Жанр: Электронное издание
Donts-71
...ся.
Меня начал разбирать смех - Ваня сейчас демонстрировал типично мужское
поведение. Пять минут тому назад он обреченно согласился жениться на Ирке, чтобы
уважить хозяйку, но, услыхав, что невеста предпочла другого, мгновенно изменил свое
отношение к ней. Женщина, выскальзывающая из рук, заявляющая о желании стать
собственностью иного человека, моментально заставляет мужчину испытать припадок
охотничьего азарта. Кстати говоря, кое-кто из хитрых девушек ловко пользуется сим
старым, как мир, методом. Ушлые девицы отлично знают: никогда не сдавайся сразу.
Если по первому зову прыгнешь к приглянувшемуся мужчине в койку, столь же быстро
будешь оттуда вышвырнута. Следует покривляться, поломаться, потомить жениха на огне
желаний, повторяя ему короткую фразу:
- Я не способна на интимные отношения с человеком, к которому не испытываю пока
никаких чувств, кроме дружбы. За мной ухаживают сразу четверо, следует сначала
разобраться в себе.
То, что легко дается, быстро надоедает. Мужчины устроены самым диковинным
образом: если они начинают делать вам подарки и окружать заботой, то потом им будет
невмоготу наблюдать, как пассия пытается улизнуть к другому. И речь идет не о любви, а
об обыкновенной жадности. Большинство парней рассуждает так:
- Вот черт! Цветы дарил, в кино водил, браслет купил... И чю, тепеть она улизнет? А я с
носом? Снова все начинать с другой? Ну уж нет, в эту столько хорошего вложено, еще
немного усилий - и можно будет расслабиться, заживем вместе - и конец хлопотам.
- На жабу ваш Андрей похож! - негодовал Ваня.
- Думаю, он просто умеет ухаживать за дамой, - назидательно сообщила я.
- Вы об чем?
- Подарки Ире приносит, всякие знаки внимания оказывает.
- Это как?
Я вздохнула и стала просвещать недотепу:
- Очень просто. Покупает конфеты шоколадные, в кино приглашает, комплименты
говорит.
- Что?
- Ваня, - удивилась я, - у тебя девушки были?
- Ну.., в принципе, да, - кивнул Иван. - Только она, конечно, не девушка. Тут
неподалеку в деревне живет, в Опушкове, Анька-трамвай. Это у нее кличка такая, потому
что дешево стоит. Очень выгодно выходит, если к ней регулярно ходить.
Я вытаращила глаза, а Ваня, заметив мое изумление, быстро пояснил:
- Десять раз за деньги, а одиннадцатый бесплатный бонус. Да к ней пол-Ложкина
ходит. Имеется еще Наташка, но та между VIP-клиентами и шантрапой разницы не делает.
А у Ани четко: если с дороги, то пожалуйте в сарай, на топчан, ну, а ежели частый гость,
ему полное уважение в комнате, на кровати, с постельным бельем и с пепси на тумбочке.
Потом чаем угощает и курить разрешает. А у Наташки одни ограничения: с сигаретой не
ходи, газировку с собой приноси и в дом не суйся, там дети. Ясное дело, все, кто
интеллигентный, к Ане ходят.
Я закашлялась, потом воскликнула:
- Ира - иное дело!
- Ясно.
- Тут следует проявить внимание.
- Ага.
- Говорить хорошие слова.
- Понял.
- Дарить приятные мелочи.
- Угу.
- Отвести в театр.
- У-у-у...
- Ладно, в кино.
- И Андрей такое проделывает?
- Да! - соврала я. - А ты можешь остаться с носом. Ирка выйдет замуж за
управляющего, Ваня же все к Ане бегать будет. Неужели не противно? Скажи Иван, ты
станешь пить вместе со всеми жителями Ложкина из одной чашки?
- Не, - помотал головой садовник, - я брезгливый.
- Тогда не понимаю, почему Аню посещаешь?
Та же чашка получается!
Иван нахмурился.
- Не думал об ней так, - в конце концов признался он.
Я развела руками.
- А ведь верно! - закивал садовник. И вдруг заявил:
- Одно не пойму!
- Что еще?
- Конфеты Ирке куплю, в цирк ее свожу, пирожным угощу... И чего? Дальше-то как?
Можно ее.., того.., или нельзя?
Услыхав столь замечательный вопрос, я сначала решила, что Ваня издевается над
хозяйкой. Но потом глянула в его круглые, как у совы, глаза и сообразила: садовник на
самом деле пребывает в растерянности.
- Ваняша, - очень ласково и терпеливо заговорила я, - попытайся понять: жена - твой
лучший Друг во всех смыслах, она не предаст, не продаст. И в хозяйстве пригодится, обед
сварит, рубашки постирает, дом приберет. От Ани ты подобных услуг не дождешься. И
потом, Ира будет только твоя, а Аня общая. Право слово, противно с подобной девушкой
Дело иметь.
Морщины на челе Ивана разгладились.
- Точно! - обрадовался открыто он. - Как же это я раньше не додумался? Ох, дураком
был. Понятно. Спасибочки, Дарь Иванна, ума вложили. Чисто мать родная, век
благодарить стану.
- Прекрати меня матерью называть! Я ненамного тебя старше.
- Так я ж из уважения.
- Все равно не надо.
- Ладно, ладно, - закивал Ваня. - Дарь Иванна, а как теперь поступить, с чего начать?
Вы уж мне помогите, нельзя ж нашу Ирку лысому уроду отдавать.
Стараясь не расхохотаться, я тихо ответила:
- Ну, купи красивый букет и скажи Ире пару комплиментов.
- Это как?
- Похвали внешность, отметь ее кулинарные способности. Все очень просто.
- Ясненько, - обрадованно воскликнул Иван, - уже бегу.
Глава 14
Квартиру, где жила Лена Рыбкина, я нашла легко, Настя оказалась права. Дверь, обитая
пронзительно яркой красной кожей, оказалась на лестничной клетке одна.
- Кто там? - бдительно спросила хозяйка.
- Здрассти, - пропищала я.
- Открываю, - послышалось из-за створки, потом загремели замки, и передо мной
появилась худенькая темноволосая женщина в потертых джинсах и оранжевой футболке.
- Вы кто? - отшатнулась она.
- Добрый вечер, - вежливо заговорила я, - разрешите представиться, Даша Васильева.
Лена окинула меня быстрым глазом.
- Вы не похожи на грабительницу, - констатировала она. - Одни часы на вас стоят
больше, чем вся моя мебель.
- Это преувеличение, - улыбнулась я, - они не столь уж и дорогие. Если честно -
имитация, брильянты вокруг циферблата на самом деле горный хрусталь, а корпус вовсе
не платиновый. Настоящие часы хранятся в сейфе, мне их преподнес бывший муж, Макс
Полянский. Он человек очень предусмотрительный, приволок вместе с дорогой вещицей
еще и подделку. Так, кстати, многие поступают. Хочется ведь часиками или серьгами
похвастаться, да страшно, вдруг отнимут, а бижутерию не жаль.
- Погодите, - бормотнула Лена, - бывший муж Макс Полянский... Даша Васильева... Вы
- та самая баронесса Макмайер? Ну и ну, я за вами два года гоняюсь!
Настал мой черед удивляться.
- Вы гоняетесь за мной? Зачем? Кстати, баронесса не я, а моя подруга Наташка!
Рыбкина улыбнулась.
- Входите, теперь я вас окончательно узнала. Вы перекрасились? Из блондинки в
рыжую?
- Ага, - растерянно ответила я.
Лена улыбнулась.
- Проходите сюда. Вы не против на кухне посидеть? Вообще говоря, я жду одну
девочку...
- Настю Смолякову.
- Верно. Откуда знаете?
- Это я.
- То есть? - вздернула брови Лена.
- С вами о встрече договаривалась я.
- Вы?
- Верно.
- Не может быть, - решительно отрезала Лена. - Я звонила Настюше домой.
- Трубку сняла я, совершенно машинально. Вас ввел в заблуждение тембр моего голоса.
- Что вы делали у Ми? - еще больше изумилась Лена. - Подружились с ней?
- Нет, видела всего один раз, но она мне очень понравилась. - Я бестолково принялась
объяснять ситуацию:
- Сейчас я работаю в коттедже писательницы помощницей домработницы...
- Вы?!
- Я.
- Моете полы у Ми?
- Верно.
- Ничего себе! - воскликнула Лена. - Насколько знаю, у вас столько денег, что вы
вполне можете купить Миладу на корню, со всеми ее старухами.
- Ну, это чересчур сильно сказано. Хотя, согласна, финансовых затруднений я не
испытываю.
- Тогда к чему маскарад?
- Сейчас попытаюсь растолковать, - кивнула я. - Только сначала скажите, зачем вы-то
за мной гонялись?
Лена включила чайник и, выставляя на стол симпатичные кружки, ответила:
- Тут никаких секретов. Я ушла с телевидения, устала от дурдома, и теперь работаю
главным редактором журнала "Анкета". Видели такой?
- Конечно, не раз, все ларьки им забиты. Бульварное издание, специализирующееся на
интервью со знаменитостями. Простите, не хотела вас обидеть.
- Ничего неприятного не сказали, - пожала плечами Лена. - Чтение глянца на бульваре
совсем не дурная привычка. А термин "бульварный" относится именно к таким изданиям.
И потом, мы ничего не домысливаем, просто уговариваем звезд рассказать некие никому
не известные подробности их биографии. Ну, допустим, певец Боркин сообщил, как
соскакивал с наркотиков, телезвезда Монина поделилась бедой: у нее дочь шизофреничка.
Но мы не печатаем слухов, все материалы мы визируем у тех, с кем журналист беседовал.
Я делала интервью с Максом Полянским о том, как он превратился в бизнесмена, о его
пути, так сказать, из варяг в греки, от лотка в олигархи. И он сообщил о своей бывшей
жене. Вы известный в нашей тусовке человек, хоть никуда и не ходите. Вот я и пыталась
связаться с вами, но безуспешно. К телефону в вашем доме подходит одна и та же
женщина, которая постоянно отвечает.
"Дарь Иванна уехала в Боливию, вернется не знаю когда".
- Это Ира, наша домработница, - засмеялась я.
- Вы дадите нам интервью? - мигом оседлала журналистского конька Лена.
- Да, но в ответ на ту же услугу.
- Не поняла.
- У меня к вам много вопросов. О Смоляковой.
Вы ведь дружили с детства?
Лена слегка нахмурилась.
- Я не распространяюсь о Миладе.
- Она исчезла.
- Вот оно что! Значит, правда... - Рыбкина в волнении вскочила с места. - Ну, беда!
Быстро говорите все!
Я постаралась достаточно подробно изложить цепь известных мне событий и
завершила рассказ так:
- Мне не нужны деньги, я не собираюсь продавать полученную от вас информацию в
газеты. Просто хочу найти Миладу и задать своей любимой писательнице пару простых
вопросов. Первый - добровольно ли она ушла из дома? Если да, то оставлю ее в покое.
Второй: может быть, ее принудили к экстремальному шагу? Кто? Я подумала: вероятно,
Ми попала в беду, и ей некому помочь, кроме меня. Похоже, семья не слишком любит
свою кормилицу, а подруг, как мне удалось выяснить, у нее имелось всего две, вы и некая
Сонина. Но с госпожой Рыбкиной Смолякова поссорилась, а Катерину не очень хорошо
характеризует Настя.
- Она хитрая, корыстная дрянь! - с жаром воскликнула Лена. - Я имею в виду Сонину.
Пока учились вместе, пользовалась Миладой, а потом, когда у той отец умер, в сторону
свильнула, испугалась, что теперь ей Ми помогать придется. Ну а после вознесения
Милады на гребень успеха снова возникла возле нее. "Ах, ах, Милуся, дорогая, я так по
тебе скучала!" Противно слушать, а смотреть еще гаже.
- Неужели Смолякова не знала цену Сониной?
Лена печально вздохнула.
- Ми большой ребенок, наивный, глупый и патологически добрый, чем, не стесняясь,
всегда пользовались окружающие... Но лучше все по порядку рассказывать. Меня, честно
говоря, взбудоражили сообщения в газетах, хоть я и понимаю, что всю информацию в них
следует делить как минимум на два.
Только мне еще известно и то, о чем "желтые" издания не ведают... Ладно, так и быть,
слушайте.
...Отец Милады Смоляковой был видным партийным функционером. Он сделал
замечательную карьеру, которая могла быть еще лучше, если бы не патологическая
любовь мужчины к бабам. Коммунисты не поощряли прелюбодеев, и жизнь Смолякова
напоминала синусоиду. Он женился в двадцать лет на простой рабочей девушке Зине и
живо полез в гору: сначала стал парторгом в своем цехе, затем секретарем парткома всего
завода, потом ушел в обком, следом перевелся в Москву, естественно, с повышением. В
столице Смоляков огляделся, понял, что Зина - серый лапоть, а вокруг столько розовых
бутонов, и пустился в загул. Простоватая Зинаида не стерпела и побежала к высокому
начальству жаловаться на супруга. Закончилась ситуация хуже некуда: Олега Сергеевича
сослали в провинцию. Он развелся с Зиной и второй раз начал путь наверх.
Смоляков был упорен, хитер и удачлив. Через пять лет он снова оказался в столице, с
другой женой, Олесей. И опять "загудел". Ситуация повторилась с точностью: теперь
Олеся ринулась искать защиты у его начальства, Олега Сергеевича отправили в ссылку в
одну из среднеазитских республик. Вновь развод и вновь путь наверх.
В третий раз Олег Сергеевич женился на москвичке с немодным именем Марфа. Та
была уже немолода, ей подкатывало к сорока. Марфа считала себя актрисой, хотя, если
честно, таковой не являлась - она работала в жанре конферансье. Нынешним молодым
людям это слово незнакомо, а те, кто постарше, хорошо помнят так называемые
"сборные" концерты. Начинались они песней "Ленин жив" или "Партия - наш рулевой",
потом выступала балетная пара, пианист, арфистка, ансамбль народного танца.
Второе отделение было поживей, два эстрадных певца, одетых в строгие костюмы, стоя
на одном месте (поп-артистам не разрешалось ходить по сцене, зато им позволялось
размахивать руками), исполняли шлягеры типа "Улетаем в космос", потом появлялась
певичка в длинном платье с песней "Незабудки". Замыкали веселье фокусник и юморист.
А в перерывах между номерами на сцену чеканным шагом выходила дама в строгом
костюме и громовым голосом объявляла:
- Па-де-де из балета "Лебединое озеро". Исполняют солисты Большого театра Союза
ССР заслуженные артисты РСФСР Петрова и Иванов!
Зал хлопал, конферансье уходила. Это и была работа Марфы. На современных
раскованных, несущих дикие глупости и шутящих на сексуальные темы ведущих она
походила, как тапка на таракана. Собственно говоря, для подобного "творчества"
требовалось лишь два качества: громовой голос и хорошая фигура.
Марфа обладала и тем, и другим. Кроме вышеназванных талантов, у нее имелись
рыжие волосы, зеленые глаза, правильные черты лица и изумительная кожа. К красоте
Марфы прилагались истеричность, редкий эгоизм, жадность, лень и патологическое
желание выйти замуж. Причем не за артиста - Марфа хорошо знала цену собратьям по
цеху. Ей хотелось иметь чиновного супруга, с пайком, личной "Волгой" и хорошей дачей.
Но подобные зайцы не спешили в силки, расставленные Марфой. Нет, они охотно крутили
с красавицей романы, но жениться предпочитали не на шикарных дамах, а на серых,
незаметных мышках.
На момент знакомства со Смоляковым волосы Марфы были рыжими уже благодаря
краске, зеленоглазость приходилось подчеркивать густо наложенной тушью, а кожу для
придания ей бархатистости обсыпать пудрой. Олег Сергеевич был ее последним шансом,
и Марфа, правильно оценив ситуацию, использовала старую, как мир, уловку: она родила
любовнику ребенка, девочку. Смолякову в тот год исполнилось сорок пять, и это было его
первое дитя.
Он полюбил Миладу с такой силой, что женился на Марфе. Дама мгновенно бросила
работу и ринулась в омут светской жизни.
Очень скоро Олег Сергеевич понял цену супруге, но разводиться не рискнул. Вопервых,
его опять отправили бы в ссылку, и не факт, что ему снова удалось бы вернуться в
Москву. Во-вторых, имелась Милада, ради которой счастливый отец был готов терпеть
скандалы, которые устраивала Марфа.
В конце концов жизнь наладилась, насколько это было возможно. Олег Сергеевич
продолжал взбираться на самый верх, ему прочили невероятную карьеру.
Марфа носилась по вечеринкам, блистая шикарными нарядами. Смоляков очень
хорошо знал: любая истерика супруги купируется подарками - серьгами шубкой или
платьем. А Марфа никогда не закатывала мужу сцен ревности, понимала, что не следует
валить дерево, на верхушке которого построен твой шалаш, весьма похожий на дворец. В
общем, считавшиеся родными люди являлись друг другу, по сути, посторонними, но и
мужа, и жену статус-кво устраивал.
В детстве у Милады было все, но она росла абсолютно никому не нужным ребенком.
Папа уходил рано, возвращался ночью, мама девочкой не заморачивалась - Марфа спала
до полудня, потом ехала в парикмахерскую, затем на вечеринку. Один раз она решила
сводить дочь в зоопарк и купила там маленькой Ми лимонад. Девочка потом захотела в
туалет, Марфа была вынуждена идти с ребенком в вонючий домик, расстегивать ей
штанишки. Не приученная к таким действиям мать уронила на пол, прямо в зловонную
лужу, свою элегантную сумочку... В общем, ужас!
После того случая Марфа более никуда с Ми не отправлялась и долгое время, если
разговор заходил о воспитании детей, закатывая глаза, говорила:
- Господи! Это такая проблема! Один раз я лишилась шикарной сумочки!
С Ми занимались няньки и домработницы. По счастью, девочка уродилась тихой,
спокойной, больше всего она любила сидеть в углу и вязать куклам платья. В школе,
кроме Лены, у Милады друзей не имелось, скромная троечница не вызывала особых
эмоций ни у одноклассников, ни у учителей. Нет, Ми не обижали, не дразнили, не
третировали, в учебном заведении подобное поведение не поощрялось.
Ее просто не видели в упор. До такой степени, что когда Милада Смолякова, сломав
руку, пропустила почти целую четверть, учителя спокойно выставили ей привычные
тройки. Педагоги даже не заметили отсутствия девочки, считали: она, как всегда, тихо
сидит на "Камчатке" ""Камчатка" - последняя парта, школьный сленг советских времен.".
Когда Ми перешла в десятый класс, Олег Сергеевич с супругой были приглашены на
прием к очень высокопоставленному лицу. Секретарь, передавая приглашение,
предупредил:
- Иван Иванович любит детей, он ждет и вашу дочь.
Марфа, всплеснув руками, кинулась в детскую и критически оглядела девочку. Для
начала пришлось признать - внешностью Ми пошла в отца: небольшие, близко
посаженные глаза, длинный нос, тонкие губы, узкий подбородок. В довершение в качестве
прически у нее на голове топорщились кое-как обрезанные пряди.
- Кто ее стрижет? - взвизгнула Марфа.
- Я, - робко призналась очередная домработница. - Вы ж денег на парикмахерскую не
даете...
- Это же катастрофа!
Выругавшись сквозь зубы, Марфа распахнула шкаф и ахнула: приличной одежды "на
выход" у дочери не имелось - на плечиках болталась школьная форма, пара простых
летних платьев и шерстяных кофточек. Спешным образом был вызван портной, который
за одну ночь состряпал платье. А наутро Ми сводили в парикмахерскую, где ей впервые в
жизни уложили волосы и сделали маникюр.
Вечер в доме у высокопоставленного лица прошел хуже некуда. Не приученная к
совместному досугу как с родителями, так и со сверстниками. Ми стеснялась, краснела,
не знала, как правильно есть киевскую котлету, уронила на пол стакан с лимонадом и не
сумела вместе с другими детьми весело играть в ручеек. Так и простояла, подпирая стену,
конфузливо отвечая всем подходящим мальчикам:
- Я не танцую.
- Какая у вас дочка серьезная, - покачал головой Иван Иванович, прощаясь со
Смоляковыми. - Ты, деточка, наверное, отличница?
- У меня одни тройки, - невесть зачем сообщила правду Ми.
Большой босс вздохнул, погладил Ми по голове и сказал:
- Ну ничего, замуж выйдешь, деток родишь, мама с папой обрадуются.
Оказавшись в машине, Марфа не сдержалась и надавала дочери пощечин.
- Опозорила, мерзавка! - орала мать. - Кругом нормальные дети, а ты...
- Сама виновата, - не удержался от упрека Олег Сергеевич, - не воспитывала ребенка.
- Вечно я плохая! - отгавкнулась жена, и понесся такой скандал, что шофер, покраснев,
нажал на газ.
Ми, захлебываясь слезами, сидела на заднем сиденье. Она ощущала себя гаже некуда.
Любимые родители ссорятся из-за нее, она не оправдала надежд, вела себя хуже всех, нет
ей прощенья, лучше уж умереть.
Олег Сергеевич Смоляков был человеком редкой силы воли и невероятного упорства.
Когда у него случился инсульт, он сумел преодолеть недуг, восстановил речь, обрел
свободу движений и вышел на службу. Но его настиг второй удар, третий, четвертый.
Несколько лет Смоляков сражался с болезнью, но от судьбы не уйдешь.
Когда отца не стало, Милада училась на третьем курсе факультета журналистики. Ее
жизнь в университете мало отличалась от школьной, правда, прибавилась еще одна
подруга, Катя Сонина.
После кончины супруга Марфа не растерялась и мгновенно завела себе любовника,
сотрудника всемогущего КГБ. Дочерью она не интересовалась совсем.
Ми неожиданно вышла замуж, потом столь же стремительно осталась одна, с
младенцем...
Лена замолчала и посмотрела на меня.
- Ну, как история?
Я пожала плечами.
- Довольно долго я занималась репетиторством и бывала в семьях, которые казались
богатыми и благополучными, но дети в них оставались глубоко несчастными. Ничего
нового я пока не узнала и не слишком понимаю, к чему этот рассказ.
Рыбкина сузила глаза.
- Сейчас все станет ясно. Просто корни нынешней истории там, в юности.
...Когда Ми произвела на свет сынишку, помогать ей стала одна Лена. Впрочем,
изредка появлялась на горизонте и Сонина, но второй мамой для Никиты стала Рыбкина,
Ми вместе с сыном жили у Лены. Миладе было очень тяжело, в первую очередь
материально. Марфа не проявляла к Никите ни малейшего интереса, она даже не
приехала посмотреть на внука, и Ми решила сама показать мальчика бабушке.
Лена, как могла, отговаривала подругу от ее затеи, но та проявила несвойственную
твердость, и в конце концов Рыбкина поехала с Ми.
Марфа даже не впустила их в дом! Вышла на лестничную клетку и недовольно
процедила:
- Чего надо?
- Вот, - растерялась Ми, - Никита.
- Это кто?
- Мой сын.
- А я тут при чем?
Милада не нашла слов, а Лена обозлилась.
- Вы видите своего внука! - рявкнула она. - Родную кровиночку! Если не поможете Ми,
оба умрут с голода!
Глаза Марфы распахнулись, словно дверцы шкафа, губы сжались в ниточку. Дама
процедила:
- Милада, увы, никогда не была хорошей дочерью. Училась на тройки, вела себя
странно, не делилась со мной проблемами, усиленно охраняла свою самостоятельность.
Ребенка она произвела на свет по собственному желанию, не спросив у родной матери
совета. Где была ее голова? Разве Милада не знала, что она нищая? Уж не на мои ли
деньги рассчитывала? А с какой стати? Я всего-навсего бедная вдова. И вообще говоря,
теперь дочери следует отдавать долги.
- Какие? - оторопело поинтересовалась Лена.
Марфа закатила глаза.
- Деточка, хочешь совет умудренной, много страдавшей в этой жизни женщины?
Никогда не рожай детей. Все они вырастают неблагодарными волчатами. Я обожаю дочь!
Люблю ее больше жизни! А что получила за свое чувство? Равнодушие! Милада училась в
великолепной школе, потом ее, дуру и троечницу, пристроили в МГУ на престижный
факультет журналистики. Миладу кормили, поили, одевали, летом вывозили на дачу... И
что? Как она отблагодарила меня за заботу и потраченные деньги? Вышла замуж, родила
и теперь снова стоит на пороге в ожидании, когда я кошелек расстегну. Другие дети
поступили с матерями по-иному. Вот Валентина Реутова, связала судьбу с французом.
Повезло ее маме, теперь в Париже живет. А Олечка Сапрыкина диссертацию написала,
есть чем гордиться. Уж и не говорю о Маше Голькиной, чемпионке мира, не помню,
правда, по какому виду спорта, ну да это неважно... Куда ни посмотрю, у всех дети
чудесные, а у меня одна беда. С виду страшная, одежду носить не умеет, училась кое-как...
Еще и родила! Людям в глаза смотреть стыдно.
Рыбкина не нашлась что сказать, а Ми внезапно отлепилась от стены и прошептала:
- Конечно, мама, ты права, я не лучшая дочь. Но я попробую исправиться, может, еще
сумею добиться успеха.
- Куда тебе! - махнула рукой Марфа. - Поздно в твоем возрасте переделываться, так и
умрешь недотепой.
- Очень постараюсь, вот увидишь.
Марфа протяжно вздохнула:
- Хорошо. А сейчас-то что надо? Денег?
- Да, - понуро опустив голову, призналась Ми, - очень тебя прошу, дай нам двадцать
пять рублей.
- Сколько? - пришла в негодование Марфа.
- Двадцать пять рублей, - робко повторила Ми. - Если честно, нам есть нечего. Совсем.
Марфа ушла в квартиру, прикрыв дверь, и через минуту вновь материализовалась на
лестничной площадке - с купюрой в руке.
- На, - сунула она ее дочери.
- Спасибо, мама! - радостно воскликнула Ми. - Ты очень меня выручила!
- Рада помочь недотепе в очередной раз, - язвительно отозвалась Марфа. - Когда
отдашь?
- Что? - удивилась Ми.
- Долги возвращать надо, - уточнила мать, - я человек с ограниченными средствами,
бесконтрольно тратить их не могу, этак через десять лет на паперти окажусь. Поэтому
говорю прямо: четвертной вернешь десятого числа и ни минутой позже. Поняла?
- Да, мама, - выдавила из себя Ми.
- Вот и хорошо, - кивнула Марфа и ушла, хлопнув дверью.
Лена и Милада остались стоять у лифта. Некоторое время подруги молчали, потом Ми
забормотала:
- Десять рублей надо за коммунальные услуги отдать, а то домоуправша уже приходила
ругаться, а на остальные продуктов купить. Еще электролампочки, мыло...
Лена сначала молча слушала, как подруга планирует расходы, но потом на Рыбкину
напала невероятная злоба. Ощущая жар между лопатками, Лена выхватила из тонких,
бледных пальцев Ми бумажку и заколотила в дверь квартиры ногой.
- Эй, ты чего? - испугалась Ми.
- Молчи! - рявкнула Лена.
Дверь распахнулась, на пороге стояла разъяренная Марфа.
- Какого черта... - завела было она, но Рыбкина не дала ей завершить фразу. Всунула
матери Ми купюру и заявила:
- Держите, нам уже не надо, возвращаем долг.
- Вот и славно, - повеселела Марфа.
Дверь квартиры захлопнулась, и девушки снова остались одни.
- Что ты наделала? - с отчаянием воскликнула Ми. - У нас даже нет денег на обратную
дорогу!
- Ерунда.
- Мы умрем с голода.
- Лучше подохнуть, чем так унижаться! - рявкнула Лена. - А ну, шевелись, выживем.
О том, как они выживали, можно написать сагу.
К сожалению, маленький Никита постоянно болел и большую часть времени проводил
не в яслях, а дома.
Ми попыталась оставить сына на пятидневке, но уже через месяц забыла об этой затее:
мальчик подхватил воспаление легких, потом коклюш, ветрянку, свинку, корь, отит...
Ми устроилась на работу в газету, но на службе начались свои сложности. Один раз Ми
попыталась оправдаться и сказала заведующему отделом:
- Да, я опоздала на десять минут, извините. Но детский сад открывается в семь, а мы
начинаем работу в полвосьмого. Ну никак мне не успеть!
- Поставь ребенка во дворе и уходи, - пожало плечами начальство.
- Бросить одного,
...Закладка в соц.сетях
