Жанр: Электронное издание
Nastya21
...о плохое, за
что мне причитается страшная месть, и в результате будут уничтожены шесть
человек. Четверо уже умерли, двоим это еще предстоит. Все эти шесть смертей
- на моей совести. Если бы я не сделала то плохое, за что Шутник сводит со
мной счеты, все эти люди были бы живы.
- Но ведь ты никогда ничего не делала, кроме своей работы. А все, что ты
сделала по службе, было правильным и оправданным, потому что такова служба и
таков твой долг, - очень серьезно ответил Коротков. - Государство платит
тебе за это зарплату. А разве может так быть, чтобы государство официально
разрешало и платило зарплату за то, чтобы люди делали то самое "плохое", о
котором ты говоришь? Перестань казниться, Ася, это не дело.
Она сидела на стуле, раскачиваясь из стороны в сторону и уставившись
ничего не видящими глазами в край стоящего в углу комнаты сейфа.
- Я не могу, Юра, - пробормотала она едва слышно, - я не могу перестать
казниться. Я постоянно чувствую свою вину.
- Глупости! - резко оборвал он Настю. - Это особенности нашей работы, это
ее издержки, если хочешь. Все так живут. И все так работают. Не морочь себе
голову, поезжай лучше к Ларцеву, может, он что-нибудь умное скажет.
Настя знала, что Коротков отнюдь не черств и не туп, он прекрасно понимал
все, что она ему сказала. Но он ее начальник и должен вести себя как
начальник, а не как задушевный друг, каким был для нее много лет. Начальник
не имеет права жевать сопли на пару со своими подчиненными, когда они
раскисают, он должен прикинуться железным Феликсом и мобилизовать личный
состав на подвиги, ну в крайнем случае - на добросовестную повседневную
работу.
Ларцева она не видела пять лет, с тех самых пор, когда его комиссовали из
органов по ранению, хотя несколько раз разговаривала с ним по телефону.
"Интересно, как он выглядит?" - мысленно задавала Настя себе вопрос,
поднимаясь в лифте, и тут же отчетливо понимала, что ей это совсем
неинтересно. Ей, похоже, теперь вообще мало что интересно, кроме двух вещей:
Шутника и собственной смерти.
Дверь ей открыла красивая шестнадцатилетняя девушка - дочь Ларцева Надя.
- Здравствуйте, тетя Настя, проходите, папа сейчас придет, - сказала она.
- Его нет? - удивилась Настя. - Мы же договаривались с ним...
- Он вышел в магазин за кассетой, у него чистой кассеты не оказалось, -
пояснила Надя таким тоном, словно Настя обязательно должна понимать, о какой
кассете идет речь и почему необходимо так срочно приобретать ее перед
Настиным приходом. - Я хотела сама сбегать, но у меня пирог в духовке, за
ним надо присматривать, а папа не умеет. У него обязательно сгорит.
Настя прошла в комнату, в то время как Надя скрылась на кухне. Да, с тех
пор, как Настя была здесь в последний раз, изменилось многое. Практически
все. Другая мебель, другие обои, даже пол другой. Раньше был измученный
многократными циклевками паркет, теперь под ногами лежит мягкий пушистый
ковролин. Ларцев не бедствует, это хорошо. Может быть, и вправду, что бог ни
делает - все к лучшему? Увольнение из милиции явно пошло на пользу
благосостоянию, да и с дочерью Володя теперь может проводить больше времени.
Однако когда появился Ларцев, Настя усомнилась в правильности своих
мыслей. На пользу-то на пользу, да только... Володя был совершенно седым,
лицо изрезали глубокие морщины, он сильно сутулился, и, что самое ужасное, у
него дрожали руки и мелко тряслась голова. Глаза, однако, искрились весельем
и жили как будто отдельно от совершенно больного, разрушенного тяжелым
ранением организма.
- Привет, Настюха! - радостно закричал он, входя в комнату и обнимая
Настю. - Если бы ты знала, как я рад тебя видеть! Черт с ним, что по делу, а
не по любви, все равно я по тебе ужасно соскучился. Надюшечка! Как там чай с
пирогом? Шибко сильно кушать хочется!
У Насти отлегло от сердца. Ларцев все тот же, не озлобился и не замкнулся
в себе. Хотя если судить по внешнему виду, чувствовать себя он должен не
лучшим образом.
- Твоя дочка - отменная кулинарка, - похвалила Настя, съев маленький
кусочек пирога.
Ларцев неопределенно хмыкнул, а Надя покраснела и смутилась.
- Это не я, - призналась девушка. - Тесто готовое в магазине покупаю, а
начинка - это обычное варенье, нам бабушка присылает каждую осень. Я
пробовала несколько раз сделать тесто сама, но у меня ничего не выходит.
Папа говорит, что для этого талант нужен.
- Это верно, - согласилась Настя, - мой муж тоже так говорит. Он мне не
разрешает мясо готовить, потому что все равно испорчу, даже если буду очень
стараться. Знаешь, тут есть такая странная закономерность: если у тебя нет
таланта к приготовлению пищи, то чем больше стараешься, тем хуже выходит.
- А кем ваш муж работает? - поинтересовалась Надежда.
- Профессором, - пошутила Настя. - Он математикой занимается.
- Неужели профессор математики сам готовит? - в ужасе всплеснула руками
девушка. - Так не бывает! Вы, тетя Настя, меня, наверное, разыгрываете, да?
- Бывает, бывает, - вступил Ларцев, отрезая себе третий кусок пирога.
Похоже, болезненное состояние на его аппетите никак не отразилось, - я сам
неоднократно видел это душераздирающее зрелище. Правда, тогда он еще не был
мужем тети Насти. Все, Надюшечка, мы наелись, спасибо тебе, доченька. Мы
пойдем поработаем, ты нас не отвлекай, ладно?
- Хорошо, папа. Я все уберу. А можно я потом пойду погуляю?
- С кем? - строго спросил Володя.
- С Никитой.
- Куда?
- Ну... Я не знаю... - растерялась она. - Куда он пригласит. В парк,
наверное.
Ларцев недобро прищурился, теперь в его глазах плясали злые огоньки.
- В парк? В такую погоду? Когда уже стемнело? Нет, я не разрешаю.
- Ну папа...
- Нет. И не спорь. Если хочешь общаться с Никитой, пусть он придет к нам.
Угостишь его пирогом. Кино какое-нибудь посмотрите по видику.
- Папа, но...
- Я сказал - нет! - отрезал Ларцев таким тоном, что даже Настя не
рискнула бы ему возражать. - Позвони Никите и пригласи к нам в гости. Гулять
я тебе не разрешаю.
Они вернулись в комнату, часть которой была обставлена как кабинет.
Большой письменный стол с креслом для хозяина и двумя креслами для гостей
создавали вполне удобную обстановку как для делового разговора, так и для
дружеской болтовни. Ларцев занял одно из "гостевых" кресел и жестом
пригласил Настю сесть напротив него.
- Ну ты крут, - смеясь, сказала она вполголоса. - Держишь девочку в
железных рукавицах, вздохнуть не даешь.
- Я не ее держу, а этого Никиту, - строго ответил Володя. - Она-то
девочка правильная, после того случая... ну, ты понимаешь, о чем я говорю,
Надя твердо усвоила, что папу надо слушаться, он плохого не посоветует. Если
папа предостерегает от чего-то, то, значит, опасность на самом деле
существует, это не пустой звук и не глупые родительские страхи. Но Никита -
это совсем другой коленкор. Он юноша, у него другое воспитание. Я за него
поручиться не могу. Поэтому пусть лучше у меня на глазах будут вертеться,
чем по паркам шляться.
- Ты уверен, что это правильно? - с сомнением спросила Настя.
- Меня не Интересует, правильно это или нет, мне важен результат. А
результат налицо - Надя выросла хорошей девочкой, послушной, и в голове у
нее нет всяких глупостей. Ты знаешь, что у них в классе больше половины
ребят принимают наркотики? А ведь это самая обычная школа, не какая-нибудь
там специальная для трудных подростков. Как только я выпущу Надюшку из-под
своего влияния, мое место тут же займет кто-нибудь другой. Свято место, сама
знаешь, пусто не бывает. Ну, рассказывай свою страшную историю.
- Я справку привезла. - Настя полезла в сумку за папкой.
- Справку ты оставь, я ее прочту, когда ты уйдешь. А пока рассказывай
своими словами и со своими комментариями. Я диктофон включу, не возражаешь?
И, перехватив ее удивленный взгляд, Ларцев добавил:
- Ты же видишь, что у меня с руками. Трясутся так, что ручку держать не
могу. Поэтому и не записываю на бумагу, а пользуюсь диктофоном.
"Так вот в чем дело, - подумала она, - теперь понятно, зачем нужна была
чистая кассета. Бедный Володька! "
- Это после ранения? - осторожно спросила Настя.
- Руки-то? Да, после него. И руки дрожат, и голова трясется, как у
древнего старика. Я в свои сорок пять выгляжу на все сто пятнадцать, верно?
Седой, морщинистый... Красота!
Он расправил плечи, потянулся и весело подмигнул Насте.
- Знаешь, чем хороша наука психология?
- Тем, что помогает понять людей.
- Ничего подобного, Настюха! Ни хрена она не помогает людей понимать.
Другого человека понять все равно невозможно, именно потому, что он другой,
он мыслит по-другому и чувствует по-другому, а ты пытаешься понять его при
помощи своих мерок. Психология хороша тем, что позволяет понять самого себя
и избавиться от собственных комплексов. Принять ситуацию такой, какая она
есть, и не сходить с ума из-за того, что она не такая, как тебе хотелось бы.
- Шутишь? - недоверчиво спросила Настя.
- Я-то? Естественно, шучу, - со смехом ответил он. - Но если серьезно...
Конечно, мне хотелось бы быть красивым молодым офицером, сделать успешную
карьеру в нашем сыщицком деле, дослужиться до полковника и начальника, быть
счастливым мужем и отцом двоих детей, и так далее. А что я имею? Старый
больной инвалид, которого выгнали из органов по состоянию здоровья в звании
майора, вдовец, потерявший жену и одного ребенка и чуть не лишившийся
Надюшки. Все сложилось не так, как хотелось и как мечталось. Ну просто все!
А я продолжаю жить нормальной жизнью, работаю и, между прочим, хорошо
зарабатываю, считаюсь ценным специалистом, пестую дочку. И ты знаешь, что
самое удивительное?
- Что? - послушно повторила она.
Ларцев понизил голос до трагического шепота и сделал страшное лицо:
- Самое удивительное, что я продолжаю нравиться женщинам. Отбою нет. Как
посмотрю на себя в зеркало, так недоумеваю: что они во мне находят? А как
вспомню, что я психолог, так задаю себе другой вопрос, правильный: зачем я
им? И нахожу ответ на этот вопрос легко и просто. Ладно, Настюха, это все
базарный треп. Давай о деле.
Он включил диктофон, и Настя стала рассказывать. Говорила она долго и за
все время только один раз потянулась к папке: Володя попросил показать
фотографию керамической рыбки с пластмассовым пупсиком, засунутым ей в
пасть. Все остальное она воспроизводила по памяти. Краем уха она слышала,
как хлопнула входная дверь, из прихожей донесся приглушенный юношеский голос
- значит, Надя сделала так, как велел отец, и пригласила своего друга домой.
Ларцев слушал ее, ни на что не отвлекаясь и ничем не выдавая, что тоже
слышит доносящиеся из-за двери звуки. Настя уже почти закончила свой
рассказ, когда зазвонил телефон. Ларцев снял трубку.
- Да, слушаю... А, здорово, Юрка! Рад слышать. Принесла, принесла твой
привет, не потеряла. - Он бросил на Настю лукавый взгляд. - Да, конечно.
Он протянул ей трубку:
- Это тебя. Коротков.
Нехорошее предчувствие зашевелилось в ней. Неужели чтото опять случилось?
Неужели Шутник продолжает свои выходки?
- Ася? Возьми ручку и бумагу, я тебе продиктую, - раздался в трубке голос
Юры.
- Я так запомню, - машинально ответила она, с облегчением переводя
дыхание. Кажется, обошлось. Ничего пока не случилось.
- Ты не запомнишь, - голос Короткова стал сердитым, - сделай, как я
сказал.
- Хорошо, - прижав трубку плечом к уху, она потянулась за ручкой и
бумагой. - Диктуй, я готова.
- Эн, о, эн, пропуск, си...
- Что это? - прервала его Настя. - Что за бред?
- Это латинские буквы. Я их произношу как в английском алфавите. Давай
пиши. Си, ар, и, ди, и, пропуск...
Настя автоматически записывала, с первых же нескольких букв поняв, что
это снова итальянский текст. Значит, все-таки случилось...
- ...ар, ай, ти, эй, вопросительный знак. Записала?
- Да, - мертвым голосом ответила она.
- Что получилось?
- Non crede, cara mia, che sarebbe ora di ammette la mia superiorita?
- И что это означает?
- "Не кажется ли тебе, моя дорогая, что пришло время признать мое
превосходство?" - перевела Настя. - Юра, откуда это взялось?
- Оттуда, - зло бросил Коротков. - Откуда и все остальное. Никак он не
уймется, этот придурок. Вы там скоро закончите?
- Да, я уже все рассказала Володе, теперь он будет думать.
- Поедешь со мной на место происшествия?
- Нет.
- Как хочешь, тогда завтра увидимся.
Она и сама не понимала, почему отказалась поехать с Коротковым на место
обнаружения пятого трупа. Отказалась инстинктивно, не задумываясь,
отказалась так, словно уже заранее решила, что не поедет, если что-то опять
случится. Может быть, это и есть проявление того ледяного спокойствия,
которое так опасно и коварно? А может быть, - Шутник прав, действительно
настало время признать его превосходство, перестать дергаться в бесплодных
попытках вычислить его и найти, опустить руки, отступить и тупо ждать
смерти?
Глава 17
КАМЕНСКАЯ
Ей казалось, что все это уже было в какой-то другой жизни, много веков
назад. Она точно так же шла по длинным путаным коридорам Останкинского
телецентра, не понимая, куда ее ведут и как она будет выбираться обратно. А
ведь это действительно было, только не в другой жизни, а всего полтора
месяца назад, в середине октября. За эти полтора месяца Настя словно прожила
целую жизнь.
- Сначала на грим, - сказала ей девушка-администратор, открывая дверь в
гримерку.
Настя поморщилась. Настроение было совсем неподходящим для того, чтобы
делать макияж.
- Это обязательно? - спросила она.
Девушка глянула удивленно и неодобрительно:
- Конечно. Там освещение... Вы же не хотите выглядеть мертвенно-синюшной.
И лицо будет блестеть.
"Черт с ним, пусть синюшное и пусть блестит", - подумала Настя, но
послушно вошла в открытую дверь. Не станет она настаивать ни на чем, хорошо
уже то, что руководство одного из ведущих телеканалов пошло навстречу
руководству Управления уголовного розыска и согласилось записать ее
обращение. Договорились, что запись пустят в эфир трижды, в семь вечера, в
десять, а потом в полночь.
Сев в кресло, она прикрыла глаза и стала про себя повторять текст
обращения. Ей дали всего сорок секунд, за эти сорок секунд она должна успеть
сказать все, что считает нужным, при этом постараться достучаться до этого
урода. Гример накладывала тон на лицо, а Настя все решала, как ей обращаться
к нему, на "ты" или на "вы". Правильнее, конечно, было бы на "вы", если речь
идет о признании превосходства, то надо демонстрировать уважение к
противнику. С другой стороны, в обращении на "ты" есть нечто доверительное,
адресованное лично близкому человеку. Может быть, он на это купится?
- Все, - гример сняла коротенький синтетический пеньюар с Настиных плеч,
- можете идти в студию.
В студии ее усадили за низкий стол и прицепили микрофон к лацкану
форменной куртки. Это был совет Ларцева - выступать по телевидению в форме.
Каждый, кто будет смотреть это выступление, должен понять, что Настя -
офицер милиции, а не просто случайный человек, а сам Шутник, если повезет и
он увидит это обращение, оценит всю серьезность ее шага. Она выступает не
как частное лицо, а как представитель государственной структуры.
- Готовы?
- Да.
- Когда загорится красная лампочка - начинайте. И смотрите в камеру.
Лампочка загорелась, и Настя заговорила:
- Я обращаюсь к тому, кто убил пять ни в чем не повинных людей. Я
получила ваше послание. Мне нелегко было решиться на это выступление, но я
признаю вашу правоту. Я признаю ваше превосходство, вы действительно умнее
меня, я не в состоянии постичь вашу логику и понять ваш образ действий. Вы
необыкновенный человек. Я сдаюсь. И прошу вас только об одном: пожалуйста,
не убивайте больше никого. Вы уже все мне доказали, и не нужно платить за
это такую страшную цену. Я знаю, вы собираетесь убить еще двоих. Прошу вас,
оставьте их в живых. Спасибо за то, что вы меня выслушали.
Красная лампочка погасла.
- Тридцать пять секунд, - сказал режиссер. - Если хотите, можно повторить
запись, вы сможете добавить еще какуюнибудь фразу.
- Не нужно, я сказала все, что хотела.
- Хорошо, это пойдет в эфир сегодня же. Люся вас проводит. Подводку к
выступлению мы сделаем, как договорились, напомним о ситуации с телемостом,
сделаем ссылку на интервью Образцовой, укажем вашу должность и звание.
- Спасибо.
Идя вслед за администратором Люсей по длинным, плохо освещенным коридорам
к выходу, Настя снова возвращалась к своему выступлению и думала о том, не
сделала ли она ошибку, сказав: "Я знаю, вы собираетесь убить еще двоих.
Прошу вас, оставьте их в живых". Правильнее было бы сказать: "Я знаю, вы
собираетесь убить еще одного человека, а потом меня. Прошу вас, оставьте нас
в живых". Она думала над этим вчера и сегодня до записи, но решила, что коль
уж она признает его превосходство, то нужно быть достоверной. Если она
говорит, что он умнее, то должна показать это на деле. Она не догадалась о
том, что ей уготована участь седьмой жертвы. Пусть Шутник думает, что она не
так уж умна, что она действительно не понимает и не постигает его замысел.
Может быть, это заставит его сжалиться хотя бы над шестым. Такие рассуждения
казались ей разумными, но сейчас она снова начала сомневаться. Правильно ли
она построила выступление? И вообще, права ли она, что затеяла эту историю с
обращением к Шутнику по телевидению?
На улице Настю ждал Коротков. Ей не хотелось ехать в форме в общественном
транспорте, и Юра вызвался ее отвезти.
- Ну как? - спросил он, когда Настя села в машину.
- Не знаю. Вечером посмотрим, что получилось.
Она закурила, пальцы у нее дрожали.
- Думаешь, это поможет?
- Не знаю, - повторила Настя. - Но нужно же что-то делать. Юра, у тебя
есть знакомый нотариус?
- Нотариус? Надо подумать. А тебе зачем?
- Хочу проконсультироваться насчет завещания.
Коротков слегка сбавил скорость и изумленно взглянул на нее:
- Какое еще завещание?
- Мое.
- Не понял...
- Если со мной что-то случится... Я хочу сказать, если Шутник доведет
задуманное до конца, мне бы не хотелось, чтобы Лешка и родители имели
проблемы с моей квартирой. Я знаю, это жуткая тягомотина, кучу документов
надо собрать, чтобы доказать, что ты имеешь право наследовать и других
наследников нет. И ждать шесть месяцев, пока наследство откроется. Со
счетами в Сбербанке тоже морока начнется.
- А у тебя деньги в Сбербанке лежат?
- Ну а где им еще лежать-то? Вон Лешкины гонорары лежали в Инкомбанке,
теперь локти кусаем. Знаешь, что самое обидное? Он ведь в Инкомбанке счет
открыл вовсе не потому, что там процент по вкладу выше. Ему держать деньги в
Сбербанке было в сто раз удобнее, потому что отделение в соседнем доме. Он
открыл там валютный счет, чтобы зарубежные гонорары зачисляли, а денег все
нет и нет - Он запросил Чикаго, ему оттуда должны были двадцать пять тысяч
долларов перевести, а из Чикаго отвечают, что деньги давнымдавно переведены,
и копию платежки по факсу ему выслали. Лешка кинулся в Сбербанк, платежку
показывает, а там плечами пожимают, не знаем ничего, говорят, нужно искать.
И что же ты думаешь? Проходит еще два месяца, звонят ему из Чикаго и
сообщают, что деньги вернулись обратно. То есть какаято сволочь в Сбербанке
эти деньги на Лешкин счет не зачислила, а крутила их почти полгода,
заработала на этом, а потом на голубом глазу вернула обратно: дескать, не
можем найти бенефициария. Чистяков мой плюнул на этот Сбербанк и открыл счет
в Инкомбанке. Так туда деньги на второй же день поступили. Теперь имеем
результат. - Она вздохнула. - К коммерческим банкам стали бояться и близко
подходить. Откладываем, сколько можем, копим на уплату налогов. У Лешки свой
счет, в Жуковском, у меня - свой, в Москве.
- А зачем два-то? - не понял Коротков.
- Чтобы деньги класть удобнее было. У кого время есть, тот и идет. И
потом, у меня еще отдельный счет для оплаты коммунальных услуг. Знаешь,
удобная штука для таких разгильдяев, как я. Открываешь счет, кладешь на него
деньги и оставляешь поручение ежемесячно перечислять столько-то за квартиру,
столько-то за телефон, столько-то за электричество. Я же вечно забываю
вовремя платить. За квартиру-то еще ладно, там только пеня набегает, а
телефон вообще отключить могут за неуплату. Помню, когда я счета эти
открывала, там такая бумажка была, на которой можно было написать, кому
завещаешь вклад. Я тогда глазами скользнула и про себя засмеялась, дескать,
меня не касается. И не написала ничего. Дура была. Надо будет зайти узнать,
как это оформить. И еще одна проблема у меня со Сбербанком, я же там сейф
арендую, Лешкины подарки храню. Ну, помнишь, браслет с изумрудами, серьги -
короче, все, что он мне дарил. Если квартиру обворуют или пожар случится,
хоть не так обидно будет. Если... ну, ты понимаешь, о чем я говорю, так вот,
Лешка не сможет это забрать из сейфа просто так. Это все тоже нужно решать
через завещание.
Коротков остановил машину возле тротуара и повернулся к Насте:
- Ты серьезно все это говоришь?
- Абсолютно.
- И тебе не стыдно?
- Почему мне должно быть стыдно?
- Потому что ты веришь в то, что Шутник до тебя доберется, а мы тебя не
защитим.
- Но ведь он доберется, - спокойно возразила Настя. - Если на него не
подействует то, что сегодня покажут по телевизору, то в скором времени мы
будем иметь шестой труп. Тогда уж и мой не за горами. Чего ты остановился?
Поехали.
- Нет уж, подруга дорогая, мы никуда не поедем, пока не поговорим и не
разберемся. Ты что, не веришь, что мы тебя убережем?
Настя слабо улыбнулась, погладила Короткова по плечу.
- Юрочка, в тебе сейчас говорит начальник, который не имеет права
сомневаться в своих подчиненных и должен поддерживать в них уверенность и
силу духа. Ты все делаешь правильно. Но меня-то не нужно обманывать,
достаточно того, что я сама себя обманывала почти полтора месяца. И потом,
вся эта история с завещанием не имеет прямого отношения к Шутнику и к твоей
способности организовать мою защиту. Шутник - это только повод, толчок к
тому, чтобы подумать о возможности смерти. Мне совсем не обязательно
становиться седьмой жертвой этого ублюдка. Вполне достаточно попасть в
автокатастрофу, получить удар током, отравиться плохими консервами или
угодить к недобросовестному стоматологу и заразиться СПИДом. Каждый из нас
может умереть в любой момент, Юра. Это неприятная мысль, мы гоним ее из
сознания, потому что она делает нашу жизнь невыносимой и лишает ее
перспективы, но оттого, что мы прогоняем мысль, само устройство жизни не
меняется. Она такая, понимаешь? Человек - хрупкое создание, организм может
оказаться разрушенным вследствие множества причин, такими нас создала
природа, и никто из нас не имеет права быть уверенным, что доживет до
глубокой старости. Почему считается, что думать о завещании приличествует не
раньше лет семидесяти? А многие и в девяносто о нем не думают. Когда я
поняла, что Шутник собирается меня убить, у меня словно глаза открылись. Я
вдруг ясно представила себе, что действительно могу скоро умереть. Могу.
Скоро. Умереть, - повторила она медленно, как будто прислушиваясь к своим
словам. - С одной стороны, надо постараться это предотвратить. Но, с другой
стороны, я должна сделать все возможное, чтобы моя смерть, если она все же
случится, причинила моим близким как можно меньше хлопот и беспокойства.
Идеально было бы еще купить место на кладбище или в колумбарии, чтобы Лешка
с этим не колотился. Ты не знаешь, как это делается?
Коротков сидел с посеревшим лицом и ввалившимися глазами. Он смотрел на
Настю с таким ужасом, словно перед ним был оживший покойник.
- Ты что говоришь? - произнес он, с трудом подбирая слова. - Ты хоть
слышишь сама себя?
- Слышу, Юрочка. У меня со слухом все в порядке.
- С головой у тебя не все в порядке! - взорвался он. - Ты что себя
хоронишь? Совсем охренела?!
- Юра, - укоризненно протянула Настя, улыбаясь, - фу, как некрасиво,
разговариваешь с дамой, к тому же со своей подчиненной, и употребляешь такие
грубые слова.
- Я еще не такие слова употреблю, если ты не перестанешь дурака валять! Я
тебя... Я тебя... - Он задыхался от ярости. - Я тебя в квартире запру и
никуда не выпущу, пока мы Шутника не выловим, поняла?
- А он весь дом взорвет, ему-то что, - спокойно возразила она.
- Вокруг дома охрану выставим.
- Да ну? И кто же тебе это позволит? Я что, министр обороны? Президент
страны? И потом, ты мог бы заметить, что наш Шутник - человек весьма
целеустремленный и изобретательный. Знаешь, что он сделает в ответ на твою
охрану? Он понаблюдает за домом, присмотрит подходящего человечка,
познакомится с ним и попросит за вполне солидную плату пронести в подъезд
сумочку. И такую песню при этом пропоет, что человек ничего не заподозрит.
Твоя хваленая охрана не сможет не пропустить в дом жильца. И досматривать
сумки она тоже не будет. Вот и вся история. Все, Юра, хватит читать мне
мораль на тему вечной жизни, поехали на работу.
Коротков завел двигатель и всю дорогу до Петровки угрюмо молчал.
УБИЙЦА
Вторым путем, позволяющим избежать той смерти, которую я считал
недостойной, была гибель от руки врага. Не как будто бы врага, которым может
предстать и преступник,
...Закладка в соц.сетях
