Жанр: Электронное издание
Donts-71
...общий язык, а на вечно всем недовольных бабок
и капризную Лизу старательно не обращала внимания.
- Запомни, - вещала сейчас Раиса, - первое правило. Устроилась к приличным людям -
веди себя умно. Постирала, погладила, пол помыла и ступай к себе. Позовут - беги, не
трогают - радуйся, смотри телик! Упаси тебя бог в хозяйские разборки вмешиваться, на
чью-нибудь сторону вставать, мигом вон вытурят. Не мое это дело, кто кому какие
таблетки покупал, ясно? Сами разберутся. Главное, платят исправно, свою квартиру я
сдаю, деньги откладываю! Ну что еще?
Я кивнула, а Рая встала и велела:
- Хватит сидеть. Бери метелку и пройдись по дорожкам. Садовник опять запил,
мерзавец!
Глава 28
Выйдя во двор, я вдохнула полной грудью свежий воздух и пошла вперед, шваркая
неудобной метлой по красивой, абсолютно чистой темно-серой плитке. В голове
толкались разные мысли. Значит, Лиза приносила Фаине снадобье. Что ж, не новая
тактика. Дегтярев рассказывал мне об одной даме, которая трижды становилась вдовой и
в результате из бедной, полуголодной оборванки превратилась в обеспеченную даму.
Ничего криминального в смерти богатых пожилых мужчин, решивших осчастливить
нищенку, не было. Жена очень любила всех своих супругов. Она буквально приковывалась
к кухонной плите и готовила папикам свои коронные блюда: жирную свинину с жареной
картошкой, салаты с майонезом, холодец, наваристый борщ, гороховый суп, сдобренный
копчеными ребрышками, пышные булки, пончики и торты. Вечером в спальне
устраивался настоящий секс-марафон, женушка ни разу не произнесла вслух
сакраментальную фразу про больную голову. Еще она разрешила курить, выпивать, не
устраивала истерик при виде бочонка пива вкупе с корзинкой копченых лещей, поощряла
нашествие гостей. В общем, была, на взгляд многих лиц противоположного пола,
совершенно идеальной супругой.
Одна беда - ни один ее брак не продлился и года, мужья моментально уходили на тот
свет от инфаркта или инсульта.
Александр Михайлович был абсолютно уверен, что милая дама планомерно
уничтожала бойких старичков, очень хитро, закармливала их вредной едой, а потом
отводила в спальню. Но полковника, изложившего на совещании сию версию, коллеги
просто подняли на смех.
- По-твоему, следует арестовать всех баб, варящих щи с окороком, - заявило начальство.
Дегтярев промолчал, и тетка счастливо избежала наказания. Но, видно, ситуация
сильно задела толстяка, потому что спустя год он навел о рачительной хозяйке сведения и
выяснил: та снова сходила в загс.
Но на этот раз ее муж молод, и жена держит его в строгости. Парень регулярно
посещает фитнес-клуб, питается лишь диетической едой, а на выпивку, сигареты и
посещение друзей наложен мораторий.
Поэтому рассказ Раи сейчас особо не поразил меня. Если Лиза и впрямь покупала
старухе отвратительные таблетки, то вполне вероятно, что...
Плавный ход мыслей прервало скрежетание. Я повернула голову вправо и увидела:
красивые кованые ворота отъехали в сторону, и из двора выбирается маленькая машинка,
за рулем которой восседает Лиза, а на переднем пассажирском сиденье высится огромная
дорожная сумка. Очевидно, девушка очень торопилась, потому что улетела прочь, забыв
нажать на брелок второй раз и оставив проезд открытым.
Я заколебалась: как лучше поступить? Вернуться в дом за брелоком и задвинуть
створку или сначала домести и без того чистую дорожку?
Решив не активничать, я двинулась вперед, обогнула дом и приостановилась.
Впереди темнела куча серо-красно-голубых тряпок. Сначала я подумала, что на
балконе, где любила работать Ми, сушился ковер и порыв ветра сбросил его вниз. Ноги
сами сделали еще пару шагов вперед, по инерции, и тут глаза различили среди комьев
материи нечто светлое, белое... Рука!
Голова моя машинально задралась, взор увидел вовсе не балкон, окаймлявший
половину Смоляковой, а раскрытое окно комнаты Ники.
Сжав изо всей силы метелку, я попятилась, потом попыталась повернуться, но не
сумела и продолжала двигаться за дом в состоянии, близком к прострации.
- Здорово ты дорожку в порядок приводишь, - рявкнула за спиной Раиса, - ловко у тебя
это получается - жопой вперед!
- Там... - попыталась я разъяснить ситуацию, - там...
- Большое пространство, которое надо подмести!
- Там, там...
- Господи! Да что случилось-то? - насторожилась Рая.
- Ника... - выдавила я из себя, еще крепче вцепляясь в метелку, - она.., того... Сероголубой
костюм, а красное - кровь. Вовсе не ковер.
- Никак ты перегрелась, - с жалостью протянула домработница, - ступай в дом, умойся
холодной водой.
- Ника упала из окна, - наконец относительно членораздельно сумела произнести я.
- Ты офигела? - напряглась Рая.
- На дорожке лежит, - прошептала я.
- Где? - так же тихо спросила Раиса.
- Чуть вперед пройдите.
- Пошли вместе, - велела начальница.
- Мне страшно, - призналась я.
- Мне тоже, - неожиданно ляпнула Рая, потом ее горячие пальцы вцепились в мою
ладонь. - Выбора нет, надо поглядеть.
Почти обнявшись, мы двинулись вперед и скоро увидели гору тряпок.
- Матерь Божья! - охнула Рая. - Ступай посмотри, может, жива?
- Нет!
- Иди давай.
- Не могу! - затряслась я. - Она не шевелится, не стонет.
Тут дверь террасы хлопнула, и во дворе возник Никита.
- Рая, - сердито прогудел он, - ну сколько можно лясы точить! Где мой кофе? А чего
это вы тут замерли, рты разинули? А? Эй, идиотки!
Я тихо села на газон. В голове словно заработал пропеллер, слова молодого хозяина
доносились сквозь противно ровный гул.
- Ника разбилась, - всхлипнула Рая. - Ее таки Лиза из окна вытолкнула. Все ж слышали,
как она кричала: "Вниз скину". Правда?
Я машинально подтвердила:
- Да, они на лестнице жутко поругались, очень хорошо помню. Ника Лизе какие-то
непонятные намеки делала, про брачное свидетельство зачем-то сказала, а девушка
совсем, похоже, разум потеряла, пообещала: "Я тебя из окна вышвырну".
Лицо Никиты поменялось на глазах. Сначала заострился нос, потом щеки прилипли к
зубам, губы превратились в нитку, глаза ушли под брови.
- Что за чушь вы тут обе несете? - вдруг ставшим писклявым голосом спросил он Раю. -
Где мой кофе, говорю? И где Лиза?
- Лиза уехала, - пробормотала я, испытывая огромное желание лечь в траву и заснуть
прямо на газоне. - Очень торопилась, ворота не закрыла. Сумка на сиденье стояла.
- Сумка? - переспросила Рая.
- Ага, огромная, дорожная, - уточнила я.
- Вы, дуры, мне надоели! - заорал Кит. - Уволю всех! Ника, иди сюда! Эй, бабушка, ау!
Ника!!!
- Она там, на дорожке, - обморочным голосом добавила я.
Никиту смело с террасы. Проходя мимо меня, он пообещал:
- Выпру прямо сейчас, припадочная!.. Понанимали... Это что? Кто? Кто? Мама-а-а!
Наверное, следовало на его вопросы ответить:
"Говорила же, там Ника", но у меня, словно у механической игрушки, кончился завод.
Секунду Никита стоял, издавая совершенно нечленораздельные крики, потом они
трансформировались в слова, и Кит бросился к Рае, бестолково повторяя:
- Но нет! Так зачем? Зачем? Зачем? Скажи, это Лиза, да? Лиза? Правда? Ее столкнула
Лиза?
Поломойка обняла хозяина.
- Пойдемте в дом, - забубнила Рая, - вот так, аккуратненько...
- Она мертва? - всхлипнул юноша.
- Ну.., в общем... - замялась домработница.
- Милая, зачем? Зачем? Зачем? - начал автоматом твердить Кит.
Потом он принялся трясти головой и пытаться присесть прямо посреди дороги.
- Скорей, помоги! - заорала мне Рая.
Я вскочила и бросилась к домработнице. Кое-как мы вдвоем доволокли потерявшего
всю импозантность и красоту Никиту до гостиной и уронили его на диван.
- Только не уходите, - взмолился Кит, - мне страшно. Ната, ты где?
Раиса с тревогой взглянула на хозяина.
- Хотите, чтобы я позвонила вашей бывшей жене?
- Господи, - выдохнул Смоляков, - что теперь делать-то надо, а?
- Вызвать милицию, - мрачно ответила я. - А еще лучше "Скорую", и как можно
быстрей, а то мы даже не удостоверились в смерти Ники. Вдруг старушка еще дышит!
Никита резко сел на диване.
- Дура! - гавкнул он. - Какая милиция? Вот кошмар! Едва сообщим о происшествии, как
менты журналюгам стукнут: в доме Смоляковой несчастный случай с летальным исходом.
Понаедут, камер понаставят, лай поднимут... Боже, боже! Потребуют комментарии от
матери, и где она? Беда! Беда! Беда!
Нет, никакой милиции! Раиса, бегом в сарай, бери лопату! Ты, как тебя там зовут, неси
мешок для стройотходов. Ну чего встали? Живо! Сами с ерундой справимся, по-тихому!
Без шума и пыли!
Меня затошнило.
- Вы хотите зарыть несчастную в саду?
- Именно так.
- С ума сошли?
- Молчать! Идиотка! - заорал Кит. Потом, опомнившись, быстро сказал:
- Денег дам, много.
- Не получится скрыть происшествие, - упорствовала я. - Рано или поздно кто-нибудь
спросит:
"А где Ника? Отчего ее не видно?"
- Кто? - налился краснотой мерзавец. - Кто спросит? У бабки нет ни подруг, ни
родственников!
- Вернется Настя, - попыталась я вразумить негодяя, - и Милада из командировки
приедет. Как объясните отсутствие бабушки? И потом, может, она все же жива.
- Тем более закопать... - засуетился, вскакивая на ноги, Кит, - иначе беды не оберемся...
Скандал навею Москву...
Раиса подошла к хозяину и неожиданно легко усадила того назад на диван.
- Вы пока в себя придите, - сказала она, потом повернулась ко мне и совершенно
спокойно продолжила:
- Не обращай внимания, он чушь несет. Ясное дело, никто старуху сейчас закапывать
не пойдет!
Кит выпучил глаза.
- Ната! - вдруг завизжал он. - Ната!
Раиса горестно вздохнула и пихнула сына Смоляковой, тот упал вниз головой,
распластался на диване и притих. Домработница заботливо прикрыла его пледом и
сказала:
- Вот так всегда! Стоит неприятности случиться, как он сначала вразнос идет, потом
бывшую жену зовет, видно, она для него до сих пор много значит. Лизу прямо
перекрючивает. Никита и ее иногда Наташей называет, думаю, не нарочно, но от этого
только обидней. Ладно, он сейчас спать будет. От нервов вырубился, перепугался,
бедняга.
- Надо вызвать милицию и "Скорую", - тупо твердила я.
- Нет, надо позвонить в издательство, - ответила Раиса. - Милада всегда говорит: "Если
беда, мигом сообщите в "Марко".
- Господи, - простонал Никита, - моя голова!
Райка, принеси таблетку, сейчас череп треснет.
- Вы не спите? - спросила Раиса.
- Ясное дело, нет, - зашевелился Кит. - У меня вроде обморок случился, кричал сам не
знаю что...
Извините...
Я безмерно удивилась - совершенно не ожидала от хамоватого Никиты подобных слов.
- Пожалуйста, - ласково произнесла Рая, - придите в себя и позвоните в "Марко".
Никита сел.
- Верно, тащи телефон, надо звать службу безопасности.
Домработница метнулась за трубкой, Никита быстро набрал номер.
- Алло, - хриплым голосом произнес Никита, - Михаил Сергеевич, Смоляков
беспокоит. У нас тут форс-мажор...
Пока Никита уже довольно связно объяснял ситуацию, мы с Раисой стояли не
шевелясь.
- Ага, ага, ага... - повторял парень в трубку. - Ага, ага.., ясно, хорошо...
Потом он отшвырнул трубку и сказал, глянув на меня:
- Э.., как вас.., забыл...
- Даша, - напомнила я.
- Да, извините, Даша, поднимитесь в спальню моей матери и отыщите на книжных
полках "Справочник терапевта".
Я снова удивилась, но пошла выполнять указание.
Никита не уточнил, в каком шкафу должен стоять невесть зачем ему понадобившийся
том, поэтому я начала методично пробегать взглядом по корешкам. Едва я добралась до
второй полки, как услышала звук поворачивающегося в замке ключа, а потом из-за
дубовой створки глухо прозвучал голос Раисы:
- Сиди тут тихо, ведено было тебя запереть, чтоб не сбегла. Уж не обижайся! Никита
заплатит, потерпи чуток. Ложись на кровать да подрыхни. Разве ж плохо?
Первым моим позывом было начать колотить руками и ногами в филенку, но потом я
поняла, что подобное поведение крайне глупо, и решила на самом деле устроиться на
широком, заваленном подушками с изображением кошек ложе.
Спать мне совершенно не хотелось, а вот почитать можно. Я в задумчивости постояла
около полок и увидела, что у Милады подобрано полное собрание своих сочинений. Но
оно уже все было мною тщательно изучено. Потом мой взгляд упал на разноцветные
пухлые книжонки, стоявшие за стеклянными дверцами. На их кожаных корешках не
имелось ни названий, ни фамилий авторов.
Меня охватило любопытство. Я ведь уже один раз осматривала комнату Ми, но, честно
говоря, особого внимания на книжные шкафы не обратила, думая, что там вряд ли
найдется нечто интересное. Да, в тот день я очень торопилась и постоянно оглядывалась
на дверь, ведь в любой момент в эту странную комнату, помесь кабинета со спальней, мог
войти кто-нибудь из домашних и гневно задать мне вопрос: "Ты почему тут шаришь на
полках?"
Сейчас-то уж точно сюда никто не ворвется, есть время все тут как следует
обследовать.
Испытывая некоторое неудобство - я уже сообразила, что это такое. Я взяла тот
ежедневник, что лежал сверху и раскрыла его. Вообще говоря, не принадлежу к породе
людей, которые способны тайком изучать чужие записи, и очень не люблю, "когда мои
читают письма, заглядывая мне через плечо" . Но ведь надо найти Миладу, теперь я была
абсолютно уверена, моей любимой писательнице грозит опасность, в ее доме творятся
ужасные дела. А для этого надо узнать о ней как можно больше.
Глубоко вздохнув, я раскрыла книжечку. 2003 год.
"2 января. 15.00 - TV, запись, 17.30 - газета, интервью. Купить продукты. 3 января.
Сдала книгу в издательство. 16.00 - радио, 18.00 - магазин "Молодая гвардия", встреча с
читателями. Лекарство для Ники, не забыть! 4 января. Начала новый роман, 16.00 -
детская больница, встреча, 18.30 - интервью. Заехать в хозяйственный на МКАД, нужны
розетки и шнур для TV. 5 января. 15.00 - собак к ветеринару на прививки, 17.00 - TV,
купить подарок Толику на день рождения..."
Я листала страницы, внимательно изучая записи, сделанные крупным почерком
аккуратной девочки-школьницы. 2004, 2002, 2001, 2000... Ежедневники менялись, но ихмодной курточке на веселую гулянку.
Впрочем, все вышеперечисленное было ерундой, тройки Миладу не раздражали, она
очень хорошо понимала, что и "неуд" по алгебре ей поставили из жалости, на самом деле
количества математических знаний ученицы Смоляковой не хватило бы даже на единицу.
Кол - это все же некая оценка, а Ми следовало поставить ноль. Не слишком переживала
маленькая Смолякова и от отсутствия друзей. К тому же у нее была Лена Рыбкина, а
свободное время Ми занимала чтением книг, вязанием и вышиванием...
- Неужели вы были так одиноки? - вылетело у меня.
Детективщица мягко улыбнулась:
- Может, я ошибалась, думая так? Никогда не смотрели передачу "Школьные годы
чудесные"? Она одно время шла по TV.
- Это когда в студию приглашают некую звезду?
Приходят одноклассники знаменитости и вспоминают детство?
- Верно, - кивнула Милада. - Когда мне позвонил редактор и предложил участие в
съемках, сразу предупредила: никто не явится на передачу, кроме Лены Рыбкиной.
...Но, на ее удивление, притопал почти весь класс, и ошарашенная Милада услышала о
себе ворох приятных вещей. Оказывается, одноклассники любили ее, уважали, считали
талантливой и все-все тесно дружили с будущей писательницей. Оставалось лишь
поражаться и задаваться вопросом: они самозабвенно лгут или в самом деле верят своим
словам, видя прошлое сквозь розовые очки? Ну как-то принято считать детство самым
светлым временем жизни. Вот по истечении времени годы наивности и кажутся
безмятежно счастливыми.
Когда Ми пропихнули на журфак, слух о том, что в университете обучается дочь самого
Олега Смолякова, естественно, прокатился по аудиториям. Но на факультете
журналистики всегда имелось много всяких деток, поэтому статус звезды курса достался
Олесе Паниной, чей папа был культовым кинорежиссером тех лет. Ми по-прежнему
никто не замечал, кроме симпатичного юноши из Петербурга со странной кличкой
Марсик. Весьма скоро он сделал предложение Ми, а на втором курсе сыграли пышную,
шумную свадьбу. Старший Смоляков был счастлив, а Марфа недовольна. Перед походом в
загс она сказала дочери, одетой в белое платье:
- Очень скоро муж покажется тебе скучным и надоедливым, а придется терпеть. Да и
материальное положение у вас будет не очень... У жениха родня - голь перекатная. Вот
Катя Яблонкина выскочила за сына крупного дипломата, порадовала родителей. Впрочем,
от тебя никто хорошего не ждал.
Через месяц после свадьбы Ми поняла, что беременна, и мигом сообщила родителям о
предстоящих изменениях в составе семьи. Олег Сергеевич ринулся в "Детский мир"
скупать пеленки, а Марфа, всплеснув руками, закричала:
- Аборт! Прямо сейчас! С ума сойти! Университет не закончила! Какие дети? На что
жить станете?
Надеетесь, я стану помогать?
И тут впервые в жизни Ми проявила настойчивость.
- Нет, - сказала она, - я не стану убивать своего ребенка. Никогда!
Марсик встал на сторону жены и тестя. Разгорелся скандал, вследствие которого
старшему Смолякову пришлось, употребив все свое влияние, добыть дочери и зятю
отдельную жилплощадь. Напомню, на дворе стояли советские годы, в стране действовали
строгие законы, по которым люди не имели права вступить даже в кооператив, коли
обладали определенным количеством квадратных метров на душу населения семьи.
Сколько, я сейчас не помню. Но у Смоляковых имелось семь комнат, а в них проживало
всего четыре человека, две семьи: Олег Сергеевич с Марфой и Ми с Марсиком. Причем
Марсик обитал на птичьих правах - он был прописан у матери.
О каком "улучшении условий" могла идти речь?
- Ничего, детки, - воскликнул Олег, вручая молодым ключ от комнаты в коммуналке, -
сейчас родится маленький, вас станет трое, и вы превратитесь в очередников. Тут-то я и
куплю вам отличный кооператив.
Ми закивала, Марсик заулыбался, одна Марфа вновь осталась недовольна, ей очень не
хотелось тратить накопленные деньги.
- Многие рады и коммуналке, - рявкнула она.
Но тут уже взвился Олег Сергеевич и поругался со своей вздорной женой. Ссора
длилась почти неделю и грозила перерасти в полномасштабную войну, но тут со
Смоляковым случился очередной удар, и он умер. Ми была беременна на восьмом месяце.
После смерти мужа Марфа мгновенно выперла молодых в коммуналку.
- У вас есть личная жилплощадь, - спокойно заявила она, - там и обретайтесь.
Милада не стала унывать: любимый муж рядом, скоро родится ребеночек...
Но через неделю после похорон Олега Сергеевича от семейного счастья не осталось и
следа. Марсик переменился враз, он перестал оказывать жене любые знаки внимания и
откровенно говорил:
- За фигом ты решила оставить ребенка? Нам сейчас докука не нужна.
Семнадцатого июня, за две недели до предстоящих родов, Ми и Марсика позвала в
гости Ася Тягунова, дальняя родственница молодого мужа. Шашлык, вино, танцы...
Марсик подвыпил и сказал:
- Ми, ночуем тут.
- Где? - тихо спросила жена.
- У Аськи, на полу ляжем.
- Мне не заснуть с животом на твердом.
- Ерунда, завтра еще погуляем.
- Поедем домой, я не очень хорошо себя чувствую, - стала упрашивать Ми.
- Еще чего! - обозлился Марсик. - Вот они, радости женитьбы...
Милада прикусила язык. Но беседу услышала Тягунова и пристыдила Марсика. В
результате около полуночи не слишком трезвый и страшно злой супруг сел за руль
машины, которую Олег Сергеевич Смоляков подарил дочке к свадьбе. У Ми тоже имелись
права, но она никогда не управляла автомобилем.
Едва пара выехала за ворота, как Марсик оглушил жену воплем:
- Все гуляют, а мы прочь катим!
- Я устала.
- И чего? Дура!
- Прости, милый.
- Идиотка! - бушевал муженек, нажимая на газ.
- Осторожней, - предостерегла Ми.
- Молчать, кретинка!
- Не гони так.
- Сказано, заткнись!
- Ну, пожалуйста, мне страшно.
- А-а-а, - протянул Марсик, - не захотела меня послушаться, выкобенивалась, жестко
ей, видите ли, на полу... Теперь я стану делать, что пожелаю!
С этими словами муженек что есть мочи надавил на педаль. Дорога резко вильнула
влево, в глаза Ми воткнулся взявшийся невесть откуда яркий свет...
Потом наступила кромешная темнота.
- Эй, - донесся из мрака голос Марсика, - ты жива?
Ми раскрыла глаза.
- Да. Что случилось?
- В аварию попали, - нервно воскликнул муж, - сейчас ГАИ приедет. В той машине, что
с нами столкнулась, баба за рулем, тоже беременная.
- Ужасно... - прошептала Ми. - Надо посмотреть, может, ей плохо?
- Она двигаться не может, - протянул Марсик.
- Катастрофа!
- Милочка, - вдруг очень нежно заговорил супруг, - ты хочешь, чтобы меня посадили в
тюрьму?
Представляешь позор: суд, зона, ребенок без отца, тебя выгонят из университета...
Желаешь подобное?
- Нет, конечно, - прошептала в ужасе Ми, - а почему так должно случиться?
- Я же пил сегодня водку, - пояснил Марсик. - Сам себя я чувствую трезвым, но сейчас
явятся гаишники, возьмут анализ крови и отволокут меня в тюрьму. Поняла?
Миладу накрыло ощущением надвигающегося кошмара.
- Господи, что делать?
- Все очень просто, - нежно пропел Марсик. - Ты же имеешь права?
- Ну, да.
- Они с собой?
- В сумочке лежат, вместе с паспортом.
- Чудесно. Надо сказать, что за рулем сидела ты.
- Я? Но я ведь совсем не умею водить машину.
- И кто это знает? Права на месте? Следовательно, вопросов не возникнет. Скажем, что
ты беременная, почувствовала себя плохо, потеряла за рулем сознание, я сидел сзади и не
успел ничего предпринять.
Ясно?
- Ага, - кивнула Ми, - в аварии виновата я.
- Ну да! Тебе ничего не сделают, на сносях находишься. Если сейчас переберешься на
водительское сиденье, спасешь меня от тюрьмы, - обнял Ми Марсик. - Любимая, решайся,
наше счастье в твоих руках!
Милада молча полезла за руль. Ей и в самом деле было очень плохо, кружилась голова,
болел низ живота, руки сводило судорогой.
Машина ГАИ прибыла в тот самый момент, когда у Ми начались роды, она плохо
помнила дальнейшие события. Отчего-то к месту происшествия из местной подмосковной
больницы прибыла всего одна "Скорая", на носилки положили женщину, вторую
участницу ДТП, - у нее был сломан позвоночник. Ми, у которой уже пошли схватки,
устроили на железном стуле рядом с носилками.
Через сутки Милада проснулась в больничной палате и увидела ту же молодую
женщину, с которой ее везли. Они снова оказались рядом.
Наине, так звали товарку по несчастью, сделали кесарево. Ми, не помня как, родила
сама. В подмосковной больничке царили пофигистские нравы, и к двум пострадавшим
отчего-то никто из врачей не пришел, зато явился сержант милиции и начал допрос.
С Ми он начал беседовать первой. Смолякова сообщила, что она, поскольку муж
выпил, села за руль сама, но через некоторое время почувствовала себя плохо и потеряла
сознание. Супруг ничего сделать не мог, он мирно дремал на заднем сиденье.
Потом дознаватель пересел к Наине. Та сначала очень тихо, настолько еле-еле, что
сержанту пришлось почти лечь на койку, чтобы услышать речь пострадавшей, начала
рассказывать о приключившейся беде, а потом вдруг громко завершила повествование:
- Когда дорога сделала резкий поворот налево, перед моей машиной, на встречной
полосе, вдруг оказался "Москвич". Ничего поделать я не смогла.
- Значит, получается, из-за меня у нее сломан позвоночник! - закричала Ми, до которой
лишь сейчас дошел ужас произошедшего.
- И, видно, встать на ноги я уже не смогу, - тихо бормотнула Наина.
Смолякова лишилась дара речи, а сердобольный сержант решил утешить несчастных
женщин.
- Случайность вышла, - пояснил он. - Вы обе рожать начали, вот и потеряли
управление. Ясное дело, претензий ни у кого быть не может; вы, пострадавшая, в коляску
сядете, сейчас такие делают, с моторчиком, очень удачные.
Женщины не знали, как отреагировать на дурацкие слова сержанта, но тут пришел
доктор и выгнал милиционера.
Через десять минут после окончания допроса Наине принесли новорожденного.
- Смотрите, какой хорошенький мальчик, - умилилась медсестра.
- А мой ребенок где? - забеспокоилась Милада.
- Сейчас, сейчас... - подхватилась девушка в белом халате и убежала.
Вернулась она с двумя врачами, мужчиной и женщиной. Те сели к Ми на кровать и
сообщили страшную правду: мальчик Милады погиб. Он умер в машине "Скорой помощи"
- роженицу ни в коем случае нельзя было сажать на стул, это грозит переломом шейных
позвонков у плода, а юный фельдшер, забиравший с места аварии Смолякову, никогда не
слышал о подобном риске. Парализованную Наину он положил на носилки, а Миладу
устроил на стуле. В принципе, на дурака-парня можно подать в суд, но ведь это не вернет
младенца!
Ми словно накрыло чем-то неподъемным. Оглушенная и почти слепая, Смолякова
перестала соображать, ей мгновенно сделали укол и погрузили в сон. Пришла Ми в себя
ночью - она очнулась от тихого шепота. Милада увидела около кровати Наины мужскую
фигуру.
- Пойми, - долетел до ее слуха красивый баритон, - это единственно правильное
решение, иного нет. Ну куда его деть? А?
Милада, не желавшая становиться невольной свидетельницей чужого, явно интимного
разговора, кашлянула. Собеседник Наины вскочил и, пряча лицо, выбежал вон.
- Ты давно не спишь? - прошептала Наина.
- Только очнулась, - заверила ее Ми.
Внезапно соседка сказала:
- Сейчас расскажу тебе кой-чего. Думаю, поймешь меня. Похоже, сильно любишь его?
- Кого? - удивилась Ми, не поняв, о чем та говорит.
Наина усмехнулась.
- Я хорошо видела: в вашей машине за рулем мужик сидел, а ты рядом.
- Нет, нет! - воскликнула Ми. - Ты ошибаешься!
- Знаешь, почему я не выдала правду? - перебила ее Наина. - Сама такая. В общем,
слушай меня внимательно. Я вам помогла, хотя твой муж меня и убил. Он ведь выпил, да?
Пахло от него сильно, когда он подошел ко мне и спросил: "Эй, вы живы?"
Я сразу перегар почувствовала, только ответить не сумела. А потом промолчала.
Ми, съежившись, ждала, что она скажет дальше.
- Понятно... - протянула Наина. - Думается, он мне в наказанье послан, муж твой.
- За что? - пролепетала испуганная донельзя Милада.
- Слушай, - велела Наина.
Наина
...Закладка в соц.сетях
