Жанр: Электронное издание
Nastya21
...жно уйти в мир иной. И Лукин будет похоронен должным образом
и в приличном виде.
Валентин Казарян, бывший работник милиции, из ложной (или не из ложной, а
из истинной?) гордости порвавший все связи со своим окружением и
скатывающийся на самое дно. Достаточно молодой, пока еще здоровый, но из-за
своего характера не имеющий перспективы. Может быть, ему пора уйти уже
сейчас, не дожидаясь, пока он дойдет до жизни Генки Лишая? А ведь дойдет,
это несомненно.
Серафима Антоновна Фирсова, одинокая пенсионерка, в квартире которой при
тщательном обыске нашли ювелирные изделия и золотые монеты на огромную
сумму, - жизнь прожита, впереди все будет только хуже и тяжелее. Зачем
тянуть с уходом? Деньги не сделали ее старость легче, но обеспечат ей
достойные похороны.
Светлана Ястребова, жена бизнесмена, при трагических обстоятельствах и по
собственней вине потерявшая маленького сына, - она вообще жить не хочет,
почему надо ей мешать?
Юноша с болезнью Дауна, его имени Настя пока не знает, Селуянов вчера не
сказал, - он так и так умрет, а мать страдает и мучается. Ей себя-то
обслужить едва по силам, и денег в обрез... Несчастный парень прожил свою
недолгую жизнь в счастливом неведении и будет похоронен так, как нужно,
Шутник на это деньги оставил.
Шесть ситуаций, оправдывающих преждевременную смерть. Умереть, потому что
все лучшее осталось позади. Умереть, потому что жить трудно. Умереть, когда
все еще сносно, не дожидаясь, пока не стало совсем плохо. Умереть, потому
что уже сейчас плохо и дальше будет еще хуже. Умереть, потому что не хочется
жить. Умереть, потому что ты со своим психическим заболеванием в тягость
своей семье.
Осталось еще одно "умереть". Какое? Ответ пришел сразу, он показался
Насте настолько очевидным, что она даже удивилась, почему не поняла этого
раньше. Седьмой жертвой должен стать инвалид, но не по психическому
заболеванию, а по соматическому.
Инвалид, которого Настя может вычислить. Которого она знает.
Терехины... Три сестры и маленький брат. Четверо несчастных детей
несчастной матери, которая не смогла смириться с мыслью о том, что их отец -
ее любовник - ставил над ними медицинские эксперименты. Мать выбросила детей
из окна девятого этажа и сама прыгнула за ними следом, только старшая
девочка нашла в себе силы вырваться и убежать. Остальные разбились, но
остались живы. Они все инвалиды. Кто из них?
УБИЙЦА
Готовился я долго и тщательно. Для задуманного мной спектакля нужны были
статисты и один главный исполнитель. Статистов я подбирал, собирая
информацию из самых разных источников, а также просто гуляя по городу. На
это ушли месяцы, но в результате улов оказался неплохим. В сети попали и
конкретные люди, вроде Светланы, трагедию которой я наблюдал своими глазами
в Испании, когда отдыхал там в прошлом году (кстати, я и рыбок керамических
оттуда привез, увидел в сувенирной лавке и купил десять штук сразу, очень уж
они мне понравились), и старуха Фирсова попалась, и люди случайные, и вообще
неконкретные. Например, я нашел нескольких человек с болезнью Дауна и путем
простых наблюдений выяснил, где они живут. Потолкался на вокзалах и понял,
что необходимых для моего плана бомжей можно в любой момент без проблем
найти, хоть мужчин, хоть женщин, любого возраста и вида. Прогулки по городу
дали мне многие полезные знания, в частности, и об алкоголиках, которых пруд
пруди в районах старой застройки. Алкоголики тоже были мне нужны. Попали в
мои сети и люди совершенно непредвиденные, но я решил ими не пренебрегать,
пригодятся. Таким был, например, Казарян, информацию о котором я получил,
слоняясь по Подмосковью в поисках мест концентрации все тех же алкашей и
бомжей. Почему я заинтересовался пригородами? Я предусмотрительно запасался
разными вариантами, потому что не знал, кто окажется моим главным
исполнителем. Когда я его выберу, тогда и станет ясно, каких статистов из
пространного списка я введу в спектакль.
Искать главного исполнителя было сложнее. Его не найдешь, гуляя по
Москве. И справки открыто наводить нельзя. Но есть такая замечательная вещь,
как пресса, а также телевидение. На протяжении нескольких месяцев я
регулярно, каждый день без исключения, смотрел передачи с криминальными
новостями, в них частенько давали интервью работники следствия и уголовного
розыска. Я присматривался к ним, вслушивался в их речь, вникал в смысл
сказанного, следил за мимикой и жестами в поисках того, кто мог бы достойно
сыграть главную роль в моем спектакле. Я читал в газетах и журналах
материалы криминального толка все с той же целью - найти его, достойного.
Иногда находились вполне подходящие кандидаты, явно неглупые, с хитрыми
глазами, с хорошо поставленной и вполне осмысленной речью. В конце концов в
моем списке претендентов на главную роль оказалось двенадцать человек, после
размышлений и прикидок их осталось всего двое, и нужно было решить, на кого
из двоих сделать ставку. Один из них был следователем с огромным стажем,
другой работал в уголовном розыске и произвел на меня впечатление человека
неординарного. Я озаботился тем, чтобы придумать, как собрать о каждом из
них дополнительную информацию, которая позволит мне принять окончательное
решение.
Как вдруг...
КАМЕНСКАЯ
- Терехины? - недоверчиво переспросил Константин Михайлович Ольшанский. -
Почему ты уверена, что это они?
- Потому что о них тогда писали многие газеты. И это было единственное
дело, которое оказалось публично связано с моим именем. Больше моя фамилия
не мелькала в прессе никогда, - пояснила Настя. - Если он хочет убить
инвалида, которого я лично знаю, то это может быть только кто-то из
Терехиных. Или все четверо вместе.
- Ну хорошо, допустим, - кивнул следователь. - Допустим, ты права. А как
же семь смертных грехов, про которые ты мне голову морочила? Куда грехи-то
подевались?
- Понимаете, Константин Михайлович, у этого Шутника странная прихоть - он
хочет, чтобы его поймала именно я, но чтобы я при этом доказала свою
интеллектуальную состоятельность. Босх - это был ложный ход. Шутник пытался
запутать меня, завести в тупик. Проще говоря - проверить на вшивость. Я
путано излагаю, да?
- Да уж, - хмыкнул он, поправляя очки, - ты бы постаралась все-таки
говорить внятно. Погоди, я криминалистам звякну.
Ольшанский снял трубку, чтобы позвонить эксперту, которого полчаса назад
попросил на скорую руку посмотреть привезенную Настей коробку из-под
пластыря.
- Не сделал еще, - буркнул он недовольно, закончив разговор. - Минут
через двадцать обещает. Ты пока рассказывай.
- В общем, Шутник помешан на идее смерти в тот момент, когда человек сам
этого пожелает... Вероятно, он этого пожелал, захотел умереть, но при этом у
него была еще одна цель - донести свою идеологию до нас всех. Не шепотом
пробормотать, а прокричать во весь голос. Я не знаю, почему в качестве
марионетки он выбрал меня. Когда мы его поймаем, вы сможете у него спросить
об этом. Но ему нужно было убедиться, что я достойный противник и со мной
можно в эти игрища играть. Он совершенно не был уверен, что я пойму символ
Босха и что мне в руки попадет фильм "Семь". Но ему и не нужно было быть
уверенным, понимаете?
- Нет, не понимаю, - рассердился Ольшанский. - Выражайся яснее, будь
любезна.
- В той телепередаче прозвучало, что я знаю пять иностранных языков.
Какой может быть реакция? Ах, так ты такая образованная? Вот если ты
действительно образованная, то, помимо своей милицейской науки, ты должна
знать огромное множество вещей, ты должна знать литературу, историю,
живопись, философию, географию и так далее. Если ты знакома с живописью, то
ты поймешь про Босха, если же нет, значит, твоя образованность - пустой
звук. Идем дальше. Я в передаче сказала, что человечество ничего в
психологическом плане изобрести не может, потому что все уже когда-то было,
и по многу раз. Невозможно совершить преступление, которого еще никогда не
было. Оно может быть оригинальным по техническому исполнению, но по
мотивации оно будет старым как мир. Что можно сказать в ответ на это? Ах, ты
такая умная? Но если ты действительно так думаешь, а не брякнула ради
красного словца, то должна и действовать в соответствии с этой заявкой. Ты
должна читать множество детективов и смотреть фильмы о преступлениях, чтобы
иметь полный перечень возможных мотивов и психологических перекосов. Значит,
ты обязательно увидишь фильм "Семь", а может быть, ты его уже видела. Это
очень известный фильм, все любители и знатоки жанра его видели. А если ты с
этим фильмом незнакома, значит, ты просто болтушка и говоришь не то, что
думаешь. А вот если ты необразованная болтушка, то ты меня, конечно, не
поймаешь, но мне и не нужно. Я хочу, чтобы меня поймал достойный противник,
которому не стыдно проиграть. Если ты сможешь меня поймать, если ты
окажешься такой, какой выглядишь, тогда я готов отдаться в твои руки. Вот
как он рассуждал. Мы с Лешкой вчера долго судили-рядили, все пытались
понять, почему Шутник сознательно пошел на такое множество допущений, в
каждом из которых мог произойти срыв. Я не догадаюсь про Босха, я не увижу
фильм и так далее. И пришли к выводу, что это должен быть кто-то из моего
окружения, кто имеет возможность проконтролировать ситуацию. Поэтому я и
побежала сегодня к Ирине выяснять, откуда она знает живопись Босха, сама или
кто подсказал. А теперь я думаю, что Шутнику не обязательно быть в моем
окружении и контролировать ситуацию, потому что ситуация сама себя
контролирует, понимаете? Если я достойный противник, то я его поймаю, а если
нет - то он не хочет, чтобы его поймали. Он затаится на какое-то время и
придумает еще какую-нибудь комбинацию, выберет себе новую марионетку и будет
ее проверять на вшивость. То есть, я хотела сказать - на интеллект. Он
одержим своей идеей и будет проводить ее в жизнь, чего бы это ему ни стоило.
В этом смысле Иркин сосед вполне подходит, вам не кажется? Он знал о
предстоящем телемосте заранее, за несколько Дней, он был у Стасова, когда и
я там была, мы с Татьяной обсуждали, как и что будем говорить. Во время
телемоста его не было дома, так утверждает Ира. Он постоянно в разговоре
употребляет обращение "дорогая", так же как и в своих записках. Он держит
дистанцию с соседями, не пускает их в свою жизнь, не рассказывает биографию,
не показывает комнаты в квартире. Они даже фамилии его не знают!
Ее монолог был прерван телефонным звонком. Ольшанский молча выслушал то,
что ему говорили, и нахмурился.
- Спасибо, - он положил трубку. - Это не он.
Настя ушам своим не поверила.
- Как не он? Точно?
- Эксперты, конечно, иногда ошибаются, - усмехнулся Ольшанский, - но не в
таких примитивных вопросах. На коробке нет отпечатков пальцев Шутника.
Опять прокол... Сколько же можно? Ей захотелось плакать от досады.
Сказывалась бессонная ночь, да и ноги болели нестерпимо. А может быть, она
все-таки не ошиблась?
- Подождите, Константин Михайлович, помните, как мы рассуждали насчет
Шувалова? Наркоманов убивал он сам, а для других убийств нанял человека,
который писал записки своим почерком и оставлял свои отпечатки на фигурках.
А вдруг Шутник именно так и сделал? Может, он и не нанимал никого, он сам
все делает: сам убивает, но оставляет на месте преступления записки,
выполненные чужой рукой, и фигурки с заранее полученными чужими отпечатками?
Тогда ему никакие экспертизы не страшны.
Следователь неодобрительно покачал головой и укоризненно посмотрел на
Настю.
- Слушай, Каменская, а ты не перемудрила? Уж очень у тебя сложное
построение получается, а дыр в нем больше, чем связок. Кстати, вот насчет
грехов ты мне так и не объяснила.
- Насчет грехов все просто, - вяло сказала Настя. На нее вдруг навалилась
такая усталость, что даже говорить было трудно. - Если я посмотрю фильм и
увижу на коробке иллюстрацию из Босха, то я не смогу не обратить внимания на
перечень семи смертных грехов. Если я глупее, чем Шутнику хочется, то я
начну искать эти грехи у каждой из уже состоявшихся жертв и буду думать, что
последующие убийства тоже будут связаны с грехами. Начну вычислять
предполагаемых потерпевших и пойду по ложному пути, на котором я Шутника уже
точно не поймаю. Если же я умнее и соответствую его требованиям, то
соображу, что дело не в грехах. Он специально убивает мальчика с болезнью
Дауна, чтобы показать мне, что грехи к его жертвам отношения не имеют. Он
все время подбрасывает мне ложные приманки и смотрит, попалась я на них или
нет. А я каждый раз попадалась. У меня такое впечатление, что Шутник мне
устраивает перманентный экзамен. Константин Михайлович, можно, я домой
поеду? У меня сил больше нет.
- Потерпишь, - ответил Ольшанский, как обычно не стараясь быть излишне
вежливым. - Где Коротков?
- На работе, наверное. Он всегда по субботам на работе сидит. И по
воскресеньям тоже.
- У-гм, - промычал он, глядя куда-то в пространство, - ладно, Каменская,
подведем итоги. Говоришь, Шутник одержим идеей своевременной смерти?
- Мне так кажется, - осторожно ответила Настя.
Она уже вообще боялась настаивать на чем бы то ни было, потому что все
время выходило, что она ошибается.
- Говоришь, он теперь намылился на семью Терехиных?
- Мне так кажется, - повторила она. - Но, может быть, я ошибаюсь. Может
быть, есть еще какие-то инвалиды, которых я знаю, но пока не вспомнила.
- Сосед, говоришь, у Татьяны Образцовой подозрительный?
- Мне так показалось.
- Ох, мать честная, до чего ты осторожно выражаешься, Каменская!
Расслабься, ты не на допросе.
- Но все-таки в кабинете у следователя, - слабо улыбнулась Настя.
- Вот коль я следователь, тогда пусть твой дружок Коротков и получит от
меня поручение и обеспечит его быстрейшее выполнение.
Поручение, которое следователь Ольшанский дал уголовному розыску, было
сформулировано предельно ясно.
1. Обеспечить круглосуточную охрану семьи Терехиных: Ирины и Натальи,
проживающих по адресу... Ольги и Павла, находящихся в больнице по адресу...
2. Подполковнику Каменской представить исчерпывающий перечень лиц,
которых она знает лично и которые имеют физические недостатки или тяжкие
соматические заболевания, влекущие стойкую утрату трудоспособности.
3. Собрать информацию о жильце кв... в доме номер... по улице... Выяснить
паспортные данные, род занятий, источники дохода, проверить на причастность
к убийствам гр. гр. Старостенко, Лукина, Казаряна, Фирсовой...
4. Отработать средства массовой информации на предмет участников
дискуссий по проблемам: захоронений, государственной поддержки инвалидов и
престарелых, суицидов, эвтаназии.
Глава 20
КАМЕНСКАЯ
Она не была здесь два года, даже чуть больше, с тех самых пор, как
закончилась история с похищением Наташи Терехиной. И дело было вовсе не в
том, что Настя забыла об удивительной семье и поистине удивительных людях -
Ирине Терехиной, ее сестре Наташе, Наташином женихе Мироне. Она помнила и
часто думала о них, но съездить все времени не было, а о том, как они живут,
Настя регулярно узнавала от Стасова. Именно в этом доме Владислав когда-то
жил вместе с первой женой Ритой, которая проживает здесь и по сей день, а
поскольку Стасов постоянно общается с дочерью, то непременно заглядывает к
Терехиным каждый раз, когда бывает в Сокольниках. Дела у них шли неплохо,
Наташа оказалась действительно очень способной девушкой и училась заочно в
престижном техническом вузе, Ирина по-прежнему работала не покладая рук,
хотя с появлением в их жизни Мирона с деньгами стало несравнимо легче.
Просто Ира Терехина была так устроена, что не работать не могла, как бы
плохо себя ни чувствовала. Сумму, необходимую для лечения младшего мальчика,
Павлика, за границей, они пока не собрали, но надежды не теряли. Собственно,
надежда и вера в будущее - это и был тот стержень, на котором держалась вся
семья. Стасов уверял, что Наташа Терехина стала еще красивее, и даже тот
факт, что она прикована к инвалидной коляске, этой красоты не омрачает,
Мирон любит ее без памяти, и поскольку Наташе совсем недавно исполнилось
восемнадцать, они вот-вот зарегистрируют брак, буквально со дня на день.
Настя поехала к ним прямо из прокуратуры, хотя, когда сидела в кабинете у
Ольшанского, ей казалось, что она способна только добраться до дома, упасть
и уснуть. В тот момент, когда она поняла, что не ей самой уготована участь
стать седьмой жертвой Шутника, напряжение, державшее ее в тонусе, отступило,
и она чувствовала себя как надувная игрушка, из которой быстро выходит
воздух. Однако, едва выйдя из здания на Кузнецком мосту, она решила, что
поедет в Сокольники к Терехиным. "Опять придется брать такси, - с досадой
подумала Настя, - на своих двоих не дошлепаю. Одно разорение с этой работой!
Впрочем, я не права, как всегда. Работа тут ни при чем, это все из-за моей
глупости. Нечего было наряжаться и туфли надевать, ушла бы из дома как
обычно, в кроссовках и в джинсах, сейчас была бы как человек".
Дверь ей открыл Мирон и радостно заулыбался.
- Анастасия Павловна! Какими судьбами! - шепотом прокричал он, схватив
Настю за руки и буквально втягивая ее в квартиру.
- А почему шепотом? Горло болит? - поинтересовалась Настя.
- Натка спит.
- Понятно. - Настя тоже понизила голос. - А Ирина где?
- На работе, где ж ей быть.
- Это хорошо, что нас никто не слышит. Мирон, нам надо поговорить.
- Пойдемте в большую комнату, там удобно, и Натка не услышит, если вдруг
проснется, - с готовностью отозвался молодой человек.
Обстановка в квартире кардинально изменилась с тех пор, как Настя бывала
здесь. В те времена Наташа, как и двое младших детей, находилась в больнице,
никакого Мирона в этой семье еще не было, и Ирина, старшая из четверых,
занимала самую маленькую комнатку, а две другие сдавала жильцам, чтобы
заработать лишнюю копейку. После похищения Наташа в больницу не вернулась, к
ним переехал Мирон и было твердо постановлено, что никаких посторонних людей
в этой квартире больше никогда не будет. Маленькая комната по-прежнему
осталась за Ириной, среднюю заняли Наташа и ее жених, а большая превратилась
в общую гостиную. Даже невооруженным глазом было видно, сколько сил и труда
за два года вложил Мирон в эту квартиру, своими руками полностью
отремонтировав ее и отреставрировав ту мебель, которая еще подлежала
реставрации, а остальную заменив на новую. Даже занавески на окнах были
новыми, сшитыми по затейливой выкройке.
- Как красиво у вас стало! - не сдержала восхищения Настя.
- Мы стараемся, - с гордостью откликнулся Мирон. - А занавески Натка сама
сшила. Я походил по магазинам, где шторы шьют, срисовал идеи, а Натка
раскроила и сшила на машинке. Я ей хорошую машинку купил, она теперь нас
всех обшивает. Если бы вы знали, Анастасия Павловна, какая Натка
талантливая! За что ни возьмется - у нее все получается, хоть математика,
хоть шитье. Может, этот ее папаша и подонок был, но спасибо ему за то, что
Натка такая получилась.
- Но ведь она не может ходить, - осторожно заметила Настя, - и это
благодаря его стараниям. Вряд ли стоит его благодарить за это.
- Ничего подобного! - горячо возразил Мирон. - Она не может ходить,
потому что ее мать из окна с девятого этажа выбросила. Впрочем, что мы
старое ворошить вздумали... Вы ведь по делу пришли.
Она спокойно и подробно рассказала Мирону о своих опасениях, не
беспокоясь о том, что он переполошится и впадет в панику. Парень уже
доказал, что с ним можно иметь дело, во всяком случае, при вызволении Наташи
из лап похитителей он продемонстрировал незаурядные ум и выдержку, фантазию
и умение терпеть и ждать. Мирон выслушал ее, не перебивая, только изредка
озабоченно потирая щеку.
- Анастасия Павловна, самое слабое звено у нас - Ирина, - сказал он,
когда Настя закончила свой рассказ. - Дети в больнице, они с преступником
никуда уйти не смогут, а прямо в больнице он их не убьет, вы же сами
сказали, что он все делает без свидетелей. Правильно?
- Правильно, - согласилась Настя.
- Ну вот, Натка всегда дома, а на улице она одна не бывает. Правда, она
может открыть дверь постороннему, когда дома никого нет, но с этим легко
справиться. Я возьму отгулы на работе, у меня много накопилось за
праздничные дни, и буду сидеть с ней. А Ирина работает, тут не уследишь.
Значит, так или иначе придется с ней поговорить и все ей рассказать.
Конечно, не хотелось бы ее тревожить, но выхода другого я не вижу.
- Приятно иметь с тобой дело, - искренне сказала Настя. - Редко
встречаются такие рассудительные люди, как ты.
Но составить план разговора с Ириной они не успели, как раз в этот момент
хлопнула дверь. Старшая Терехина пришла с очередной работы, которых у нее
было по-прежнему три: утром - дворник, днем - разносчица продуктов и
напитков на вещевом рынке, вечером - посудомойка и уборщица в ресторане. При
виде Ирины у Насти сжалось сердце. Она выглядела куда хуже, чем два года
назад, стала совсем прозрачной, только огромные прыщи, вызванные
заболеванием крови, ярко алели на бледной тонкой коже. Однако глаза ее
сияли, устремленные в одной ей видимую цель: вылечить брата. Раньше целей
было две: кроме лечения Павлика, стояла проблема памятника на могиле отца,
не того, биологического отца, который ставил над детьми эксперименты, а
человека, который был мужем матери и растил их в любви и заботе, искренне
заблуждаясь и считая всех четверых своими родными детишками. Усилиями Мирона
эта проблема была решена, и теперь Ира Терехина с еще большей силой верила в
то, что если трудиться и надеяться, не отвлекаясь на отчаяние и всяческие
переживания, то все сбудется. Эта вера давала ей силы жить, хотя, по всем
медицинским параметрам, жить она уже не должна была.
Ира выслушала Настю и Мирона внешне спокойно, но это только казалось.
Просто она уже не могла бледнеть, лицо ее и без того было бескровным.
- Господи, - только и смогла выдохнуть она в отчаянии, - ну почему на
нашу семью все несчастья сыпятся? Кому мы помешали? Мы же никому зла не
делаем, ни у кого ничего не отбираем. Почему так?
Мирон тут же вскочил и обнял ее, словно пытаясь защитить от любого, кто
посмеет приблизиться.
- Тише, Ирочка, тише, не надо так, все обойдется, все будет хорошо, -
заговорил он ласково. - Мы не позволим никому нас обижать, даже и не думай
ни о чем плохом. Анастасия Павловна нас предупредила, теперь мы будем
готовы, и нас врасплох не застанут.
- И потом, вас одних с этой бедой никто не оставит, - добавила Настя. -
Следователь уже распорядился насчет вашей охраны. И все наши будут рядом, на
них вы можете положиться. Самое главное, Ирина, чтобы ты была внимательной и
осторожной. Мы делаем все возможное, чтобы узнать, кто этот человек, и,
может быть, даже сумеем его задержать до того, как он приблизится к вашей
семье. Только не паникуй.
Она кривила душой, потому что все было далеко не так просто. Если Шутник
пользуется чужими отпечатками пальцев и чужой рукой для написания своих
записок, то просто прийти и арестовать его - дохлый номер. У него может не
оказаться при себе того оружия, из которого он убивает, и тогда его никаким
образом к шести убийствам не прицепишь. Поэтому, даже зная точно его имя и
адрес, придется ждать, пока он не приступит к выполнению своего плана в
отношении семьи Терехиных. Если он вообще именно эту семью имел в виду,
говоря, что в седьмой раз приблизится к Насте почти вплотную. А если другую?
Они будут охранять Терехиных, поджидая Шутника, а он убьет совсем другого
человека. Это и было одним из заданий Ольшанского - вспомнить и перечислить
всех возможных кандидатов на роль седьмой жертвы.
Настя решительно подошла к телефону и позвонила Короткову.
- Юра, приезжай, пожалуйста, к Терехиным, - сказала она. - Нужно
разработать план и жестко проинструктировать Ирину и Мирона. Да, я тебя
дождусь. И еще, Юра. У тебя есть ключ от моего кабинета? Будь добр, зайди ко
мне, у меня там под шкафом стоят старые туфли, черные такие, страшненькие...
Ага. Захвати, пожалуйста. Все, жду.
- Сейчас Юрий Викторович приедет, - бодро заявила она, стараясь разрядить
обстановку. - Вы его помните?
Ирина и Мирон помнили Короткова очень хорошо, и на их лицах проступило
явное облегчение. Конечно, сейчас приедет настоящий милиционер, мужчина, и
все встанет на свои места. Настя понимала, что при всем уважении к ней эти
славные ребята не верят в "настоящесть" женщины-оперативника. Ну что ж,
многие не верят, так сложилось. Не вешаться же теперь из-за этого.
Проснулась Наташа, которую дружно решено было не тревожить дурными
вестями, и вплоть до приезда Короткова их общение напоминало дружеские
посиделки давно не встречавшихся, но когда-то очень близких приятелей.
Как водится в таких случаях, разговор то и дело вращался вокруг общих
знакомых, среди которых главное место занимали Стасов и его дочка Лиля, а
также первая жена.
- Не понимаю, как Маргарита Владимировна растит ребенка, - с нескрываемым
осуждением говорила Ира. - Я иногда вижу ее, когда из ресторана с работы
...Закладка в соц.сетях
