Жанр: Электронное издание
Nastya21
...чень простой
причине: когда жена и дочь в Петербурге занимаются наркобизнесом, а муж и
шестнадцатилетний сын в это время проживают в Москве, и семья не думает
воссоединяться, то вполне логично предположить, что разобщенность этой семьи
- штука чисто показная, дабы запудрить мозги доверчивым милиционерам, тем
паче муж-то все-таки в Питер приезжает, хоть и нечасто, зато регулярно. О
чем это может свидетельствовать? Понятно, о чем. О том, что он принимает в
бизнесе активное участие, поделив с дорогой супругой территории: она
обеспечивает Питерский регион, а он - Московский. По этим незамысловатым
соображениям операция в мастерской проводилась без ведома Виктора Петровича,
который, сам того не подозревая, попал в оперативную разработку. О том, что
Шувалов сам может появиться в студии, особо не беспокоились. Придет - тогда
и будут решать, как себя вести.
Но пришел не Шувалов, а его сын. Для сидящих в засаде милиционеров из
группы захвата это был не сын покойной Екатерины Шуваловой, а неизвестный
юноша без документов, который вместо того, чтобы вежливо отвечать на
вопросы, огрызался и возмущался, объясняя цель своего появления какими-то
нелепицами про колонковые кисти и картины. Причем, где лежат эти самые кисти
и картины, он точно не знал. Более чем подозрительно!
Засаду решили пока не снимать, а подозрительного парня, предварительно
"приложенного" несколькими ударами резиновой дубинки, препроводить в
отделение. Кто ж мог подумать, что он психанет и прыгнет в окно! В открытое
окно третьего этажа старинного питерского здания с высокими потолками.
Потом были долгие служебные разбирательства. Почему милиционеры сразу же
не позвонили Шувалову и не спросили, где его сын, куда он отправился, с
какой целью и во что был одет? Да, у юноши не было документов, да, верить на
слово никому нельзя, но ведь есть же элементарные способы проверки. Потому,
отвечали милиционеры, что старший и младший Шуваловы могли быть в сговоре,
мальчишка пришел за товаром с ведома отца, а басни про кисти и миниатюры
были согласованным враньем, так что звонить отцу было бессмысленно. Почему
милиционеры повели себя так неграмотно с точки зрения психологии? Разве они
не знают, что подростки Требуют особого подхода, что они способны на
безрассудства и явно неадекватное поведение, особенно если их обвиняют в
том, чего они не совершали? Взрослый человек в такой ситуации может (хотя
тоже не всегда) остаться спокойным, понимая, что если за ним ничего нет, то
в течение ближайшего же времени разберутся и отпустят, ибо взрослый человек
признает право других людей на ошибку. Подростки права на ошибку не признают
ни за кем, и, если их необоснованно подозревают или обвиняют в чем-то, они,
вместо того чтобы спокойно и аргументированно защищаться, впадают в ярость,
чувствуют себя оскорбленными и готовы даже пойти на членовредительство или
самоубийство, только чтобы доказать, что "все кругом козлы". Это азы
психологии, как же можно было этого не понимать? Оказывается, можно. Потому
что сидевшим в мастерской милиционерам никто этого не объяснял, они не
учились в университете или в Школе милиции, где преподают специальный курс
психологии, ни у одного из них не было законченного высшего образования,
зато у доброй половины был опыт боевых действий в "горячих точках" и в
Афганистане, где любой находящийся по ту сторону - враг. Без всяких
объяснений и разглагольствований. Почему милиционеры не предусмотрели
возможность прыжка из окна и не подстраховали задержанного? Потому что...
Факт гибели мальчика никому ничего не доказал, и Виктора Петровича
Шувалова еще долго подозревали в причастности к наркобизнесу, которым
занималась его жена. Но сам он, похоже, об этом даже не догадывался.
Похоронив сына рядом с женой и дочерью, он уехал в Москву. Перед отъездом в
разговоре со следователем Татьяной Григорьевной Образцовой Шувалов сказал:
- У меня отняли все и сразу. Смерть жены и дочери - это судьба, но смерть
моего сына на вашей совести. Бог все видит, он этого так не оставит. У вас
тоже все отнимут, вот увидите. Справедливость всегда торжествует. Надо
только уметь ждать. И я дождусь.
Татьяне он в этот момент показался безумным, но она понимала, что
человек, в течение двух недель похоронивший всю семью, не может быть другим.
Ей часто приходилось видеть людей в подобном состоянии, она им всей душой
сострадала, но знала, что рано или поздно это проходит.
Выходит, у Виктора Петровича Шувалова это не прошло... Настины надежды
оправдались, на перроне ее ждал Сергей Зарубин. Увидев его тщедушную фигурку
в утепленной форменной куртке, она невольно улыбнулась.
- С каких это пор оперсостав ходит в форме? - пошутила она, чмокая Сергея
в макушку.
- С тех пор, как зарплаты на нормальную одежку перестало хватать, -
буркнул он. - Не у всех же мужья высокооплачиваемые профессора. Потопали,
подружка, там тебя старый знакомый дожидается.
- Кто таков? - вздернула брови Настя.
- Да такой вот...
Зарубин скорчил страшную гримасу, обнажив зубы.
- Уши - во! - Он поднял руки высоко над головой. - Глазищи - во! И зубов
немерено. Догадалась?
- Ой, Андрюша Чернышев, да? - обрадовалась Настя. - Сто лет с ним не
работала. И собака с ним?
- Куда ж она денется, - усмехнулся Зарубин, ведя Настю от платформы к
стоящему неподалеку милицейскому мотоциклу. - Вот парадоксы милицейской
жизни, а? Чтобы повидаться с приятелем, нужно ждать, пока кого-нибудь убьют
в подходящем месте. Ехать-то не боишься, Пална? А то я водила тот еще, на
мотоцикле в последний раз ездил лет десять назад. Этот вездеход мне в
местном отделении одолжили.
Честно признаться, Настя боялась. Но выхода все равно не было, не пешком
же идти.
- А если ножками? - неуверенно спросила она на всякий случай.
- Ножками долго, - объяснил Сергей, - часа полтора выйдет. До места
километров восемь.
- Тогда поехали, - вздохнула она. - Угробишь меня - Чистяков тебе не
простит.
- Да ладно пугать-то. - Он уселся на мотоцикл и водрузил на голову шлем,
второй Протянув Насте. - Мне много кто не простит, если что. Всех бояться,
что ли?
Через двадцать минут Настя слезла с заднего сиденья совершенно
окоченевшая и окаменевшая. Ехать по колдобинам ей было настолько страшно,
что все мышцы свело судорогой, и теперь руки-ноги с трудом разгибались. К
ней сразу же подбежала огромная овчарка, приветливо помахивая хвостом.
Настя, поморщившись от боли в ногах, присела на корточки и уткнулась
заледеневшим на пронзительном ветру лицом в густую холеную шерсть на
собачьей шее.
- Здравствуй, мой хороший, здравствуй, Кирюшенька, здравствуй, маленький.
Не забыл еще старую тетку Настасью?
Кирилл быстро лизнул ее в щеку и тут же деловито потрусил туда, где стоял
его хозяин, оперативник из областного управления Андрей Чернышев, который с
кем-то беседовал, но обернулся и помахал Насте рукой. Она огляделась,
выискивая глазами знакомых. Кроме Зарубина и Чернышева, здесь были Коротков
и следователь Ольшанский. Остальных она не знала.
- Подключайся, Ася, - строго сказал ей Юра Коротков. - У нас тут две
группы, бомжи и местное население. Как ты есть дама, то можешь выбирать, с
бродягами работать или по домам ходить.
- Я лучше п-по д-домам, - ответила она, клацая зубами от холода, - т-там
тепло. А т-тело можно посмот-треть?
- Только издалека, сейчас там эксперты работают.
- А если в двух словах?
- Огнестрел с близкого расстояния, две пули в область сердца. Рыбка с
пластмассовым голышом. Деньги на похороны. И записочка, как водится.
- Денег-то много?
- Как в прошлый раз, ровно столько же, такими же купюрами и той же
валютой.
- Н-да, - протянула Настя, - в чем, в чем, а в непостоянстве нашего друга
заподозрить трудно. Он твердо придерживается собственных вкусов. А в записке
что?
- Дословно не воспроизведу, но общий смысл... - Коротков поскреб
подбородок, скосив глаза вправо. - Что-то типа... Нет, в пересказе не то
получится. Сходи к эксперту, записка уже у него, сама посмотри. И начинай
работать, не прохлаждайся.
- Ну покомандуй, покомандуй, - миролюбиво улыбнулась Настя, - отведи
душу. Кто тут у тебя старший по местным жителям?
- Чернышев. Подойди к нему, он тебе скажет, куда идти.
- Ладно, только я сначала насчет записки...
Но к эксперту ее не пропустили.
- Не мешай человеку работать, - сердито сказал ей следователь Ольшанский,
- не отвлекай. Потом записку посмотришь.
- Ну Константин Михайлович, ну хоть примерно что там написано? -
взмолилась Настя.
- Он приближается.
- Чего-чего? - оторопела она. - Кто приближается?
- Он.
- Куда он приближается?
- К кому-то из вас, то ли к тебе, то ли к Образцовой. В общем, давай иди,
трудись, после осмотра все обсудим.
Настя, получив указания у Андрея Чернышева, добросовестно начала обход
близлежащих домов, но и через час, и через два результат так и оставался
нулевым. Никто ничего минувшей ночью не видел и не слышал, хотя самого
убитого многие знали в лицо, а некоторые и по имени. Он охранял детский
оздоровительный лагерь, и у него всегда можно было попросить помощи по
хозяйству, особенно если дело касалось починки техники. Мужиком он был
"рукастым" и в машинах разбирался. Никаких подозрительных людей, которые
приезжали бы к нему в лагерь, никто не видел, а что касается бродяг, которые
постоянно у него толклись, то разве их считают подозрительными? Они ж
безвредные, хоть и вонючие. Ну сопрут чего по мелочи, сапоги там или ватник
или курицу, пролезшую сквозь щель в заборе на дорогу, утащат, так ведь и их
понять можно, голодают, мерзнут. Но они же не убивают.
В Москву они вернулись только после обеда. Настя собралась ехать в машине
Короткова вместе с Сережей Зарубиным, но Ольшанский сжалился над ней и
посадил в свою машину.
- Эта "копейка" вот-вот богу душу отдаст, - заявил он, критически
оглядывая Юрины "Жигули" доисторической первой модели.
- Что, Константин Михайлович, ценные кадры бережете? - тут же обиженно
откликнулся Коротков. - Не доверяете мне везти вашу любимую подполковницу,
боитесь, что в моей машине у нее шкурка попортится? Ладно, мы с Серегой люди
простые, мы и на этой колымаге доедем.
- Задолбал ты меня своей простотой, - с привычной всем хамоватой
грубостью ответил следователь. - Я ж не только Каменскую берегу, я вас всех,
дураков, спасаю. Двое - не трое, а для твоей развалины каждый килограмм
значение имеет. Этот Боливар троих уж точно не вынесет.
В тепле Настя расслабилась, закрыла глаза и про себя повторяла текст
записки, которую показал ей эксперт:
"Я приближаюсь к тебе, дорогая. Я сделал уже три шага. Сможешь угадать,
когда и где мы с тобой встретимся? "
КОРОТКОВ
Хлеб начальника несладок, это уж точно. А если в твоем подчинении
находятся близкие друзья, то впору вообще повеситься. Вот так или примерно
так думал Юра Коротков, вызывая к себе давнего кореша Колю Селуянова с
нехорошим намерением потребовать от него доклада по делу об убийствах
наркоманов. Этих несчастных убивали по всему городу, и когда "накопилось"
четыре первых трупа, застреленных из одного и того же пистолета, материалы
из территориальных подразделений передали на Петровку. Случилось это полгода
назад, и с тех пор трупов стало уже девять, а дело прочно стояло на месте,
не подавая ни малейших признаков намерения сдвинуться хоть куда-нибудь.
Одной версией была война между наркогруппировками, другой - укрепление
дисциплины внутри одной группировки, для чего и потребовались
"показательные" меры наказания, но в любом случае дело велось совместно с
Управлением по незаконному обороту наркотиков.
Селуянов ввалился в кабинет, сияя своей обычной дурашливой ухмылкой,
которую многие несведущие люди принимали за истинное его лицо, нимало не
подозревая, что этот человек, обожающий дурацкие розыгрыши, отличается
редкостной серьезностью и дотошностью в работе.
- Майор Селуянов пред начальственные очи прибыл! - шутливо отрапортовал
он. - К снятию стружки готов. Чего изволите, ваша светлость?
Коротков вздохнул, мысленно кляня себя за то, что поддался нормальному
служебному честолюбию и согласился на эту должность, которая ничего, кроме
головной боли, не приносит.
- Изволю выслушать твой отчет до наркоманам, - строго сказал он. - Только
без "ля-ля" и коротко.
- А куда торопиться-то? - искренне удивился Николай. - Пожар, что ли?
Сейчас я тебе все обстоятельно обскажу.
Сразу стало ясно, что ничего нового Коля сообщить не может. С
оперативниками из УНОНа они разделили обязанности: специалисты по
незаконному обороту наркотиков отрабатывали связи убитых по линии
приобретения и распространения зелья, пытаясь найти связующее их всех звено,
сотрудники же уголовного розыска во главе с Селуяновым отрабатывали другие
криминальные и некриминальные связи в поисках той точки соприкосновения,
которая объединила бы девятерых наркоманов из разных концов Москвы - Работа
велась кропотливая, трудоемкая, но пока, к сожалению, безрезультатная - То
есть какие-то результаты все время появлялись, но при ближайшем рассмотрении
оказывалось, что не те.
- Ладно, Колян, выводов делать не буду, сам все знаешь. Теперь давай
советоваться.
- Давай, - с готовностью согласился Селуянов. - Начинай.
- Есть некая фигура по фамилии Шувалов. Звать Виктором Петровичем. Адрес
есть, место работы есть. Общие биографические данные тоже есть. И имеются
сильные подозрения насчет того, что он и есть наш Шутник. Но, кроме этого,
нет ничего.
- А что надо-то? - встрепенулся Коля. - Ты только скажи, это мы быстро.
- Улики нужны, Коля. Нужно чем-то привязывать его к трем имеющимся в
наличии трупам.
- Это я понял, не маленький. Оперативные подходы к нему есть?
- Ни фига! - в сердцах бухнул Коротков - Круг его общения - ученые и
художники. Ни тут, ни там у нас нет никаких подходов. Я уж все свои
источники перелопатил, и Сережка Зарубин, и Мишаня, и Ася - никого. Ни
единой души. Одна надежда была на Борю Карташова... Помнишь его?
- Не уверен, - засомневался Николай. - Фамилия какаято знакомая, но
никаких ассоциаций не вызывает.
- По делу Вики Ереминой проходил осенью девяносто третьего года. Он был
ее сожителем.
- А, ну да, - кивнул Селуянов, - точно. Он книжки иллюстрировал.
- Во-во, - подтвердил Коротков. - Он вхож в живописные сферы, но его, к
сожалению, сейчас нет в Москве. И в ближайшие два месяца не будет. Так что
придется заняться самодеятельностью. Времени у нас мало, Шутник в любой
момент может положить четвертый труп, и на этот раз это уже может оказаться
не безработный или бездомный.
- Почему ты решил? Насколько я знаю, он из этого контингента пока ни разу
не выходил, - насторожился Коля. - Информация какая-то просочилась?
- Если бы. Записка там была, Коля. Может, он и псих ненормальный, на что
очень похоже, но намек в записке вполне определенный. Он дает Татьяне
понять, что приближается к ней. Так и написал, открытым текстом. И потом, он
явно меняет схему, записка, адресованная конкретному лицу, появилась
впервые. При втором убитом она была безадресной: мол, деньги на похороны
отложены, не присвойте их себе. А при первом трупе вообще записки не было.
Так что пора начинать бояться по-настоящему, следующий удар он может
попытаться направить против кого-то из близких Татьяны или против нее самой.
Короче говоря, Ольшанский поставил перед нами задачу найти доказательства по
трем направлениям: пальцы, почерк или оружие. Лучше все вместе.
- Ну, насчет пальцев и почерка мне все более или менее понятно. А вот
насчет оружия... Известно, где оно хранится?
- В том-то и дело, что нет. Вариантов три кучи: квартира, мастерская,
гараж, машина, служебный кабинет, квартира любовницы, ежели таковая имеется,
но это еще надо устанавливать. Получить санкцию на обыск невозможно, ни один
судья не даст, у нас же против него не то что доказательств, даже ни одной
косвенной улики нет, только общие соображения.
- А если сами?.. - тихонько предложил Селуянов. - Мы аккуратненько все
сделаем, комар носа не подточит, ты же знаешь.
- И думать забудь! - отрубил Коротков. - Колобок и так в госпитале
беснуется, считает, что я без него отдел развалю. Если он, не дай бог,
узнает - уроет без суда и следствия. Это же один из его железных принципов -
работать так, чтобы никого из нас нельзя было упрекнуть в нарушении закона.
- Так он же не узнает. Кто ему скажет?
- Ну прямо-таки, не узнает он. - Юра безнадежно махнул рукой. - Когда это
такое было, чтобы Колобок чего-то не узнал. Коль, я нормальный сыщик, если б
я не был замом в нашем отделе, я бы первым побежал негласно осматривать
апартаменты Шувалова. И мне бы даже в голову не пришло, что если это
выплывет наружу, то кишки на кулак наматывать будут начальству, а не мне. И
только вот в этом самом жестком кресле, - он выразительно похлопал по
подлокотнику крутящегося рабочего кресла с изрядно потрепанной матерчатой
обивкой, - я начал понимать, сколько дерьма пришлось скушать Колобку в
генеральских кабинетах из-за нашей самодеятельности. Нам-то что, он нас
пожурит, даже если и грубо, и мы дальше побежали. И то сказать, каждый
отдельно взятый опер получает по шапке только за то, что лично он
напортачил, а начальник получает за всех по очереди и сразу. В общем,
Коляныч, насчет незаконного проникновения и прочих глупостей ты из головы
выбрось. Проявляй оперативную смекалку.
- Ну как скажешь, - безропотно согласился Селуянов. - Смекалку так
смекалку.
СЕЛУЯНОВ
Они с женой потратили на разработку комбинации два дня. Коля продолжал
заниматься убитыми наркоманами и еще с доброй полудюжиной преступлений, а
Валентина, которая все равно находилась в отпуске, села в машину Селуянова и
отправилась определять передвижения Виктора Петровича Шувалова. По утрам он
ездил на службу одним и тем же маршрутом, а после работы отправлялся в самые
разные места, так что операцию проводить решили утром. Валентина разметила
путь от его дома в Царицыне до университета, где преподавал Шувалов, и
Селуянов, отлично знающий Москву, быстро выбрал наиболее оптимальную для
осуществления задуманного точку.
Утром перед выходом из дома он в сто пятьдесят второй раз спросил жену:
- Валюша, может, я один поеду? Оставайся дома, а?
- Ага, - она оглядела себя с ног до головы в большом зеркале, стоящем в
прихожей, - конечно. По-моему, я хороша необыкновенно, ты не находишь?
- Нахожу. Давай я сам все сделаю, чтобы не подвергать риску твою неземную
красоту.
- Ну да, ты сделаешь. Слушай, кажется, этот шарф сюда не подходит. Погоди
секунду, я другой достану.
- Валя! Я тебя человеческим языком прошу, оставайся дома! - Селуянов
повысил голос, дабы придать своим речам побольше убедительности.
Валентина ловко продела концы тончайшего шелкового шарфа в кольцо
блестящего металлического зажима в форме цветка.
- Вот теперь порядок. Другого лица у меня, конечно, уже не будет, но все
остальное выглядит вполне пристойно, ты не находишь?
Эти слова были ее любимой присказкой, и Селуянов развлекался тем, что
старался каждый раз ответить на них по-новому.
- Я не могу найти то, что уже давно нашли другие. И перестань ругать свое
лицо, лично меня оно вполне устраивает. Все, решено, я еду один. Давай сюда
ключи от машины.
Валентина, слушая его, успела надеть короткие осенние сапожки на низком
каблуке и удлиненную светло-зеленую куртку. Взяв в руки сумочку; она быстро
глянула на часы.
- Коля, у нас до выхода есть ровно полминуты, поэтому я предлагаю тебе
послушать меня. Ты сам постоянно цитируешь своего начальника, который
говорит, что каждый должен заниматься своим делом. Твое дело - искать
преступников, мое - ездить на машине, у меня это получается намного лучше,
чем у тебя, и спорить с этим невозможно. Не забывай, что за руль я села
раньше, чем научилась читать, и то, что ты задумал, лучше меня все равно
никто не сделает.
- Я сделаю все как надо, - упрямился Николай, - я, между прочим, тоже за
рулем больше десяти лет сижу.
- Конечно, сделаешь, - согласилась Валентина, открывая дверь и легонько
подталкивая мужа в сторону лестничной клетки, - кто ж в этом сомневается?
Только после этого весь твой годовой заработок уйдет на ремонт машины. А
если я сяду за руль, то гарантирую тебе всего лишь небольшую вмятину и пару
царапин на крыле. Все, драгоценный, время истекло, побежали, а то упустим
твоего фигуранта.
Он больше не спорил, потому что понимал в глубине души, что жена права.
Ее мастерское владение автомобилем они уже неоднократно использовали в
оперативных целях, каждый раз изумляясь тому, как эта хрупкая молодая
женщина чувствует технику и подчиняет ее малейшим своим желаниям. Главная же
прелесть состояла в том, что сидящие за рулем мужики уж никак не могли
подозревать таких способностей в юной даме, управляющей идущим рядом
автомобилем, а посему ловились на разработанные комбинации, как первоклашки.
К дому Шувалова они подъехали ровно без четверти восемь утра. Его машина
- серая "Тойота" - стояла недалеко от подъезда.
- Позавчера он вышел из дому без десяти восемь, а вчера - без пятнадцати
девять, вероятно, в первый день он ехал к первой паре занятий, а во второй -
соответственно, ко второй, которая начинается около половины одиннадцатого,
- прокомментировала Валентина. - Приготовься, драгоценный, вполне возможно,
нам придется долго ждать. Но я думаю, будет лучше, если он поедет попозже,
движение уже будет более интенсивное, и нам будет удобнее, ты не находишь?
- Главное, чтобы Шувалов вышел, - откликнулся Коля. - А мы уж как-нибудь.
Без десяти восемь Виктор Петрович Шувалов вышел из дому и сел в машину.
Валентина не трогалась с места, пока серая "Топота" не скрылась из виду.
- Ну, с богом, - сказала она тихонько, поворачивая ключ зажигания. -
Будем надеяться, что он не сменит маршрут.
Петляя по переулкам, Валентина выехала на Дорожную улицу, по которой
можно было попасть прямо к развязке, ведущей на Кольцевую автодорогу. И
вчера, и позавчера Шувалов добирался до университета через Кольцевую дорогу
и Мичуринский проспект. Именно на Мичуринском Селуянов и наметил место для
знакомства.
Серую "Тойоту" Шувалова они снова увидели уже на Мичуринском. Когда
миновали Олимпийскую деревню, Николай сказал:
- Подтягивайся, Валюта, уже близко, - и сам удивился тому, что голос
отчего-то прозвучал сдавленно и хрипловато.
Валентина прибавила скорость, то и дело поглядывая на идущую далеко
впереди машину Шувалова, и подъехала к перекрестку Мичуринского проспекта с
улицей Лобачевского именно в то самое мгновение, в какое и нужно было, чтобы
с точностью до десяти сантиметров встать по отношению к "Тойоте" так, как
запланировал Селуянов. В ожидании зеленого сигнала светофора Шувалов стоял
во втором ряду, намереваясь пересечь перекресток и продолжать движение
прямо. Валентина встала в третий ряд и, когда загорелся зеленый свет,
тронулась, включила поворотник, показывая, что хочет повернуть направо, и
нахально подрезала Шувалова, который как ни в чем не бывало двигался вперед.
Это было грубейшим нарушением с ее стороны, из третьего ряда поворота
направо не было, все желающие повернуть должны были становиться в первый
ряд. Поскольку столкновение оказалось неизбежным, оно и произошло.
Шувалов выскочил из машины с побелевшим от гнева лицом.
- Вы что, дамочка, совсем не соображаете? - заорал он. - Куда вы претесь
из третьего ряда?
Валентина лениво открыла дверцу и элегантным движением выбросила ножки
наружу.
- Но мне надо было повернуть, - капризно протянула она. - Вы понимаете?
Мне НАДО было повернуть. Вы должны были видеть, что я поворотник включила.
Чего вы сами-то по сторонам не смотрите?
- Да какой, к лешему, поворотник? Вы хоть десять поворотников включайте,
я на вас смотреть не должен, потому что из третьего ряда нет поворота. Вам
понятно, дамочка? Нету его тут. Вон, смотрите! - Он поднял руку и начал
тыкать пальцем в том направлении, где висели знаки. - Короче, давайте быстро
решать, как вы будете ремонтировать мою машину, у меня времени нет.
- У меня тоже, - невозмутимо ответила Валентина. - И это еще посмотреть
надо, кто кому должен машину чинить. Вы мне крыло помяли и дверь поцарапали.
- Я? Вам? - Шувалов задохнулся от возмущения. - Это вы мне, а не я вам!
Нет, ну надо же, какие люди наглые бывают! У вас есть мобильный телефон?
- Ну есть, - кокетливо кивнула она. - А что?
- Так звоните и вызывайте ГАИ или как там оно нынче называется. Давайте,
дамочка, давайте, шевелитесь, время идет, я на работу опаздываю.
- Я тоже, между прочим, не погулять вышла. Подумаешь, деловой какой
нашелся, как будто он один на всем свете работает, а остальные так, груши
околачивают, - огрызнулась молодая женщина.
Пока ждали инспектора ГИБДД, Валентина сидела рядом с мужем в машине и
внимательно наблюдала за Шуваловым. Он то и дело посматривал на часы, но
совершенно не обращал внимания на повреждения, нанесенные его автомобилю, не
ходил вокруг, не трогал руками вмятины и не качал сокрушенно головой. Было
видно, что он нервничает в данную минуту, только из-за того, что опаз
...Закладка в соц.сетях
