Жанр: Электронное издание
crim_l
...Б
и МВД существовали уже спецподразделения, в частности Главное управление
по борьбе с организованной преступностью. Еще одно формирование, видимо,
показалось руководству страны нецелесообразным.
Трудно сказать, с чем была связана отставка генерала Рушайло, однако
московская братва не отнеслась к ней с большой радостью. Нет, не то чтобы
генерала не боялись, отнюдь, и боялись и очень уважали, может быть
чувствуя какую-то справедливость в его действиях. Но очень многие представители
криминальных структур сожалели об отставке Рушайло.
Растерянность и недоумение в криминальных структурах возникли также и
в конце 1997 года и были вызваны секретным письмом Анатолия Куликова о
создании Координационной комиссии по оперативно-розыскной деятельности.
До шока дело не дошло, но очень многие стали интересоваться, какие меры
и инициативы предлагает Министерство внутренних дел по борьбе с организованной
преступностью. Последовали звонки, встречи, просьбы поподробнее
узнать об этом письме.
Когда мне стало известно содержание письма, то оказалось, что в нем
нет ничего опасного. Речь шла о создании специального механизма, или,
иными словами, разведывательных подразделений, призванных собирать информацию
об организованной преступности. В рядах правоведов эта идея
вызвала диспут; что, дескать, не Министерство внутренних дел, а прокуратура
призвана осуществлять надзор за соблюдением законности, в том числе
и за действиями органов внутренних дел.
Что ж, с организованной преступностью борются, и я бы сказал, всеми
правдами и неправдами, хотя, между прочим, в законодательных актах понятие
такое не фигурирует (но об этом я расскажу ниже). Так что наверняка
резонно задаться вопросом: а как родилась, в частности в Москве, организованная
преступность? Как скрещиваются пути-дороги зарождающегося российского
бизнеса с криминалитетом в обществе, есть ли между ними какая-то
связь? Вопросы, пожалуй, в какойто мере риторические, но о скрытой
в них сути мне довелось узнать из первых рук.
ВСТРЕЧА В БАНКЕ
Я приехал в один из московских банков, руководство которого просило
меня об экспертизе будущего контракта. В сопровождении охранника я поднялся
к вице-президенту банка.
В просторном кабинете, обставленном дорогой импортной мебелью, за
большим массивным столом сидел молодой рослый мужчина лет тридцати -
тридцати пяти, в дорогом двубортном костюме от Версаче и в очках с золотой
оправой. Он изучал какие-то бумаги. Поздоровавшись, я сел за стол и
хотел было уже изложить свою правовую экспертизу контракта, как вдруг
банкир спросил:
- А вы меня не узнаете?
Я оторвал взгляд от документов и внимательно посмотрел на него:
- Нет, не узнаю. Но лицо знакомо.
- Ну как же! Пять лет назад я был вашим клиентом. Помните дело о вымогательстве
одной люберецкой бригады? - И он назвал свою фамилию.
Конечно же я прекрасно помнил Леню К., авторитета одной из люберецких
бригад, обвинявшейся в вымогательстве у коммерсанта денег, которые тот
якобы задолжал другому коммерсанту. Тогда я удачно доказал, что факт вымогательства
отсутствовал, а была инсценирована только попытка разговора
как факт вымогательства. Моих подзащитных освободили из-под стражи, и
дело было закрыто.
Леня К. предложил мне пересесть за журнальный столик и вызвал официантку.
За чашкой кофе он сказал:
- А я вот теперь банкиром стал.
- Как же это ты вдруг выбрал такую неожиданную для себя профессию?
- Все закономерно.
- То есть как? - удивился я.
- А что, мне всю жизнь нужно было оставаться откровенным бандюгой? -
сказал Леня. - Время примитивного рэкета и откровенного криминала прошло...
- Выходит, произошел переход от первоначального накопления в легальный
бизнес? - спросил я. - И ты из братвы превратился в коммерсанта?
- В общем, да.
- А как это произошло?
- Очень просто. Все началось с того, что... я стал рэкетиром. Помните,
в 1987 году был принят закон о кооперации...
Беседа с Леней К. у нас затянулась, он был словоохотлив, казалось,
вошел в азарт, посвящая меня в экономические азы раннего российского капитализма
и разбираясь в собственном кредо. Под конец рассмеялся и сказал:
- Ну и раскрутили вы меня! Исповедали!
РЭКЕТИРСКОЕ ПРОШЛОЕ ЛЕНИ К.
- Рижский рынок - это место, где собирались первые кооператоры, коммерсанты,
которые предлагали нам шашлыки, самопальные джинсы, красивые
экзотические наклейки разных фирм, карты Москвы с многочисленными магазинами
и так далее. По выходным дням на этот рынок приезжало много зевак.
Постепенно к рынку стали подъезжать и мы, ребята, которые жили в
разных районах Москвы, прошли школу качкой, спортсменов, уличной шпаны.
Вот тогда впервые и возникли слова: "крыша", "наезд", "братва", "разводка",
"стрелка", ну и прочие.
Первыми рэкетирами, которые осуществляли довольно грубый "наезд", были
в общем-то простые ребята. Основными нашими учебниками были тогда видеофильмы,
в основном про американскую или гонконгскую мафию, мы смотрели
их в видеосалонах и набирались опыта.
- Но разве вы не знали, что зарубежная мафия в основном "наезжает" на
тех предпринимателей, которые занимаются незаконным бизнесом, то есть
торговлей наркотиками, проституцией, игорным бизнесом и так далее?
- Да мы, собственно, никакого различия в этом плане не делали, для
нас главное был коммерсант, или лох, как мы его называли. Для этого мы и
приезжали на Рижский рынок. А знаете, что родиной московского рэкета
можно считать Рижский рынок? Здесь и стали появляться те бригады, группы
людей, а потом и известные группировки. Но тогда мы в основном состояли
из небольших бригад, в которые входило от пяти до десяти человек. Приезжали
и "бомбили" кооператоров, лотошников, первые киоски...
Леня вдруг поднялся с кресла, подошел к своему массивному столу и
достал из ящика несколько фотографий. Одну из них протянул мне: он стоял
в окружении троих крепких парней, спортивном костюме, с грозным видом.
- Вот посмотрите, из летописи первых "наездов? - храню как талисман,
- сказал Леня. Он задумался и снова заговорил: - Знаете, все-таки тогда
было относительно спокойное и мирное для нас время. Тогда на Рижском,
рынке зарождались и наши первые тусовки. Делить было пока нечего, не
наступило еще время передела... Не было никаких заказных убийств, взрывов,
автоматов, пистолетов, и если происходили какие-то разборки, то они
заканчивались либо кулачными боями, либо в ход шли дубинки, бейсбольные
биты и нунчаки. Хотя, впрочем, недалеко от Рижского рынка, на Маломосковской
улице, у известного кафе - название я уже забыл - возник спор в
отношении одного коммерсанта между, кажется, ребятами с Мазутки, в основном
живущими на соседней улице Павла Корчагина, и, по-моему, останкинской
братвой, и они в это кафе бросили несколько бутылок с зажигательной
смесью. Но никто не пострадал, только помещение частично выгорело,
и люди отделались легким испугом...
Леня вдруг умолк, я обернулся к двери. В кабинет вошел капитан милиции.
Малоприятные мысли мелькнули в голове: неужели пришли арестовать
Леню?
- Все нормально, - капитан обратился к Лене, - разрешение вам выдали.
- Хорошо, - сказал Леня, - поговорим позже. Вот видите, - обратился
он ко мне, - кто у нас работает? Бывший мой опер из Люберец. Я его к нам
в банк взял начальником охраны. Он ездил к своим за разрешением на дополнительное
оружие и специально надел свою ментовскую форму...
- А скажи, - я попытался продолжить прерванный разговор, - как расширялись
границы, как ты говорил, родины рэкета? Ведь потом не только на
Рижском рынке, а по всей Москве прошла волна рэкета. Писали уже о рэкетирском
беспределе. Обыватели, которые рэкет и в глаза не видели, приходили
в ужас, завидев парней крепкого телосложения в спортивных костюмах.
- Кстати, эти дурацкие самопальные "адидасовские" костюмы рэкетиры
сменили потом, к началу 90-х, на короткие полупальто, ходили с короткой
стрижкой "под нуль". Но это была не просто мода, а как бы психологический
прием воздействия на будущих наших потенциальных клиентов. Так вот,
да, кооперативное движение развивалось, постепенно вышло с площади Рижского
рынка. Были заняты улицы, площади, переулки, появились лотки, разные
коммерческие структуры. В моде еще были видеосалоны, платные туалеты.
Вот тогда братва стала предлагать "крышу" коммерческим предприятиям.
Много ходило разных мифов, и один из них я хочу развеять. Это миф о криминальной
карте Москвы. Говорят, что все районы Москвы закреплены за теми
группировками, которые в основном живут в этих районах. Например, Ленинский
проспект считается почемуто закрепленным за солнцевской и ленинской
группировками. На самом деле это далеко не так. Конечно, "право
первой ночи" принадлежит тем, кто придет первым к коммерсанту. А у коммерсанта
уже может быть своя "крыша". Тогда ему говорят: "Назови, с кем
работаешь". Если возникает какое-либо подозрение, что нас обманывают, то
мы через коммерсанта назначаем его "крыше" стрелку, на которой сразу определяется,
является ли коммерсант свободным или он уже работает с
кем-либо. Вот тогда и родился первый девиз братвы: "Нам чужого не нужно,
а свое не отдадим". Так что утверждение, будто районы Москвы закреплены
за какими-то определенными группировками, неверно. Один коммерсант может
иметь "крышу" из четырех группировок, мне даже известен случай, когда
один вещевой рынок держали семнадцать московских группировок, в разных
долях конечно.
- Были у вас, наверное, какие-то подходы, приемы, чтобы установить
отношения с коммерсантом, выйти на него? Как они на вас реагировали?
- У разных коммерсантов к нам отношение тоже было разное. Конечно,
прибегали мы и к жестким формам "наезда". Подъезжаем, говорим: "Давай
плати, лох". И он платил. А те, кто не соглашался, подвергались нашему
прессингу. Благо учебные пособия у нас были хорошие, те же художественные
кинофильмы. Были популярны паяльник и батареи с наручниками, которыми
мы пристегивали клиента. Случалось, вывозили его в лес или закрывали
в подвале. После небольшой обработки "в легкую" с избиением клиенты соглашались
платить. Платили обычно двадцать - тридцать процентов от прибыли.
Прекрасно помню, как я с моим двоюродным братом приехали в гости к
одному мытищинскому авторитету. Он повел нас в свою загородную баню. Сидели
мы с пацанами, парились, вдруг один из подручных авторитета к нам в
баню, в дикую жару, заталкивает парня в дубленке и меховой шапке и при
этом говорит: "А теперь посиди и подумай, где достать тридцать тысяч".
Такие методы тоже были, что говорить...
- Круто вы с ними обходились. Наверное, не брезговали обманом, хитростью,
шантажом, а?
- Ну, вначале мы держали коммерсанта в строгости, иногда придирались
к каждому слову и действовали по принципу: за все нужно отвечать. Сказал
не так - отвечай. А отвечали обычно деньгами. Затем была идея "развести"
коммерсанта, урвать побольше, заложить кабанчика, то есть все, что он
накопил, наработал, мы отнимали, ну, не мы, а другие бригады, - поправился
мой собеседник. - Иногда какая-либо бригада инсценировала "наезд".
Например, мы договаривались с другой бригадой, чтобы та начала "наезжать"
на коммерсанта. Тогда он нас вызывал, чтобы разобрались с другой
бригадой. Ну, мы назначали стрелку, отправляли на нее двух-трех ребят. А
через пару дней Подвозили их, специально избитых, окровавленных - таковы
были правила нашей игры, - к нему в офис и запускали. Входит наш парламентарий,
весь окровавленный и избитый. Коммерсант в шоке. Тут подъезжаем
мы: "Так, давай плати на восстановление здоровья, пострадали ребята
по твоей милости". Платит. Затем новое условие: "Дай деньги на войну. Мы
должны их наказать". Он дает нам десять тысяч, тридцать тысяч долларов -
все зависит, насколько коммерсант богат. А потом мы с братвой из другой
бригады на эти деньги либо в ресторане гуляли, либо куданибудь на курорт
с телками уезжали отдыхать.
ВЫКОЛАЧИВАТЬ ДОЛГИ - СТРАНИЦА БИОГРАФИИ
- Мне приходилось слышать, что со временем коммерсанты сами стали искать
себе "крышу". Предпочитали "добровольно сдаться", наверное, не
очень им хотелось иметь дело с непрошеными гостями...
- Бизнес, коммерция набирали силу. Многие коммерсанты стали понимать,
что без нас, без наших охранных услуг, им никуда не деться. Кроме того,
у многих возникали проблемы с кредиторами и должниками. Вот тогда братва
и взяла на себя, помимо охранного бизнеса, и функции выколачивания долгов,
поиска тех, кто "кидал" наших коммерсантов.
Выколачивание долгов постепенно превратилось для нас в официальный
бизнес, которым занимались практически все криминальные структуры. Да и
не только они. Обычно представляют коммерсанта в окружении каких-то мордоворотов,
с цепями на шее, они едут выбивать долги к другому коммерсанту.
Но это тоже очередной миф...
- А как же это выглядит реально?
- В каждой уважающей себя крупной группировке имелась специальная
бригада, она и занималась выколачиванием долгов, другими такими же сервисными
услугами. Бригада жила достаточно цивильно, у нее был официальный
статус: более чем законопослушное охранное или сыскное предприятие
с безупречной репутацией, со всеми необходимыми разрешениями и лицензиями...
- Кстати, во всей Москве прекрасно знали, что каждой группировке принадлежит
свой охранный офис. Подобной информацией располагали и правоохранительные
органы. Правда, криминала в этом не было, потому что принадлежность
охранной фирмы к преступной группировке уголовно не наказуема,
так же, как нет в нашем Уголовном кодексе и наказания за наличие бандитской
"крыши"... Ну, а все-таки коммерсант обращался к вам напрямую
или через посредников, по чьей-либо рекомендации?
- Коммерсант обращался в охранные фирмы по рекомендации своих знакомых
коммерсантов, а может быть, даже и через представителей их "крыши".
Он излагал суть своей проблемы, обязательно представлял какие-то документы.
Причем мы не были юристами и не нуждались в документах, нотариально
заверенных. Просто для нас необходима была их реальная доказательная
сила, а также та четкая сумма, которую ему задолжал другой коммерсант.
Или же нам надо было представить документы, подтверждающие, что
наш коммерсант понес какие-либо убытки в результате деятельности другого
коммерсанта. Как только документы попадали к нам в руки, начинался процесс
выбивания долгов. Ну, а на самом деле это выглядело таким образом:
просто работники охранной фирмы, которая, так сказать, получила заказ,
назначали стрелку своим коллегам из другой группировки, которые обеспечивали
"крышу" должника, и путем спокойных, мирных переговоров решали
проблемы. И "крыша" должника внушала затем своему подопечному, что долги
надо отдавать.
- Неужели всегда удавалось договориться по-хорошему? Не возникали какие-нибудь
трудности?
- Конечно, бывали случаи, когда "крыша" должника оказывалась круче
"крыши" кредитора. Тогда работники последней извинялись перед своим коммерсантом
и рекомендовали ему обратиться в другую, более мощную охранную
структуру. Случалось, что "крыши" между собой сговаривались, и тогда
происходила так называемая "разводка" коммерсанта, то есть из обоих выбивали
несуществующие долги. Со временем к таким приемам стали прибегать
реже. Хотя, говорят, и до сих пор иногда еще практикуется такое.
Леня резко поднялся, подошел к окну и, помолчав, вдруг спросил:
- А вы никогда не задавались вопросом, почему коммерсант к нам обращается,
чтобы вернуть свои деньги? А не в суд, не в арбитраж, не к вам,
наконец, к адвокатам?
Да, вопрос больной и по существу. Ответил я не сразу.
- У нас худо-бедно как-то уже складываются новые экономические отношения,
а судебная система все та же и новой экономике не соответствует.
Прежде всего, суды практически полностью устарели. Если даже после долгого,
растянувшегося на годы процесса человек выигрывает дело, то ему
еще предстоит получить деньги по выигранному делу. А сейчас практически
деградировала система судебных исполнителей. Проще говоря, решения арбитража
или суда не исполнялись по той причине, что у нас не было, как
принято в европейских странах, системы долговых тюрем, системы описания
имущества и тому подобное. Поэтому коммерсант и вынужден обратиться к
"крыше" за помощью. Ну, у вас, наверное, более весомые аргументы, более
неформальные методы общения с должником...
Телефонный звонок прервал наш разговор. Леня снял трубку. Речь шла о
коммерческом проекте, о тех документах, которые я принес с собой. Когда
он закончил говорить, я поинтересовался:
- Леня, а если не секрет, как же ты в конечном счете выбился в банкиры?
После того, как уголовное дело против тебя было прекращено, ты сразу
занялся бизнесом?
ВЗЛЕТ БАНКОВСКОГО ДЕЛА
- Нет, тогда завязать с криминалом я не мог. Механизм был уже раскручен.
Была бригада, она не могла бросить дело. Но у нас назревали перемены.
Постепенно открытый криминал кончался, многие из нас стали побогаче.
Общак (общак - воровская касса, жарг.) стали крутить, вкладывать в различные
коммерческие проекты. Мы стали переходить на легальный бизнес.
Конечно, у кого было мало интеллекта, кого коммерция не привлекала, те
так и остались бандитами. Но большинство занялось бизнесом.
- Ну, а как это практически получилось?
- Мы же все время общались с коммерсантами, и поэтому схема их коммерческой
деятельности была знакома. Коммерсант постоянно с нами советовался,
боялся, как бы в чем-то не споткнуться. А чем мы хуже его? Накопив
определенную сумму денег, либо сами начинаем заниматься коммерцией,
либо нанимаем толковых молодых ребят, менеджеров, даем наши деньги, и
они крутят их, умножают. Так я из любера стал главой банка.
- А какова твоя роль, функции, обязанности во всей финансовой деятельности?
- Я пришел с деньгами нашей братвы, мы их вложили в банк. Одновременно
я выступаю в качестве и учредителя, и смотрящего, чтобы деньги никто
не расходовал, не воровал. Вначале я работал вице-президентом банка по
собственной безопасности. Но потом взял на это дело ребят помоложе и
сейчас работаю на участке выдачи и получения кредитов.
- Иметь дело с кредитами, я думаю, не такто просто, тут и промахнуться
можно, тут тебя и, так сказать, "кинуть" могут...
- Вообще-то конечно. Прежде чем дать кредит, мы "пробиваем" (пробить
- здесь: установить отношения, жарг.) человека или организацию, подстраховываемся,
встречаемся с его "крышей", требуем какие-либо гарантии. Бывает,
и "кидают", и не только нас, а многие другие организации. Вот приведу
один только пример. Был в Москве несколько лет назад Антон Долгов,
руководитель Московского городского банка. В этот банк вложили деньги
очень многие структуры, и коммерческие и преступные. В один прекрасный
день Антон исчез с деньгами. Какой переполох поднялся в банке! Приехали
и коммерсанты со своими "крышами", и РУОП с СОБРом. Все толкутся в коридорах,
суетятся, а сделать ничего не могут. Антон как в воду канул. До
сих пор, говорят, его ищут за границей братва и правоохранительные органы.
Ничего, рано или поздно найдут.
Или вот еще, пожалуйста, вам пример. - Мой собеседник взял со стола
свежий номер газеты "Коммерсантъ-daily" и сказал: - Дело Григория Лернера.
Кстати, я с ним лично встречался, он ко мне приходил. Вот пишут, что
он замешан в хищении свыше двухсот миллионов долларов у Промстройбанка,
Мосстройбанка, Межрегионального банка, Мострансбанка и Нефтяного банка.
Одни говорят, что это так, другие отрицают факт хищения.
- Я слышал, что кредитные отношения в самих банках тоже сильно криминализированы.
Известны случаи, когда какой-либо банкир выдает левые кредиты,
то есть не ставит в известность своих учредителей, а поскольку выдает
кредиты, не оформив соответствующие документы, то неожиданно исчезает.
Потом его просто-напросто убирают.
Леня с пониманием закивал и как бы резюмировал:
- Все денежные средства, которые находятся под опекой криминальных
структур, тщательно охраняются, на них практически посягательств не бывает.
Вспомните дело подольской "Властелины". Я лично помню, что когда в
Подольск везли чемоданами наличные деньги, то ни одного случая убийства,
нападения или грабежа не произошло. А почему? Да потому, что люди прекрасно
понимали, что "Властелина" находится под охраной криминальных
структур, и никому даже в голову не приходило попытаться отнять эти
деньги.
- Правда ли, что в банках находится в обороте большая часть криминальных
денег, то есть нажитых криминальным путем?
Мне показалось, что вопрос был неожиданным для моего собеседника. Он
немного подумал и сказал:
- Я бы не совсем согласился с такой постановкой вопроса. Вы сами говорили,
что в Уголовном кодексе не существует никакого наказания за предоставление
"крыши". Те, кто выступает в роли "крыши", получают за услуги
десять - двадцать процентов. Эти вот деньги всех "крыш" потом и оказываются
в обороте. А говорить, что они криминальные, я бы не решился.
Да и в начале 90-х коммерсанты же сами искали себе "крышу" и фактически
платили ей за работу...
- Леня, по-моему, когда ты ушел в бизнес, в криминальном мире и вокруг
него произошли новые качественные изменения. Примерно с середины
90-х годов государство уяснило для себя, что организованная преступность
существует. И появились разные указы на предмет борьбы с ней, и их исполнители
- спецслужбы: РУОП, СОБР, ОМОН, ФАПСИ, налоговые полиция и
инспекция и другие организации. Поэтому сейчас по ряду причин - трудно
сказать, по каким именно, - но многие коммерсанты стали выбирать в качестве
"крыш" эти вот спецслужбы. Те, кто занимается торговлей на рынках,
в палатках, обычно обращаются в районные отделения милиции, другие
- в РУОП, в службу по экономическим преступлениям. Есть даже "крыши" из
ФАПСИ...
Я, кажется, ничем не удивил Леню, он меня спокойно дослушал и тоже
поделился любопытной информацией:
- У меня тоже недавно был такой случай, когда мы разбирались с должником
по кредиту. Приехали на стрелку, и можете себе представить, что с
другой стороны была "крыша" из Министерства по чрезвычайным ситуациям.
Мы просто обалдели... Так что я вот как скажу: у нас существует не организованная
преступность, а криминальный бизнес... И в нем участвуют все:
коммерсанты, бандиты, представители спецслужб, милиция, суды, прокуратура
и вы, адвокаты. - И Леня с улыбкой посмотрел на меня. - Все мы в одном
котле варимся. Просто у каждого из нас свои проблемы...
Трудно было не согласиться с моим собеседником. А вся суть, вся
горькая правда в том, что главный участник криминального бизнеса - само
наше с вами государство...
КАК БРАТВА В МОСКВУ СЪЕЗЖАЛАСЬ
Московские группировки отстаивали свои права, утверждались не в одиночку,
а сталкивались с конкурентами. Где-то в начале 90-х годов в Москву
стали приезжать бригады из других городов России. Вставала серьезная
проблема сфер влияния и их раздела и передела. Мне хотелось услышать,
что на этот счет думает Леня.
- Как у вас складывались отношения с приезжими, иногородними группировками?
Кто из них первым приехал в столицу?
- Вообще с ними были большие проблемы. Среди первых бригад из других
городов, наверное, можно назвать липецких, красноярских, архангельских,
курганских, новокузнецких и казанских. Первая встреча у нас была как раз
с казанскими.
Они объявились в Москве еще в середине 80-х годов, когда мы пока не
трясли коммерсантов. Тогда мы впервые услышали, что казанские приезжают
в Москву и учат москвичей жить и русской идее. Они отлавливали панков,
различных стиляг и избивали их. Попозже Люберецкие ребята тоже стали
приезжать в Москву с такими же намерениями. Но когда от уличных забав
братва перешла на экономику, казанские тоже изменили свое поведение. Мы
работали на одного из коммерсантов и на стрелке встретились с казанскими
ребятами.
Возглавлял их Артур Кжежевич. Он был из спортсменов, увлекался боксом.
После того как стрелка мирно закончилась, Артур предложил мне
встретиться в ресторане.
Фешенебельный ресторан находился на Новом Арбате. В то время там выступал
балет, варьете. Приехал я с ребятами, Артур уже в зале сидит. Поляна
накрыта (поляна - стол, жарг.), ждет нас. Мы подсели, начали разговор.
А сводился он к тому, что, мол, брат, мы общие с тобой интересы
имеем: что Казань, что Люберцы, одинаковая идея. Москвичей надо потеснить,
они зажрались. Давай, мол, объединимся, и нам по силе равных не
будет. Вот такая у него идея была. Но я ему объяснил, что надо мной есть
вышестоящие и без них я этого не решаю. Артур уточнил, что над ним тоже
есть старшие. Говорит, давай с тобой решим вопрос, а потом и на старших
выйдем.
Встреча закончилась ничем, но я заметил, что казанские вели себя в
ресторане как хозяева. Да и пацаны из его бригады приставали к девушкам
из варьете, давали указания халдеям. Все это мне не понравилось. Мы
расстались.
Прошло некоторое время, и как-то на заправке я встретился с братвой
Артура, спросил про него. Сказали, что он перебрался в Питер, имел там
серьезные дела, но вскоре угодил в зону за вымогательство.
У Лени как-то резко изменилось настроение, он зашагал по кабинету.
Видимо, с приезжими у него были серьезные проблемы, что даже вспоминать
неприятно.
- И все-таки, как ты сам думаешь, почему они стали приезжать в Москву?
- Мне кажется, они себя исчерпали в своих городах. Как бы там ни было,
а провинциальные городки маленькие, у них нет тех возможностей, что
в Москве. Это первое. Второе, у многих, с кем я встречался, возникли
серьезные проблемы. Дело в том, что подрастала молодежь, а она постепенно
вытесняла тех, у кого уже были какие-то прочные по
...Закладка в соц.сетях
