Жанр: Электронное издание
Donts-71
...иром состава Москва - Львов и взялся
передать деньги. Что особо подкупило Машкову и убедило ее в правильности выбора, так
это заявление Генералова:
- Сейчас ничего платить не надо, ваша дочь отдаст условленную сумму, когда получит
конверт.
Машкова позвонила Нине и успокоилась. А зря.
На следующий день дочь в панике соединилась с родительницей: в поезде Москва -
Львов не имелось бригадира Генералова, не нашлось подобного человека и среди простых
проводников.
Машкова обратилась в милицию. В результате блестяще проведенного расследования
выяснилось, что под именем "Генералов" скрывается молодой оболтус Никита Смоляков.
Наклеив на лицо фальшивые усы и бороду, он обманывал доверчивых людей, в основном
женщин средних лет. Паспорт Генералова подонок украл. Теперь негодяя ждет суд. Будем
надеяться, что он определит мошеннику суровое наказание."
Я отложила газету. Да уж, оказывается "проводники" промышляют на вокзалах давно.
Нестареющий бизнес, сама недавно стала жертвой такого мошенника. Правда, теперь у
людей есть альтернатива.
Можно, например, воспользоваться системой "Юнистрим", но раньше-то деваться
было некуда!
- Но неужели это правда? Никита вел себя столь недостойным образом? - воскликнула
я.
- Правда, правда! - пьяно захохотала Катя. - Вот цирк, да? Я у Миладки тогда жила, с
квартирой напряг был, потому и пришлось к Смоляковой проситься. Она меня пустила,
правда, оговорилась, что всего на месяц может пригреть. Бабки тогда в санатории были,
Ми купила им путевки, Настя с детским садиком на даче, а они с Китом в городе остались
- не хватило денег, чтобы на природу выехать.
Я старательно слушала сбивчивую, заплетающуюся речь вконец опьяневшей Сониной.
Очень скоро кусочки информации, несмотря на их разрозненность, начали складываться в
целую картину, и я поняла, как обстояло дело...
Можно сказать, Ми повезло: в тот страшный для нее день старух не было дома,
Настюша тоже отсутствовала, хотя навряд ли бы маленький ребенок сообразил, что к
чему. Катя и Ми спокойно пили чай, когда раздался телефонный звонок. Смолякова взяла
трубку и мирно сказала:
- Слушаю. - А потом взволнованно зачастила:
- Что? Не может быть! Ошибка! Да, да, сейчас еду.
- Беда стряслась? - поинтересовалась Катя, увидав, что подруга с изменившимся лицом
кинулась к шкафу.
- Бред! - нервно воскликнула Ми, натягивая брюки. - Звонили из милиции с диким
сообщением. На Киевском вокзале в момент, как они выразились, совершения
мошеннических операций арестован Никита. Можешь со мной поехать?
- Ладно, - кивнула Катя. - Да ты не переживай, скорей всего, это знакомый Кита,
который назвался его именем. Сейчас увидишь негодяя, и правда выяснится.
Милада всплеснула руками.
- Как сама не додумалась до такой простой мысли? Конечно, произошла ошибка. Кит
не способен на гадкие поступки. Ты же знаешь, он воспитанный, интеллигентный, тонко
чувствующий мальчик...
Но, увы, Смолякова ошибалась. Мошенником оказался ее сын. И понеслось!
Несчастная Милада потеряла сон и покой. К счастью, Никите на момент совершения
преступления не исполнилось еще восемнадцати лет, до совершеннолетия парню
оставалась неделя. Естественно, он был вполне взрослым человеком, но юридически
считался полностью неответственным за поступки, поэтому и получил более чем
щадящий срок.
Катя очень хорошо помнила, как к ней в квартиру вошла Ми, упала на диван и
зарыдала.
- Дали три года. Но могут отпустить раньше, если будет себя хорошо вести.
Сонина пожала плечами и промолчала. А что она могла сказать? Ты плохо воспитала
сына, он мошенник, а вор, как известно, должен сидеть в тюрьме, так, что ли?
- Кит не виноват, - захлебывалась слезами Ми.
Сонина опять не произнесла ни слова.
- Его втянули, - продолжала обезумевшая от горя Смолякова, - он мне все рассказал,
нам дали свидание. Понимаешь, у Кита есть друг, а у того мама тяжело больна. Нужны
деньги. Всю схему придумал приятель, Никита лишь помог парню, поступил благородно.
- Что же Никита не сообщил следователю правду? - не вытерпела Катя.
- Он человек чести, - простонала Ми, - взял всю вину на себя. У друга больная мама,
известие об аресте сына ее бы убило.
- Чушь, - фыркнула Сонина.
- Нет, правда!
Катя покачала головой. Ясное дело, Никита вор, но, коли Миладе легче думать о том,
что уголовник-сын на самом деле благородный рыцарь, пусть так.
В конце концов, Сониной эта проблема не касается.
- Помоги мне, - зашептала Ми.
- Что хочешь? - настороженно поинтересовалась Катя.
- Не рассказывай никому о том, что Кит в колонии, - взмолилась Милада.
Сонина изумилась до предела.
- Ты хочешь скрыть факт ареста? Но каким образом?
- Я уволилась с работы, - зашептала Ми. - Правда, на службе пока ни о чем не
подозревали, но вчера вышла газета со статьей о процессе, и я, чтобы не отвечать на
вопросы, ушла.
- Ну и ну!
- Ничего, устроюсь.
- Наверное, - пожала плечами Катя.
- Бабки были в санатории, - продолжила Ми, - я им наврала, что Кита взяли в армию. И
Насте то же сообщила, и всем знакомым. Даже Лена Рыбкина не в курсе. Никто не
удивился. Лишь ты правду знаешь, пожалуйста, не выдавай секрет! Никита страдает
безвинно, за благородство души. Он скоро выйдет, я добьюсь этого.
- Как? - ухмыльнулась Катя. - Ты украдешь свое чадо из-за решетки? Не смеши.
- Меня тут познакомили с одним дядькой, - сказала Ми, - за некую сумму он берется
решить вопрос. Деньги просит громадные, но ничего, я отыщу сумму.
- В долг дать не могу, - живо отреагировала Сонина.
- Я и не прошу, - кивнула Милада, - в другом месте найду, продам все ценное, наскребу,
не волнуйся. Только молчи! Никиточка выйдет, захочет учиться, а люди станут на него
коситься. Умоляю, никому ни слова!
- Я-то не проговорюсь, - вздохнула Катя, - но ведь за бывшими уголовниками надзор
осуществляют, и в документах, в анкетах всяких, указывать про судимость надо.
- Ничего, напишет в нужной графе "нет".
- Дурочка, - снисходительно сказала Катя, - кто же так поверит? Проверят сведения, и
случится скандал.
Ми заломила руки.
- Мой замечательный помощник берется все устроить. Никита выйдет на свободу через
полтора-два года, и сведения о его отсидке уничтожат, он окажется "чистым". Только
придется отдать очень много денег.
Глава 23
Чем дольше я слушала пьяный, сбивчивый рассказ Кати, тем больше мне делалось
жалко Смолякову. Похоже, у женщины действительно патологическая любовь к сыну.
Распространенная болезнь, частенько поражающая тех, кто в одиночку тащит по жизни
ребенка, или тех, кто не слишком-то счастлив в браке. Подобные женщины всю себя
отдают своему чаду, но, увы, не всегда чадо получается славным.
Я, кстати, никогда не завидовала своим знакомым, которых мамочки окружали
неземной любовью. Не совсем просто складывались отношения в подобных семьях. Очень
часто мамы потом начинали третировать повзрослевших деток, разводили их с мужьями,
женами, устраивали сцены ревности внукам, с невероятной обидой при каждом удобном
случае бросая в лицо отпрыскам слова: "Вот, вырастила неблагодарную свинью! Всю
жизнь тебе отдала, а что в ответ получила?"
Думаю, подобная маменька на самом деле - хотя кому-то такое утверждение покажется
странным - не любит свое чадо. Она эгоистично ждет, что дитятко сядет у ног
родительницы, лишится собственной жизни, будет существовать около мамаши, и в
тридцать лет изображая из себя пятилетку. Кое-кто, в особенности задавленные чересчур
заботливой родительницей девочки, покорно исполняют предписанную роль и остаются
бездетными, старыми девами. Другие, более бойкие, убегают, бросив мамочку, которая
мгновенно вместо патологической любви начинает испытывать столь же патологическую
вселенскую злобу. Встречаются сыновья и дочери, которые навсегда порывают с такой
родительницей любые отношения, не приходят к ней в гости, не звонят, не пишут писем.
Наверное, не следует чересчур строго судить этих детей - так и волк вырывается из
капкана, отгрызая собственную лапу, ведь перед животным стоит вопрос: жить или не
жить.
Но Милада-то совсем иная, она не давила на Никиту. А что выросло?
- Ага, - с торжеством воскликнула Катя, - чего молчишь? Давай теперь мне денег!
Десять, нет, двадцать тысяч долларов!
- За что? - машинально спросила я и, тут же пожалев о заданном вопросе, добавила:
- Вам лучше сейчас лечь.
Сонина пьяно расхохоталась и погрозила мне пальцем.
- Знаю, знаю! Ты из издательства! Боишься, лопнет светлый образ матери счастливой
семьи? Тогда плати! Ми деньги дает, и ты.., ик.., ик...
- Вы шантажируете Смолякову! - осенило меня. - Потому и встречаетесь по восьмым
числам.
Расчетный день!
Сонина уставилась на меня. Внезапно ее взор начал трезветь, а мне стало противно.
Вот, значит, как обстояло дело! Катерина, узнав о том, что Кит уголовник, постаралась
свести общение со Смоляковой к нулю. Очень хорошо помню, как Лена Рыбкина сказала:
"Одно время Катька совсем исчезла, а потом, когда Ми стала популярной писательницей,
снова со Смоляковой общаться начала"
Сначала Сонина посчитала дружбу с матерью уголовника лишним делом, но потом
раскинула жадным умишком и сообразила, каким образом можно легко "заработать"
деньги. И теперь она шантажирует
Ми.
- Вы о чем? - вдруг абсолютно не пьяным голосом поинтересовалась Катя.
На меня накатило чувство брезгливости, совершенно неуправляемое. Так я вздрагиваю
до сих пор лишь при виде таракана. Наверное, поэтому не сумела сейчас сохранить
нужную мину и ляпнула:
- Смолякова платит подруге деньги за молчание! Думаю, и квартиру вам она купила.
Неужели не стыдно?
Катерина тряхнула головой, потом спокойно сказала:
- Милада помогает мне, потому что чувствует свою вину.
- Какую? - насторожилась я, крайне удивленная абсолютно трезвой речью
собеседницы.
- Когда на Степочку напали хулиганы, - почти равнодушно сообщила Катерина, - ему
проломили голову, нанесли смертельное ранение. "Скорая" привезла мальчика в
больницу, а там даже не дернулись.
Я бегала, просила сделать операцию, но слышала в ответ: "Не мучайте парня, он скоро
умрет, травма не совместима с жизнью".
Я растерянно заморгала, плохо понимая, куда Сонина сейчас клонит, потом
постаралась разобраться в ситуации.
...Узнав о надвигающейся кончине сына, Катя впала в истерику и позвонила Ми.
Смолякова мгновенно прилетела в клинику, имея при себе немалую сумму денег. Кроме
средств, Ми уже обладала известностью, поэтому медики всполошились и положили-таки
полумертвого Степана на операционный стол.
Вопреки ожиданиям эскулапов парень выжил, но впал в кому. И теперь похож на
детсадовца.
- Все мои несчастья от Милады, - закончила Катя. - Не приди ей в голову мысль
приехать в клинику, Степе не стали бы делать операцию, и сейчас бы я не мучилась, глядя
на страдания мальчика. Ясное дело, Ми ощущает себя виноватой и поддерживает
материально того, кого сделала инвалидом.
Я потеряла дар речи. А Сонина встала, открыла гардероб, выхватила оттуда еще одну
бутылку коньяка, сделала прямо из горлышка несколько судорожных глотков, шагнула
вперед и рухнула лицом вниз.
В моей жизни был период, проведенный около мужа-алкоголика, и с тех пор я очень
хорошо знаю: невменяемо "накушавшегося" человека нельзя оставлять лежать на полу.
Даже на паркете, в теплом доме. Во-первых, пьянчуги моментально схватывают
воспаление легких, а во-вторых, от того, что они спят слишком глубоким сном и не
ворочаются, у них случаются травматические отеки. Генка, например, месяц ходил с
полупарализованной рукой - он отлежал себе конечность во время очередного запоя.
Как бы вам ни было противно, пьяницу необходимо переместить на мягкое ложе,
подсунуть под него матрас или толстое одеяло.
Наверное, сейчас мне бы следовало молча уйти, ведь ничего, кроме брезгливости,
Катерина у меня не вызвала. Но нельзя же было оставить ее валяться, словно тряпку.
Женщина спала в крайне неудобной позе, неестественно вывернув ноги. Протрезвеет и не
сумеет встать.
Я наклонилась и потрясла Сонину за плечо.
- Ау, проснитесь!
Но никаких звуков, кроме натужного храпения, подруга Смоляковой не издавала. О том
же, чтобы самостоятельно приподнять тело Катерины, речи не шло. Великолепно знаю,
что спящий алкоголик подобен гранитной глыбе. Пришлось идти за помощью.
Степа сидел у телевизора. Услыхав мои шаги, он оторвал взгляд от экрана и спросил:
- Чего надо?
- Помоги, пожалуйста, поднять твою маму.
- Не, там мультик показывают, - замотал кудряшками несчастный большой ребенок.
- Мама может заболеть.
- Не, потом.
- Степан, как тебе не стыдно, пошли быстро!
- Не хочу, - уперся тот юноша, - Нину Сергеевну зови.
- Кого?
Степа ткнул пальцем в стену.
- Там живет, она всегда маму домой приводит, если та напьется. Не мешай, мультик
интересный.
Вон тот, в желтом, плохой, он хочет...
Я молча вышла из комнаты. Теперь брезгливость сменила жалость. Легко мне, более
чем обеспеченной женщине, живущей в окружении беспроблемных детей, Зайки и
замечательных подруг, осуждать Катю! Еще неизвестно, во что бы я превратилась сама,
если бы оказалась на месте Сониной.
Ноги шагали к двери, а мысли текли по своему руслу. Во что бы превратилась? Ну,
совершенно точно я не стала бы шантажировать Ми. И не начала бы пить. Из любого
положения можно найти выход, главное, не жалеть себя, не хныкать, не стонать, а
вылезать из "ямы", даже сбивая руки в кровь. Главное, не сдаваться и помнить: любая,
даже самая безысходная ситуация конечна, ужас не бывает постоянным. Что-то случится,
в конце черного тоннеля блеснет луч света, но увидит его лишь тот, кто пойдет сквозь
темноту вперед. Упавшему в начале пути, моментально сломавшемуся, жалеющему себя
человеку ничего не светит, простите за нечаянный каламбур.
Дверь соседней квартиры распахнулась мгновенно, едва я нажала на звонок. На пороге
появилась полная, добродушная дама лет шестидесяти. Безо всякого испуга она весело
спросила:
- Вам кого, душенька?
- Нину Сергеевну, - улыбнулась я.
- Слушаю, милочка.
- Извините, пожалуйста, понимаю, что побеспокоила.
- Ничем особым не занята, просто глажу, - приветливо сказала Нина Сергеевна. - Так в
чем проблема?
- Пришла к Кате Сониной, - осторожно стала объяснять я, - по делу, меня попросили ей
пакет передать. Степан впустил в квартиру, а хозяйка...
Нина Сергеевна кивнула, потом повернулась и крикнула:
- Павлик, Женя!
На зов явились два парня лет по шестнадцать, похожие, словно куриные яйца, крепкие,
накачанные, явно регулярно занимающиеся спортом мальчики.
- Детки, - велела Нина Сергеевна, - идите уложите Катю, а Степу ведите сюда, в
гостевую.
- Ясно, буся, - пробасил один.
- Понятно, - подхватил второй.
Нина Сергеевна поманила меня рукой.
- Проходите на кухню. Увы, моим внукам часто приходится таскать Катю. То я ее на
остановке найду, спящую, то в подъезде упадет. Самой мне, естественно, женщину не
сдвинуть, вот и прошу мальчиков. А Степа у нас, можно считать, живет.
- Мало кто, как вы, не станет конфликтовать с соседкой-алкоголичкой, - вздохнула я, -
и уж совсем не знаю людей, которые бы помогали пьяницам.
Нина Сергеевна поправила аккуратно завитые волосы.
- Я ощущаю свою вину перед Катей. Сама не пойму отчего. Ее ведь предупреждали о
возможных последствиях. Андрей Михайлович тоже переживает, хотя он говорил
Катерине, что благополучный исход всего в тридцати процентах случаев бывает.
Но бедная мать так измучилась! У вас есть дети?
- Да, - кивнула я, - двое.
Нина Сергеевна включила кофеварку и неожиданно спросила:
- Они наркоманы?
- Что вы! Нет, конечно. Сын адвокат, дочь мечтает стать ветеринаром, но они даже не
курят, - изумленно ответила я.
- Тогда вам не понять Катюшу, - горестно кивнула Нина Сергеевна и, поставив передо
мной небольшую чашку, над которой поднимался упоительный аромат, продолжала:
- Только женщина, прошедшая с ребенком через ад героиновой зависимости,
правильно оценит произошедшее с Катей.
Я отхлебнула замечательного кофе и уточнила:
- Хотите сказать, Сонина наркоманка?
- Нет, нет. На игле сидел Степан.
Я чуть не подавилась кофе.
- Степа?
- Да, - грустно ответила Нина Сергеевна, - поэтому он теперь такой.
Я очень удивилась.
- Но мне сказали, что парень стал таким по причине операции, впал в кому.
- Верно, - кивнула Нина Сергеевна, - большое чудо, что он вообще жив.
- Но при чем тут героин? А! Сообразила! Ему кололи наркотики в период
реабилитации? Снимали ими боль?
Нина Сергеевна пододвинула ко мне коробочку конфет.
- У вас не совсем верная информация. Если обладаете свободной минуткой, могу
изложить историю, может, тогда не станете осуждать несчастную Катю.
- Совершенно свободна, - заверила я милую даму и навострила уши.
...Катя Сонина въехала в этот дом несколько лет тому назад. Нина Сергеевна с Андреем
Михайловичем купили квартиру годом раньше и уже успели обжиться, когда Сонина
стала перетаскивать вещи.
Нина Сергеевна обрадовалась новой соседке. Катя производила впечатление милой,
интеллигентной особы, ее сын походил на ботаника. Парень, опустив голову, шмыгал в
лифт, тихо говоря:
- Здрассти.
Он не курил, не поджигал кнопки подъемника, не устраивал шумных сборищ. И вообще
из апартаментов Сониных не доносилось громких звуков.
Нина Сергеевна была довольна таким соседством. Андрей Михайлович крупный
нейрохирург, очень устает на работе, и ему необходимо проводить свободное время в
тишине.
Так что можно понять, как удивилась Нина Сергеевна, услыхав однажды около
полуночи дикий вопль Кати из-за стенки:
- Помогите!
Не медля ни минуты, Нина Сергеевна с мужем, люди старой, советской закалки,
приученные кидаться на помощь, ринулись на зов.
Тут надо сказать, что большинство жителей нового дома знали: один из их соседей -
светило медицины, а его жена - опытная медсестра, всю жизнь помогавшая мужу.
Поэтому, занедужив, люди бежали к Ефимовым. Многие доктора оказываются в подобной
ситуации, и кое-кто сурово говорит нежданным пациентам:
- Вызывайте "Скорую", ко мне более не обращайтесь, дома хочу отдыхать.
Но Андрей Михайлович и Нина Сергеевна вели себя по-иному: они имели в квартире
чемоданчик экстренной помощи и мигом откликались на зов. Их так воспитали, и теперь
им поздно было переделываться. К тому же оба супруга твердо уверены, что врач -
понятие круглосуточное, а клятва Гиппократа дается один раз и навсегда.
Несмотря на возраст, старый хирург крепок, словно хорошая водка, поэтому он легко
снес с петель хлипкую входную дверь Сониных и влетел в квартиру.
Катя находилась в спальне. На кровати без сознания лежал Степан, мать колотилась в
истерике.
Одного взгляда Нине Сергеевне, опытной медсестре, хватило для того, чтобы понять -
мальчик на краю гибели, у него передозировка.
Докторская диссертация Андрея Михайловича была посвящена хирургическим
методам лечения наркоманов, и супруги давно работали с героинозависимыми людьми,
так что Степану феерически повезло. Потерявшая от ужаса способность соображать
Катерина, вместо того чтобы вызвать врача, просто орала:
- Помогите!
Явись на ее зов обычные люди, Степан бы умер, но клич услыхали Ефимовы, медики,
да еще наркологи.
Степе оказали первую помощь, потом Андрей Михайлович вызвал "Скорую" и
отправил парня в свою клинику.
Истерически всхлипывающую Катю Нина Сергеевна привела в свою квартиру, и
Сонина рассказала соседке правду.
Степан колется давно, и мать уже потеряла всякую надежду избавить сына от пагубной
привычки, перепробовав практически все. Сначала плакала, упрашивала, потом пыталась
запирать дома, не давала денег, покупала всякие разрекламированные средства,
обращалась к экстрасенсам, бегала в наркологический диспансер, клала Степу в печально
известную восемнадцатую больницу, возила его в некий центр на Кавказе... И каждый раз
дело заканчивалось одинаково. Сын возвращался домой тихий, словно ангел.
- Мамочка, - говорил он, - все понял, прости.
Больше никогда, никогда!
Катя ощущала себя счастливой - она, несмотря ни на что, верила Степе. Но проходило
не больше месяца, и парень снова хватался за шприц.
От отчаяния Сонина решилась на крайнюю меру - поменяла место жительства. Кате
казалось, что Степу сбивают с истинного пути парни, друзья-соседи. Поэтому она
перебралась на другой конец Москвы, надеясь, что теперь общение Степы с ненужными
людьми сойдет на нет. И сначала все шло хорошо, Степочка начал учиться, он не шлялся
невесть где, сидел вечерами с мамой у телевизора.
Но не успела Катя перевести дух и похвалить себя за правильное решение, как Степа
вновь подсел на героин.
Для Нины Сергеевны откровения Кати не стали шокирующими. Сколько подобных
историй слышала она за время работы от родственников "торчков".
Только в отличие от матерей, истово веривших в выздоровление детей, Ефимова знала:
избавиться от пагубной привычки очень и очень трудно. Просьб родственников тут мало,
необходима еще сила воли больного, его упорство и твердое желание стать нормальным
человеком. Но, увы, наркоманами вообще, как правило, делаются слабые личности, не
умеющие бороться с трудностями и не желающие брать на себя ответственность за
совершенные поступки, от такого человека трудно ждать решительности и
целеустремленности. Конечно, происходят счастливые казусы, когда человек вдруг
выныривает из бездны и потом живет спокойно. Но только Нина Сергеевна знала:
рецидив возможен в любой момент. Бывших наркоманов не бывает, встречаются те, кто,
отбросив зелье, более не прикасается к нему, но мозг-то помнит старые ощущения и
всегда способен начать действовать в привычном прежде режиме. Изменила жена, умер
близкий человек, выгнали с работы, разбил машину... Нормальный человек в стрессовой
ситуации впадет в истерику, устроит скандал, побьет стекла, напьется, в конце концов,
бывший же наркоман может потянуться к шприцу. А поскольку мелкие или крупные беды
случаются с нами постоянно, то совместное существование с личностью, "соскочившей" с
героина, напоминает сидение на бочке с порохом: бикфордов шнур временно погас, но он
может начать тлеть, и тогда раздастся взрыв.
- Господи, - рыдала Катя, - согласна на все!
Голая останусь! Только бы Степа одумался!
Нина Сергеевна вздохнула.
- Катюша, - ласково сказала она, - Андрей Михайлович пытается лечить несчастных, он
делает им операции. Увы, пока выживает лишь тридцать процентов побывавших под
скальпелем.
- И они навсегда бросают дурь? - с надеждой спросила Катя.
- Да, - кивнула Нина Сергеевна, - вот тут стопроцентная гарантия, потому что, грубо
говоря, уничтожается участок мозга, ведающий тягой к наркотикам.
- Согласна, - закричала Катя, - пусть режет прямо сейчас.
- Вам следует подумать хорошенько, - покачала головой Нина Сергеевна. - Вы
слышали? Семьдесят человек из ста погибает.
- Но тридцать-то живет нормально!
- Нет гарантии, что Степан попадет в число выживших.
- Пусть! Это последний шанс! - заорала Сонина. - Он и так умрет, а я хоть буду уверена,
что сделала для сына все.
- Еще один нюанс, - замялась Нина Сергеевна.
- Говорите.
- Операция платная. Андрей Михайлович бескорыстный человек, он не берет гонорар, -
вздохнула супруга хирурга, - но лекарства, наркоз стоят не копейки.
- У меня есть возможность достать любую сумму, - вскинулась Катя, - без проблем.
- Ладно, - сдалась Нина Сергеевна, - вам надо побеседовать с Андреем Михайловичем.
Ефимов соперировал сына соседки, вмешательство прошло неудачно. Степан, правда,
не умер сразу, впал в кому, но Нина Сергеевна понимала: конец не за горами.
Вдруг, к огромному удивлению не только Ефимовой, но и самого хирурга, парень
очнулся и начал спешно поправляться.
- Надо же, - удивлялись сотрудники клиники, - первый раз с подобной коллизией
сталкиваемся!
Но, увы, чуда не случилось, Катя теперь живет с умственно отсталым человеком.
Правда, первое время Сонина бодрилась и восклицала:
- Ничего, даже хорошо, что так вышло! Степочка никогда не притронется к шприцу. Я
его реабилитирую, он снова станет адекватен.
Время шло, Степан не поправлялся, Катя начала пить. Нина Сергеевна испытывает
теперь чувство вины перед Сониной и приглядывает за соседкой, когда та впадает в
очередной запой. Медсестра забирает к себе Степу и посылает к Сониной внуков, веля
тем: "Уложите бедняжку в кровать".
- Мне Катя сказала, что ее сын почти потерял разум после нападения грабителей, -
сказала я после того, как Нина Сергеевна замолкла.
Ефимова склонила голову набок.
- Ясное дело, кому же охота правду о героине сообщать. В нашем доме все уверены, что
Степу избили, а мы с Андреем Михайловичем молчим. Вы, наверное, та самая ее богатая
подруга?
- Кто? - напряглась я.
Нина Сергеевна усмехнулась:
- Профессия медика располагает к наблюдательности. Вы одеты в качественную
одежду, в руках имеете сумочку, как у моей дочери. Я в курсе, сколько Стелла выложила
за торбочку. Еще у вас часы с брильянтами...
- Это стразы!
- Ну, ну, меня трудно ввести в заблуждение. Катя довольно часто упоминала о своей
знакомой, некоей супербогатой даме. Думаю, это вы. Пришли проведать Сонину? Хотите
совет?
Я кивнула, Нина Сергеевна аккуратно переставила на новое место сахарницу.
- Извините, конечно, - наконец решилась она, - никогда не вмешиваюсь в чужие
отношения, но у меня такое ощущение, что я хорошо знакома с вами.
Катя говорила. "Имею знакомую, той везет так, словно золотую рыбку поймала. Ни
фига не делает, а деньги гребет. Лишь по тусовкам бегает и звездит, ни дня почеловечески,
от восьми до шести, не трудилась, а миллионы получила".
- Не правда! - возмутилась я, крайне обиженная за Ми.
- Вас вроде Мила зовут? - перебила Нина Сергеевна.
- Нет, Даша.
- Да? - засомневалась Нина Сергеевна. - Ну, может, я и перепутала. Но только, дорогая,
вы портите Катю! Не следует давать ей деньги. Кате надо начать работать, прекратить
бездельничать. А Степана можно отвозить на время службы в специальный центр. Всем
лучше будет - и ей, и ему, там с подобными больными занимаются, есть методики. Если
уж х
...Закладка в соц.сетях
