела мои на поправку пойдут. А пока спрячь...
Я тяжело вздохнула.
- Юрий Петрович, мне нелегко вам отказывать...
- А ты и не отказывай. Пару дней. Убери их куда-нибудь, хоть под диван, и забудь. Обещаю, что в первый и
последний раз, больше ни о чем не попрошу.
Я взглянула на Полифема. Он сидел, вытянув длинные ноги, и спал с открытыми глазами. Я была почти уверена в
этом.
- Ты мне поможешь? - спросил дядя Юра. Я встала, взяла кейс и направилась с ним к пианино. Открыла нижнюю
крышку и убрала кейс в образовавшийся тайник.
- Вот здесь он будет пока, - сказала я. - Но если его свистнут, это ваша головная боль.
- У тебя дверь надежная, - заверил дядя Юра и торопливо поднялся. Вслед за ним встал Полифем, значит, я
ошибалась: он не спал и все слышал.
После того, как я имела глупость оставить деньги у себя, Юрий Петрович позвонил только однажды, на следующий
день, ближе к обеду. А потом пропал. Я сохраняла спокойствие два дня, которые он мне обещал. За кейсом никто не явился,
и вообще про меня вроде бы забыли. На телефонные звонки никто не отвечал, я оставила сообщение на автоответчике и
пыталась решить: что же теперь делать? Кейс в пианино здорово действовал мне на нервы. Покидать квартиру я боялась:
надежная дверь или нет, а рисковать, не стоит. Но двадцать четыре часа в сутки сидеть в квартире, точно в одиночной
камере, тоже не получалось, в общем, я сильно гневалась и даже не желала этого скрывать.
Когда прошло четыре дня, беспокойство погнало меня к его дому. Решение созрело ближе к полуночи, когда я
безуспешно пыталась дозвониться в очередной раз. Что-то подсказывало мне, что Юрий Петрович не желает отвечать на
мои звонки.
Чертыхаясь, я села в машину и отправилась на Новомосковскую улицу, где находился резной терем. В темноте
свернула не в тот переулок, потребовалось несколько минут, чтобы сообразить, как проехать на нужную улицу, пересекла
Гончарный переулок, сокращая путь, и оказалась сбоку резного терема. Глухой забор скрывал эту часть здания от
любопытных прохожих.
Переулок тонул в темноте, только на углу горел фонарь, но туда, где стояла моя машина, свет не доходил. Я вышла,
поеживаясь от ночной сырости, зашагала к парадному, поглядывая на дом, и тут заметила кое-что, что меня обрадовало:
внизу, в окне рядом с дверью горел свет, тусклый и какой-то странный, однако указывающий на то, что дом обитаем.
Я тянулась к кнопке звонка, когда внезапно почувствовала холод в спине: свет был не только тусклым, он двигался.
Фонарик, с опозданием поняла я. Свет удалялся и вскоре вовсе исчез где-то в глубине дома, а я поспешно
отступила в тень. Хозяин дома вряд ли будет ходить с фонарем в руках, конечно, если у него пробки не вышибло... Мне это
показалось маловероятным.
Я скользнула в переулок. А что, если те, в доме, видели меня возле калитки? Там может быть еще выход, наверняка
есть, и они уже ждут меня возле машины. Вот черт... Позвонить в милицию? Хорошая мысль, но для начала неплохо бы
найти телефон.
К машине мне возвращаться не обязательно, пусть до утра стоит, хотя возле дома меня могли и не заметить, а
машину обнаружат, и кому-то станет интересно, что я здесь делала темной ночью? Найти владельца по номеру
транспортного средства проще простого.
Я стояла в темноте, прислушиваясь и размышляя. В конце концов решила обойти дом и приглядеться к своей
машине из соседнего переулка: даст Бог, что-нибудь да замечу. А может, и уеду. Домой. Если повезет...
Решив так, я стала осторожно пробираться вдоль забора. Это было нелегко: от соседнего дома его отделял узкий
проход, заросший кустами и крапивой.
"Вроде бы живут богатые люди, а развели всякую дрянь", - зло подумала я, уже шагнула в переулок, когда заметила
машину - не свою, конечно, до нее было далеко.
Сама по себе машина вроде вы угрозы не представляла, мало ли кто мог ее здесь оставить, но я решила проявить
осторожность и не спешить. Потому вернулась назад, в крапиву, и замерла.
Свет фонаря едва пробивался к этой части переулка, определить марку машины, а тем более увидеть номер я не
могла, но было ясно: это, безусловно, дорогая иномарка. Огни потушены, и вроде бы никого в ней нет, хотя клясться в этом
я бы не стала. Машина стояла почти вплотную к забору Юрия Петровича, и я логично предположила, что ее хозяева или
хозяин в настоящий момент бродят с фонарем по его дому. Интересно, что будет дальше. Покидать укрытие охоты никакой,
есть шанс столкнуться с незваными гостями нос к носу, В общем, я укрылась в крапиве и стала ждать.
Послышались голоса, два, может, и три. Говорили тихо, но в ночном безмолвии слова звучали довольно отчетливо.
Вдруг совсем рядом открылась невидимая с этой стороны калитка, и в поле моего зрения возникли три мужских силуэта.
- Садись за руль, - сказал один из мужчин, я сразу же узнала голос Юрия Петровича. Они подошли к машине.
Шедший в середине тип был дядей Юрой, а впереди Полифем, этого ни с кем даже в кромешной тьме не спутаешь. Он сел
за руль, а Юрий Петрович с третьим парнем сзади. Когда садились, в матовом свете машинной лампочки я отлично видела
лица обоих: землисто-серую физиономию дорогого дядюшки и бледное, узкое, с тонкими губами и орлиным носом лицо
молодого парня.
Я совсем было собралась покинуть свое укрытие и окликнуть Юрия Петровича, но в последний момент разумно
предположила, что от моего появления он вряд ли придет в восторг - место здесь глухое, темное, a человек только что
бродил по собственному дому с фонарем в руке. Наверное, неспроста.
Машина отъехала, а я все еще пребывала в сомнениях. Потом выбралась в переулок и заспешила к своим
"Жигулям". Уже в кабине взглянула на часы: пять минут второго. Ну, и что делать дальше? Если он плюет на мои
сообщения на автоответчике, то и записка тоже не произведет впечатления.
Еще с полчаса я продолжала сидеть в машине, вглядываясь в темноту ночи и пытаясь размышлять. От денег
необходимо избавиться, для этого надо встретиться с Юрием Петровичем, он по неведомой причине встреч со мной
избегает. Было над чем задуматься. Собственный дом он покидал воровским способом, и это тоже тревожило, но он ведь
мог сюда вернуться. Что, если попытаться перехватить его здесь и втолковать, как мне все это не нравится? Мысль так себе,
но других не было, и я решила подождать. Хватило меня на два часа, после
...Закладка в соц.сетях
