Жанр: Электронное издание
Donts-71
...- девушка из хорошей, интеллигентной семьи. Папа академик, мама домашняя
хозяйка, старшая сестра Марта кандидат наук. Марта была старше Наины, она имела мужа
Леонида и сына Костю.
Все в семье шло хорошо, особых бед не случалось, жили - не тужили. И тут Наина,
повзрослев, влюбилась в... Леонида.
Сначала девушка пыталась бороться с чувством, потом поняла, что сопротивляться
бесполезно, и один раз, на даче, призналась родственнику в любви. Леонид неожиданно
ответил, что тоже очень давно испытывает самые нежнейшие чувства к Наине, но бросить
Марту и сына не может.
Наплевав на все понятия о благородстве и долге, пара стала тайком встречаться. И
Наина, и Леонид очень хорошо понимали: если Марта и родители узнают об их романе,
любовникам несдобровать. Папа и мама не только выгонят гадкого зятя, они еще
проклянут младшую дочь, которая украла счастье сестры.
Объятия на чужих дачах продолжались почти год. Потом Наина забеременела и,
несмотря на резко негативную реакцию Лени, решила оставить ребенка. Свою позицию
она объяснила любовнику так:
- Замуж не выйду никогда, хочу иметь от тебя сына. Не волнуйся, никому не скажу ни
слова.
И точно, хотя и отец, и мама, и Марта с пристрастием допрашивали Наину, та стояла
насмерть, упорно повторяя:
- От кого забеременела, не скажу, он не москвич. Точка.
Испуганный Леонид начал сторониться любовницы. Когда до родов оставались
считанные дни, он решил порвать с Наиной и позвал ее в укромное местечко на одну из
подмосковных дачек для беседы.
Родители Наины в это время уехали в Карловы Вары, а сильно простуженная Марта
отлеживалась дома. Наина села в машину, но до места встречи с Леонидом не доехала,
попала в аварию.
Очнувшись, Наина попросила врача позвонить ей домой. Естественно, что в больницу
прибыла не больная Марта, а Леонид. Сначала, узнав от врачей, что родственнице грозит
полный паралич, мужчина пришел в ужас. Но потом, услыхав о появившемся на свет
абсолютно здоровом мальчике, перепугался еще больше и начал уговаривать любовницу
отказаться от ребенка.
Наина лишь молчала, слушая доводы Лени. Конечно, он говорил "правильные" вещи.
Парализованная женщина не сумеет ухаживать за младенцем.
Бремя воспитания мальчика ляжет на Марту, у которой уже есть сын. Станет
материально тяжело, а морально вообще невыносимо. В конце концов, сообразив, что
Наина не поддается на уговоры, Леонид в запале воскликнул:
- Ладно, скажу правду. Ты не жилица на этом свете. Смерть может наступить с минуты
на минуту.
Такой перелом, как у тебя, приводит к параличу дыхания, сделать ничего нельзя. Имей
в виду, как только ты умрешь, я младенца в интернат отволоку. Вдруг вырастет на меня
похожим? Не нужны нам такие казусы. Все из-за твоей глупости случилось! Сказал же:
возьми такси, нет, сама за руль полезла, с пузом. Вот уж глупость! За твою дурь нам с
Мартой придется расплачиваться...
Наина замолчала, а Ми воскликнула:
- Это не правда! Ты поправишься!
- Нет, - прошелестела Наина. - Я разговор врачей подслушала, счет идет на дни. Скажи,
ты поняла, почему сержант сказал: "Претензий к вам, Смолякова, не будет"?
- Не очень, - призналась Ми.
Наина кашлянула.
- Просто я ему сообщила: за пару секунд до аварии я увидела, что женщина за рулем
находится без сознания. Теперь все уверены - ты не виновна, просто случилось несчастье.
Зачем я это сделала, понимаешь?
- Нет, - пролепетала Ми.
- Да я сразу, как узнала, что парализована, поняла: Леня сделает все, чтобы отказаться
от сына.
Я скоро умру, а моего ребенка отдадут в интернат!
- А твои родители? - прошептала Смолякова. - Марта...
- Сестре лишние хлопоты не нужны. Мама поглощена папой, думает только о его
благополучии.
Зачем ей внук невесть от кого! - пояснила Наина. - Я никогда не раскрою правды про
Леню. Во-первых, люблю его. Понимаю, что мерзавец, но ничего поделать с собой не
могу. Во-вторых, не имею права окончательно разрушать счастье сестры. Ведь сама же
виновата, решение оставить ребенка приняла самостоятельно. Вот только... Ну скажи, ты
бы захотела уходить из жизни, зная, что твой сын будет мучиться в интернате?
Ми вздрогнула:
- Нет.
Наина всхлипнула:
- И я тоже не хочу. Слышала, как ты сержанту врала.., ну, что сама за рулем сидела, и,
когда настал мой черед показания давать, сказала про твое бессознательное состояние.
Похоже, ты мужа любишь?
- Да.
- И не желаешь, чтобы он в тюрьме оказался?
- Нет.
- Вот и ладно. Твой ребенок умер, бери моего и воспитывай, как своего.
- С ума сошла! - отшатнулась Ми. - Кто ж такое разрешит?
Наина издала странный горловый звук.
- Уже договорилась с врачом.
- И он согласился?
Соседка тихо засмеялась.
- Конечно. Не спрашивай, что он за это получил, неважно. Слушай меня внимательно.
Доктор вечером сообщит Марте и Леониду о смерти моего младенца. Им отдадут тело,
его похоронят на Новодевичьем кладбище, там же, где и меня. У нас есть место на старой
территории, семейное. Там дед с бабушкой лежат. А ты уйдешь отсюда с малышом и
будешь счастливо жить с мужем. Пообещай мне, что никогда, никогда не бросишь
мальчика! Я заплачу!
Милада, лишившись дара речи, лишь охнула, а Наина продолжала:
- Можешь встать?
- Ну, в принципе, да, - ожила Смолякова.
- Видишь, на подоконнике моя сумка?
- Да.
- Возьми ее.
- Нет! - испугалась Ми. - Мне ничего не надо.
- Бери, бери. Открой и найди в кармашке маленький ключ. Давай действуй.
Милада покорно выполнила приказание.
- У меня была бабушка, - прошептала Наина, - мама папы. Она меня обожала и
оставила много дорогих вещей. Запомни адрес: город Тверь, улица...
Поедешь туда, квартира стоит пустая, о ней давно забыли. Там прописан брат папы, но
он дома не живет - в бога сильно верит, при разных храмах молится. В общем, откроешь
дверь этим ключом, войдешь в спальню, третий ряд паркета, шестая доска от окна.
Нажмешь на край - откроется тайник. Бери все, что увидишь. Это сыну, ему... Не забудь,
ясно? Выбора у тебя нет. Или воспитываешь мальчика, или я правду про аварию говорю.
Впрочем, нет, не сумею.
Умру так, зная, что сыну в приют дорога. Видно, бог мне твоего мужа в качестве
наказания за связь с Леонидом послал. В общем, решай скорей.
- Я возьму мальчика! - воскликнула Ми. - Не волнуйся!
- Ключ!
- Он мне не нужен!
- Нет, ключ забери. И вещи из тайника тоже!
Адрес не забудь! Адрес!
Видя, что Наина разволновалась сверх меры, Ми спрятала найденный в потайном
кармашке сумки ключик.
Часа через два Наине стало плохо, ее перевели в другую палату, а к утру она умерла.
Спустя сутки Ми уехала домой с мирно сопящей на руках крошкой. Выходя из
больницы, она столкнулась со стройной плачущей женщиной и мужчиной в черном
костюме. Это были Леонид и Марта, прибывшие за телами Наины и мальчика...
- Значит, Кит не ваш сын, Милада?! - воскликнула я.
- Генетически - да. Но на самом деле он мой мальчик.
- Никита знает историю своего рождения?
- Нет, конечно, - замахала руками Милада. - В курсе только Лена Рыбкина, мне
пришлось ей открыться.
- Почему?
Милада вздохнула.
- Слушайте дальше, поймете!
...После появления в доме младенца Марсик сильно изменился. Он прожил с женой и
сыном неделю и заявил:
- Развод. Хватит. Надоело слушать писк. Ступай вон!
Гордая Милада схватила Никиту и вернулась к Марфе. Но "добрая" мама не испытала
никакой радости при виде дочки. Более того - оказалось, что у вдовы есть любовник,
который, несмотря на то что земля на могиле ее мужа еще не успела осесть, поселился в
доме покойного Олега Сергеевича.
Марфа, правда, впустила Ми в дом, но предупредила:
- Всего на неделю.
Бедная молодая мать растерялась и бросилась к Рыбкиной. Лена в то время обитала в
крохотной комнатенке в коммуналке. Но, несмотря на свои стесненные обстоятельства,
она сказала:
- В тесноте, да не в обиде! Перебирайся ко мне.
Наступило время тотальной нищеты. Никита оказался болезненным ребенком,
требовавшим постоянного ухода. Помощи ждать было неоткуда. Марсик моментально
развелся, потом сунул кому надо взятки, и Ми внезапно вновь оказалась прописанной у
матери. Комната в коммуналке, которую выбил для своей дочки Олег Сергеевич
Смоляков, отошла Марсику в единоличное пользование.
Другая бы женщина подняла скандал, обратилась в милицию, в суд... Но Милада не
обладала бойцовским характером. Кроме того, у нее на руках был Никита, занимавший
все ее время. Молодой матери было очень трудно, в первую очередь материально.
Трудно до такой степени, что она один раз расплакалась у кроватки и в припадке
отчаяния воскликнула:
- Вдруг Наина не соврала? Может, действительно под паркетом лежат деньги?
- Что? Где? Какие деньги? - изумилась Рыбкина.
Смолякова осеклась, но поздно. Настойчивая Елена вытряхнула из подруги правду об
аварии и всем прочем Рыбкина не стала впадать в истерику, заламывать руки и
возмущаться глупостью Ми. Нет, она сказала:
- Бог - он все видит! Еще посмотрим, кто окажется на коне, ты или Марсик. Отольются
ему твои слезы, подавится он любовью Милады Смоляковой...
А после сего высказывания укатила в Тверь. Назад Лена явилась через день, вошла в
комнату, упала на единственную кровать, где они с Ми спали валетом, и обморочным
голосом доложила:
- Дом стоит на месте, в квартире, похоже, давно никого нет, паркетина отковырялась, а
под ней.., во!
Трясущейся рукой Лена выудила из сумочки толстые пачки сторублевок и несколько
бархатных коробочек.
- Не может быть... - прошептала Ми. - Господи, сколько деньжищ!
- Много, - кивнула Лена. - Ладно, стану действовать. С нами в школе Пашка Роков
учился, помнишь его?
- Да, - ответила Ми.
- Его отец теперь крупная шишка в Моссовете, - задумчиво произнесла Рыбкина. - В
общем, сама займусь делами.
- Наверное, надо отдать деньги родственникам Наины, - тихо возразила Ми.
Лена прищурилась.
- Нет. Она оставила их тебе. Для Никиты! Ты не имеешь права лишать ребенка средств.
Из "клада" получилась двухкомнатная квартира, и Ми ощутила себя счастливой...
Добравшись до этого места своего повествования, Смолякова замолчала и уставилась в
окно.
- Вот почему вы всегда оправдываете Никиту! - вырвалось у меня. - Ощущаете вину
перед Наиной и благодарность за деньги! - Ми покачала головой - Все сложней. Кит мне
родной сын. Да, общей крови у нас нет, но мы вместе буквально с его рождения. Наине я
благодарна безмерно. Кабы не тот ключ, неизвестно, как бы мы выжили! А так и дом у
нас свой появился, и с голоду мы не умерли, потому что продавали найденные ценности.
Наина спасла жизнь мне и сыну!
- Своему сыну! Это вы избавили младенца от горькой судьбы сироты!
- Я фактически скрыла убийцу Наины, - покачала головой Ми. - Марсик был пьян, вот
и не справился с управлением. На нем не осталось ни царапины, а Наина умерла от
травмы позвоночника. Получается, я убила ее.
- Не вы, а Марсик, - напомнила я.
- И я хороша - скрыла убийцу!
- Вы спасли мужа, надеясь жить с ним много лет вместе.
- Верно, - кивнула Ми, - но получилось, что мое желание ерунда. Потом-то я поняла:
Марсик на самом деле женился не на мне, а на папе. Ему показалось выгодным
породниться с дочкой всемогущего Смолякова, а отец умер спустя несколько месяцев
после свадьбы, да еще ребенок получился. Но все это я поняла не сразу, сначала очень
ругала себя, ведь, если честно, была не лучшей женой - готовить не умела, хозяйство вела
хуже некуда.
- Послушайте, Милада, - возмутилась я, - а за большевистский переворот, который
затеял Ленин, вы вины не ощущаете, а?
- Нет, - серьезно ответила Ми, - меня тогда в живых не было.
Я сердито хмыкнула.
- Есть такая рыба фугу... - вдруг горько заговорила Ми, - красоты необыкновенной,
внешне милое создание, но дико ядовитая. Похоже, я из этой же породы. Моя любовь
приносит лишь вред. Вот Никита...
- Знаю, что он сидел, - перебила я Смолякову.
- Ладно.
- И в курсе, что Сонина шантажирует вас.
- Бедная Катя... - вздохнула Ми. - Вообще-то я бы и так дала ей денег, ведь у нее
большое горе с сыном.
- Я слышала про зависимость Степана от героина. Я так понимаю, что вы плюс к
ежемесячной дотации еще и купили Кате квартиру.
- Ну.., да.
- А она обвинила вас в инвалидности Степы!
- Катя очень устала и...
- Милада! Ну нельзя же, право, быть такой беззубой! - заорала я. - Сонина мерзавка!
Шантажистка!
- Ее просто жизнь загнала в угол, - тихо ответила Ми, - вот и пришлось выбираться
оттуда, используя любую возможность. И потом, я ведь зарабатываю большие деньги,
должна делиться.
- Должны? Почему? Вы же ничего не украли!
Смолякова сгорбилась.
- Тоже верно. Но отчего-то так странно получается, что я всем должна. Бегаю, словно
загнанный заяц, хочу людям угодить, стать хорошей.
- Надеетесь услышать от окружающих: "Ты самая замечательная"?
- Ну.., да, - призналась Ми.
Я молча смотрела на писательницу. Все наши беды и комплексы родом из детства.
Миладу просто затретировала мамаша, и вот результат: сколько лет бабе, достигла славы,
заработала кучу денег, а выпрямить спину не может. Ой, беда! Ми катастрофически не
повезло. Интересно, кто-нибудь говорил ей о любви искренно, без желания потом
использовать женщину? Ведь и правда - муженек в прежние годы держал ее в качестве
домашней рабыни, нынешние родственнички считают чем-то вроде кошелька... Но вслух
свои мысли я озвучить не смогла, с губ сорвалась совсем иная фраза:
- Господи, что же натворил сейчас Никита, если вы решились убежать?
Ми слегка побледнела.
- Несчастья стали сыпаться на меня примерно год назад. Сначала мы навсегда
разругались с Леной.
- Я знаю.
- Потом мою верную помощницу Галю пришлось уволить за воровство.
- И это слышала.
- А еще Наташа ушла от Кита и уехала за границу, да еще неприятность с Сониной
случилась.
- Знаю и об этом, - закивала я. - В общем, вы остались без подруг, пусть даже таких, как
Катя.
- Верно, но я постепенно привыкла. Вместо Гали у нас стала работать Раиса, сестра
Наты, очень милая девушка. Они с Наташей похожи. Вернее, Рая - этакая карикатура на
Нату, та ведь красавица, но сходство явное, особенно в голосе и в манерах. Вскоре Кит
привел в дом Лизу, милую девочку, и мы вроде зажили спокойно. До мая, во всяком
случае...
- А что случилось в мае?
Ми замялась, потом тряхнула головой.
- - Меня внезапно вызвал к себе хозяин издательства. Алексей Лагутенко.
Глава 32
Смолякова, несмотря на свой уже звездный статус, постоянно боится, что ее выгонят
вон из "Марко". Приглашение в кабинет к Лагутенко она восприняла с ужасом. На
дрожащих ногах писательница вползла в хозяйские владения, обвалилась в неудобное
модное кресло и замерла в ожидании слов: "Уважаемая Милада, ваши рукописи нам более
неинтересны".
Но Алексей произнес иную фразу:
- Ты только не волнуйся, я почти контролирую ситуацию. Речь идет о Никите.
Милада вцепилась пальцами в жесткий край сиденья, а Лагутенко начал осторожно, по
чайной ложке, выдавать сведения.
Никита обратился в службу безопасности "Марко" с просьбой о помощи. Он некоторое
время назад решил вновь заняться бизнесом - открыть парикмахерский салон, и добрая
мама дала ему на раскрутку денег. Кит снял помещение, закупил оборудование, и тут на
него наехал некий Макей, парень с богатым уголовным прошлым, который потребовал от
начинающего бизнесмена двадцать тысяч долларов в месяц...
- Сколько-сколько? - подскочила я, перебив рассказ Смоляковой. - Офигеть!
- Верно, - кивнула Ми. - Но слушайте дальше.
Тот Макей сказал Никите: "У твоей мамочки полно бабок, пусть платит, иначе либо
тебя украдут, либо Настю".
Смолякова встала, налила себе воды прямо из-под крана и продолжила:
- Вот это все мне и рассказал Лагутенко. А потом велел сидеть дома и не выпускать из
особняка Кита и Настю.
- А вы что сделали?
Ми вздрогнула.
- Ну, понимаете, мои книги читают многие...
Есть среди них всякие люди, и, в частности, один человек, нынче крупный бизнесмен,
а раньше.., в общем...
" - Вы пошли к криминальному авторитету и попросили его устроить встречу с
Макеем? - догадалась я.
Кивок.
- И он помог?
Кивок.
- Вы поговорили с Макеем.
Кивок.
- Господи, да объясните же наконец! - взмолилась я.
Смолякова поставила чашку в мойку, нервно поправила свои крашеные, слишком
рыжие волосы и продолжила рассказывать.
- Этот Макей оказался с виду нормальным парнем. Мимо подобного на улице
пробежишь и не обернешься. Но вот на контакт он не шел. Спрашиваю: "Вы знаете
Никиту Смолякова?" Отвечает: "Вероятно". - "Хотите от него денег?" - "Может, и так, а
может, нет".
Поговорив с ним в подобном духе с полчаса. Ми устала и сказала:
- Извините, мне пора.
И тут вдруг Макей с некоторым смущением попросил:
- Книжечку моей маме не подпишете? Она ваша фанатка.
- Конечно, - кивнула Ми. - Как ее зовут?
- Маму? Анна.
Смолякова раскрыла томик и привычно вывела на странице: "Милой Анечке с
любовью".
- Не понял! - растерянно воскликнул Макей. - Это что, вы, типа, мою маму любите?
- Конечно, - пожала плечами Ми.
- А за что?
- Я люблю всех своих читателей, - спокойно пояснила Милада. - Для меня нет разницы,
знакомы мы или нет, просто люблю, и все.
- Даже несмотря на то, что она мать настоящего пацана? - окончательно растерялся
Макей.
Милада улыбнулась.
- Думаю, у нас с вашей мамой много общего.
Например, мы любим своих детей, увлекаемся детективами. Она не вяжет?
- Угу, шевелит спицами, - окончательно растерялся Макей.
- Вот. И я тоже! Ладно, мне пора, прощайте.
- Стой! - рявкнул Макей. - Садись и слушай.
В твоем доме живет крыса. Она ко мне обратилась, за пополам.
- Не поняла, - выдохнула Ми.
- Ну, типа, крыса хочет десять кусков, и столько же мне каждый месяц течь станет, -
пустился в объяснения Макей. - Чтоб ты поверила, еще скажу: крысятина в "Марко"
пожаловалась. Говорил я: "Не делай этого, слишком хитро". А крыска захныкала:
"Не, иначе не прокатит. А так классно получается: я ни при чем, сам ничего не просил,
вроде как маму волновать не хотел, а Лагутенко ей непременно расскажет. Начнут
проверять, узнают: все верно, есть такой Макей". Эй, ты чего, типа, такая синяя стала?
- Ерунда, - отмахнулась Ми, - продолжайте, пожалуйста.
- А я че? Кто ж от денег откажется? - спокойно признался Макей. - Только я вот что
решил - с той крысой дела иметь не стану. Езжай домой, отбой дам. Не корчись, ни тебе,
ни девке, ни крысе ничего не грозит. Ты, типа, моей маме "с любовью" написала, а для
меня мама - все! Хорош, шныряй отсюда, да знай, что с крысой живешь. Она страшное
животное, никогда крысятине человеком не стать...
Смолякова закашлялась и снова схватилась за воду.
- Дальше-то что? - в нетерпении воскликнула я.
Милада вытерла рот рукой.
- Еле до дома доехала и в кровать упала. А утром Лагутенко позвонил, сказал, что
Никита его ночью потревожил. Радостный такой был, закричал в трубку:
"Извините за поздний звонок, хотел обрадовать: у Макея ко мне претензий нет, я с ним
договорился".
- И как вы поступили?
Милада вздохнула.
- Мне в голову внезапно пришла вот какая мысль: значит, акция готовилась давно. От
меня убрали всех - Лену, Галю, даже Сонину. Сразу стало понятно: драгоценность в
чемодан Гале подсунул Кит, вот почему он велел разворачивать подарки.
- Но зачем ему все это было надо?
Ми усмехнулась:
- Кит великолепно знал, что у меня от Рыбкиной секретов не имелось. Да и Галя,
несмотря на то что домработница, была доверенным лицом, с Сониной я тоже поделиться
могла, рассказать о проблеме. Ну и какой бы совет получила? Да все бы мигом заорали:
"Иди в РУБОП!" А этого Киту было не надо. Я наконец поняла то, что он задумал. Вот
смотрите: если бы на Кита и впрямь Макей наехал, отчего он в "Марко" полетел? Ведь
следовало в милицию идти. А он двинул к Лагутенко, потому что понимал: издательству
шум не нужен, хозяин мигом сообщит информацию мне, и я кинусь спасать сына. Да,
акция готовилась заранее. Думаю, он и Наташу нарочно до разрыва довел. Она ведь тоже
могла сказать мне:
"Лишь милиция поможет". Ната могла бы и о его махинациях догадаться.
- Вот ужас! - воскликнула я.
Ми покачала головой.
- Нет, это еще не все. Целый день я промаялась, не знала, как себя с сыном вести, а
вечером пришел Кит, ласковый, милый, нежный, славный мальчик.
Целует меня и щебечет: "Мусик, дай денежек... Немножечко, всего тысячу долларов..."
И тут у Ми снесло крышу. Сначала она выложила сыну, что узнала правду, сказала о
своем разговоре с Макеем, а затем заявила:
- Все. Уходи.
- Мунечка, меня... - начал было Кит.
Но мать неожиданно жестко гаркнула:
- Убирайся! Завтра вызову адвоката и перепишу завещание.
Ми сама не поняла, с чего вдруг у нее вырвалась последняя фраза, но Кит позеленел и
убежал.
До полуночи Смолякова пыталась читать, потом, потушив свет, ворочалась в кровати,
затем решила выйти на балкон, на воздух.
Писательница встала. Из незашторенного окна в комнату лился свет, и Смолякова
увидела Тетю Мотю, сидевшую в кресле. Внезапно у Ми началась истерика. Господи, как
хорошо кукле! Ничего не понимает, не знает, не имеет сына-мерзавца... Слезы потоком
лились по лицу женщины, и она, находясь в состоянии какого-то умопомрачения,
принялась совершать идиотские поступки. Сначала она целовала и обнимала куклу,
своего двойника, потом, продолжая истерически всхлипывать, отнесла Тетю Мотю в свою
постель и уложила под одеяло, бормоча:
- Я позабочусь о тебе, спи, родная.
Затем, ощущая себя живым трупом, выползла-таки на балкон, вдохнула ночного
воздуха и внезапно осела на пол - ноги отказывались служить хозяйке. Сколько времени
Ми провела так, сидя на холодном полу, она не знала. Почувствовав вдруг озноб, она
чихнула, и тут до ее слуха долетел тихий звук шагов, шорох, опять шаги... Ми вскочила с
пола, вернулась в спальню и увидела медленно закрывавшуюся входную дверь - кто-то
только что спешно покинул комнату.
Смолякова зажгла свет, приблизилась к кровати и, чтобы не заорать, зажала себе рот.
Одеяло на ее кровати было откинуто, а в шее куклы торчал шприц.
Еле-еле придя в себя, Ми поняла, что произошло: некто из членов семьи решил убить
ее. Преступник на цыпочках прокрался в спальню Ми и воткнул в ее шею - думал, что в
ее, а оказалось, что в шею куклы, - иголку. Что находилось в шприце, Смолякова не знала,
но там явно был яд или некое лекарство. Отчего мерзавец выбрал шею? Ми, изучившая во
время работы над своими книгами кучу справочников по медицине, мигом нашла ответ и
на этот вопрос: очевидно, снадобье вызывает сильные сосудистые изменения, смерть
писательницы должна была выглядеть естественной. Скажем, слишком много
работающую женщину поразил инсульт. Мало кто удивится, услыхав о таком повороте
событий. А в шее как раз проходят крупные, жизненно важные сосуды.
Преступник мог легко осуществить задуманное, но он не знал, что с Ми впервые в
жизни случилась бешеная истерика, сопровождавшаяся абсолютно немотивированным
поведением. Ну кто мог предположить, что сдержанная, всегда спокойная Смолякова
настолько потеряет самообладание, что, рыдая, уложит в свою постель Тетю Мотю?
Кукла была сделана так, что до противности напоминала человеческое тело, под слоем
"кожи" и "мышц" у нее имелся "скелет", состоящий из подвижных шарниров. Преступник
воткнул иглу, та коснулась одного такого "позвонка", изогнулась и застряла. Убийца тут
же понял свою ошибку - что перед ним не живая Милада, а Тетя Мотя - и попытался
вытащить шприц, но игла засела крепко, справиться с задачей оказалось непросто. В ту
секунду Ми чихнула, негодяй мигом сообразил, что писательница находится на балконе, и
убежал.
- И вы решили, что это Никита! - воскликнула я.
- А кто еще? - прошептала Смолякова. - Наверняка он, услышав фразу про завещание,
решил действовать. Я наконец-то посмотрела правде в глаза: он любит только деньги, я
никогда не была для него... А ведь даже отморозок Макей обожает свою мать!
Да, вот как оно получилось. Но я сама виновата. Все, что слишком, - плохо. А я
слишком баловала Кита, испытывала перед ним слишком сильное чувство вины, слишком
рьяно бросалась ему на помощь, слишком верила ему...
- Представляю, что вы испытали в ту ночь! - искренне посочувствовала я. - Не дай бог
никому подобные переживания!
Милада пожала плечами.
- Я тогда... Сначала я и впрямь чуть не скончалась. Потом выволокла Тетю Мотю во
двор и похоронила ее, потому что иголку мне из шеи куклы вынуть не удалось, очень уж
плотно она засела. Нельзя же было оставлять Тетю Мотю в подобном виде, еще ктонибудь
заинтересуется, отчего в ее шее лишняя деталь появилась.
Я вытянула вперед руку, глянула на воспаленный палец, вспомнив, что уколола его о
кончик иглы. Теперь мне стало понятно, отчего нарыв получился.
- Потом я спать легла, - продолжила Ми, - а утром встала и чувствую: в душе пустота,
пепелище.
Сгорела любовь к Никите, закончилась, выдавилась, словно паста из тюбика, обратно
не впихнешь. Очень себе удивилась: ни боли, ни горечи, ни ужаса... Пустота и понимание,
что мне надо убегать.
- Почему?
- Подумала: Никита не остановится, раз решил убить меня и завладеть деньгами, -
странно спокойно ответила Ми. - Он ведь игрок, в казино постоянно сидит, ему любой
суммы мало. Если бы я умерла, он - главный наследник.
- А Настя?
- Ну, ей ведь еще нет восемнадцати, Кит был бы опекуном сестры. Я в свое время
составила завещание и не скрыла его содержания от детей, они получают все в равных
долях. И вот после истории с Макеем я вдруг, не сдержавшись, крикнула, что перепишу
завещание. Никита понял: большой куш может уплыть из рук, и начал действовать.
- Все-таки зачем нужно было убегать? - растерянно повторила я.
Ми нахмурилась.
- Не хотела вводить сына в грех, не желала, чтобы он стал убийцей. Все хитрости Кита
непременно выплывают наружу, карма у него такая. Ни одно вранье парня не осталось
нераскрытым, я просто не рассказывала ему о том, что мне известна правда.
Думала, мальчик в конце концов сам прекратит лгать.
Я очень не люблю выяснения отношений, всяческие скандалы, вечно надеюсь, что
трудная
...Закладка в соц.сетях
