Жанр: Электронное издание
НЕБО В РУБЛЯХ
Дарья ДОНЦОВА
Анонс
Кто бы мог подумать, что обычный поход за автографом писательницы Милады
Смоляковой обернется для Даши Васильевой новым делом?!
В один прекрасный день она узнает: детективщица пропала. Этот факт тщательно
скрывается, но Дашу не проведешь. Она даже готова наняться прислугой в дом
Смоляковой, лишь бы напасть на след! И пыль протрет, и дорожки подметет, а заодно..,
пару трупов найдет. Расследование набирает обороты! Если бы его только не тормозили
родственники Даши, с которыми вечно что-то происходит. Но у любительницы частною
сыска всегда найдется какой-нибудь маленький секрет, способный помочь в трудной
ситуации. Например, система "Юнистрим"...
Брак может быть неудачным, а развод никогда.
Меня всегда удивляло: ну почему люди, сбросив с себя тяжелые, тяготящие их путы
супружества, не отмечают широко это радостное событие? И вообще, вот где непаханое
поле деятельности для предприимчивого бизнесмена: агентства по расторжению браков в
нашей стране нет. Сумей я организовать подобную контору, для начала наняла бы штат
разнообразных сотрудников, от адвокатов до психологов.
И обязательно музыкантов - на мой взгляд, "живой" оркестр лучше магнитофона, даже
если он "крутит" запись самого великолепного концерта. Нет, только представьте: люди,
решившие разорвать отношения, просто приходят в разводную контору и отдают
документы. Все. Дальнейшее происходит без их участия, нет томительных очередей к
судье или служащей загса. И никто не вещает вам с умным видом:
- Девушка, семья - это серьезно. Коли расписались - теперь пытайтесь жить вместе...
Попробуйте помириться...
И с бывшим любимым общение сведено к минимуму, и имущественные споры не
заставят вас нервничать. Через энное количество времени бывшую пару просто позовут в
красиво обставленную комнату, где в самой наиторжественной обстановке, под звуки
прекрасной музыки вручат необходимые документы.
Шампанское, цветы, конфеты, поздравления.
В некоем роде день разрыва отношений счастливее, чем момент заключения барка. Вы
побывали в заключении, а теперь вновь обретаете свободу. Впредь станете умней,
поймете, что семейная жизнь мало чем отличается от каторги. Ну, разве что в первый
месяц еще ничего, а потом...
Я села на раскладушке и потрясла головой. Ну и глупости порой приходят в голову! А
все потому, что валяюсь на диване в полнейшей тоске. Прежде всего не радует погода. А
ведь в мае синоптики с пеной у рта утверждали:
- Господа, закупайте купальники и самые сильные средства от солнечных ожогов! Нас
ждет невероятно засушливое, просто удушливое лето! Расплавится асфальт,
растрескаются подметки у обуви, высохнут водохранилища...
Информация о невероятном зное была такой навязчивой, что большинство москвичей в
нее поверило и предприняло адекватные меры. К концу мая столица опустела. Вернее,
утром и днем на улицах, как обычно, возникали пробки, но к вечеру заторы перемещались
на пригородные шоссе. Ожидавшие наступления песчаных бурь и суховеев, наивные,
одураченные метеорологами граждане спешили на свои собственные или снятые в
преддверии апокалипсического зноя фазенды. Производители косметики и купальных
принадлежностей потирали руки - они уже продали многомесячные запасы тюбиков,
баночек, флакончиков и тряпочек на завязках, но покупательский спрос не падал, и
посему они предвкушали гиперприбыли. В приподнятом настроении находились
торговцы темными очками, и не скрывали радостного возбуждения продавцы газировки и
мороженого. Да и сами москвичи, соскучившиеся по солнышку, приговаривали:
- Вот здорово, наконец-то погреем косточки, поедим шашлыка на природе, покупаемся
в речке!
Двадцать девятого мая Зайка уехала в Киев к матери и детям. Близнецы с няней
укатили в столицу Украины еще в начале месяца. Меня любимая невестка звала с собой,
пугая нестерпимым зноем, который скоро обрушится на Москву, но я не очень люблю
жить у чужих людей, поэтому категорически отказалась, сославшись на необходимость
походов к стоматологу.
Слава богу, зубы у меня в порядке, вернее, одна половина из них давным-давно из
металлокерамики, а вторая надежно прикрыта коронками. Господи, благослови человека,
придумавшего виниры, низкий ему от меня поклон! Тот, кто, как я, долгие годы ходил
лечить зубы в районную стоматологическую поликлинику и получал пломбы из цемента,
очень хорошо сейчас меня поймет.
Конечно, врать некрасиво, но я тоже решила отдохнуть - в одиночестве, при
полнейшем спокойствии. Маша еще пятнадцатого мая улетела в Париж: девочке удалось
пристроиться на работу в частную ветклинику, где охотно берут на лето студентов и
школьников, решивших стать Айболитами. Все летние месяцы Манюне предстоит
состоять санитаркой при докторе. Она будет мыть полы, операционный стол и помогать
при выполнении нехитрых процедур. Наверное, кому-нибудь проведение долгожданных
каникул подобным образом может показаться отвратительным, но Маня в восторге, она
мечтала посмотреть, как ведет прием доктор Жюль Соварен, и набраться опыта.
Аркадий укатил в Екатеринбург: у нашего адвоката на Урале появился клиент.
Завершив процесс, Кеша, не заезжая в Москву, двинется к Зайке в Киев.
Самым последним, неделю назад, укатил Дегтярев. Александр Михайлович направил
стопы в Лондон, где его ждали английские коллеги. Для меня остается загадкой, каким
образом полковник станет общаться с "бобби" ""Бобби" - прозвище полицейских в
Лондоне.": мой приятель способен произнести на языке Шекспира всего две фразы -
"Май нэйм из Алекс" и "Ай донт спик инглиш, ай фром Раша", то есть назвать свое имя и
сообщить, что он из России и по-английски не говорит. Впрочем, по-французски тоже.
Язык Вольтера и Гюго я упорно вкладывала в его голову, но он столь же методично
вываливался назад. Либо я плохой преподаватель, либо ученик туп, как пробка. Мне,
конечно, больше по душе второе предположение. В общем, согласитесь, Дегтярева трудно
назвать полиглотом.
Но я не ехидничаю и не намекаю полковнику на его редкостную неспособность к
постижению иностранных языков, мне очень не хочется с ним ругаться. Кстати, должна
отметить, что у Александра Михайловича довольно вздорный характер, он ни за что не
признается в собственных недостатках или ошибках. Вот вам живой пример.
В начале февраля я поехала в ЦУМ, где началась гигантская распродажа зимних вещей.
Можете считать меня жадной, только перспектива заплатить за одежду в два раза меньше
ранее объявленной цены очень радует.
Пошлявшись по этажам, я устала и уже хотела ехать домой, но тут зазвонил мобильный
и в ухо влетел сердитый голос Дегтярева:
- У меня сломалась машина! Где ты шляешься?
Подавив желание задать вполне резонный вопрос: "Если у тебя накрылся автомобиль,
то почему ты злишься на меня?", я мирно ответила:
- По ЦУМу хожу. Вернее, уже домой собираюсь.
- Это где?
- Что где? ЦУМ? - удивилась я. Александр Михайлович всю жизнь обитает в Москве,
кроме того, он работает в милиции, право, странный вопрос. - Ты не знаешь, где
расположен один из главных магазинов столицы?
- Нет.
- Ничего себе! Ну так вот, он находится на Петровке.
- Она длинная, место назови, скажи номер дома.
- Я его не знаю. Напротив Большого театра.
- Ага! Ладно, сам найду, жди, подойду к машине, - рявкнул полковник.
- Постой! - закричала я. - Свой "Пежо" я оставила на Неглинной.
- Где?
- У ЦУМа. На Неглинной улице.
- Ты же сказала, что лавка расположена на Петровке! - возмутился полковник.
- ЦУМ - не крохотный бутик, а здоровенный многоэтажный центр, он имеет несколько
входов.
Один с Петровки, другой с Неглинной. Ясно?
- Угу, - буркнул Дегтярев и отсоединился.
Я, обвешанная пакетами, рысью кинулась к "пежульке". У приятеля боевое настроение,
если я позже его доберусь до машины, то всю обратную дорогу до дома мне придется
слушать бубнеж на тему "Бабы никогда не смотрят на часы".
Бежать с руками, судорожно удерживающими кучу покупок, оказалось весьма
непросто. Сначала я Уронила часть свертков и с трудом снова подхватила, потом застряла
в контрольных воротцах у самого выхода - мигом запищали датчики. От стены отлепился
мрачный парень в черном костюме и вежливенько так попросил:
- Чеки покажите!
Я стала рыться в пакетиках, расставив их на полу около ног, потом юноша принялся
методично изучать мои покупки, сличая их с чеками. В общем, на парковку я принеслась
в твердой уверенности, что сейчас увижу красного и потного от злости Дегтярева,
измеряющего шагами асфальт возле "Пежо". Но, к огромному облегчению, оказалась у
своего верного коняшки первой.
Сев за руль, я только-только перевела наконец дух, как раздался стрекот мобильного.
- Ты где? - заорал Дегтярев.
- Жду тебя.
- Где?
- На парковке, у ЦУМа, со стороны Неглинной.
- Где?
Я растерялась.
- Где? - тупо твердил полковник. - Уже бог знает сколько времени я прыгаю около
твоей машины!
Я вышла наружу, огляделась и ответила:
- Извини, не вижу тебя.
- Аналогичный случай и со мной! - завопил Дегтярев. - Где находишься?
- Около "Пежо"!
- Тебя там нет.
- Милый, а ты сам где?
- У ЦУМа, возле идиотской "букашки" серебряного цвета. Интересно, в каком
алкогольном бреду французы спроектировали этого уродца?
Мне стало обидно. Возникло большое желание с достоинством ответить: "Обладателю
черного, вечно ломающегося "Запорожца" не следует грубо критиковать чужие, вполне
бодро крутящие колесами транспортные средства". Но, пару секунд помолчав и слегка
остыв, я решила проявить разумность и попросила:
- Дорогой, посмотри на номер "Пежо".
- Зачем? И так ясно, что он твой! Здесь один подобный экземпляр!
- Да? - изумилась я, глядя на еще два совершенно таких же произведения французской
автомобильной промышленности, стоявшие буквально в двух шагах от меня. - Интересно!
- Это мне интересно! - заорал полковник. - Сколько можно охотиться на шмотки, а?
Иди немедленно к машине!
- Сделай одолжение, все же назови вслух цифры номерного знака.
- Нет слов! - буркнул Дегтярев. - Сто пятьдесят два, буквы...
- У меня на знаке стоит восемьсот тридцать.
- И где, где это стоит? Где ты сама с этим знаком? - окончательно пошел вразнос
Дегтярев.
- А теперь опиши вид вокруг, - по-прежнему мирно попросила я. Какой смысл
сообщать толстяку, что на мне никаких табличек и знаков нет?
- С какой радости?
- Похоже, ты находишься с другой стороны.
- Чего?
- ЦУМа.
- О боже! - завздыхал полковник. - Связался в недобрый час с женщиной! Ладно.
Впереди твой ЦУМ, здоровенный магазин.
- Отлично.
- Слева Красная площадь.
- Что?
Дегтярев издал стон.
- Такое большое пространство, выложенное брусчаткой, на нем находится Мавзолей.
Ясное дело, ты, коренная москвичка, никогда не слышала о том месте, где проводят
парады и проходят демонстрации...
Подавив желание сообщить полковнику все, что о нем думаю, я велела:
- Стой, не шевелись, сейчас приеду!
Слава богу, я не попала в пробку, пришлось лишь заплатить нескольким гаишникам,
чтобы мне разрешили подъехать к ГУМу вплотную. Увидав меня, полковник недовольно
воскликнул:
- Ну сколько можно!
- Ты перепутал ГУМ и ЦУМ! Я доехала с Неглинной сюда довольно быстро.
- Нет, это ты не правильно указала адрес стоянки.
- Наоборот, я очень четко произнесла: Неглинная улица.
- Следовало назвать ориентиры.
- Какие? - взвилась я. - Что может быть конкретнее названия Неглинная?
- Что мешало правильно сориентировать человека? Сообщить, допустим, что там
имеется аэровокзал... - выпалил полковник.
- На Неглинной? Самолеты, по-твоему, могут отправляться из центра города?
- Это к примеру! - рявкнул Дегтярев. - Слово "Неглинная" никому ничего не скажет.
И тут до меня дошло: Александр Михайлович просто не знает, где находится одна из
самых больших и шумных улиц столицы. Он перепутал ее с Никольской и явился в ГУМ,
тоже, безусловно, большой и хороший магазин, но к ЦУМу никакого отношения не
имеющий.
Думаете, Дегтяреву стало стыдно, и полковник в конце концов произнес: "Извини,
Дашута, свалял дурака..."? Нет, он всю дорогу до Ложкина читал мне занудную нотацию о
людях, не умеющих ясно выражать свои мысли. Добравшись до поселка, я приняла
историческое решение: а) никогда больше не подвожу безлошадного полковника, пусть
добирается до дома как хочет; б) более не улучшаю жизнь Дегтярева, не даю ему советов и
не тащу за руку в светлое будущее.
Но сейчас не стоит предаваться воспоминаниям.
Я осталась одна и чудесно отдохну!
Только я это подумала, как в ту же секунду ожил телефон. Я взяла трубку. Хорошо бы
сейчас услышать что-нибудь приятное, ну, типа, "вы выиграли в лотерею". Хотя с какой
стати? Никогда не покупаю билетов.
- Дашенька, - зазвенел голосок Зайки, - милая...
У меня внутри все сжалось: если Ольга говорит столь ласковым тоном, приключилась
беда.
- Все живы? - вырвался вопрос.
- Конечно, конечно.
- Тогда что случилось?
Ольга принялась всхлипывать и только минут через пять ввела меня в курс дела.
Сев в купе, Заюшка познакомилась с попутчиком, милым, интеллигентным,
седовласым дяденькой в очках, этаким "ботаником". Сосед оказался доктором наук и
профессором. С собой он имел фляжку дорогого, элитного коньяка, а к напитку ученый
велел принести из вагона-ресторана бутерброды с икрой.
Ольга приятно провела время за разговорами, рассказала мужчине, что работает на
телевидении и едет к маме в гости. Выпив за компанию с собеседником двадцать капель
коньяка и закусив крохотным сандвичем, быстро заснула. Утром, еле-еле продрав глаза и
ощущая дикую головную боль, Зая обнаружила, что профессор сошел с поезда, и вместе с
ним "ушли" серьги, колечко, часы и кошелек, опрометчиво брошенные Ольгой на столике.
Хорошо, хоть мобильный благородному "ботанику" не понадобился. Или он его просто не
нашел? В общем, сейчас Зайка билась в истерике, твердя:
- Немедленно вышли мне денег.., не хочу никому сообщать о дурацком происшествии...
- Спокойно! - велела я. - Сейчас же поеду в банк "Юниаструм".
- Зачем? - насторожилась Ольга.
- Позавчера отправляла Мане в Париж некую сумму по их системе "Юнистрим".
Знаешь, как обстояло дело? Внесла денежки, и через пятнадцать минут пришло SMS от
Мани: "Ура, купюры в кармане". Кстати, взяли за услугу ерунду.
- Да? - с недоверием протянула Зайка. - И сколько?
- Один процент от общей суммы.
- Не поняла.
- Вот сейчас тебе какая сумма требуется?
- Две тысячи долларов.
- Считаем. Один процент составит...
- Двести баксов, - мигом заявила Ольга. - Просто обалдеть!
Я с жалостью вздохнула: наша Заюшка не сильна в математике.
- Двадцать, а не двести. Эта валюта сейчас продается примерно по двадцать восемь
рублей за один доллар, следовательно, отдать банку надо всего пятьсот рублей.
- Тоже сумма. Да и где я этот банк буду искать?
По всему Киеву мне, что ли, носиться? Лучше езжай на вокзал, найди проводника.
- Не велик расход. И потом, опасно передавать деньги с чужим человеком.
- Вовсе нет! - воскликнула Зайка. - Сколько раз я так поступала!
- Но через систему "Юнистрим" надежнее. Да и не обязательно именно этот банк
искать. Они по партнерской программе работают с разными...
- Делай, как велю! - обозлилась Ольга. - Неужели трудно на вокзал скатать? В кои-то
веки попросила. С проводником способ проверенный.
- Но он может потерять конверт!
- Ты меня не любишь, - всхлипнула Зайка, - вечно на своем настаиваешь...
Я вздохнула и пошла к машине.
Боже мой, я осталась одна, не считая животных и Ирки с Иваном! Вот оно, счастье!
Начну курить в доме, буду спокойно есть шоколадки в кровати и разбросаю везде
детективы... А в ближайшие дни наступит обещанная эфиопская жара, и я залягу в саду,
испытывая невероятный кайф...
Нет, поймите правильно, я очень люблю своих домашних, но остаться без них на пару
недель - истинное счастье. Сейчас отвезу деньги на вокзал - и свободна.
Постояв у табло на Киевском вокзале, я пошла на перрон и мгновенно нашла нужный
поезд. Симпатичная проводница последнего вагона вежливо спросила:
- Ваш билет?
- Я не еду.
- Тогда отойдите в сторонку.
- Мне надо передать в Киев конверт с деньгами.
- Нет, нет, не возьму, нам запрещено, в стране терроризм.
- Тут всего лишь купюры.
- Нет.
- Заплачу вам.
- Женщина, уходите.
В голосе девушки зазвучал металл, я отошла в сторону и остановилась в легкой
растерянности. Как поступить? Поискать другого, более сговорчивого проводника?
- У вас проблемы? - раздался приятный баритон.
Я подняла глаза, рядом стоял приятный мужчина в синей форме и фуражке.
- Разрешите представиться, - улыбнулся он, - Кукурузин Сергей Михайлович, бригадир
состава.
Видел, что вы разговаривали с проводницей. Она вас обидела?
- Нет, нет, - помотала я головой, - девушка просто соблюла инструкцию. Понимаете, с
моей невесткой...
Кукурузин внимательно выслушал рассказ, потом тихо сказал:
- Давайте конверт. Не положено, конечно, но вы мне симпатичны.
- Ой, спасибо! Сколько я вам должна?
- Ничего.
- Так нельзя.
- Ваша невестка получит деньги и сама заплатит за услугу.
- Очень, просто очень вам благодарна!
- Не за что. Вы номер поезда записали?
- Ой, нет!
- Разве можно так неаккуратно... - укорил меня добрый самаритянин. - Записывайте:
состав номер шестьсот шестьдесят семь, вагон двадцать пять. Пусть спросит бригадира,
Кукурузина Сергея Михайловича.
Я вытащила телефон, сообщила Зайке необходимые сведения и, ежась от колкого
дождя, пошла к машине.
Синоптики, как всегда, ошиблись. На Москву обрушился настоящий ливень, ледяной и
жуткий.
Столицу практически затопило, ртутный столбик термометра, прикрепленного к
внешней стене здания вокзала, показывал всего пять делений выше нуля. Наверное, в
Ложкине сейчас включили котел, затопили камин. Приеду - залягу на диван, завалившись
пледами... От тоски я скупила в вокзальном ларьке все газеты.
Дома я рухнула на софу - изучать прессу.
Вообще-то я предпочитаю книги и больше всего люблю детективные романы. В
последнее время "подсела" на Смолякову, причем до такой степени, что отправилась
некоторое время назад в книжный магазин "Молодая гвардия", дабы получить автограф
литераторши. Очень странный для меня поступок сама себе удивилась до остолбенения.
До сих пор мысли об общении со знаменитостями у меня не возникало. Но Смолякова
пишет свои произведения от первого лица, и у меня после прочтения четырех десятков ее
романов сложилось стойкое ощущение: мы знакомы. Более того, как будто я давно
незримый член ее семьи, хожу в ее доме, глажу ее собак, общаюсь с ее родственниками.
Вот и разобрало любопытство: Милада и вправду такая или это выдуманный образ?
Для начала пришлось отстоять невероятно длинную очередь - популярность у
Смоляковой просто невероятная. Но я оказалась упорной и дождалась своего часа.
Милада выглядела иначе, чем на фото и в телепередачах. Она оказалась даже меньше
меня, тощенькая блондиночка с голубыми глазами.
Я протянула книгу.
- Кому подписать? - спросила Смолякова.
- Мне.
- Как вас зовут?
- Даша, - спохватилась я, - извините, пожалуйста.
Милада улыбнулась.
- Рада вас видеть.
Потом она осторожно открыла томик, взяла простую, даже, я бы сказала, затрапезную
шариковую ручку - такую прозрачную, пластиковую - и внезапно поморщилась.
- Что-то не так? - насторожилась я. - Вы не хотите подписывать это произведение?
Давайте куплю другой роман.
- Нет, нет, не в этом дело, - ласково ответила Милада. - Вчера пошла в свою комнату,
прихватив чашку кофе, решила полакомиться в тишине. Но не тут-то было: собаки затеяли
свару на лестнице, помчались всем стадом вниз, сшибли меня с ног, я упала и сильно
обожгла руку, прямо около родинки. Вот даже волдырь вздулся. Видите, какая отметина?
У меня это пятно с детства, очень некрасиво, а теперь еще и шрам рядом будет. Кроме
того, ожог сильно болит.
- Ой, а собаки - это правда? - обрадовалась я, забыв выразить литераторше сочувствие.
- Ага, - закивала Милада, быстро чиркая ручкой по странице. - Вот, смотрите, у меня
их фото на телефоне вместо заставки.
- И у меня! - воскликнула я. - Хуч, Банди, Снап, Жюли, Черри, есть еще кошки и жаба.
- Дайте поглядеть, - попросили женщины из очереди.
И через секунду плавное подписание книг превратилось в тусовку любителей
животных - вокруг Смоляковой столпились собачники, кошатники, хомячатники,
черепашатники, лягушатники, крысятники... Нашелся даже один любитель змей, взахлеб
повествующий об удивительно интеллигентном нраве своей гюрзы.
Вместо того чтобы сразу уйти, получив автограф, я застыла в толпе, наблюдая за
Смоляковой. Очень скоро меня охватило удивление. Надо же, вроде супермодная
писательница, а совсем не заносчивая и одета не пафосно, и в ушах бижутерия, вот только
пахнет от нее дорогими французскими духами, теми же, что пользуюсь я. На смену
удивлению явилось восхищение. Похоже, Милада отличная тетка, мы могли бы быть
подругами, нет в ней ни агрессии, ни злобности, ни желания посмеяться над бабамифанатками,
говорящими сейчас глупости. Кстати, в очередь к Миладе стояло и много
мужчин, делавших не менее идиотские замечания.
В общем, домой я вернулась, очарованная Смоляковой, и впервые в жизни испытала
желание набиться к ней в гости. Если подумать, я легко найду общих знакомых с
писательницей. Останавливало лишь некоторое стеснение: скорее всего, вокруг Милады
полно вот таких, рвущихся к ней в дом.
Почитав сейчас газеты, я поняла, что совершенно правильно предпочитаю им книги.
Какой только белиберды не понаписали журналисты! Уши вянут, вернее, глаза
прищуриваются от таких новостей.
"Стая бродячих кошек украла в Подмосковье грузовик"; "В Сибири женщина родила
троих медвежат";
"Певице Глюкозе на самом деле шестьдесят лет, просто ей делают инъекции стволовых
клеток"; "Жанна Фриске поет не сама, за нее исполняет песни Зифа, мопсиха попзвезды"...
Оставалось лишь удивляться, ну неужели хоть кто-нибудь из нормальных людей
способен воспринимать данное идиотство всерьез?
Я перевернула страницу. "Депутат купил себе на дачу носорога"; "В Подмосковье
обнаружена аномальная зона, у посетивших ее отрастает хвост"; "Вся правда об
исчезновении Милады Смоляковой"... Руки скомкали бульварный листок, но в ту же
секунду я вновь вцепилась в издание и начала расправлять страницу. "Вся правда об
исчезновении Милады Смоляковой"... Господи, что случилось с моей любимой
писательницей?
Глаза побежали по строчкам.
"Несколько дней тому назад известная детективщица, автор глупых, но любимых
необразованным народом историй, должна была принимать участие в открытии книжного
магазина. Смолякову ждали, заготовив для нее букет и торт. Но Милада не приехала.
Вместо нее явился представитель издательства "Марко" и заявил:
- Смолякова, увы, заболела, приступ аппендицита. Ничего серьезного, ночью сделали
операцию, через неделю Милада приедет сюда подписывать книги.
Народ поахал, поохал, пожелал неистовой графоманке здоровья, и ситуация была
исчерпана.
Но ваш покорный слуга является стреляным воробьем, опытным газетным волком,
поэтому что-то в заявлении "марковца" показалось странным, и я соединился с домом
Смоляковой. Трубку сняла женщина.
- Простите, - забубнил я, - беспокоят из бутика "Оло". Госпожа Смолякова заказывала у
нас пиджак...
- Моя свекровь сломала руку, - нервно отозвалась дама, - ей сейчас не до обновок.
Я сделал стойку: так аппендицит или перелом?
Нос учуял запах жареного. Читатели нашей "Желтухи" очень хорошо знают: мы делаем
все, дабы люди получили абсолютно проверенную информацию, так сказать, из первых
рук. Ради вас, дорогие подписчики, мы мерзнем в подъездах, прыгаем на ходу из поезда и
ползаем под окнами. Только из нашей "Желтухи" вы узнаете подлинные сведения. Итак,
правда о Смоляковой.
Детективщица исчезла. Утром, сказав своим родственникам, что едет по делам в
издательство, она села в машину и укатила.
Около одиннадцати вечера сын Смоляковой, мальчик-мажор Никита, известный в
среде золотой молодежи под кличкой Фуфло, решил связаться с мамочкой. Наверное, у
парня закончились деньги и не хватало на педикюр. Никита не сумел обнаружить свой
большой кошелек под именем "мама" и соединился с шофером писательницы, Толиком.
Тот слегка растерянно ответил:
- Она в магазине.
- Каком? - удивился Никита.
- В галерее "Ка".
- Так уж полночь скоро!
- Ну... Не знаю, - протянул простоватый Толик, - мне ведено ждать. Милада в полдень
вошла внутрь и до сих пор не вышла.
- Ты идиот! - завопил Никита и развил бешеную деятельность.
Думаю, вы бы тоже задергались, сообразив, что курочка, регулярно несущая золотые
яйца, исчезла.
Никита поднял на ноги службу безопасности "Марко", и дуболомы выяснили ряд
интересных деталей.
Утром Смолякова села в машину с непривычно большой сумкой. Толику, который
ставил поклажу на заднее сиденье, она сказала:
- Там подарок для моей знакомой, едем в галерею "Ка".
Шофер послушно порулил в указанном направлении. Добравшись до места, Милада
велела подать ей сумку.
- За фигом вам она? - справедливо спросил Толик.
- Купила подруге настенные часы, - последовало в ответ, - а они с дефектом. Сейчас
обменяю, и дальше двинем.
- Давайте допру тяжесть, - предложил Толик.
- Сиди лучше в машине, - отвергла помощь писательница. - Сама разберусь.
Все, более ее не видели. Домой Милада не явилась, в издательство не приехала.
Галерея "Ка" всегда полна народа и имеет шесть разных выходов, один
непосредственно у метро. Что случилось со Смоляковой, не знает никто. То ли ее
похитили, то ли по непонятной причине дамочка решила сбежать. Если верно последнее
предположение, то наконец-то бездарная графоманка Смолякова будет хоть в чем-то
похожа на Агату Кристи. Великая английская писательница, помнится, тоже исчезала на
пару дней, и никто до сих пор не знает,
зачем она это делала.
Читайте "Желтуху". Ваш верный репортер".
Я вскочила с дивана, схватила телефон и быстро набрала номер. Услыхав звонкое
"Алло!", воскликнула:
- Катюша, это Даша Васильева.
- Ой, супер, толь
...Закладка в соц.сетях
