Жанр: Электронное издание
polyak34
...нимать. То, о
чем я думала, мне не нравилось.
После обеда зазвонил телефон: Так как никто, кроме Наташки, о моем возвращении еще не знал, из ванной, где я в
тот момент пребывала, я выскакивать не торопилась, а подошла не спеша, когда он прозвонил уже раз пять. Однако
Наташкин голос я не услышала и никакой другой, кстати, тоже. На том конце провода интересно молчали, наслаждаясь
моим заунывным: "Алло, я слушаю..."
Я повесила трубку и еще минут десять смотрела на телефон. Потом оделась, села в кресло и стала ждать.
Ждать пришлось недолго. Где-то через полчаса в дверь позвонили, я глубоко вздохнула, собираясь с силами, и
пошла открывать.
Сначала я увидела верзилу. Когда такие типы возникают перед тобой, то глаз способен зафиксировать только их, а
уж потом приходит черед всяким мелочам: стенам, окнам и гражданам обычного роста. Мне понадобилась минута, чтобы
сообразить: на меня со счастливой улыбкой смотрит бывший пациент Стариков Юрий Петрович.
- Здравствуй, дочка, - сказал он. Я вздохнула и сделала шаг в сторону, пропуская их в свое жилище. Они
вознамерились прошмыгнуть в комнату, при этом забыв разуться. Хотя в квартире и наблюдался стойкий пылевой покров,
это показалось обидным, и я сказала:
- Тапочки вот здесь, возле вешалки.
Юрий Петрович несколько суетливо вернулся в прихожую, снял ботинки и облачился в тапочки бывшего мужа.
Верзиле тапок не нашлось, он потопал в носках.
Я приглядывалась к ним. Больше, конечно, к Старикову. В верзиле рассматривать было нечего, а его ответный
взгляд рождал в душе смятение. В общем, я смотрела на своего недавнего пациента. Выглядел он неплохо. Куда бы ни
отправился он тогда на "скорой помощи", а угодил к специалисту. Меня так и подмывало спросить, куда и к кому, но вряд
ли они ответят.
Юрий Петрович устроился в кресле, вытянул ноги в тапочках и с улыбкой разглядывал меня, а я его. Дорогой
костюм из легкой ткани, светлая рубашка, золотые часы, волосы подстрижены и аккуратно зачесаны назад, неприятный
желтоватый оттенок исчез, седина отливала серебром. Юрий Петрович не лишен был некоторого щегольства. В целом
выглядел респектабельно. Золотые часы навели меня на мысль, и я ее высказала:
- Ваши вещи, часы и перстень, в милиции...
Он как-то небрежно махнул рукой, целиком поглощенный созерцанием моей особы. Мне это надоело.
- Цветы и продукты ваша работа?
- Моя, - сказал он и улыбнулся шире.
- Я вам что, ключи от квартиры оставила?
- Не сердись, дочка, - запел он. - Хотел сюрприз сделать. Думал, приедешь, порадуешься...
- Я и порадовалась при мысли о том, что кто-то бродит по квартире в мое отсутствие.
- Прости старика, - убрав улыбку, попросил он. - Хотел как лучше, не сердись, очень прошу. Теперь на всем свете
для меня нет человека дороже, чем ты, дочка...
- Вот что, Юрий Петрович, - начала я, но он меня перебил:
- Зови меня дядей Юрой...
- Никакой вы мне не дядя, и я вам не дочка. Это первое. Второе: вы мне ничем не обязаны. Я врач, мое дело лечить
людей. Что я и делаю. За свою работу я получаю деньги, называется зарплата. За розы спасибо, а вот деньги заберите. - Я
поднялась, достала доллары и положила на стол. - Продукты тоже. Правда, банку икры я съела, не буду врать, съела
совершенно сознательно, а не по ошибке. Так что мы с вами квиты, и потому у меня убедительная просьба: появляться в
моей квартире только по приглашению. Деньги за аккумулятор верну через месяц, а сейчас, извините, не могу - отпуск.
Юрий Петрович слушал, разглядывая свои руки, и заметно печалился.
- Не поняла ты, дочка, - вздохнул он. - Я, старый дурак, как-то все неправильно сделал... Не хотел я тебя обидеть,
прости. И деньгами этими не за жизнь свою расплачивался. Я много чего повидал на свете и знаю: не все за деньги купишь.
Потому и к тебе пришел, думал, если есть еще такие люди, значит, не зря мы землю топчем.
- Спасибо за лестное мнение, - нахмурилась я. - Но это ничего не меняет.
- Что-то я все-таки не так сделал, - покачал он головой. - Я ведь пока к кровати прикованный лежал, все думал - как
поднимусь, к тебе поеду. И встреча наша не такой виделась. Прости, если что не так. - Он даже поклонился.
У меня стойкое отвращение к театральный эффектам, чувство такое, что тебя водят за нос. С другой стороны, он
выглядел совершенно несчастным, а особого повода злиться у меня не было: в конце концов, икру я съела.
Подумав, я поднялась и сказала:
- Давайте пить чай.
- Ничего не надо, дочка, - забеспокоился Юрий Петрович, но я уже шагала в кухню.
Через десять минут мы пили чай. За это время доллары со стола перекочевали на полку. Я покачала головой, а
Юрий Петрович засуетился:
- Что ты в самом деле, пусть лежат, вдруг понадобятся. Зарплата у тебя плохонькая, работа тяжелая. А мне куда
деньги девать? Жены нет, детей не нажил, вот и мыкаюсь один на старости лет.
- Вам пятьдесят четыре года, и вы вовсе не старый, - одернула я, очень уж он увлекся. - Вполне можете жениться и
даже детей завести. Вот мой сосед, к примеру, так и сделал и живет припеваючи.
Юрий Петрович с готовностью засмеялся. Понемногу разговор налаживался, а вот чай мои гости не жаловали.
Юрий Петрович сделал пару глотков, а верзила как замер возле стены, привалясь к ней спиной, так по сию пору и стоял.
Причем сразу и не решишь, то ли он стену, то ли она его поддерживает.
Я ему из вежливости налила чашку, но он ее как будто не заметил, стоял и пялился в угол комнаты. Из
любопытства и я взглянула: угол как угол, даже паука там не было, но ему чем-то понравился. Мне что, пусть.
Мой новоявленный дядька пел соловьем, я начала томиться, и, чтобы ему немного испортить настроение,
поинтересовалась:
- А почему он стоит? - Хотя, по моему мнению, он правильно делал - ни мой диван, ни тем более стул такую тушу
не выдержат. Юрий Петрович запнулся на полуслове.
- Коля? - спросил неуверенно.
- Вот он, - ткнула я пальцем в верзилу. Коля все-таки от угла оторвался и посмотрел на меня. - Он глухонемым
прикидывается?
- Нет-нет, - очень серьезно ответил Юрий Петрович.
- Я знаю, что он говорящий, - заверила я. - Просто меня раздражают люди, которые стоят столбом и что-то за моей
спиной высматривают. Лучше бы чай пил.
- Я не люблю чай, - этим своим дурацким голосом заявил верзила и на меня уставился. Было это обременительно
для моих нервов, уж лучше пусть бы в угол смотрел.
- Ты о Коле плохо не думай, - ласково запел Юрки Петрович. - Он парень золотой, мы с ним давненько друг
дружку знаем, не один пуд соли вместе съели. Это он с виду сердитый, а душа добрая...
- Да я верю, - пришлось пожать мне плечами, хотя в истинности сказанного я питала сомнения.
Коля взгляд отвел и вновь сосредоточился на стене. Мне стало легче дышать. Чай остывал, и по всему выходило,
что пора нам прощаться. Верзила от стены отлепился, а Юрий Петрович поднялся.
- Спасибо за чай, дочка, - сказал он, и оба в прихожую потопали. С радостно бьющимся сердцем я отправилась
следом. Вспомнила про деньги, вернулась. Оба за это время успели обуться.
- Возьмите, - сказала я.
- Обижаешь, - покачал головой "дядя Юра".
- Я от вас деньги принять не могу, и обсуждать здесь нечего. За подарки спасибо. Желаю вам здоровья. Вид у вас
цветущий, но поберечься все равно не мешает. Всего доброго.
Юрий Петрович вознамерился что-то сказать, но я уже дверь распахнула, и им ничего не оставалось, как выйти.
- До свидания, - сказали они дружно. Я слегка удивилась, что верзила открыл рот, улыбнулась, кивнула и хлопнула
дверью.
- Свалились на мою голову, - посетовала я и занялась уборкой.
Вечером приехала Наташка, узнав о визите, обрадовалась.
- И чего ты дурака валяешь? - набросилась она на меня. - Хочется ему поиграть в доброго дядьку, ну и на здоровье.
Деньги ей, видите ли, не нужны. Не нужны, неси мне. Приму с благодарностью. Я из-за этого сукина сына тоже
натерпелась... Нашла когда проявлять честность и принципиальность. На честных воду возят.
- На дураках, - поправила я.
- А нынче что честный, что дурак - одно и то же. Дядька одинокий, ты ему вместо дочери, пусть раскошелится.
Баксов небось полны карманы, коли тыщами швыряется.
- Деньги эти он не своим горбом заработал, - усмехнулась я. - Скорее всего украл.
- А кто не ворует? Я вот, к примеру, в больнице лекарства беру, бинты, вату. С паршивой овцы хоть шерсти клок.
Кстати, ты тоже перчатки брала, на своей даче копаться. Брала?
- Ты, Наташка, дура совсем, - возмутилась я. - Сравнила...
- Не вижу принципиальной разницы. Воровство - оно всегда воровство... Чего-то мы не туда залезли... Старичок на
благое дело потратиться хочет, не на водку и девок, а на молодое дарование.
- Ты точно дура, - кивнула я. - Во-первых, он не старичок, да и старички разные бывают, начнет с "дочки", а чем
кончит, никому не ведомо. Нет уж, обойдусь без благодетелей. Хоть и не пожрешь икру ложкой, зато покой дорог.
- Да ну тебя, - отмахнулась Наташка. - В конце концов, он тебе действительно обязан. Повезло раз в жизни, спасла
богатого человека, так чего ж от счастья рожу-то воротить?
- Слушай, может, ты его себе возьмешь? - не выдержала я.
- В отцы? Так я с радостью, но он мой вклад в общее дело принципиально не желает замечать. Ты у него
спасительница.
Я покачала головой и стала пить чай.
В следующий раз Юрий Петрович появился через пару дней. Обошлось без сюрпризов. По телефону позвонил, и
так жалобно, точно милостыню просит, сказал:
- Здравствуй, дочка, я вот тут неподалеку от твоего дома... хотел проведать.
Я вздохнула и сказала:
- Хорошо, заходите.
В квартире он появился с корзинкой в руках, за спиной маячил верзила. Лицо без выражения, взгляд пустой, жуть
берет. Черт знает, о чей он думает... Может, прикидывает, как половчее меня освежевать.
- А ему сюда обязательно? - не выдержала я. Юрий Петрович слегка растерялся и на меня уставился, а верзила рот
открыл и тихим голосом произнес:
- Обязательно, - и мне улыбнулся. Не скажу, что душу согрел, скорее поразил. Я начала прикидывать: каким он был
ребенком? Ведь был же? И что с ним такое приключилось, что от его взгляда нормального человека начинает трясти? И
родители у него тоже есть, по крайней мере, были. Иного способа появиться на свет я просто не знаю.
- Ты Колю не бойся, - брякнул Юрий Петрович. - Он...
- Да я помню, - перебила я. - У него душа добрая. Только пусть он на меня так не смотрит. Добрая у него душа или
нет, а физиономия, извините, зверская.
Коля стал смотреть в угол. Юрий Петрович в кресле устроился и осведомился о моем здоровье. Здоровье у меня
было хорошее, у него, как выяснилось, тоже. Тут он о корзинке вспомнил и нерешительно потянулся к ней.
- Я вот тут с гостинцами... не откажи...
- Юрий Петрович, - укоризненно начала я.
- Я ведь от души, дочка, - он вроде бы даже испугался. Мне стало совестно, я взяла корзину и отнесла ее в кухню.
Снеди в ней было на небольшую армию. Я только головой покачала, потом вернулась в комнату, толкая перед
собой сервировочный столик.
- Что ж, чай вы не пьете, - сказала я. - Давайте пить коньяк.
- Не беспокойся, - начал Юрий Петрович, но я уже накрывала на стол. Он благодарно улыбнулся и по виду был
счастлив.
- Садитесь, - кивнула я верзиле. Тот отделился от стены и сел на диван. Я зажмурилась, но диван выдержал. - Что
ж, давайте за знакомство, - предложила я.
- За твое здоровье, дочка.
- И за ваше...
Мы выпили и стали закусывать. Юрий Петрович долго молчать не умеет, потому принялся меня расспрашивать: о
родителях, о муже и вообще о жизни. Тайн из всего этого я не делала и отвечала без особой охоты, но и без раздражения.
Время от времени на Колю посматривала, испытывая от его близости некоторую тревогу. Он сидел слева от меня и
разглядывал стену. Слышал нас почти наверняка, а вот понимал ли, с уверенностью не скажешь.
С момента нашей первой встречи в Цыганском поселке волосы его заметно отросли, но выглядеть лучше от этого
он не стал. Я могла предложить лишь один способ сделать его симпатичнее: скомкать, как следует размять и слепить по
новой.
Почувствовав мой взгляд, он повернулся. В расстегнутом вороте рубашки я углядела татуировку, довольно
странную. То ли листья, то ли лапы диковинного существа тянулись от плеча к шее. Он усмехнулся, точно спрашивая:
будешь продолжать осмотр? Мне стало неловко, в конце концов, он может действительно быть вполне нормальным парнем,
и нечего его разглядывать, как обезьяну в клетке.
Я сосредоточилась на Юрии Петровиче. С моей родней мы к этому времени уже покончили, выпили еще коньячку,
и он вдруг сказал:
- Дочка, ты вот Коле рассказывала, что человек в больнице был, меня разыскивал. А узнать его ты сможешь?
Я отодвинула рюмку и внимательно посмотрела на своего благодетеля. Он заметно опечалился.
- Смогу, - наконец ответила я. - И что?
- Ничего, - засуетился он. - Так спрашиваю.
- Вы, Юрий Петрович, дурака не валяйте и вокруг да около не ходите. Зачем вам этот человек?
Тут он усмехнулся, жестко, так что лицо мгновенно стало другим: добродушный дядька вдруг превратился в типа,
которого плечом лучше не задевать.
- Меня ведь убить пытались, - сказал он. - Я хочу знать кто.
- Да? - поинтересовалась я. - Меня, кстати, тоже. И восторга от этого я, по понятным причинам, не испытываю. Не
знаю, за что хотели убить вас, но меня уж точно не за что.
Мои гости переглянулись и на меня уставились.
- Объясни, - попросил Юрий Петрович, и я рассказал о сумасшедшем типе на голубом расхристанном "Опеле",
который едва не загнал меня под грузовик. Гости переглянулись вторично.
- Как видите, знакомство с вами радости в мою жизнь не внесло, - заключила я. - Оттого я совершенно не желаю
вмешиваться в ваши дела.
- Дочка, они ведь как решат: если ты человека видела, значит, мне расскажешь. Здесь ведь кто кого - не мы их, так
они нас.
- Да вы с ума сошли, - вытаращила я глаза. - Вы что мне предлагаете? О ваших делах я знать ничего не желаю, и
оставим это.
После моих слов нависла тягостное молчание. Ни коньяк, ни еда, ни просящий взгляд Юрия Петровича нарушить
ее не смогли. Потосковав немного, гости отправились восвояси, а я задумалась, - доброе дело принимало дурной оборот.
На следующий день меня пригласили на вечеринку. Собрались на даче у Людки Лебедевой, затеяли шашлыки,
конечно, хорошо выпили. Потом отправились на речку купаться, километра за полтора. В общем, в город возвращались
электричкой довольно поздно. Решили еще немного выпить, забрели к Наташке и выпили. Разумеется, не немного. Ближе к
часу ночи стали разъезжаться по домам.
Я отправилась вместе с Сережкой Логиновым: он жил в моем районе и уже полгода набивался в женихи. Мы
остановили машину и устроились на заднем сиденье. Сережка меня обнял и на ухо зашептал:
- Поедем ко мне.
Я категорически заявила, что с жениховством придется подождать. Официально я все еще замужем и, как
порядочная женщина, ничего подобного позволить себе не могу. Мой кавалер не обиделся, но загрустил.
- С тобой не поймешь, когда ты дурака валяешь, а когда серьезно говоришь, - сказал он.
- Я и сама не знаю, - заверила я.
- Я тебе в любви клялся?
- Вроде бы...
- Ты подумать обещала?
- Обещала, но еще не подумала. Времени нет. Жизнь какая-то бешеная, некогда остановиться и подумать о
прекрасном, о тебе, например.
- Вот я как-нибудь разозлюсь и пошлю тебя к черту.
- Не надо, я скучать начну.
- Теперь я понимаю, почему вы с Андрюхой разошлись, - начал Сережка, но я радостно объявила:
- Мы уже приехали, вот мой дом.
- В гости пригласишь?
- Кофе нет, а чай только без заварки.
- Я кипятка напьюсь, - заверил он.
- Шутишь, я ж от стыда сгорю. Как-нибудь в другой раз...
Мы вышли из машины.
- Подождите минутку, - попросила я водителя. Серега хмурился и выглядел побитой собакой.
- Отправляйся домой, - сказала я. - Завтра позвоню. Вечером идем в театр, ты помнишь?
- Помню, - буркнул он.
- Тогда спокойной ночи...
- Мне все это скоро надоест, и я заведу бабу...
- Заводят собак. А в женщин влюбляются. Вот ты, к примеру, влюблен?
- Ну...
- Повезло, значит, есть за что благодарить судьбу. - Я поцеловала его, махнула рукой и пошла к подъезду. Он
остался возле машины, тоскливо провожая меня взглядом.
В подъезде было темно, это меня удивило. Дом у нас старый, жильцы в основном пожилые и за порядком следят
строго.
Я сделала пару шагов почти на ощупь и тут же почувствовала, что за спиной кто-то есть. Я хотела крикнуть,
споткнулась в темноте об нижнюю ступеньку и упала, успев вытянуть перед собой руки.
Что-то ударило в плечо, вскользь и почти не больно, звякнуло совсем рядом, в ту же секунду распахнулась дверь
подъезда, я повернула голову и в свете фонаря смогла различить два мужских силуэта. Одним был Сережка.
Я кинулась к первой квартире, давила на кнопку звонка, отчетливо слыша, как мужики внизу с тяжелым хрипом
молотят друг друга.
Дверь мне не открыли, я с опозданием вспомнила, что Крутовы еще вчера отбыли в отпуск и я, между прочим,
обязалась присматривать за квартирой.
В остальных квартирах телефон отсутствовал, следовательно, придется подняться к себе на второй этаж. Разглядеть,
что происходит, было затруднительно, но за Сережку я не очень переживала, - с юных лат он занимался классической
борьбой, а в настоящее время работал инструктором по рукопашному бою.
Дверь распахнулась, кто-то выскочил на улицу, а чуть позже то же самое сделал Сережка. Я последовала за ним.
Озираясь по сторонам, он чертыхался и разводил руками.
- Мать его... куда он делся?
- Да ладно, - попробовала я утешить. - Надеюсь, ему здорово досталось...
- Руку наверняка сломал...
- Садист, - покачала я головой.
- А мужичок-то наш тоже смылся, - хохотнул Сережка. - Ну, народ...
Тут я наконец заметила, что хозяин "Жигулей", на которых мы прибыли, исчез, не дождавшись честно
заработанных денег.
- Идем, - потянула я Сережку за рукав. - Будем считать, что сэкономили на такси.
Мы вошли в подъезд, я с некоторой опаской.
- Посмотри лампочку.
Сережка вытянул руки, что-то скрипнуло, и свет вспыхнул.
- Гад, лампочку вывернул, - щурясь, покачал головой мой спаситель. Тут я заметила кое-что любопытное: на
ступеньке лежал нож. Плечо сразу же заныло. Я достала из сумки носовой платок и взялась за лезвие.
- Черт, - охнул Сережка. - Да у тебя плечо в крови.
Я тем временем разглядывала холодное оружие. Тонкое лезвие, костяная ручка. Если бы я не споткнулась в
темноте, лежать бы мне сейчас на этих ступеньках, а потом на столе у патологоанатома. Сережка тоже на нож смотрел,
испуганно сказал:
- Что творится, а?
- Идем в квартиру, - заторопила я. В квартире я стянула блузку, и он вполне профессионально обработал рану. Я
смогла рассмотреть ее в зеркало: пустяковая, но неприятная. Придется зашивать.
- Набери Наташкин номер, - попросила я. Сережка о чем-то задумался и понял не сразу.
- Надо в милицию.
- Подожди, сначала Наташке.
- Давай "Скорую" вызову?
- Смеешься? - покачала я головой.
Наталья только что легла спать, пришлось ей подняться и путешествовать темной ночью через весь город. Я
взглянула на своего спасителя, он сидел грозовой тучей.
- Почему за мной пошел?
- Сам не знаю. Уже в машину садился, и вдруг точно толкнул кто... Маринка, он ведь тебя убить хотел. Не сумку
отнять и даже не изнасиловать, а именно убить. Пропустил вперед и ударил в спину.
- Полно психов, - согласилась я.
- Позвоню в милицию.
- Думаешь, его найдут?
- А почему нет?
- Ты ведь не разглядел его как следует?
- Не разглядел.
- А я тем более. Возможно, отпечатки пальцев на ноже...
- Он в перчатках был, - вздохнул Сережка. - Умные стали, сволочи, в подъезде на бабу и то в перчатках охотятся...
- Остается сломанная рука.
- Это кое-что...
- Ага. А нас расспросами с ума сведут. Может, не стоит звонить? Ему больше, чем мне, досталось, глядишь, это
отобьет охоту засады в подъездах устраивать.
- Маринка, - сказал он тревожно, - а я ведь у него пистолет отобрал. Вот. - Он сунул руку в карман и извлек самый
настоящий пистолет. - Между прочим, полная обойма. То ли шпана пошла не чета прежней, то ли все серьезнее, чем мы
думаем. С тем случаем в больнице это никак не связано?
- Нет. Каким образом? Может, меня с кем спутали? - хитро предположила я.
- У вас в подъезде никто такой не живет?
- У нас одни пенсионеры живут. Верка Тихонова на рынке колбасой торгует, но ведь за это не убивают?
- Кто знает...
К подъезду подъехала машина.
- Наташка... идем встречать.
Наташка мое плечо осмотрела и не спеша заштопала.
- До свадьбы заживет, - сказала и устроилась в кресле. - Дела, ребята. В милицию звонили?
- Звонили.
- Выходит, кому-то ты сильно действуешь на нервы. - Я нахмурилась, а Наташка рот закрыла. Женщина она
понятливая. Сережа был поглощен своими думами и на ее слова не обратил внимания.
Приехала милиция, но покоя в душу это не внесло. Была слабая надежда, что на нападавшего выведет пистолет, но
ни я сама, ни милиция особенно на это не рассчитывали.
Наталья с Сережкой остались ночевать у меня, утром разбрелись на работу, а я подумала-подумала и позвонили
дяде Юре.
Номер телефона он оставил мне еще в свой первый визит. И вот пришлось им воспользоваться.
Юрий Петрович, судя по голосу, перепугался больше, чем я накануне, и обещал незамедлительно приехать. Я
только успела выпить чашку кофе, а он уже звонил в дверь. Спросил еще с порога:
- Как себя чувствуешь?
- Нормально, - заверила я.
На сей раз верзила отсутствовал, за спиной дяди Юры маячил другой здоровяк, высокий и плечистый, но до
Коленьки ему было далеко. Кстати, лицо у него было приятным, я бы даже сказала, симпатичным.
- А где ваш Полифем? - полюбопытствовала я.
- Кто? - не понял Юрий Петрович.
- Тот верзила, что мой угол обычно разглядывает.
- А... дела у него. Его Колей зовут.
- Да я помню, просто он на циклопа похож. Жил такой циклоп, звали его Полифем. - О циклопах Юрий Петрович
раньше не слышал и потому нахмурился, а я пояснила: - Древние греки считали, что есть такие существа с одним глазом во
лбу. Огромные людоеды.
- Коля не людоед, - совершенно серьезно сказал он и задумался, вроде как сам в своих словах усомнился. Я только
головой покачала.
- Коньяка у меня нет. Могу предложить чай или кофе.
Здоровяк приткнулся в коридоре, а мы с дядей Юрой прошли в комнату. Я выглянула в коридор и позвала:
- Вы проходите, не стесняйтесь.
Парень улыбнулся и сказал:
- Спасибо, я здесь.
Юрий Петрович от угощения отказался и сразу же перешел к делу.
- Расскажи, дочка, что вчера случилось.
Я рассказала с максимальными подробностями.
- Может, ты у меня поживешь? - вдруг предложил он.
- Нет, к чему это? У меня есть своя квартира.
- Беспокоюсь я очень.
- Честно говоря, и я беспокоюсь. Юрий Петрович, а с вашим делом это никак не связано?
Он вздохнул.
- И я о том думаю. Если человек кого ограбить хочет или еще что... ты понимаешь... не станет он нож в спину
втыкать. Ну, кулаком ударить, это понятно, а чтоб вот так...
- Я того же мнения, и не я одна... Вы это как-то прекратить можете? - спросился решительно. Он нахмурился и
сказал, вздохнув:
- Как, дочка, коли ты мне помочь не хочешь?
- Это вы на предмет опознания? Прежде всего, я с трудом представляю, как это может быть в реальности.
- Я... - начал дядя Юра, и мне пришлось его перебить:
- А самое главное - вмешиваться в ваши дела я совершенно не желаю. Я уже имела глупость влезть в них и теперь
за это расплачиваюсь. Простите, если я вас обижу, но не могли бы вы оставить меня в покое?
- Я понимаю, - кивнул он, - и не обижаюсь. Все правильно ты говоришь. Только ты тоже понять должна: ты мне
человек не чужой, я после твоего звонка места себе найти не мог, даже сердце прихватило... как же я тебя в беде оставлю,
дочка? Ты не сердись на старика, умные люди говорят: нет такой беды, с которой справиться нельзя. И мы справимся... Ты
поосторожней, по ночам-то из дома не выходи, да и днем лучше с кем-то. Замочек у тебя на двери плохонький, я вот Сашу
привез, он дверью-то займется. А ты бы и вправду могла у меня чуток пожить. Спокойно, и мне, старику, радость.
Я только что не заплакала от умиления, но обижать его все-таки не стоило. Было заметно, что человек
действительно переживает, а потому я просто головой покачала, мол, нет, и все дела.
- Ты погоди отказываться, - не унимался он. - Поедем ко мне, вдруг тебе понравится. Дом у меня большой, мешать
я тебе не буду, не захочешь, так и не увидимся.
- Юрий Петрович, - слегка растерялась я, - что вы такое говорите?
- Не сердись, я ведь от всей души, и мне намного спокойнее будет, что ты рядом и в безопасности. А куда
соберешься, я с тобой ребятишек отправлю. Вот хоть Сашу.
- Вы ведь это не серьезно? - спросила я.
- Очень даже серьезно.
- Но не могу же я у вас всю жизнь прожить!
- А почему нет? Живи на здоровье, я только рад буду. Дом большой, а я один. Если честно, и не нужен мне он,
живу я в одной комнате. Может, ты опять замуж выйдешь, ты ведь красавица, а там ребятишки пойдут, ну и я рядом с
вами, вроде деда. Мне ведь много не надо, так, словечком перемолвиться...
У него был явный приступ белой горячки. Я сидела и ресницами моргала, не желая верить, что все это он говорит
серьезно.
- У тебя отпуск когда кончается? - спросил он.
- Отпуск у меня большой, еще наотдыхаюсь.
- Тогда, может, к морю съездишь?
- Была я на море.
- А ты в другое место. Мир большой. Вот люди сейчас в Турции отдыхают, ты в Турции была?
- Нет. И не хочу. Не о том мы говорим, дядя Юра, - назвала я его так вроде бы в шутку, с языка сорвалось, а вышло
вполне душевно. Он улыбнулся.
- Давай-ка собирайся ко мне в гости, не хочешь надолго, так хоть на полчаса. Поговорим о том о сем, глядишь, и
придет умная мысль в голову, как нам от бед избавиться.
Жил дядя Юра в том же районе, что и я, правда, от моей улицы довольно далеко. Место было красивое. Река, в
давние времена судоходная, извивалась здес
...Закладка в соц.сетях
