Жанр: Электронное издание
polyak34
...охоты продолжать знакомство.
- По-моему, это неудобно, - нерешительно заметила я.
- Да бросьте, мы ж современные люди. Неудобно, знаете ли...
Я знала. Поотнекивавшись немного, кивнула в знак согласия.
- Только ненадолго. Мне надо лечь пораньше.
- Конечно, посидим часик, и по местам.
Мы прошли в их купе. Я старательно выполнила роль хозяйки, разложила закуску, и мы сели за стол.
Полосатый стал рассказывать свою историю, длинную и довольно бестолковую. Если так пойдет дальше, мы
начнем дремать и очень скоро простимся. Это в мои планы не входило, пришлось проявлять инициативу и рассказать
несколько дежурных историй, которые во всех компаниях, как правило, идут на "ура". Не подвели они и сегодня. Оба моих
новых знакомых хихикали очень громко, а Женя заметно расслабился и рюмку коньяка проглотил легко и непринужденно,
без угрызений совести. Я поторопилась закрепить успех и поболтала еще немного.
Где-то через час я поднялась.
- Что ж, пожалуй, пора...
Теперь не только Полосатый, но и Женя стали уговаривать меня остаться.
- Светло еще, ты ж не уснешь.
- Я, конечно, усну, но, честно говоря, мне наша компания нравится, и поболтать еще можно.
- Вот это по-нашему, - опять развеселился Володя. - Может, мне в ресторан сбегать, а?
- Ребята, - урезонила я, - не следует превращать наши посиделки в вульгарную пьянку. Хорошо сидим. Лично я
пью очень мало, чего и зам желаю.
Жене мои слова понравились, он утвердительно кивнул, вслед за ним кивнул и Вовка.
- Придется мне вас покинуть на пару минут, пойду проверю свои веши, - сказала я и направилась к двери.
В тамбуре стоял Макс. Я пошла к своему купе, на ходу поправляя волосы. Он ладонью отбросил назад свои.
Возле купе я столкнулась с проводником и спросила:
- Ничего подходящего для меня не нашлось?
- В четвертом купе мать с дочерью и двое мужчин. Думаю, парни не откажутся с вами поменяться. Сейчас они в
ресторане, наверное. Я с ними поговорю, вы не беспокойтесь.
- Спасибо большое. Если что, я в шестом купе.
- Отдыхаете?
- Время коротаем.
Обменявшись улыбками, мы расстались. Я вошла в свое купе и достала сумку. В "молнию" была аккуратно продета
нитка, сейчас порванная. Значит, содержимым интересовались! Волосок с кейса тоже исчез. Что ж, либо кейс мне
подменили, либо они знают, что денег в нем нет. Не хотелось думать, что они такие дурни и не догадались проверить пачки.
Надеюсь, моя персона интереса больше не представляет.
Окрыленная перспективой выбраться из передряги с целыми ушами, я вернулась к своим новым знакомым.
- Как вещички? - опросил Вовка.
- На месте.
- Золото, бриллианты?
- Нет, к несчастью. Но и того, что есть, жалко.
- Это точно, - кивнул он.
- А мы уже заскучали, - улыбнулся Женя. Со мной не соскучишься, мысленно пообещала я и вспомнила еще пару
забавных историй. Касались они студентов-медиков и происходила в морге, после этого речь неизбежно зашла о
покойниках.
- Вот ты, Марина, врач, человек грамотный. Как думаешь, есть у человека душа? - проникновенно спросил Вовка.
О душе я могла говорить часа три, не меньше, это вообще моя любимая тема.
- Я позже расскажу, что думаю, а пока свои вещички проверю.
- Да много ли вещей? - заинтересовался он.
- Сумка.
- Так давай я ее сюда принесу.
Я плечами пожала:
- Чего с ней туда-сюда таскаться, все равно скоро спать.
- А ты у нас оставайся, - обрадовался Вовка. Мы посмеялись, и я сказала:
- Спасибо, конечно, но мужу это вряд ли понравится.
- А он не узнает.
- Наперед никогда не скажешь, так что лучше не рисковать.
- Да мы тихие, правда, Женя?
- Конечно, - улыбнулся тот.
- Вы, может, и тихие, а я нет, - засмеялась я и к двери направилась.
- В самом деле, давай принесем сумку, - поднялся Вовка. - И будем сидеть спокойно. В ней ведь не три тонны, два
раза по коридору я ее пронести смогу.
- Хорошо, - согласилась я.
В купе я его не пустила. Знать, что я еду одна, ему необязательно. Вынесла сумку и вручила ему. Он, очень
довольный, зашагал вперед.
Женя за это время прибрал на столе и шторы задернул. Мы допили коньяк и взялись за анекдоты. Впервые за пять
лет я сказала медбрату "спасибо" за его неуемную тягу к этому виду устного народного творчества. Знал он их превеликое
множество и очень любил рассказывать, иногда в ущерб слушателям.
Я немного покопалась в мозгах и выудила целую серию еврейских анекдотов. Смеялись до слез.
- Женька, пойдем покурим, - предложил Полосатый, когда отдышался.
- Не хочу.
- Марин, ты куришь?
- Нет.
- И правильно. Ничего интересного без меня не рассказывайте.
Он ушел, беседа приобрела более лирический характер. Вовка не возвращался довольно долго, и мы наконец это
заметили.
- Может, в ресторан пошел? - предположил Женя. - Любит выпить человек, это видно.
Тут в купе возник Вовка, лицо пылало праведным гневом.
- Что случилось? - спросила я.
- Да пристал один... козел. Поезд дернуло, ну я его плечом и задел, извинился даже. А он выступать начал...
- Надеюсь, до драки не дошло? - испугалась я.
- Надо бы ему пару раз врезать...
Если речь шла о Максе, а так оно, конечно, и было, я бы не советовала. Макс был большой обманкой не только для
женщин, на его счет сильно заблуждались и мужчины, принимая за худосочного интеллигента. Однажды я лично
наблюдала, как здоровенный детина минут двадцать вынужденно отдыхал в углу, после того как Макс убедительно
попросил его не шалить. Так что Вовкино геройство рождала печаль. Женя отнесся к происходящему примерно так же.
- Брось, - сказал он. - Не обращай внимания.
Вовка понемногу начал успокаиваться, потянулся к бутылке, но она уже давно была пуста.
- Может, еще по маленькой? - предложил он, - А, Марин?
- Не увлекаюсь, - развела я руками.
- Так и я не увлекаюсь, по маленькой... - Я еще только думала, что ответить, а он уже исчез за дверью.
- Пусть выпьет, - усмехнулся Женя. - Сдать крепче будет.
- Да, пора, наверное...
- Рано, смотри, светло совсем... - Он не успел договорить, дверь распахнулась, и появился Макс, по виду
совершенно пьяный.
- Где этот? - спросил он и нахмурился.
- Вам кого надо, молодой человек? - тревожно спросила я.
- Да я ему за козла рога поотшибаю... Ясно? - далее начался обычный в таких случаях пьяный бред.
Макс споткнулся и едва на меня не упал. Я взвизгнула, а Женя поднялся.
- Вот что, мужик, давай-ка отдохни. Уже поздно, спать пора...
- Я ведь его даже пальцем не тронул, это он меня толкнул...
Макс, пятясь задом, а Женя, на него надвигаясь, вышли в коридор. Дверь Женя за собой закрыл, чтобы Макс,
изловчившись, не проскочил в купе. Но тот свое дело знал, и по голосам я скоро поняла, что он стоит спиной к двери,
загораживая ее от Жени и продолжая слезную повесть о своей нелегкой судьбе.
Пара минут, чтобы проверить багаж, у меня есть. Я приподняла нижнюю полку, расстегнула потертый чемодан,
тревожно прислушиваясь к голосам. Под ворохом одежды лежал кейс, по виду мало чем отличающийся от моего, а если и
отличался, так тоже не беда. Не раздумывая, я поменяла кейсы, на что ушло меньше минуты.
За дверью прибавился Вовкин голос, а следом и голос проводника. Уже не торопясь, я попыталась скрыть следы
насильственного вторжения, потом приоткрыла дверь и выглянула. Все четверо говорили разом, но гроза заметно шла на
убыль. Макс принял покаянную позу и в третий раз спросил:
- Я тебя задел? Нет, ты скажи: задел или нет? Не-ет, а ты меня...
- Все мужики, по местам, - твердил проводник. - Девушку перепугали...
Все разом посмотрели на меня. Надо полагать, выглядела я, как овца, завидевшая волка, и дрожала как осиновый
лист, что неудивительно, если учесть, чем я только что занималась.
Мой вид произвел впечатление, мужики закручинились и стали откатываться в разные стороны. Наконец мы
втроем оказались в купе.
- Господи, каких только сумасшедших не встретишь, - вздыхала я. - Женя, он тебя не ударил?
- Я б ему так ударил...
- Что значит пьяный, уперся как баран...
- Надо бы все-таки с ним разобраться, - хмурился Вовка.
- Охота тебе связываться. Проспится мужик, в голове просветлеет...
Веселой беседы не получалось, не помогла и принесенная Вовкой бутылка. Мы пить отказались. Вовка выпил и
тяжело задумался, надо полагать, строил планы мести. Тут и появился проводник. Постучал, вошел и сказал:
- Девушка, если не передумали, можете заселяться. Ребята не против. Они в соседнем вагоне в карты играют и
ночевать вряд ли придут...
- Спасибо, - поблагодарила я, с готовностью поднимаясь.
- Может, у нас останешься? - спросил Женя. Мои чары наконец возымели действие.
- Нет, я к дамам, - с улыбкой ответила я.
- Давай помогу, - предложил свои услуги Вовка.
- Не надо, вдруг этот тип там болтается, чего дорого, опять пристанет. Сумка не тяжелая, я справлюсь.
- Я донесу, - сказал проводник. В этот вечер я шла нарасхват. Он подхватил сумку, я простилась, и мы пошли в
купе. В тамбуре Макс курил в компании молодой брюнетки, я едва заметно кивнула. Он прикрыл веки.
- Ребята свои вещи перекинули к вам в купе, - сообщил проводник. - Ваша полка нижняя...
- Спасибо вам большое.
Я постучала, женский голос осветил "да", и я вошла. Женщина лет пятидесяти застилала постель, ее дочь
устроилась на верхней полке и отвернулась к стене; заслышав меня, взглянула мельком и поздоровалась.
- Здравствуйте, не помешаю? - широко улыбнулась я.
- Что вы, мы очень рады. Ребята вроде бы неплохие, да выпить любят. А нам, сами понимаете, поспокойнее -
получше. Ваш рюкзак мужчина принес, поставил под полку.
- Спасибо, я знаю.
Она продолжила возню с постелью, а я подняла полку, расстегнула рюкзак, достала из него матерчатую сумку и
кейс. Тот, что вез Макс, был подобием того, что я получила от дяди Юры: много макулатуры и немного баксов, уложенных
так, что не придерешься. Макс у нас на все руки мастер.
Кейс Макса я переложила в свою сумку, а позаимствованный у Жени сунула в сумку Макса и застегнула "молнию".
Рюкзак свернула и тоже убрала в сумку. Переоделась, поверх махрового халата набросила кофту, через плечо перекинула
полотенцу, свернула одеяло и, подхватив его под мышку вместе с сумкой Макса, вышла из купе. Выглядела я копной сена, и
разглядеть сумку под одеялом мог столько очень проницательный человек. Кстати, он вполне может быть совсем рядом.
Проводник в своем купе выяснял отношения с очень сердитой женщиной, тамбур был пуст, но Макс как раз
выходил из туалета. Я перехватила одеяло, левой рукой поставила сумку к стене и, прикрывая ее своим телом, ногой
толкнула к Максу, Он легко ее подхватил.
- Сматывайся, - прошептала я. Макс кивнул и исчез в тамбуре. Если мы напутали и Женька все-таки не курьер,
будет смешно.
Проводник наконец отделался от гневной дамы, и я смогла подать голос:
- Можно одеяло поменять? Это влажное.
- Ни одного нет, сами посмотрите, если не верите...
- Жаль, - загрустила я.
- А вы в первом купе поменяйте, ребят все равно нет...
- Неудобно без хозяев, там же их вещи.
Я вернулась в свое купе, женщина уже легла.
- Хотела одеяло сменить, - пояснила я.
- Все сырое, будто нарочно намочили, - откликнулась она. - Безобразие, на белье смотреть страшно, а не только
спать на нем. За что деньги платим?
Мы посокрушались немного, и я пошла умываться.
Возле туалета встретилась с Женей.
- На покой? - улыбнулся он.
- Пора.
- До завтра.
- Спокойной ночи.
Мое пожелание было несбыточным, когда вокруг такие дела...
Я вышла из туалета и едва не налетела на проводника. Он хмурился и бормотал под нос ругательства.
- Что случилось? - спросила я.
- Кто-то дверь открыл. Самоубийцы чертовы, на что она им понадобилась... на два вагона хоть бы один трезвый
мужик.
- Любит народ выпить...
Я посмотрела в окно, поезд шел в гору, но скорость приличная. Надеюсь, Максу повезло.
Я пыталась уснуть. Не тут-то было. В одиночестве вдруг стало невыносимо страшно. Женщины спали, а купе даже
не запирается как следует. Если кейс проверяли, то уже знают, что курьер я липовый. А если они следили за моими
передвижениями по вагону и смогли вычислить Макса? О Господи... Лучше об этом не думать. А если они только увидели
кейс, а открывать не стали? Считают, что курьер я? И придут ночью. Или встретят на вокзале. Или решат проводить до
места? Для меня предпочтительней последнее. Ввалиться в купе ночью не очень умно: три женщины поднимут визг,
взбудоражив весь поезд. Хотя можно сделать так, что ни одна из нас рта раскрыть не успеет. Об этом тоже лучше не думать.
Прыть неведомых врагов должны сдерживать Полифем с подручными. Перестрелка в поезде им вряд ли нужна...
Вся беда в том, что они меня знают, а я их нет. А что, если эти женщины... бред. Полифем не подает признаков жизни,
сидит безвылазно в купе. Хотя о том, что я умудрилась познакомиться с Женей, наверняка осведомлен. Почему не
вмешался? Боится таким образом указать на настоящего курьера? Может, зря я трушу, и никаких врагов здесь вовсе нет?
Хоть бы Макс уже добрался до человеческого жилья и был в безопасности... Неужели его выследили? Уснуть бы...
Помучившись еще немного, я потянулась к часам. Пятнадцать минут третьего. Самое жуткое время. Нечисть
гуляет, и бандитам раздолье. Кто-то прошел по коридору... или показалось? Дверь скрипнула... ну и что? В туалет бы надо
сходить. Покидать относительную безопасность купе было страшно. Я помучилась еще полчаса и решительно поднялась.
"Чему быть, того не миновать", как говорил мой папа.
Я накинула халат и вышла в коридор. За окном быстро промелькнули огни, видимо, какой-то поселок. Я поежилась
и пошла к туалету. Тишина, если не считать мерного перестука колес. Из купе проводника слышался женский смех,
мужской голос произнес:
- Да ладно... - и все стихло.
Дверь туалета приоткрыта. Я потянула на себя ручку и поначалу даже не поняла, в чем дело.
- Извините... - Я хотела закрыть дверь, и только через несколько секунд почувствовала холод в затылке, а в горле
рвавшийся наружу крик. Извинялась я перед трупом. Я шире открыла дверь и глянула. Человек нелепо, боком сидел на
унитазе, привалившись к стене. Лицо не разглядишь, голова сильно запрокинута, от уха до уха шла кровавая полоса. Я
узнала его по рубашке: Женя. Ему не только горло перерезали, но и позвоночник сломали. Работа настоящего мясника.
Я глубоко вздохнула, пытаясь решить, что разумнее предпринять в такой ситуации.
- Прежде всего в туалет сходить, - разозлилась я и пошла в другой конец вагона. За это время смогла кое-что
обдумать, потому сразу же направилась к шестому купе. Осторожно постучала. Мне никто не ответил. Я толкнула дверь,
взрыв смеха из купе проводника едва не заставил меня упасть в обморок.
То, что я увидела, сил не прибавило. Вовка лежал грудью на нижней полке, ноги на полу, рука сжимала край стола.
Его можно было бы принять за пьяного, но темная лужа, которая уже образовалась на полу, и абсолютная тишина ясно
говорили о том, что он не спит. Если, конечно, не прибегать к дурацкому сравнению смерти с вечным сном.
Я направилась в купе Полифема; играть в прятки больше не было смысла. Постучала, сначала тихо, потом громче.
Отвечать не желали. Я потянула дверь, и она открылась. В купе никого не было, как не было и следов недавнего пребывания
здесь людей.
Коридор был по-прежнему пуст. Я решила рискнуть, вернулась в шестое купе и, стараясь не обращать внимания на
труп, проверила, на месте ли Женькин чемодан. Чемодан на месте, но кейса в нем не было.
Стуча зубами, я пробралась к себе. Женщины спали. Я завернулась в одеяло, пытаясь согреться. Мысли путались и
отказывались повиноваться.
Начинало светать, когда в коридоре раздался женский крик. Так ужасно могла кричать только женщина,
обнаружившая труп. Так оно и оказалось. Я "проснулась" после того, как моя соседка, тронув меня за плечо, трагически
прошептала:
- В туалете труп нашли.
- Что? - вытаращила я глаза. Ее дочь, кутаясь в халат, выглядывала в коридор.
- Что делается, Господи, прямо хоть из дома никуда не выходи...
- А что случилось? - быстро одеваясь, спросила я. - Инфаркт?
- Какое там... убили, горло перерезали... страсть...
Выходить из купе я не решилась, стояла в дверях. Мне совершенно не хотелось, чтобы в суматохе кто-нибудь ткнул
меня ножом. Те, кто охотился за кейсом, вполне могли все еще быть здесь. Хотя таинственных врагов может и вовсе не
существовать, а происходящее - шуточки Юрия Петровича и его Полифема.
Только-только народ стал приходить в себя, как обнаружили второй труп. Мужчина в форме, видимо, начальник
поезда, пытался успокоить пассажиров, при этом был так бледен и взволнован, что напугал всех еще больше. На первой же
станции прибудет следственная группа, сообщил он, а пока всем лучше разойтись по местам.
Народ расходился весьма неохотно - толпой вроде бы спокойнее. Только не мне, я и в толпе, и в одиночестве
чувствовала себя одинаково паршиво. Прежде всего меня беспокоил Полифем: куда он исчез и что это значит? Должна я, по
гениальному замыслу Юрия Петровича, добраться до конечной станции или отойду в мир иной по дороге?
Тут из коридора вернулась моя соседка, звали ее Нина Федоровна, и сообщила:
- Проводник говорит, еще четверо пассажиров пропало, из второго купе трое и из соседнего вагона один. Что
делается-то, Марина, страх...
- Да. Агата Кристи, да и только... Когда станция?
- Через двадцать минут.
Времени в обрез, надо решаться. Прибудет милиция, выяснится, что с обоими покойниками я вчера допоздна
сидела, и мной займутся вплотную. Если проверят багаж, кейс с липовыми пачками долларов вызовет бездну вопросов. Чем
кончится беседа с органами - тайна за семью печатями. Мне и всегда-то нелегко было с ними общаться, а уж в такой
дерьмовой ситуации и вовсе не хотелось.
На станции вряд ли кого из вагона выпустят, значит, уходить надо сейчас. Юля, дочь Нины Федоровны, тоже
вернулась, и теперь лежала на верхней полке с журналом. Читала или нет, судить не берусь, я бы, наверное, не смогла. Нет,
страницу перелистнула... Нина Федоровна тоже легла.
Я быстро собрала свои вещи, пояснив в ответ на заинтересованные взгляды:
- На станции сойду. Дальше автобусом, тут уже недалеко.
Поверили они или нет, не знаю. Надеюсь, всерьез они не думали, что этой ночью я укокошила двоих мужиков,
причем одному перерезала горло, а второму прострелила голову. Не дожидаясь вопросов, я взяла сумку и покинула
женщин. К счастью, граждане оказались дисциплинированными и отсиживались в купе. Проводника я тоже не встретила:
он был один на два вагона, а хлопот прибавилось.
Пошла в конец поезда. В тамбуре никто не курил. Я взглянула на часы. Если сматываться, то сейчас. Тяжко
вздохнув, подошла к двери.
Ветер бил в лицо с чудовищной силой. Насыпь крутая, но симпатично зеленая. Ладно, Максу повезло меньше, он
прыгал в темноте. Я-то хоть вижу, где сверну себе шею. Чем дольше оттягиваешь счастливый миг, тем страшнее... Кто-то
торопливо приближался... Что, если за мной? Я бросила сумку и прыгнула следом.
Был у меня приятель, звали его Мишей. Он жил в пятнадцати километрах от города и вечно опаздывал на
электричку, вот и добирался товарняками и прыгал с поезда ежедневно по два раза. Так привык, что считал это совершенно
естественным. Поэтому, когда мы однажды возвращались от него на задней площадке товарного поезда в наивной надежде,
что на вокзале родного города он остановится, Мишка, просветив нас на этот счет, даже обиделся, когда мы в гневе едва его
не поколотили. Но всем надо было на работу, поэтому Мишку бить не стали, а прыгнули. Я прыгала в первый раз, честно
говоря, думала, что и в последний. Тогда Мишка надавал нам кучу советов, как сие исполнять половчее. Наверное, я их
забыла и все сделала наоборот и неправильно. Соприкосновение с землей оказалось очень неприятным, я взвыла, но ничего
полезного для себя сделать не могла, с трудом понимая, где у меня руки, а где ноги. Я кубарем скатилась вниз, тонко
повизгивая и надеясь, что это когда-нибудь кончится. Это кончилось, и даже приятнее, чем я предполагали: все еще на
приличной скорости я влетела спиной в небольшую копну сена. Она развалилась, накрыв меня с головой, чему я не
препятствовала. Стряхнула с лица сенную труху и с минуту лежала с закрытыми глазами. Мир перестал бешено вращаться и
не спеша встал на свое место.
Я выбралась из-под сена, Поезд успел отойти на приличное расстояние. Впереди угадывался крупный населенный
пункт, дома и заводские трубы выступали из сизой дымки.
Оглядевшись, я не заметила ни одной живой души вокруг и вздохнула с облегчением: никто с поезда за мной не
последовал. Уже заметно успокоившись, я тщательно ощупала себя. Переломов нет, а ушибы не в счет. В голове слегка
шумело, но ей повезло больше, чем коленям, потому особенно я не переживала. Теперь необходимо отыскать сумку.
Я поднялась и сразу же поняла, что переоценила свои силы. Ноги держали плохо. Слегка пошатываясь, я побрела
вдаль полотна. Сумка могла отлететь на очень приличное расстояние. Так и вышло. Я искала ее никак не меньше часа и
обнаружила совершенно случайно под кустом. Вид у нее был не ахти, потому что угодила она в лужу. У меня вид тоже не
очень, так что грех возмущаться. Я взглянула на часы, они были целы и вроде бы показывали точное время. Пора отсюда
выметаться. Обнаружив мое исчезновение, сюда вполне могли послать кого-нибудь для проверки. Надев сумку на спину
наподобие рюкзака, я зашагала в южном направлении. Поселок располагался от меня к юго-западу, но туда мне торопиться
не стоило, вряд ли меня там ожидало что-нибудь хорошее.
Плутать я не умею. Мне было лет пять, когда я с превеликим удивлением узнала, что есть люди, которые могут
заблудиться. Я могу попасть из одной точки в другую кратчайшим путем, точно зная, в какую сторону двигаться. Мама
называла это "шишкой направления". Не знаю, шишка или нет, но в голове у меня вроде компаса. Теперь я шла на юг,
ожидая найти там шоссе. Мои ожидания оправдались. Я вышла на перекрестке в том месте, где стоял указатель: Воронеж -
70 км. В Воронеж мне было не нужно, оттого я и решила направиться туда, в противоположную сторону от цели своего
путешествия. Воронеж город крупный, и автобусом из него можно добраться куда угодно, а мне хотелось убраться отсюда
подальше.
Я немного почистилась, потерла сумку и, приобретя сносный вид, села на обочину в ожидании попутного
транспорта.
Шоссе не скажу, чтобы было оживленным, но два "Запорожца" в сторону поселка все-таки проехали, И это вселяло
надежду. Я не сомневалась, что меня заметят и не дадут состариться на обочине. Не заметить меня вообще трудно. Не
помню, говорила я или нет: волосы мои цвета спелой пшеницы. Некоторые нагло называют их рыжими. Мне все равно, но
рыжий это рыжий, а спелая пшеница куда как завлекательней. Вообще я люблю поэтические сравнения. Кожа у меня белая,
а вовсе не красноватая, как у рыжих, брови и ресницы темные, а вот глаза светлые. Определить их цвет я не берусь, но если
обратиться к поэтическим сравнениям, то они янтарные, а если верить моему мужу, то кошачьи. Мужу я когда верю, когда
нет. Он говорил: увидишь тебя, запомнишь на всю жизнь. К сожалению, это правда. Внешность у меня запоминающаяся.
Попробуйте выглядеть незаметной, имея на голове полыхающий костер. В настоящий момент это было очень некстати. От
безделья я расчесалась и заплела косу, стараясь выглядеть студенткой на каникулах, путешествующей автостопом. Со
стороны поселка появился "КамАЗ" с прицепом, я торопливо поднялась, вышла на дорогу и махнула рукой. Водитель
затормозил и дверь открыл.
- До Воронежа доведете? - прокричала я, задрав голову. "КамАЗ" машина высокая, а рост у меня так себе, в
манекенщицы не гожусь.
- До Воронежа нет, - ответил парень лет тридцати в черной майке и защитных очках, больше похожий на героя
американских боевиков, чем на простого российского дальнобойщика. - Не доезжая тридцати километров, сверну. Там вы
на любом автобусе уедете. Садитесь.
Меня дважды просить не надо. Я закинула сумку и внедрилась сама. Мы тронулись, парень улыбнулся и спросил:
- Откуда путь держим?
Врать не хотелось, он мог быть местным и легко поймать меня на лжи. Поэтому отвечала я уклончиво:
- Тут неподалеку, - нежелание отвечать на вопрос я компенсировала широкой улыбкой, она должна была
подействовать.
- А живете в Воронеже?
- Нет, живу я еще дальше, а в Воронеже у меня друзья. Хочу навестить.
- Друзья - дело хорошее. - Он поставил кассету, и Чиж спел нам о любви. Я ему охотно подпевала, у водителя
поднялось настроение, и закончили мы трио. После чего можно было легко рассказать историю своей жизни, обругать
отечество или поговорить о душе. Мы успели поделиться многим, но не всем, поэтому Витя, а именно так звали водителя,
решил заехать в Воронеж: в конце концов, тридцать километров сущая ерунда, когда встречаются две родственных души.
Не могу сказать, что это меня обрадовало: в Воронеже я никогда не была, и где могут жить мои предполагаемые
друзья, понятия не имела. Потому туманно сообщила: возле вокзала. Его нашли легко. Заметив знак "Проезд для грузового
транспорта закрыт", я ткнула пальцем в ту сторону и улыбнулась. Витя был человеком широкой души, но ненавязчивым.
Мы тепло простились, оба с легкой грустью.
Я зашагала по улице, дважды обернулась и помахала рукой. Обернувшись в третий раз, увидела, что "КамАЗ"
сворачивает направо и исчезает из моей жизни.
Я заприметила скамейку, доплелась до нее, села и немного поработала ногами. Теперь надлежало вернуться на
автовокзал и выяснить, как я могу добраться до нужного мне города.
Мне повезло: автобус отправлялся через пять часов, очередь в кассу отсутствовала и билетом я разжилась без
проблем. Сдала сумку в камеру хранения и отправилась прогуляться по городу, в конце концов, должна же быть польза от
этой поездки. Воронеж мне понравился, увидела я немного, но впечатление было хорошее.
Пообедав в кафе, я вернулась на вокзал. Купила пепси в буфете, забрала сумку и
...Закладка в соц.сетях
