Жанр: Электронное издание
Nastya21
...ведет себя неприлично. Надо встряхнуться,
улыбнуться, вступить в общий разговор и, между прочим, пойти посмотреть
подарок и поохать над ним.
Она выскользнула из-за стола и, аккуратно переставляя ноги, пробралась в
комнату. В ярком пакете рядом с букетом были видеокассеты. Ровно десять
штук. Судя по наклейкам, некоторые фильмы переведены на русский, некоторые -
на языке оригинала, английские или французские. Настя быстро пробежала
глазами по аннотациям. Да, Саша и Дашенька знали, чем ей угодить! Все фильмы
были детективами, но не боевиками про борьбу с наркобизнесом или
террористами, а триллерами про серийных убийц.
Она давно уже пришла к убеждению, что "все когда-то было". Человеческая
жизнь богата и разнообразна в своих проявлениях, но количество стержней, на
которые эти проявления нанизываются, все-таки ограничено. Это количество не
такое уж маленькое, но оно не бесконечно. И поскольку человечество
существует не одну тысячу лет, все эти стержни по многу раз проявляли себя и
были описаны и в документальной литературе, и в художественном творчестве.
Стержни - это желания, стремления, побуждения, страсти. Стержни - это
мотивы. А старая истина гласит: найди мотив - найдешь убийцу. Поэтому Настя
испытывала острый интерес ко всему, что придумано фантазией творцов насчет
мотивов убийства, особенно мотивов патологических. Она твердо знала: любое
преступление, с которым ей приходится сталкиваться, имеет под собой
стержень, кем-то где-то уже описанный. И считала: чем больше она будет знать
о том, что придумано, тем легче ей будет разобраться с тем, что существует в
реальности.
- Спасибо вам, ребятки, - с чувством сказала она, вернувшись на кухню, -
вы сделали мне классный подарок.
"И как раз по теме, - добавила она мысленно, - потому что Шутник очень
напоминает мне сумасшедшего серийного убийцу".
Но говорить это вслух было нельзя, трепетная Дашка, как всегда, насмерть
перепугается, а деятельный брат Саша тут же начнет предлагать помощь в виде
охраны, оплаченной, разумеется, им самим. Все-таки любопытная порода людей -
богатые бизнесмены! Некоторым из них, в частности, Саше, кажется, что деньги
могут решить любую проблему. Вернее, не так: им кажется, что, как только
возникает проблема, нужно тут же предпринимать попытки решить ее при помощи
денег. Купить, заплатить, откупиться и так далее. А может быть, они правы?
Может быть, действительно деньги могут решить все и распутать любую
ситуацию? Нет, от смерти все равно не откупишься.
Справиться со своим настроением Настя так и не сумела, и в праздничный
вечер был скомкан. Ей было неловко перед родственниками, ей было жаль
Лешкиных трудов по подготовке праздничного ужина, но она ничего не могла
поделать. В ушах постоянно звучал чей-то приглушенный голос: "Я приближаюсь
к тебе, дорогая".
Утром она встала с тяжелой головой, но с вполне ясным сознанием, в
котором четко проступила мысль: у Виктора Петровича Шувалова есть сообщник.
Преступления были придуманы Шуваловым, но осуществлялись вдвоем. Именно
поэтому четвертое убийство Шутника совершено тогда, когда Шувалов находился
в камере. Этот факт якобы свидетельствует о непричастности Виктора Петровича
к тем убийствам, и предполагается, что милиционеры на это клюнут.
"А записка?" - тут же спросила себя Настя. Записка на итальянском языке
недвусмысленно говорила о том, что вторая серия убийств не имеет отношения к
Татьяне. Ну что ж, это ловкий ход, чтобы отвести глаза сыщикам и переключить
внимание на Каменскую. Раз Каменская - значит, не Образцова. Коль не
Образцова - стало быть, и не Шувалов. Умно.
ДОЦЕНКО
Он почему-то был уверен, что, если сделает предложение Ире Миловановой,
она ему не откажет. Ну как же она может отказать, если невооруженным глазом
видно, что они созданы друг для друга. Она же не слепая! И потому Михаил
методично, насколько позволяла работа оперативника, продолжал ухаживания,
понимая, что это необходимый этап, без которого невозможно обойтись в
приличном обществе, и ни минуты не сомневаясь, что Ира относится к этому
точно так же. Конечно, история знает и другие факты. Вот, например, Стасов
сделал предложение Татьяне через неделю после первого знакомства, правда,
она сперва отказалась, но через три недели согласилась. И из этих трех
недель две они жили вместе. Но Стасов и Таня - совсем иная песня, Владислав
уже однажды был женат, а Татьяна до него побывала замужем аж целых два раза.
Они люди опытные, у них все происходит проще. А Михаилу и Ирочке надо
соблюдать установленные правила.
За несколько дней у Доценко вошло в привычку звонить Ире по утрам, едва
проснувшись, хотя ничего толкового он сказать ей не мог. Текст был примерно
одним и тем же:
- Ириша, я совершенно не представляю, как у меня сложится день, но если
появится возможность встретиться, я позвоню, хорошо?
И Ира отвечала тоже одинаково:
- Даже если возможности не будет, ты все равно позвони, ладно?
Этого ему было достаточно, чтобы целый день летать как на крыльях. Крылья
эти заносили его бог весть куда, а точнее - туда, куда надо в интересах
раскрытия очередного преступления. Хотя, если быть точным, процесса полета
Миша не замечал. Он знал, что час назад был в одном месте, сейчас находится
уже в другом, но как он здесь оказался - не помнил совершенно, ибо всю
дорогу думал о своей будущей жене и о предстоящей семейной жизни, которая,
если верить интуиции, сулит одни сплошные радости и удовольствия.
Сегодня Миша занимался убитой накануне одинокой старушкой, рядом с трупом
которой была обнаружена очередная замысловатая записка Шутника. Ему нужно
было найти ответы по меньшей мере на два вопроса: как Шутник с ней
познакомился и почему, нарушая им же самим созданную традицию, не оставил
денег на похороны. Строго говоря, традиция была весьма неустойчивой, ибо в
самом первом случае с Надеждой Старостенко этих денег тоже не было. Но потом
два раза они были, и логика в этом определенная просматривалась: у Надьки
Танцорки были друзья, которые ее похоронят, и была какая-никакая
собственность, продав которую, можно эти похороны оплатить. Хотя, возможно,
дело вовсе не в этом, просто идея оставлять деньги появилась у Шутника уже
после первого убийства. Но в любом случае непонятно, почему этих денег не
оказалось у убитой совершенно одинокой, беспомощной и практически нищей
восьмидесятивосьмилетней старухи Серафимы Антоновны Фирсовой.
Соседи по дому отзывались о покойнице сочувственно и тепло. Некоторые
даже помнили, что, кажется, у Фирсовой когда-то была семья, но очень давно,
так давно, что будто бы и не было никогда. Единственное, что знали точно: у
нее был сын, который лет пятнадцать назад умер от пьянства. Жена от сына
ушла через три года после свадьбы, не став дожидаться, пока ежедневная
выпивка превратится в тяжелые многодневные запои, с тех пор мужик так и не
женился, жил с матерью, где-то как-то работал, но больше лечился и снова
ударялся в запой, пропивая все, что находил в доме. Кончилось тем, что
Фирсова сына выгнала, пошла даже на то, чтобы через суд лишить его права на
жилплощадь. В ближайшем отделении милиции Мише эти сведения полностью
подтвердили. Что касается мужа убитой, то никакой официальной информации о
нем не было, в эту квартиру Серафима Антоновна въехала тридцать с лишним лет
назад вдвоем с сыном.
Михаил Доценко терпеливо ходил из квартиры в квартиру, задавал вопросы и
выслушивал самые разные ответы, то краткие и скупые, то пространные,
сопровождаемые длинными лирическими отступлениями о давно ушедших годах и
брюзжанием по поводу нынешнего финансового "беспредела", изза которого
старики, честно отработавшие на государство всю жизнь, отдавшие ему
здоровье, теперь вынуждены влачить жалкое существование на пенсию, размеры
которой существуют как будто отдельно от цен на продукты и лекарства, никак
с ними не пересекаясь. Из разговоров с жильцами хрущевской пятиэтажки
выяснилось, что Серафима Антоновна была женщиной не особо приветливой, в
гости к себе никого не звала и вполне довольна была обществом своих четырех
кошек. Но справедливости ради надо заметить, что те из соседей, кто хоть
однажды рискнул зайти к одинокой старушке, выскакивали из ее квартиры как
ошпаренные и больше попыток сближения не предпринимали, ибо запах там для
непривычного обоняния стоял поистине невыносимый.
- Как-то я встретила ее на лестнице, - рассказывала женщина лет сорока,
живущая этажом выше Фирсовой. - Серафима Антоновна шла из магазина. С таким
трудом она поднималась, что без слез смотреть было невозможно. Мы к тому
времени только недавно в этот дом переехали, я еще соседей не знала совсем,
увидела старуху, предложила помочь сумку донести до квартиры. Она мне
пожаловалась, что еле ходит, а вот Пасха скоро, так даже кулич освятить не
сможет, потому что церковь далеко. Когда Пасха настала, я решила сделать
соседке приятное, купила кулич для нее и освятила вместе со своими. Зашла к
ней, кулич отдала, она благодарит, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы нос не
заткнуть. Нет, я понимаю, конечно, женщина старая, одинокая, убираться в
квартире у нее сил нет, но тогда зачем же кошек держать? Я осторожно так
спросила у нее: мол, неужели некому прийти помочь по хозяйству? Она же могла
обратиться в собес, к одиноким старикам помощников присылают, я точно знаю.
А Серафима Антоновна на меня зыркнула, губы поджала и говорит: я, дескать,
чужих в свою квартиру отродясь не пускала и на старости лет тем более не
пущу, теперь ворья развелось видимо-невидимо, никому верить нельзя.
- Ну надо же, - удивился Доценко, - а вы что на это сказали?
- Я предложила ей сделать генеральную уборку, хотя бы один раз,
бесплатно. Мне не трудно, квартира у Фирсовой небольшая, за полдня
управилась бы.
- А она?
- Отказалась. Да таким тоном, как будто не я ей предлагаю, а наоборот, ее
прошу у меня уборку сделать. Знаете, я потом все думала, может, я что-то
неприличное сделала? Уж очень она на меня злобно посмотрела.
- Странная дама, - вздохнул Доценко. - Не понимаю, почему она так
болезненно реагировала. А из разговора с ней вы не поняли, в чем дело?
Только ли в том, что она воров боялась? Вы же совершенно очевидно не
воровка, вы - соседка, а она все равно отказалась от вашей помощи.
- Вот и я не понимаю, - согласно кивнула женщина. - Мне показалось, что
Фирсова немного не в себе.
Михаил насторожился:
- Отчего так? Вам что-то показалось странным?
- Не то чтобы странным... Мне показалось, что она заговаривается.
Понимаете, когда она от моего предложения отказалась, она пробормотала
что-то невнятное, про Нюрку какую-то. Вот я и подумала, что она
заговаривается.
- А что про Нюрку? Что конкретно? - настаивал. Миша.
- Что она на нее управу найдет. Что-то в этом роде.
- Пожалуйста, я очень вас прошу, воспроизведите всю фразу целиком.
- Да я не помню...
- Ну как помните.
Женщина задумалась, отвела глаза вправо, припоминая.
- Сейчас... А на эту суку Нюрку управа еще найдется.
- А кто такая Нюрка? - поинтересовался Доценко.
- Да откуда же мне знать? - искренне удивилась соседка. - Вот поэтому я и
подумала, что она заговаривается.
"Нюрка, Нюра, Нюрочка, стройная фигурочка", - напевал мысленно Доценко,
возвращаясь на Петровку. Войдя в свой кабинет, он первым делом позвонил
Ирочке, обменялся с ней парой ничего не значащих фраз, тут же воспрянул
духом и зашел к Каменской.
- Из длительных бесед с соседями по дому выяснилось, что старуха Фирсова
недобрым словом поминала некую Нюру, сиречь Анну, причем поминала в
контексте полной невозможности пускать в дом чужих людей, потому как
непременно обворуют, - весело доложил он.
Настя сидела за столом вялая и безразличная ко всему. На нее навалилась
неизвестно откуда взявшаяся апатия, которая окутала мозг ватным туманом и
тяжелыми цепями повисла на руках и ногах.
- Нюра? - тупо повторила она. - И кто это?
- Насколько я понимаю, это бывшая невестка Фирсовой, Анна Николаевна
Фирсова. Правда, они уже два десятка лет не живут вместе, с тех самых пор,
как Анна Николаевна развелась с сыном Фирсовой, но вполне возможно,
отношения поддерживали. Если же судить по тому, как тепло и с любовью
Серафима Антоновна отзывается о невестке, между ними произошел крутой
конфликт, и, по всей вероятности, не так давно. По крайней мере есть шанс,
что Анна Фирсова знает о своей свекрови немного больше, чем соседи по дому.
Анастасия Павловна, вы больны? - озабоченно спросил Доценко.
Она с трудом подняла голову и посмотрела на Мишу.
- Больна? Почему? Нет, я здорова.
- Вы на себя не похожи. У вас что-то случилось?
- Нет, все в порядке.
Голос ее был монотонным и невыразительным, яснее всяких слов говорившим о
том, что, конечно же, не все в порядке. Но Доценко не стал допытываться.
Во-первых, это неприлично, а во-вторых... Во-вторых, ему гораздо приятнее и
интереснее думать об Ирине.
ЗАРУБИН
План был прост в описании, но отнюдь не легок в осуществлении. Сергей
Зарубин должен был тщательнейшим образом отрабатывать всех знакомых Виктора
Петровича Шувалова, в то время как Мише Доценко поручено выявить максимально
возможное количество людей из окружения Валентина Казаряна и Серафимы
Антоновны Фирсовой. Где-нибудь эти два круга должны пересечься. Обязательно
должны. И тогда во всей полноте и красоте встанет картина связи двух серий
убийств. Шувалов нанял человека, который совершал бы преступления от имени
Шутника, этот человек до сих пор на свободе, вполне возможно, он даже не
знает о том, что его наниматель арестован. В конце концов, даже Казаряна, не
говоря уж о Надьке Танцорке и Лишае, можно было найти случайно, но вот
старуху Фирсову случайно не найдешь. Трудно предположить, что некий
злоумышленник ходит по улицам, заговаривает с людьми и выспрашивает у них,
где тут живут одинокие беспомощные старушки. Да и с самой Фирсовой, судя по
отзывам соседей, просто так в магазине или возле подъезда не познакомишься,
Серафима Антоновна - дама не из доверчивых. Тот, кто к ней пришел, должен
был знать, что и как ей сказать, чтобы она впустила его в квартиру. Но самое
главное - он должен был знать, к кому и куда идти. Это значит, что либо у
Шувалова, либо у его наемника Шутника есть источник информации,
предоставивший сведения о Фирсовой. Так что круги непременно должны
пересечься.
Кандидатура Анны Николаевны Фирсовой, бывшей невестки Серафимы Антоновны,
выглядела в этом свете весьма и весьма перспективной. Только попробуй найди
женщину с таким "редким" именем и с непонятно какой нынешней фамилией, ведь
Анна могла после развода вернуть свою девичью фамилию, а могла снова выйти
замуж и взять фамилию мужа.
Поиски, вопреки ожиданиям, увенчались успехом довольно быстро, Анна
Николаевна Фирсова фамилию больше не меняла, хотя и находилась во втором
браке. На этом, однако, все и закончилось, ибо проживала она в городе
Челябинске вот уже на протяжении двенадцати лет, бывшую свекровь видела в
последний раз на похоронах бывшего мужа, то есть пятнадцать лет тому назад.
Очень сокрушалась о страшной смерти Серафимы Антоновны, худым словом ее не
поминала и выглядела при этом вполне искренней. Так, во всяком случае,
утверждали сотрудники местной челябинской милиции, которым было поручено
найти и опросить Фирсову. Можно было бы продолжать подозревать Анну
Николаевну в неприглядной связи с убийцей, однако ей был задан вопрос, ответ
на который сразу отмел все подозрения. Фирсову спросили, не знает ли она,
какую женщину по имени Анна покойная могла бы называть "сукой Нюркой".
- Конечно, знаю, - тут же отозвалась Фирсова, - это Анна Захаровна, она
на первом этаже жила в том же доме, что и Серафима. Свекровь ее люто
ненавидела, впрочем, Захаровна отвечала ей тем же.
- У них конфликт был? На какой почве?
- Вот уж не знаю, - покачала головой Фирсова, - но, похоже, ссора была
давняя, еще до того, как я в семью к Серафиме вошла. Сколько помню, столько
Серафима Анну Захаровну Нюркой-сукой называла. При этом ведь они общались
постоянно, Серафима Антоновна Анне Захаровне улыбалась, в гости к ней
ходила, к себе приглашала, а за глаза... Лучше не вспоминать, какие слова
говорила. Тяжелый характер у свекрови был, что и говорить.
Получив сведения из Челябинска, Зарубин кинулся искать Анну Захаровну. В
том доме она уже не жила, это он знал точно, сверяясь со списком жильцов,
который дал ему Миша Доценко. Может, померла старая? Но оказалось, что Анна
Захаровна жива-здорова, хоть и в весьма преклонных годах, и проживает вместе
с детьми и внуками в просторном загородном доме, построенном преуспевшим в
делах зятем. Не откладывая дела в долгий ящик, Сергей отправился по
Дмитровскому шоссе в сторону Учинского водохранилища, где и находился тот
самый загородный дом.
Анна Захаровна, женщина необъятных размеров и неиссякаемого веселья,
сидела на застекленной веранде в широком мягком кресле, закутав плечи
цветастой шалью, и медленно, с чувством раскладывала на столе карты.
- Пасьянсом развлекаетесь? - спросил Зарубин, поднявшись по ступенькам и
стоя на пороге открытой двери.
- Гадаю.
Анна Захаровна подняла голову, прищурилась, не торопясь сняла очки и тут
же нацепила на нос другие, достав их из дорогого кожаного футляра.
- А ты чей же будешь? Соседских я всех знаю. Дверь-то закрывай за собой,
а то холод напустишь. Видишь, обогреватель тут у меня.
Голос у нее был мягким и бархатным, словно возраст решил отыграться
исключительно на фигуре и лице, оставив в покое все остальное. Услышав этот
голос. Зарубин внутренне поморщился. Он готовился к разговору с простецкой
бабкой, плохо ориентирующейся в настоящем, зато хорошо помнящей далекое
прошлое, а нарвался, кажется, на юную душой бывшую актрису. Ничем иным,
кроме как театральным прошлым, он не мог объяснить этот сохранившийся в
неприкосновенности дивный голос. Вот не повезло! Творческая интеллигенция -
совсем не Сережин профиль, не умеет он с ними разговаривать.
- Я из милиции, Анна Захаровна. Здравствуйте. Можно мне войти? - вежливо
сказал он, прикрывая за собой дверь, но оставаясь стоять у самого порога.
- Проходи. Какой у милиции к нам интерес? Внуки? Или зятек любимый не на
те деньги живет? Ты говори, не стесняйся, я уж давно ко всему готова, газеты
читаю, телевизор смотрю.
- И что в телевизоре говорят?
- Говорят, что на честные деньги такой дом, как у нас, не построить. Тебя
как зовут?
- Сергеем. Вообще-то я старший лейтенант милиции Зарубин Сергей
Кузьмич...
- Батюшки! - ахнула Анна Захаровна. - Ты не Кузьмы ли Зарубина сынок?
Деда твоего Федосеем звали?
Зарубин радостно подумал, что, пожалуй, насчет голоса он поторопился
делать выводы, судя по речи, старуха как раз такая, как он себе и
представлял. И деда его с отцом знала, теперь и разговор легче пойдет. Нет,
что ни говори, а везенье у сыщиков тоже иногда случается.
- Почему звали? Его и сейчас еще Федосеем Евграфовичем кличут, -
улыбнулся Сергей.
- Неужто жив?
- Жив, - подтвердил он, - и пребывает в полном здравии. А вы, выходит,
его знали?
- Ну а как же! Он в нашем театре за декорации отвечал.
- В каком театре?
Насколько Сергей знал, его дед никогда в театре не работал, был токарем
на заводе. Неужели сейчас обнаружится ошибка и окажется, что никаких общих
знакомых у него с Анной Захаровной нет? Обидно! А так хорошо разговор начал
выстраиваться... Да к тому же выясняется, что она все-таки из театральных.
Вот не везет так не везет!
- Как это в каком театре? В самодеятельном. Ты фильм "Музыкальная
история" смотрел?
- Это где Лемешев играет?
- Вот-вот. Как раз про такой театр. В те времена это модно было, все
увлекались, кто драмы ставил, кто комедии, кто оперы. Твой дед Федосей за
декорации отвечал, это я уже сказала, а я Графиню пела в "Пиковой даме".
Чего смеешься? Это я сейчас такая, а полвека назад за мной поклонники
толпами бегали. Твой дедуля, между прочим, тоже, - Анна Захаровна хитро
улыбнулась. - Тебе говорили, что ты сегодня - точная копия Федосея в
молодости? Такой же маленький был, юркий, живенький. Отца твоего, Кузьму, к
нам на спектакли приводил. Федосей очень огорчался, что у него голоса нет,
тоже петь в спектаклях мечтал, вообще театр он любил, смену на заводе
отстоит - и на репетицию бегом. Как помню, ни одной не пропустил. Ведущие
исполнители, бывало, пропускали, а твой дед - ни разу! Даже когда декорации
не нужны были, придет, бывало, сядет в зрительном зале и слушает. Знаешь,
говорил, Нюрочка, мечта у меня есть, чтобы сын мой Кузьма певцом стал, на
оперной сцене выступал, как Шаляпин или Собинов. Как отец-то твой? Стал
артистом?
- Не получилось, - рассмеялся Зарубин, - он в деда пошел, без голоса
оказался. Закончил автодорожный институт, стал инженером.
- Это жаль, - вздохнула Анна Захаровна, - красивый был мальчонка, как
помню, стал бы артистом - по нему бы все девки сохли. А ты, видно, не в него
пошел, в деда, востроносенький, маленький... Впрочем, это я уже сказала. Так
с какой печалью ты ко мне пожаловал, Сергей Кузьмич?
- Вы помните Серафиму Антоновну Фирсову?
- Симу-то? Ну а как же! Столько лет в одном доме жили. А что с ней?
- Умерла.
- Вон оно как... - протянула старуха. - Ну что ж, пора, как говорится,
чай, не девочка уже. Она была меня на три года старше, мне восемьдесят пять,
стало быть, ей восемьдесят восемь. Ну ладно, Сима умерла, а милиции какой в
этом интерес?
- Так она не сама умерла. Ее убили.
Анна Захаровна медленно покачала головой и собрала лежащие на столе карты
в колоду.
- Понятно. Допрыгалась Симка. Сто раз ее предупреждала... Все забрали?
- Что - все? - спросил Зарубин, напрягаясь, как охотничий пес. Кажется,
не зря он сюда приехал.
- Ну, деньги, побрякушки, что там у нее еще было, я не знаю в точности.
- Да какие деньги, Анна Захаровна, что вы! Она совсем нищая была, еле-еле
концы с концами сводила.
- Это с чего же ты такое удумал?
- Так видно ведь. По всему видно. И соседи говорят.
- А ты не верь!
С этими словами Анна Захаровна стукнула кулаком по столу, причем весьма
увесисто, даже стекла задрожали. Сила в ней, несмотря на годы, оставалась
немалая, да и вес солидный.
- Не верь! - повторила она уже спокойнее. - Мало ли что люди говорят. Что
они знают-то? Симка богатая была, только жадная до безумия. С молоду над
каждой копейкой тряслась, выбирала, что купить подешевле. Если за колбасой
шла в магазин, так перед этим целый час высчитывала, сколько граммов нужно
купить, на сколько бутербродов, чтобы лишнего, упаси бог, не взять. Ты
знаешь, что она родного сына из дома выгнала?
- Знаю, - кивнул Сергей, - мне сказали, что из-за пьянства.
- Ну, это правильно тебе сказали, только не в самом пьянстве дело было, а
в том, что сын наследственное богатство тягать начал. Если бы он просто пил,
Сима его не тронула бы. Но он к ее деньгам руку протянул, этого она уже не
стерпела.
- Откуда же у нее деньги, Анна Захаровна?
- Так Симка ж из купеческого рода. Как после революции экспроприацией
запахло, ее отец быстренько всю собственность продал и в ювелирные изделия
обернул. Спрятал как следует, середнячком прикинулся, горсть побрякушек
большевикам пожертвовал: мол, отдаю все, что есть, на дело строительства
светлого будущего. Ему поверили, даже на пост какой-то назначили, заводом
управлять. А горсть та была каплей в море, остальное он схоронил и
единственной любимой дочке Симочке в наследство передал.
- Ничего не понимаю. - Зарубин сокрушенно развел руками. - Иметь такое
богатство и жить в такой нищете! В голове не укладывается. Может быть, она
это наследство истратила на что-нибудь?
- Ну конечно! - фыркнула Анна Захаровна. - Она истратит, дожидайся! Я же
тебе говорю, она жадная была такая, что тебе и во сне не приснится. По ночам
сокровища свои достает и рассматривает, перебирает, руками трогает. Она ведь
даже сыну про наследство не говорила, боялась, что он язык распустит, дружки
соблазнятся, квартиру обчистят. Или девицы бесстыжие на богатство позарятся.
Симка по всей квартире тайников понаделала и цацки свои частями попрятала.
Сын до одного тайника случайно добрался, взял пару колец, продал, пропил,
так она давай его скорей выселять, жилплощади лишать как алкоголика, пока он
остальное не нашел. Ты бы слышал, как она над этими кольцами причитала!
Дескать, одно кольцо муж на свадьбу подарил, другое - на рождение сына, это
единственная память о нем, берегла на черный день. Врала как сивый мерин,
только бы сынок не догадался, что где-то в квартире еще есть чем поживиться.
На моих глазах все было, потому и говорю.
- А почему Серафима Антоновна вас невзлюбила? - спросил Зарубин в лоб,
решив обойтись без реверансов.
- А с чего же ей меня любить? - ответила она вопросом на вопрос. - Я-то
знала про наследство, вот и пилила ее чуть не каждый день, чтобы не маялась
в нищете, продавала потихоньку и жила по-человечески. Для кого хранить-то
все это? Для кого беречь? Одна как перст, сын умер, внуков не народил. Ведь
помрет - государству все достанется. А она ни в какую, ей эти цацки душу
грели, не могла она с ними расстат
...Закладка в соц.сетях
