Жанр: Электронное издание
Nastya21
...иеся с его неуклюжестью и
простоватостью. Ему захотелось, чтобы участковый поскорее ушел, но тот, как
назло, застрял, уткнувшись глазами в висящие на стене портреты кисти самого
Шувалова.
- Красивые картины, - заявил Доценко.
Шувалова эти слова покоробили. Разве о картинах говорят "красивые"?
Красивые! Что он понимает, этот сапог! Картина не должна быть красивой, она
должна быть правдивой и задевать чувства. Разве "Толедо ночью" Эль Греко -
это красиво? А завораживает так, что оторваться невозможно.
- Кто это на них нарисован? - полюбопытствовал капитан. - Вот мальчик
этот - это кто?
- Это мой сын, - сдержанно ответил Шувалов.
- А он что, с вами не живет?
- Нет.
Говорить о сыне было больно, и Шувалов мечтал только о том, чтобы
побыстрее захлопнуть дверь за назойливым визитером. Но Доценко его настроя,
по-видимому, не ощутил, потому что теперь разглядывал портрет дочери.
- А это кто?
- Это моя дочь.
- Тоже с вами не живет?
- Она уже взрослая, - неопределенно сказал Виктор Петрович. - Товарищ
капитан, я очень тороплюсь, поэтому если у вас больше нет вопросов...
- Извините, извините, - заторопился участковый.
Закрывая за ним дверь, Шувалов увидел, как капитан, снова достав блокнот,
устремился к двери соседей по площадке и нажал кнопку звонка. Виктор
Петрович щелкнул замком и побрел к стремянке, пытаясь отделаться от
неприятного осадка, оставшегося после прихода участкового; Он уже потерял
интерес к той книге, которую листал, когда его прервал приход капитана.
Поставив ее на место, Шувалов опять взялся за тряпку, но мыслями снова и
снова возвращался к симпатичному молодому милиционеру. Почему ему так
неприятно? Откуда это тревожное чувство? Наверное, от того, что участковый
невольно затронул болезненную рану. Спросил о сыне...
О сыне? Он пришел с блокнотом, в котором выписаны адреса и имена людей,
проживающих на его участке. Откуда он их взял? Ясно откуда, либо получил от
предыдущего участкового, либо взял в паспортном столе. Но ведь во всех
документах указано, что Шувалов Евгений Викторович, 1978 года рождения,
выписан с места жительства в связи со смертью.
Виктор Петрович медленно спустился по ступенькам, ощущая предательское
дрожание в ногах. Присел на диван и постарался сосредоточиться. "Это не
участковый. Он пришел за другим... Но как? Как это могло случиться? Нет,
этого не должно было случиться, потому что этого не может быть".
Внезапно слабость прошла, в голове прояснилось, Шувалов успокоился.
Конечно, этого не может быть. Но может быть и другое. В его квартире
картины. Конечно, не Рембрандт и не Ван Гог, на аукционах Кристи и Сотби их
не продашь, но в любом случае это произведения признанных современных
русских живописцев, не только самого Шувалова, но и других, куда более
известных и маститых, которые дарили ему свои полотна в знак дружбы и
уважения. Кто-то навел на его квартиру, а под видом участкового приходил
один из преступников. Ничего, сейчас мы это выясним.
Виктор Петрович потянулся к телефонной трубке и набрал 02.
- Милиция, говорите, - раздался лишенный эмоций женский голос.
- Будьте добры, со справочной соедините меня, - попросил Шувалов.
- Минуту.
Через некоторое время прозвучал другой голос, такой же механический:
- Справочная.
- Будьте добры, телефон дежурной части муниципального отдела милиции
"Царицыно".
- Записывайте...
Спустя несколько секунд Шувалов уже разговаривал с дежурным.
- Капитан Доценко? - переспросил дежурный. - У нас нет такого сотрудника.
- Это новый участковый, - стал объяснять Виктор Петрович, злорадствуя в
душе, - он обслуживает Деловую улицу. Может быть, вы не знаете?
- Сейчас уточню, - пообещал дежурный.
Шувалову слышны были приглушенные голоса, но слов разобрать он не мог.
Чем черт не шутит, а вдруг это и в самом деле новый участковый, и ничего
опасного в его приходе нет, самый обычный обход территории. В этом доме
Виктор Петрович жил уже лет двадцать, за это время по меньшей мере семеро
участковых сменились, и некоторые из них именно так и приходили к нему.
Тогда можно успокоиться и забыть про свои страхи.
- Алло, вы слушаете? - снова раздался голос дежурного. - У нас нет такого
сотрудника. А вашу территорию обслуживает старший лейтенант Резвых.
Поблагодарив, он повесил трубку. Значит, наводчик. Надо предупредить
соседей на всякий случай. Как знать, быть может, преступники интересуются
вовсе не его картинами, а имуществом в других квартирах.
Виктор Петрович переоделся, сменив старый спортивный костюм на джинсы и
тонкий джемпер. Кроме него, на этаже проживают еще три семьи, надо
поговорить со всеми. Только нужно дождаться, пока этот мнимый участковый
уйдет из их подъезда. Возможно, его уже нет в доме, а возможно, он еще сидит
у кого-то из соседей.
"Не будем торопиться, - благоразумно решил Шувалов, - если сделать
неосторожное движение, можно нарваться на неприятности, у этого типа может
оказаться оружие. Но всетаки какие придурки эти бандиты! Так топорно
работают! Ну ладно, я человек занятой, ученый и, допустим, доверчивый,
документы у него не спросил. А если бы спросил? Что он стал бы мне
показывать? Ствол в зубы вместо удостоверения? Да нет, не похоже, нынешние
бандиты стали предусмотрительными. Есть, конечно, те, что попроще, силой
берут, нахрапом, но такие и не делают предварительную разведку, у них ни
терпения, ни мозгов на это не хватает. А если уж берутся за дело серьезно,
то и документами запасаются. Наверное, какой-то документ у него все-таки
был. Все равно странно... Если был документ, почему он мне его не показал по
собственной инициативе? Это укрепило бы его позиции. А он картины
рассматривал. Нет, похоже, все-таки он именно на мою квартиру нацелился, на
картины".
Он не спеша выпил чаю с бутербродом и подумал, что, пожалуй, можно уже
идти к соседям. В первую очередь Шувалов решил навестить ту квартиру, в
которую на его глазах час назад звонил мнимый участковый. Дверь ему открыл
рослый парень, сын соседей, на днях вернувшийся из армии.
- Из милиции? Был мужик. А что?
- Он тебя про оружие спрашивал?
- Про какое оружие? - удивился парень. - Про отцовскую винтовку? Нет, не
спрашивал. У нас все в порядке, у бати разрешение есть и охотничий билет.
- Не про винтовку, а про пистолет, который преступники в нашем дворе
бросили. Разве не спрашивал?
Парень удивленно взглянул на Шувалова.
- Не-е, - протянул он растерянно, - про пистолет базара не было. Он про
вас в основном спрашивал.
- Про меня?!
Виктор Петрович старался сохранить хладнокровие, ведь он был, в сущности,
к этому готов, про кого же еще спрашивать наводчику, если не про него.
- Ну да. Про вас. Мол, с кем живете, кто к вам приходит, когда вы дома
бываете, и все такое.
- Понятно. Еще что спрашивал?
- Ну... так это... - Парень покраснел. - Как у вас с деньгами, шикарно
живете или так, скромно.
- И что ты сказал?
- Да что я мог сказать? Сказал, что не знаю. Два года в казарме парился,
вернулся вот только-только, осмотреться не успел. Я ему говорю: вы у предков
моих лучше спросите, они вечером дома будут.
- Хорошо, - кивнул Виктор Петрович. - Я сомневаюсь, что этот тип вернется
поговорить с твоими родителями, но на всякий случай имей в виду: он не из
милиции. Это бандит, он приходил на разведку, его банда собирается ограбить
мою квартиру. Поэтому будь осторожней. И если увидишь его около моей двери -
сразу вызывай милицию. Да и не только его, любого подозрительного человека.
Понял?
- Понял, дядя Витя, - с послушанием маленького мальчика ответил соседский
сын.
Следующий визит был в квартиру напротив. В ней жил относительно успешный
предприниматель, который зарабатывал достаточно, чтобы его жена при двух
высших образованиях могла сидеть дома и воспитывать троих детей. Это была
симпатичная женщина, настолько спокойная и уравновешенная, что немыслимо
было даже представить себе, как она разговаривает на повышенных тонах. Она
нравилась Шувалову, разумеется, чисто по-соседски, все трое детишек
родились, когда супруги уже жили здесь, в этом доме, и Виктор Петрович за
последние десять лет множество раз помогал ей втаскивать в узкий лифт или
поднимать по ступенькам в подъезде колясочку с очередным младенцем.
- Виктор Петрович? - удивленно воскликнула она, увидев Шувалова. - А я
думала, что вы на работе. Хотела к вам вечером зайти.
- Что-нибудь случилось? - встревожился Шувалов.
- Пока не знаю, но хотела вам сказать. Тут из милиции приходили, вами
интересовались. Не знаете, в связи с чем?
- Анечка, вы имеете в виду липового участкового? Я уже знаю, что он ходил
по квартирам. У меня он тоже был. Я, собственно, хотел вас предупредить...
- С чего вы взяли, что он участковый? - перебила его соседка. - Никакой
он не участковый.
- Да знаю, знаю я, не волнуйтесь, - постарался успокоить ее Шувалов. - Я
как раз и хотел предупредить вас, что он не участковый, а бандит. Вероятно,
в ближайшее время они попытаются ограбить мою квартиру, и я хотел вам
сказать, чтобы вы были осторожнее.
Анна рассмеялась звонко и весело.
- Ну что вы, Виктор Петрович, какой же он бандит! Он прелестный мальчик,
капитан милиции. Очень интеллигентный.
Шувалов начал терять терпение. Уравновешенность и спокойствие - это,
несомненно, достоинства, но не до такой же степени, чтобы граничить с тупой
непробиваемостью и безоглядной доверчивостью.
- Анна, я вам повторяю еще раз: он не милый интеллигентный мальчик и не
капитан милиции, он наводчик, которого бандиты прислали на разведку. Они
готовятся к ограблению моей квартиры. Я собираюсь поставить в известность
наше отделение милиции, но на них надежды мало, сами знаете, как сейчас
милиционеры работают, им ни до чего дела нет. Поэтому я считаю своим долгом
предупредить соседей, что на нашем этаже в любой момент могут оказаться
вооруженные преступники, и нужно проявлять бдительность и осторожность. А
вас это особенно касается, на вашем попечении трое малолетних детей. Аня, я
прошу вас отнестись к моим словам со всей серьезностью.
Она смотрела на него с откровенным недоумением и продолжала улыбаться.
- Виктор Петрович, почему вы называете его участковым? Он же не
участковый. Наш участковый Саша Резвых, я его прекрасно знаю.
- Он представился мне как наш новый участковый, но документов не показал.
А поскольку я знаю, что наш участок обслуживает старший лейтенант Резвых, я
и называю этого самозванца бандитом. Теперь вы поняли?
- Я поняла... А что, он не показал вам документов?
- В том-то и дело. Кстати, кем он вам представился?
- Капитан Доценко, Московский уголовный розыск. Поэтому я и удивилась,
что вы его участковым назвали.
- Вот видите, эти бандиты народ предусмотрительный. Они навели справки и
знали, что вы лично хорошо знакомы с нашим участковым, поэтому для вас
выдумали другую легенду, прикинулись муровцами. Понимаете, насколько они
опасны?
- Но я видела его удостоверение.
- Неужели? - Он скептически приподнял брови. - И что в нем было написано?
- Капитан милиции Доценко Михаил Александрович состоит в должности
оперуполномоченного в управлении уголовного розыска Главного управления
внутренних дел города Москвы. Я запомнила также номер удостоверения, дату
его выдачи и срок действительности. Фотография была точно его, я внимательно
смотрела. Что вы удивляетесь, Виктор Петрович? Меня муж строго
инструктировал насчет таких случаев, сами знаете, как бандиты на
предпринимателей наезжают, надо все время быть начеку. Муж говорил, что,
если появляются работники милиции, надо обязательно запоминать все данные из
их документов, потому что документы чаще всего бывают настоящие, просто эти
милиционеры, помимо основной службы, еще и на мафию работают. Вот, - она
протянула Шувалову розовый квадратный листок, - я все записала для вас.
Последние ее слова Шувалов слышал словно издалека. На какие-то секунды он
утратил способность слышать и соображать и с большим трудом взял себя в
руки.
- Да-да, спасибо, - пробормотал он. - Ума не приложу, что от меня нужно
уголовному розыску.
Он, конечно, кривил душой. И знал, что Анна это прекрасно понимает.
Тогда, четыре года назад, когда его подозревали в причастности к торговле
наркотиками, они наверняка опрашивали всех соседей, чтобы выяснить, не ходят
ли к нему подозрительные типы и не хранит ли он что-то особенное в своей
квартире, не привозит ли с собой из Петербурга некий груз, и все такое.
Подробности таких происшествий, какие случились с его семьей, трудно
сохранить в секрете, даже если они случаются в другом городе, так что Анна
наверняка в курсе. Значит, они опять ворошат старые дела, опять пытаются
привязать его к этому омерзительному бизнесу. Да это боге ним, пусть
работают, им за это зарплату платят. Но если они снова начнут цепляться к
нему, то могут ненароком выследить. Вот это уже плохо.
Или все-таки причина их интереса к нему не в этом? Нет, нет и нет, этого
не может быть. Никто никогда не узнает о том, что он делает. Не могут менты
выйти на его след. Значит, это старые дела, связанные с женой и дочерью. И
портретами сына и дочери этот капитан заинтересовался неспроста. В комнате
еще дюжина портретов, а он спросил только про эти, словно других нет. Он
прекрасно все знает, просто он глуповат и неопытен и не смог скрыть своей
осведомленности.
Но подстраховаться в любом случае надо. Если они возобновили дело, то
могут каждую минуту нагрянуть к нему с обыском, чтобы в очередной раз
попытаться найти наркотики, которых у него отродясь не бывало. Необходимо
срочно принять меры. Главное - избавиться от пистолета.
Виктор Петрович быстро собрался, положил оружие в "дипломат" и вышел из
дома. Хорошо, что он вовремя спохватился, прислушался к интуиции.
Участковый! Надо же так плохо сработать! Ничего наша милиция не умеет,
ничему не научилась, работают, как бездарные актеры в провинциальном театре.
Дурачок этот капитан, ему напел, что участковый, а в соседнюю квартиру зашел
и даже вид поленился сделать, что интересуется каким-то оружием, якобы
выброшенным преступниками, сразу стал о Шувалове спрашивать, да еще и
настоящее удостоверение показал. На что он рассчитывал, интересно? Был бы
умный - справочки навел бы предварительно да выяснил, что из четырех квартир
на этом этаже в трех семьи живут по многу лет, наверняка хорошо знакомы
друге другом и тут же Виктора Петровича проинформируют, какие бы обещания
молчать он с них ни брал. А он пошел на авось, типично русское качество. Вот
и пусть теперь пожинает плоды своей беспечности. Нельзя считать себя умнее
других, это большой грех. А если не так выспренне говорить, то просто
большая ошибка. Молодец Шувалов, быстро сориентировался, пока они будут
раскачиваться и готовиться к обыску, он пистолет выбросит в водоем
где-нибудь за городом, пусть поищут.
Погруженный в эти мысли, он сел в машину, успев машинально отметить, что
от дамочки по фамилии Селуянова он будет ждать возмещения ущерба за ремонт
до второго пришествия. Погасив в себе первый порыв поехать куда-нибудь
поближе, к Царицынским или Борисовским прудам, он направился к Кольцевой
автодороге и двинулся в сторону поселка Беседы. Проехав мост через
Москву-реку, Шувалов съехал с Кольцевой и свернул на дорогу, ведущую к
Лыткарину. На этой дороге, как он знал, есть несколько мест, где можно на
машине вплотную приблизиться к реке.
Оказавшись за городом, Виктор Петрович совсем успокоился. Так действовала
на него природа независимо от времени года. Как только исчезали давящие на
него с обеих сторон каменные дома, на Шувалова снисходила благодать. С
каждым километром, отделяющим его от огромного мегаполиса, напряжение
оставляло его, даже руки, обычно ледяные, становились теплыми. Когда он
увидел удобное для осуществления задуманного место, то даже притормаживать
не стал - там было много народу, две семьи с детишками расположились, судя
по всему, на шашлыки. Длительные осенние дожди превратили почву в глубокое
грязное месиво, Шувалову не хотелось идти пешком далеко, и он искал место,
где дорога проходит максимально близко к воде. Мысленно выругав себя за то,
что оделся неподходящим образом, в ботинки, а не в сапоги для рыбалки, он
продолжил путь. "Почему, собственно, в воду? - пришло ему в голову. - Чего я
так уперся непременно в воду? Насмотрелся фильмов и пошел проторенной
дорожкой.
Кругом такие леса, там танк спрячешь - не найдут, не то что пистолет.
Дурак, надел бы сапоги и пошел бы в лес. В ботинках дальше опушки не уйдешь,
но это опасно, движение по трассе интенсивное, машин много, обязательно
кто-нибудь увидит, если я начну на опушке пистолет закапывать. Придется
искать воду".
Еще через некоторое время ему стала очевидна вся непродуманность
принятого решения. Там, где дорога близко подходила к реке и где ему было бы
удобно выбросить пистолет, его было видно из проходящих автомобилей ничуть
не хуже, чем если бы он принялся закапывать оружие на опушке леса. Придется
оставить эту затею, плюнуть на ботинки и на перспективу утонуть в грязи по
щиколотку и углубиться в лес. Кстати, можно ведь и не избавляться от
пистолета, а просто временно спрятать его, пусть полежит до лучших времен.
Опасность минует, все успокоится, и можно будет его достать. А из воды уже
не достанешь.
Найдя подходящее место, Шувалов остановился, съехав на обочину, поставил
блокираторы на рулевую колонку и на переключатель скоростей, переложил
пистолет из "дипломата" в карман, запер машину и сделал несколько шагов в
сторону леса. И в ту же секунду услышал за спиной скрежет тормозов. Он
обернулся и все понял. Из двух остановившихся машин к нему бежали пять
человек, двоих из которых он знал. Один - муж той дуры Селуяновой, которая
подрезала его на перекрестке. Второй - давешний "участковый", капитан
Доценко. Вот, значит, как... И авария та не была случайной. Ну что ж, не
повезло. Хотя он был уверен, что этого не случится никогда.
- Вы сами отдадите оружие или заставите вас обыскивать? - спросил муж
Селуяновой.
Шувалов молча достал из кармана пистолет и швырнул его на землю.
- Спасибо, - вежливо сказал ему Доценко, наклоняясь и поднимая оружие, -
мы не зря рассчитывали на ваше благоразумие.
- Я не знаю, на что вы там рассчитывали, - произнес Шувалов сквозь зубы,
когда на его запястьях застегнули наручники, - но если вы снова будете
искать у меня наркотики, то напрасно потеряете время. А вы, Михаил
Александрович, плохой работник и плохой актер. Я сразу понял, что вы меня
обманываете.
- Это хорошо, - весело улыбнулся в ответ Доценко, - на то и было
рассчитано. Вы распознали мой неловкий обман, занервничали, испугались и
решили избавиться от оружия. Нам нужно было, чтобы вы вынесли его из дома.
- А что, обыски нынче не в моде? - ехидно поинтересовался Шувалов. -
Насколько я помню, четыре года назад вы перетрясли обе мои квартиры и обе
мастерские, и не по одному разу.
- Мы не трясли, - заметил муж Селуяновой, сделав акцент на слове "мы". -
Пойдемте к машине, Виктор Петрович.
- Ну, не вы - так другие, какая разница, все одно - милиция. Одним миром
мазаны.
Он старался восстановить способность мыслить логически.
Они нашли оружие - это, конечно, никуда не годится. Но он будет стоять на
том, что нашел пистолет только сегодня. Или вчера. Он не станет петь песню о
том, что собирался сдать его в милицию, сегодня этим песням никто не верит,
нет, он поведет себя более умно. Да, он собирался пистолет присвоить. Да,
разрешения на оружие у него нет. Ну и судите меня за это. Впервые
привлекается к уголовной ответственности, ранее ни в чем предосудительном
замешан не был, уважаемый человек, ученый, живописец, блестящие
характеристики с места службы. Ходатайства о снисхождении из университета и
из Союза художников. Все с пониманием отнесутся к тому, что в нынешнее
неспокойное время, когда от бандитов житья нет, человек хочет иметь оружие,
чтобы чувствовать себя защищенным. А что собирался пистолет спрятать - не
докажут ни за что. Он вышел из машины, чтобы зайти в лес и помочиться, вот и
вся песня. А пистолет лежал в кармане, потому что разве нормальный человек
пойдет в лес один и без оружия? Там же за любым кустом может оказаться
маньяк какой-нибудь... Короче, лишением свободы в его случае и не пахнет.
Хорошо, что он сумел в момент задержания сохранить лицо, не распсиховался,
не попытался убежать, не впал в истерику. Он вел себя как человек, за
которым нет ровным счетом ничего, кроме найденного накануне и не сданного в
милицию оружия. А если его подозревают еще в чем-то, то в милиции быстро
разберутся, так что незачем волноваться. Еще и извиняться будут за
незаконное задержание.
А может быть, за ним и в самом деле ничего нет? Может быть, все, что
случилось, всего лишь страшный сон? Его подозревают в торговле наркотиками,
но к ней он непричастен. Его задержали как наркодельца, но нашли всего лишь
незарегистрированное оружие. А больше ничего и не было.
ДОЦЕНКО
Михаил возвращался в Москву вместе с Селуяновым. Все сработало так, как и
задумывалось, Шувалов испугался и решил избавиться от пистолета. Расчет был
на то, что он захочет либо избавиться от оружия, либо временно перепрятать
его, но в любом случае вынесет его из дома, а уж вне дома все решается
проще. Однако вместо удовлетворения от хорошо выполненной работы Мишу
Доценко грызли сомнения.
Найденный у Шувалова небольшой чешский пистолет марки "ческа збройовка"
стрелял пулями калибра 6,35, а три человека, убийства которых они сейчас
раскрывали, были убиты пулями калибра 7,65.
Глава 11
КАМЕНСКАЯ
Кажется, они опять промахнулись. Обидно до соплей. И ведь так все
складывалось удачно, как говорится, "в цвет", и мотив у Шувалова есть,
причем не вымышленный, не надуманный, а вполне понятный, и, главное, он сам
сделал что-то вроде "заявления о намерениях" еще четыре года назад. И ведет
он себя подозрительно, по вечерам сшивается в каких-то местах, совершенно
неподходящих для ученого и в целом приличного человека. И на приход мнимого
участкового среагировал именно так, как реагируют люди с нечистой совестью.
И пистолет помчался прятать. И ведь пистолет-то у него действительно есть!
И все-таки выходило, что троих человек убил не он. Во всяком случае,
застрелены они были не из чешской "збройовки", которую господин Шувалов
намеревался закопать в лесу. Что же получается? Он оставлял на месте
преступления, чужие отпечатки пальцев и записки, написанные чужой рукой, он
убивал свои жертвы из совершенно другого ствола, а "збройовка" - ну что ж,
это просто "збройовка", маленький аккуратненький пистолетик чешского
производства, стреляющий практически бесшумно. Кто сказал, что у Шувалова
может быть только одна единица огнестрельного оружия? Их вполне могло быть и
две, и четыре, и десять. Пистолет калибра 7,65 он уже куда-то задевал, может
быть, не сегодня, а вчера или два дня назад. Тогда вполне можно
предположить, что убийца - Шувалов.
Настя почти физически ощущала, как ее сознание раздваивается и течет
словно бы параллельными курсами. Одна часть мозга думала о том, как доказать
вину Шувалова, что еще нужно проверить, что выяснить, какую информацию
получить, чтобы вывести на чистую воду этого хитрого убийцу с превосходным
самообладанием и хорошей реакцией. Можно попробовать найти керамические
рыбки, ведь если он оставляет возле трупов одинаковые фигурки, стало быть, у
него есть некоторый запас. Где он? Найти бы их - и уже легче. Хотя,
возможно, этих фигурок было у него только три, и он их все использовал. Но
вдруг найдется еще хотя бы одна? Вдруг удастся найти другой пистолет и
калибр у него будет 7,65? Вдруг среди окружения Шувалова отыщется человек,
отпечатки пальцев которого совпадут с теми, что обнаружены на фигурках? Или
человек с тем же почерком... Ну хоть что-нибудь, хоть самую малую малость...
Другая же часть мозга пыталась понять, кто еще может быть
убийцей-Шутником, потому что уже очевидно, что это не Шувалов. Но если не
Шувалов, то кто?
- Але, гараж, - вывел ее из задумчивости голос мужа. - Ты спишь или
мечтаешь о кренделях небесных?
- Я сплю, - тихонько проворчала Настя. - И не смей меня будить.
- Тогда слезь с компьютера, дай мне поработать. Для сна, между прочим,
человечество придумало диваны.
Она нехотя встала из-за письменного стола и плюхнулась в кресло. Чистяков
не торопясь устроился перед компьютером, достал из портфеля очки и коробку с
дискетами. "Наверное, это и есть счастье, - лениво подумала Настя, глядя на
Алексея, - сидеть дома в любимом кресле и смотреть на любимого мужа, который
занимается любимой работой. Потом поужинать на тесной, но от этого не менее
любимой кухне, лечь спать на мягкий любимый диванчик, утром выпить чашку...
нет, две чашки любимого кофе и отправиться на тягомотную, изнурительную,
грязную, но все равно любимую службу. Во всей этой идиллической картине есть
только одно "но": в каждый данный момент времени, и год назад, и месяц
назад, и на прошлой неделе, и
...Закладка в соц.сетях
