Жанр: Электронное издание
crim_l
...ношениях со следователем
Следственного комитета МВД Сергеем Новоселой, который и возглавлял
следственную бригаду по делу Мильготина.
Попова обвинили в том, что он информировал Марика о ведущихся против
него оперативных мероприятиях, а после его ареста за две тысячи долларов
рассказывал его жене Ольге, как ведется следствие. В августе 1994 года
во время встречи с Ольгой Мильготиной Попова и арестовали. В кармане у
него нашли 500 долларов, которые, по его словам, ему сунула Мильготина.
Однако этот эпизод в обвинение не вошел, так как Попов полгода был на
пенсии, и этот факт не мог расцениваться как взятка должностному лицу.
Но майору вменили получение от Мильготиной двух тысяч долларов в период
службы. Она и ее подруга, которая присутствовала во время их свидания,
дали необходимые показания. Как потом вспоминала Мильготина, на них надавили,
поэтому они так поступили.
Кроме того, при обыске в доме Попова нашли незарегистрированный охотничий
карабин и 47 граммов гашиша, которые он хранил уже пять лет как
"наглядное пособие". Попова сразу обвинили по двум статьям: незаконное
хранение оружия и наркотиков. Его делом сначала занялся Следственный комитет
МВД. Однако Попову удалось добиться, чтобы его дело передали в
Главную военную прокуратуру. Постепенно обвинение стало рассыпаться. А в
январе 1995 года, накануне дня рождения Попова, следователь освободил
его под подписку о невыезде. Через месяц Преображенский суд выпустил под
подписку и Марика Мильготина.
Дело Попова перешло в ФСК. Чекист заявлял, что его подставили, и
признавал себя виновным лишь в хранении наркотика. Мильготин, в свою
очередь, признавал только факт одной-единственной встречи с Поповым, на
которой последний пытался его запугать. Удалось узнать, что Одинцовский
гарнизонный суд признал Попова виновным во всех предъявляемых ему обвинениях
и приговорил к четырем годам лишения свободы. В августе того же
года Московский военный суд снизил срок наказания до трех лет, сняв с
Попова ряд обвинений.
Марик Мильготин после освобождения под подписку о невыезде поселился
на квартире у своей дочери в центре Москвы. В том же подъезде жил известный
ассирийский авторитет Эдуард Хачатуров, по кличке Крыса. Вскоре
Хачатуров был застрелен прямо рядом с дверьми квартиры Мильготина. В
связи с этим Марика несколько раз вызывали на допрос в качестве свидетеля
по делу об убийстве Хачатурова.
ЦАРЕКОВ
Делом Игоря Царекова я занимался летом 1996 года. Он приехал в Москву
из Донецка и начал пробовать себя в бизнесе, но с предпринимательской
деятельностью у него ничего не получилось. Прежние судимости и неплохие
связи в преступном мире позволили ему тесно общаться и поддерживать дружеские
отношения со многими московскими группировками. Однако их приглашения
работать вместе Игорь отвергал: он способен был самостоятельно
подняться не хуже их, кроме того, будучи намного старше лидеров бригад и
структур, не хотел быть у них в подчинении.
Характер у Игоря был заносчивый и высокомерный. Он попробовал вначале
заняться вышибанием чужих долгов в жесткой форме. Поскольку это принесло
Царекову ощутимый успех и он остался безнаказанным и неуязвимым, то сразу
почувствовал себя уверенно.
Для полной безопасности Игорь отправил жену и двоих детей в один из
курортных городков Испании, снял для них виллу на побережье. В Бутырке
Игорь любил показывать сокамерникам фотографии своей виллы и не предполагал,
какую злую шутку сыграет с ним судьба из-за снимков и разговоров
в СИЗО.
Сколотив маленькую и мобильную бригаду из четырех человек, Цареков
стал усиленно искать объекты для своего "наезда", рассчитывая поработать
в столице два-три года, а затем окончательно переехать к семье и завязать
со своим "бизнесом". Он решил продать свою трехкомнатную квартиру и
купить однокомнатную, а разницу перевести в Испанию семье.
Квартирный обмен он проводил через одну из питерских фирм, с владелицей
которой, Еленой Т., у него сложились довольно неплохие отношения.
Игорь стал часто бывать у нее дома, познакомился с ее семьей. А через
некоторое время предложил Елене Т. свою "крышу". Она согласилась, но потом
по непонятным причинам у них начались конфликты.
Вскоре Игорь начал требовать от коммерсантки 30 - 50 тысяч долларов.
На следствии он мотивировал этот свой поступок тем, что она его обманула
при обмене квартир. - Такие "наезды" становились все грубее, коммерсантка
не раз предупреждала, что у нее есть покровитель, генерал МВД, который
также был ее квартирным клиентом. Но со своим неуправляемым характером
Игорь не придал значения ее словам, а наоборот, стал более требовательным.
В очередной раз приехав со своей бригадой, он заставил Елену Т.
срочно выдать деньги. При этом он достал пистолет и, угрожая оружием,
поставил Елену Т. и ее сотрудников на колени с требованием немедленно
открыть сейф, и они вынуждены были подчиниться. Получив 30 тысяч долларов,
Игорь приказал подготовить еще 20 тысяч долларов к следующему его
приезду.
Как утверждали на следствии Елена Т. и ее сотрудники, страх и ненависть
к такому наглому вымогательству побудили их обратиться за защитой
и помощью к знакомому генералу.
Написав соответствующие заявления, Елена Т. получила от оперативников
инструкцию, как себя вести при появлении людей Царекова. Муровцы начали
активный поиск Игоря и его бригады. Но тот со своими людьми неожиданно
исчез. И не куда-нибудь, а на юг отдыхать.
После возвращения Игорь Цареков не исключал возможности, что Елена
дала "заяву" и его ищут. Но, как он мне объяснил, то ли желание получить
еще денег, то ли уверенность в собственной неуязвимости заставили его
пойти на встречу с Еленой. После нескольких переговоров из телефонных
автоматов Игорь решился увидеться с ней, но заранее толково подготовиться.
Он выбрал небольшое стеклянное кафе, которое просматривалось со всех
сторон, предварительно познакомился с одним из официантов с тем, чтобы
тот, заметив что-либо подозрительное, сразу предупредил его об опасности,
подав условный знак.
Игорь со своими людьми приехал раньше, за два часа до встречи. Они
расположились недалеко от кафе и стали наблюдать за обстановкой. Чтобы
подстраховаться, Игорь даже посадил в кафе одного из своих людей.
- У меня было дурное предчувствие, да и нервы были на пределе, -
рассказывал мне Цареков. - Нутром чуял, что сегодня нас примут (принять
- арестовать, жарг.).
- Почему же ты не уехал? - спросил я.
- Нельзя было отступать: перед пацанами было неудобно, подумали бы, я
сдрейфил. А мне нужно было авторитет держать. Я шел, так сказать,
ва-банк.
Приближалось время встречи, но Цареков не замечал ничего подозрительного.
Вскоре появилась и Елена. Прождав еще минут десять, Игорь послал
одного из ребят на разведку. Тот вскоре вернулся и сказал, что часть
денег она принесла, но передаст их только Игорю.
- Я перекрестился и пошел, - вспоминал Игорь. - Подходя к столику
Елены, я попытался понять ее душевное состояние. Я наивно думал, что если
она обратилась к ментам, то будет держаться уверенно и спокойно, а
если нет, то опять будет нервничать и волноваться от страха. В общем, я
заметил, что Елена сильно нервничала и сразу стала протягивать десять
тысяч баксов, обещая остаток отдать через неделю. Я огляделся, мой человек,
сидевший недалеко, подал условный знак, что все нормально. Официант
тоже кивнул утвердительно. Но лаве (лаве - деньги, жарг.) я все же брать
не решился и сказал, что на выходе деньги возьмет мой человек. Я рассчитывал,
что, если меня сейчас возьмут менты, я буду без груза. Мы вышли
из кафе и остановились на тротуаре у входа, договариваясь о следующей
встрече. Ребята мои сидели недалеко в "мерседесе" и ждали моего сигнала:
в случае опасности я приказал им стрелять.
Цареков попрощался с Еленой и медленно направился к своей машине.
Когда до нее оставалось метра два, он вдруг заметил, как одновременно с
двух сторон навстречу ему движутся две машины. Белый джип шел на таран
сбоку, а "ауди" перегородила путь к отступлению.
- Как ни странно, но я сразу подумал, что это не менты, а бандюги, к
которым, видно, обратилась Елена. Но машины одновременно резко затормозили,
и из них выскочило человек восемь со стволами. Раздался резкий
крик: "Всем стоять! МУР!" Я даже не заметил, как меня быстро повалили на
землю, и только успел увидеть, как ребят выволакивали из машины. Мне заломили
руки за голову и тотчас же стали бить ногами по лицу и телу.
Подъехали еще две машины с ментами из соседнего отделения милиции, и нас
увезли туда на допрос. На мои крики, что я пустой, без денег и оружия,
никто не реагировал. В отделении всем нам устроили экспресс-допрос, требуя
указать, кто где живет. Я вынужден был назвать свой адрес, тем более
что квартира у меня была "чистая" (чистая - без компромата, жарг.).
Когда мы приехали ко мне на квартиру и начался обыск, меня снова стали
бить, требуя, чтобы я добровольно выдал стволы и деньги. Но ничего
этого у меня не было. Я даже пытался как-то защищаться, но это только
усиливало их агрессию. Когда мы все ушли, квартира почти вся была в крови.
Меня доставили на Петровку и стали настойчиво допрашивать, но, понимая,
что передо мной опера, я только твердил, что буду давать показания
следователю в присутствии моего адвоката. Меня перевели в ИВС, где я
провел два выходных дня.
В понедельник к Игорю Царекову пришли следователь и адвокат. Он заявил
следователю, что не доверяет их адвокату и хотел бы связаться со
своими знакомыми и попросить найти ему надежного защитника. Только после
этого он согласится давать" показания. Хотя следователь и записал телефон
и фамилию приятеля Игоря, но все же не преминул заметить, что даже
самый лучший адвокат ему уже не поможет.
В мою юридическую консультацию приехал солидный мужчина лет пятидесяти,
сказал, по чьей он рекомендации, и попросил взять защиту его близкого
знакомого Царекова, которого прямо сейчас "прессуют" на Петрах.
Я согласился, совершенно не подозревая, с какими трудностями и неприятностями
мне предстояло столкнуться.
Когда на следующее утро я приехал в Следственное управление ГУВД и
узнал, что делом Царекова занимаются в отделе по борьбе с организованной
преступностью, понял, что ничего хорошего от этого ждать не придется.
Следователь попался неприятный, на мое вполне законное требование
предоставить встречу с клиентом ответил, что завтра на допросе и очной
ставке я и смогу побеседовать с ним.
- Да при чем тут завтра и ваши планы, - запротестовал я, - когда мне
сегодня нужно увидеться с подзащитным.
Но следователь был неумолим. Это только в Уголовно-процессуальном кодексе
декларируется равенство сторон на следствии, а реально хозяином
положения оказывается следователь. Я понял, что к этому делу враждебно
настроены. Следствию нужно было еще продержать обвиняемого в изоляции от
адвоката с целью психологического воздействия на него.
На следующий день в назначенное время я пришел на Петровку. За мной
уже была установлена "наружка", о чем я, естественно, не имел понятия.
На Царекова жутко было смотреть, его безжалостно избили, особенно болезненные
удары пришлись на грудную клетку. Мы стали готовиться к предстоящему
допросу и очной ставке. Цареков настаивал на версии, что он требовал
и получил деньги, которые, по его словам, принадлежали ему после
сделки с обменом его квартиры. Подобные действия можно было в лучшем
случае квалифицировать как самоуправство, за которое полагалось два-три
года лишения свободы. Статьи по самоуправству и вымогательству, как пограничные,
легко переквалифицировать из одной в другую. Хотя за вымогательство
можно схлопотать срок до 10 - 12 лет. Опытные клиенты и адвокаты
стараются этим воспользоваться.
Но и следователи по-своему пытаются взять в оборот "погрешности" в
букве закона. А наш следователь еще и был агрессивно настроен против обвиняемого
и, задавая свои вопросы, пытался поймать его на ответах, которые
подвели бы Царекова под статью "вымогательство". Но Цареков умело
парировал. Наступил черед очной ставки.
Вошла пострадавшая Елена Т. По ее версии, Цареков приехал к ней с
бандитами и, угрожая оружием и изнасилованием, заставил отдать ему из
сейфа деньги.
Когда она подробно расписывала угрозу изнасилования, я по бурной реакции
Игоря предположил, что пострадавшая явно сгущает краски.
Наконец можно было задавать вопросы и со стороны адвоката. Я сразу
обратился к пострадавшей с вопросом-ловушкой. И в случае удачи думал перевести
обвинение Царекова на самоуправство.
Начал я издалека, как бы интересуясь, в каких купюрах были деньги, и
между прочим уточнил, а была ли это валюта?
Елена, ничего не подозревая, ответила:
- Конечно валюта.
- А как вы можете доказать, что эта валюта принадлежит именно вам? -
спросил я.
- Мои сотрудники могут это подтвердить, - ответила она.
- А каково их происхождение, как они были получены вами? Может, вы их
взяли у моего клиента? - с подвохом спросил я.
Следователь удивленно посмотрел на меня, потом на нее, словно угадав
мои намерения. Но уже было поздно.
- Да, эти деньги я получила за обмен и продажу квартир через мою фирму,
- ответила она.
- Иными словами, вы утверждаете, что валюта была получена вами за совершение
операций с квартирами?
- Конечно, - утвердительно ответила Елена Т.
Все, мне это-то и нужно было.
Я стал требовать от следователя внести ее слова в протокол допроса. И
тут же стал писать ходатайство на имя следователя о возбуждении уголовного
дела в отношении потерпевшей за участие ее в валютных операциях
(тогда статья "валютные операции" действовала).
Потерпевшая покраснела и стала волноваться. Следователь пришел просто
в ярость. Неожиданно он потребовал от меня дать подписку о неразглашении
следственных действий, рассчитывая запугать меня и отсечь мое стремление
в дальнейшем ходатайстве о возбуждении уголовного дела.
А когда начались допросы других свидетелей по делу, сотрудников фирмы
Елены Т., то с помощью нехитрых вопросов мне удалось зафиксировать расхождение
в их показаниях против Игоря и его людей. Кроме того, я обратил
внимание, что все сотрудники Елены Т. зависят от нее как владелицы фирмы
и, следовательно, в объективности их показаний можно усомниться. Мое заявление
вызвало еще большее негодование следователя.
Он стал настаивать на вышеуказанной подписке. Но мне и здесь удалось
себя обезопасить: я как бы случайно на обороте этой расписки стал записывать
свои вопросы и ответы свидетелей по делу. Теперь я мог сослаться
на это как на важный для меня документ, который я намерен использовать в
суде.
Следователь еще больше завелся и перешел к прямым угрозам в мой адрес:
- Да мы вас сами можем задержать и допросить на предмет общения с
бандитами и подельниками Царекова, с которыми вы встретились перед допросом
в Успенском переулке. И сейчас проверим, что вы передали дежурному
по ИВС для Царекова, а вдруг там наркотики?
Я понял, что был "под колпаком".
Ни с какими бандитами я не встречался, просто знакомый Царекова пригласил
меня взяться за это дело. Что касается продуктов и сигарет, которые
я передал дежурному по ИВС, то их проверили и, естественно, ничего
не нашли.
- Все, допрос окончен. Я лишаю вас возможности общаться с клиентом, -
сказал следователь, - и выношу постановление о выводе вас из этого дела,
одновременно пищу на вас докладную записку.
На следующий день я пришел на работу в подавленном настроении и стал,
в свою очередь, писать жалобу на следователя. А чтобы обеспечить Царекову
защиту, сам нашел ему другого адвоката.
Но вскоре я узнал новые подробности по этому делу. Следователь грозился
неспроста, как я узнал, именно он вел дело в отношении Андрея Чувилева
- адвоката, обвиняемого и впоследствии судимого за передачу наркотиков
своему клиенту.
Кроме того, позже оперативникам удалось найти в гараже Царекова целый
арсенал оружия, в том числе и противотанковое ружье.
За мной некоторое время ездил "хвост", были небольшие неприятности.
Но прошло время, я почти забыл эту историю, как вдруг в Бутырке неожиданно
столкнулся с этим самым следователем. Встреча была неожиданной для
нас обоих, и мы, кажется, оба вначале растерялись, не зная, как вести
себя.
Не знаю почему, но я вдруг улыбнулся и протянул ему руку.
Он тоже заулыбался и пожал мне руку.
- Ну что, воевать не будем? - спросил я первый.
- Да нет, каждый из нас выполняет свои служебные функции, - ответил
он. Секунду помолчав, добавил: - Когда я узнал про ваши неприятности,
ну, когда бежал Солоник, то мне как-то даже стало вас жалко. Думаю, работает,
старается адвокат, не чурается опасных и трудных дел, а тут такие
вот неприятности случаются, - уточнил он.
Я узнал от следователя о дальнейшей судьбе Царекова. Его дело было
под контролем высокого милицейского начальства. Оформили его на полную
катушку Уголовного кодекса, включая бандитизм, вымогательство, незаконное
хранение оружия и прочие статьи. Суд приговорил его к девяти годам
лишения свободы. Но и Цареков сам себе оказал медвежью услугу. Когда его
поместили в СИЗО, то в его камере то ли была оборудована прослушка, то
ли "наседку" посадили к нему, но много он лишнего наговорил. Правда, не
все вошло в уголовное дело. Но он разболтался, сказал, что в Испании живет
его семья. В то же самое время в испанские газеты каким-то образом
попала информация о привлечении Царекова к уголовной ответственности. По
всей вероятности, постарались тут компетентные органы, так как сообщались
подробности из его уголовного дела и даже фотография была напечатана.
Испанцы по-своему воспользовались этим фактом, и в курортном местечке
развернулась кампания борьбы с "засильем русской мафии". Семья Царекова
оказалась в безвыходном положении. Жена бросила всю недвижимость,
забрала детей и срочно вернулась в свой родной город на Украине.
А пострадавшая Елена тоже решила не испытывать больше судьбу: распродала
все свое имущество и фирму и покинула Россию, выехав в Америку.
Вот так закончилась эта история.
МАНСУР
На Сергея Мансурова (Мансура) я вышел потому, что найти его меня попросил
Александр Солоник, когда переживал тяжелые минуты в "Матросской
тишине" после того, как в прессе его объявили ликвидатором известных лидеров
воровского мира и появился смертный приговор - малява четырнадцати
законников.
...Сергей Мансуров рос в благополучной семье военных. Его дед был военным
разведчиком, занимал высокий пост в разведке, отец был контр-адмиралом,
мать преподавала в одном из престижных вузов. Ко времени своего
первого ареста Мансуров учился в вузе. Как знать, может, иначе бы сложилась
его судьба, не попади он в 1990 году на нары в Бутырку, где провел
почти два года под следствием...
В 1990 году он со знакомым коммерсантом Витей. К. через коммерческую
фирму "Осмос" начал заниматься торговлей компьютерами. Проблем никаких у
них не было, пока как-то один из их команды под кличкой Банан не попался
по пьянке в руки милиции. В багажнике мансуровского "мерседеса", на котором
в отсутствие его владельца ездил Банан, сотрудники милиции обнаружили
автомат. Допрос, учиненный Банану, закончился тем, что милиция заинтересовалась
также и фирмой.
Основные учредители фирмы, двое бизнесменов из Австрии, пытались тогда
провернуть большую аферу и продать на российском рынке 10 тысяч подержанных
компьютеров. Под эту сделку фирма взяла несколько миллионов
рублей в кредит по безналичному расчету. Сергей Мансуров, как коммерческий
директор фирмы, с помощью подставных фирм определенную часть этих
денег обналичил. Все тогда сошло с рук.
Однако после ареста Банана были проведены обыски в "Осмосе", на квартирах
некоторых сотрудников, в том числе у Мансурова. Следователи изучили
торговую схему фирмы и выяснили, что фирма закупала за наличные у
частных лиц компьютеры и продавала их госпредприятиям по безналичному
расчету, а затем незаконно обналичивала часть денег и присваивала. Сергея
Мансурова привлекли за мошенничество, и он оказался в Бутырке.
В следственном изоляторе Сергей встретился со своим главным наставником,
крупным уголовным авторитетом Леонидом Завадским, по кличке Батя,
Ленчик, который имел несколько судимостей и в местах лишения свободы
провел четырнадцать лет. Трудно сказать, почему Сергей Мансуров приобщился
к преступному менталитету, во всяком случае, в 1992 году из СИЗО
он вышел на свободу уже Мансуром.
Завадский помог Мансуру сформировать бригаду в 15 человек, в основном
из спортсменов и качков из Люберец. К тому времени предприниматель Витя
К. со своими друзьями открыл фирму "Пирс" и первый крытый вещевой рынок
в ЦСКА. Он пригласил Мансура в качестве "крыши". По рассказам Вити К.,
тогда и началось криминальное восхождение Мансура.
Вначале Мансур решил создать нечто вроде охранной фирмы "Секьюрити
Форд", а затем предложил через своих людей "охранные" услуги почти каждому
продавцу на рынке. Шальные легкие деньги опьянили Мансура. Он
пристрастился к наркотикам, не отдавал отчета своим поступкам.
Участились его "наезды" на администрацию рынка. Например, закроет кого-нибудь
в отдельной комнате, приставит к горлу нож или пистолет к виску
и спрашивает: "Сколько воруешь у меня? "
Мансур без конца увеличивал свою долю. Он дошел до того, что потребовал
переоформить рынок на себя. Вполне понятно, что предприниматели стали
искать выход из создавшегося положения.
Сначала они обратились за помощью к руководителю "Ассоциации XXI век"
Отари Квантришвили, но через Л. Завадского Мансур уладил конфликт. Коммерсанты
вынуждены были обратиться к другой бригаде. Назначается стрелка.
Мансур в качестве усиления взял своего друга, уголовного авторитета
Федю Бешеного, и, прибегнув не только к его помощи, но и угрожая оружием,
вновь уладил конфликт.
Администрация рынка вынуждена была прятаться от Мансура.
Действия Мансура остаются безнаказанными. Он мог заставить любую девушку
с рынка оказать ему интимные услуги прямо там же, на месте. Время
от времени он вывозил в лес или в подвал своего нового офиса коммерсантов
рынка на "разговор". У одного из них вскоре не выдержали нервы, и он
написал заявление в милицию о факте вымогательства.
11 марта 1993 года оперативники отдела по борьбе с бандитизмом МУРа
провели операцию по задержанию Мансура на рынке ЦСКА. Он вновь оказался
в СИЗО, пробыв там несколько месяцев, Вторая "ходка" в Бутырку еще
больше укрепила авторитет Мансура в уголовном мире. Вот что рассказал
мне один из моих клиентов, который был сокамерником Мансура:
- Мансур в Бутырку заехал после Петров. В хату (хата - камера в изоляторе,
жарг.) вошел правильно, как бродяга (бродяга - опытный заключенный,
жарг.). Показывал газету про себя, где было написано, что его приняли
как московского авторитета. Быстро списался со многими смотрящими и
жуликами со спеца. Получал малявы с воли от Бати и Феди Бешеного. В хате
имел преимущества: шконку у окна, своего "шныря" (шнырь - уборщик, слуга,
жарг.). Когда в камеру заезжал кто-нибудь из молодых, Мансур выстраивал
их в очередь к себе для представления и "прописки". Базарил (базарить
- говорить, жарг.) умно, писал какие-то стихи, читал книги заумные.
Иногда вертухаи за лаве давали ему звонить на волю. Базарят, что после
выхода на волю он представлялся как законник.
Вскоре Мансур под залог вышел на свободу, а затем дело против него
было прекращено. Он начинает расширять свои экономические интересы, становится
"учредителем" нескольких коммерческих фирм. У Мансура возрастает
уголовный авторитет, который он старается укреплять на встречах и стрелках.
Благодаря своему уму, хитрости и смелости Мансур приобретает известность
незаурядной личности среди братвы.
Из рассказа одного из моих клиентов, члена солнцевской группировки:
- На стрелку мы приехали на двух машинах. Мансур со своей бригадой
тоже был на двух машинах. Поздоровались. Мансур представился: "Серега -
вор российский". Я тоже назвал свое погоняло (погоняло - кличка, жарг.).
Перекинулись несколькими фразами: кого знаете из братвы, с кем работаете.
Потом Мансур выдвинул сразу условие, что говорить по делу будет
только с вором. Мы с братвой переглянулись. Мы совершенно были не готовы
к такому повороту. Когда вернулись со стрелки и стали спрашивать у старших
о Мансуре, то никто толком ответить не мог, жулик он или нет.
Видно, Мансур знал, что особенностью солнцевской группировки является
отсутствие воров в законе (кроме наставника Робинзона), использовал хитроумный
прием, и братва растерялась. Хотя он, безусловно, рисковал, так
как самовольное присвоение воровского звания в зонах и СИЗО жестоко карается,
вплоть до смерти. Впоследствии, когда его снова задерживали, он
иногда неправильно называл свою фамилию, например Мамсуров, или свой год
рождения, рассчитывая в дальнейшем сыграть на этом обмане в суде.
В 1993 году Мансур успешно, без крови, провел две стрелки - сначала с
таганской группировкой, затем с чеченцами. 16 июня 1993 года Мансур с
четырнадцатью боевиками вновь собрался на жесткий разговор с конкурентами,
взяв с собой целый арсенал: 25 килограммов взрывчатки, пять пистолетов,
два автомата, ружье, гранаты и бронежилеты. Но почти сразу после
выезда со двора офиса их всех задержали. Мансур снова попал в Бутырку.
Казалось, что с таким вооружением ему срок гарантирован. Но Мансур
уже через месяц после задержания вышел на свободу. И тогда среди московской
братвы поползли самые невероятные слухи о Мансуре: одни говорили,
что у него сильные покровители среди ментов, другие считали, что
Мансур специально сдал себя и бригаду, чтобы избежать
...Закладка в соц.сетях
