Жанр: Электронное издание
crim_l
...ративной разработкой Яничева и Ильюшенко и мог бы предложить вам некоторые
материалы, которые повлияли бы на ход ведения уголовного дела."
Я оказался в сложной ситуации. Может быть, спецслужбы хотят заманить
меня в ловушку? Меня не покидало тревожное предчувствие. Прежде всего я
спросил, как он на меня вышел.
- Это нетрудно было сделать, - сказал он. - Вы часто выступали по телевидению,
мы вас узнали, и особого труда не составляло на вас выйти.
- А где гарантия, что вы бывший, а не действующий сотрудник ФСБ? Дело
громкое, скандальное, и как мне поверить, что вы не собираетесь устраивать
какую-либо провокацию?
- Вот мои доказательства.
Он показал два удостоверения. Одно было выдано на имя Павла Ч. как
сотрудника Управления ФСБ по Москве, другое - тоже на его имя, но уже
как сотрудника одной из охранных фирм.
- Давайте сделаем так, - предложил Павел, - вы сейчас заручитесь поддержкой
своих коллег, которые находятся в вашей консультации, пройдете в
мой автомобиль, он стоит рядом, и я вам покажу фрагменты из видеоматериалов
и аудиозаписей и стенограммы телефонных разговоров. Если вас устроит
тот объем и содержание, которые я могу предложить, тогда мы продолжим
с вами разговор. Если же нет, то расстанемся.
Соблазн получить информацию был настолько велик, что я решил рискнуть.
Я подошел к своему коллеге и попросил его наблюдать из окна, как я
сажусь в автомобиль, и если через десять минут я не выйду из машины, то
принять соответствующие меры.
Мы вышли из консультации. На тротуаре стояла серебряная "Ауди-80" с
тонированными стеклами. Мой собеседник открыл передо мной переднюю дверцу.
- Нет, я лучше сяду сзади, - сказал я.
- Пожалуйста. - Он открыл заднюю дверцу машины.
Впереди сидел водитель с внушительным грозным видом, больше похожий
на бандита. Рядом с ним был какой-то прибор с небольшим экраном. Это был
миниатюрный телевизор, подсоединенный еще к какому-то прибору, наверное
к портативному видеомагнитофону или видеокамере. Павел тут же включил
прибор. На экране мелькнуло изображение человека, действительно похожего
на Алексея Ильюшенко, который выходил из подъезда здания, где он работал,
садился в машину, она трогалась, и следом за ним ехала и другая машина,
видимо с сопровождавшими его людьми.
- Вот такие у нас сюжеты, - сказал Павел.
Неожиданно у него заработал пейджер. Он вытащил его из бокового кармана
и посмотрел на экран.
- Извините, мне нужно срочно позвонить, - сказал он. - Можно я воспользуюсь
телефоном вашей консультации?
- Конечно можно, без проблем.
- Тогда я сейчас позвоню и вернусь. А вы пока почитайте досье. - Он
вытащил пухлую папку, на которой фломастером было написано: "Прослушка".
Здесь были собраны стенограммы телефонных разговоров. Я открыл первую
попавшуюся страницу. На ней стояли дата, время Начала и конца разговора.
Я пролистал папку: то и дело мелькали фамилии Яничев - Ильюшенко. В конце
указывалось: "Запись произвел старший лейтенант такой-то и тогда-то".
Рядом с "ауди" вдруг резко затормозила машина. На ней было написано:
"Милиция. Патрульная группа". "Так, - подумал я, - началось! "
Двое милиционеров не спеша вышли из машины. Третий остался за рулем.
Один встал перед машиной, чтобы она не рванула с места, а другой подошел
к водителю. Тот опустил стекло.
- Проверка документов.
- Да, пожалуйста, - сказал водитель и вышел из машины.
Я тоже на всякий случай последовал его примеру. Тщательно просмотрев
документы, он сказал:
- Разрешите осмотреть вашу машину?
"Так, - думаю я, - сейчас точно что-то подкинут! "
Милиционер наклонился, и я заметил, как он быстрым движением извлек
из-под переднего сиденья пистолет, и сразу же последовала команда:
- Всем стоять! Руки на капот!
Второй милиционер тут же передернул затвор автомата.
Мы встали в нужную позу. "Все ясно, - подумал я, - меня подставили! "
Я видел, как из консультации бежал мой коллега. Но милиционеры подали
ему знак стоять на месте и не подходить к машине.
"Как же дешево я попался! - проклинал я себя. - Зачем мне это было
надо? Теперь меня точно привлекут! Может, я еще и сумею доказать, что
пистолет мне не принадлежит, но как же я попался! "
Из подъезда вышел Павел. Он не спеша, уверенной походкой подошел к
машине и обратился к милиционерам:
- Кто у вас старший?
- Я, - сказал лейтенант, производивший обыск.
- Спокойно, командир, - сказал Павел, - здесь все свои. Все нормально,
- и тут же быстрым движением показал ему свою красную книжечку.
Затем вытащил еще одну "корку" и сказал: - А вот и разрешение на ствол.
Так что все по закону.
Милиционер нехотя взял документы, стал изучать.
- Так вы что, из Московского управления?
- Так точно. А что, не похоже?
- Да нет. Но все же, уважаемый, вы не имеете права таким образом возить
оружие.
- Все правильно, - сказал Павел. - Но дело в том, что мы, в отличие
от вас, носим ствол не на кобуре, а в других местах, так как находимся в
постоянной оперативной разработке.
- Извините, ошиблись, - сказал лейтенант и дал знак своему напарнику.
Они сели в машину и уехали.
Я облегченно вздохнул.
- Ну что? - обратился ко мне Павел. - Немножко поволновались? Бывает
и так, поверьте, это не мы сделали, сами попались, как видите. А ты,
размазня, - обратился Павел к водителю, - чего ты вышел из машины? Показал
бы "корку", и все было бы нормально.
- Я как-то не сообразил, - ответил смущенно водитель.
Павел повернулся ко мне:
- Ну что, вы ознакомились с материалами? У нас есть еще большое количество
аудиокассет. Но самое главное, что у нас есть, - Павел сделал паузу,
- это информация о том, кто непосредственно принимал участие, кто
собрал первоначальный материал, кто в какой мере настоял на возбуждении
уголовного дела.
- А что, такие люди есть?
- Конечно есть.
- Ас чьей стороны - Яничева или Ильюшенко? - поинтересовался я. -
Собственно говоря, кто же был автором-инициатором этого уголовного дела?
Павел улыбаясь ответил:
- А это только после того, как вы оплатите собранный материал.
- Минуточку, а какова цена этого материала?
- Дело в том, что я не один. Я ведь работаю в охранной фирме.
Многие сотрудники ФСБ после окончания своей службы охотно вступают в
так называемые охранно-детективные фирмы. С некоторыми из фирм мне приходилось
сталкиваться, и их возглавляли даже генералы действующего резерва
ФСБ. Основная функция этих фирм сводилась к проверке благонадежности
партнеров в сделке, к содействию в получении и возврате кредитов и
долгов. Поскольку у них были хорошие связи с коллегами из правоохранительных
органов, то многие заказы они успешно выполняли.
- Хорошо. Но какова все же цена?
Павел назвал сумму в несколько тысяч долларов.
- Да, - сказал я, - круто!
- Понимаете, я ведь не решаю этот вопрос. Вы переговорите с родственниками
Яничева, выйдите на Ильюшенко. Поговорите со своими коллегами. -
И он назвал все фамилии адвокатов.
Я понял, что мы под плотным "колпаком".
- Я полагаю, - продолжил собеседник, - что весь этот материал сыграет
решающую роль в деле.
- Хорошо, я переговорю с ними. Как мы с вами встретимся?
- Я позвоню вам через пару дней. Хватит вам столько времени?
- Вполне. Запишите мой телефон.
- Не нужно, мы все ваши телефоны знаем, - улыбнулся Павел, как бы
подчеркивая свою компетентность.
Вскоре я встретился с родственниками Яничева и переговорил с представителями
со стороны Ильюшенко. Информация в какой-то мере их заинтересовала,
но так как до суда оставалось еще очень много времени, мы эту информацию
пока использовать не могли. Это можно было сделать только на
суде. И мы решили принять предложение Павла чуть позже.
Работа по делу Петра Яничева продолжалась. Благодаря стойкости самого
Петра Яничева, а также работе его адвокатов он весной 1997 года был выпущен
из-под стражи. Сейчас, все еще находясь под следствием, Петр Яничев
активно занимается предпринимательской деятельностью. Но его дело
пока еще не завершено, и хочется надеяться, что к выходу книги в свет
все кончится благополучно.
Глава девятая
ТЕХНИЧЕСКИЕ ПРЕМУДРОСТИ
ПРОСЛУШКА
Правоохранительные органы, преступники и мы, адвокаты, не пренебрегаем
дарами современного технического прогресса. Широкий спектр средств
связи - мобильные телефоны, пейджеры, Интернет, всевозможные рации и
прочее - взят на вооружение и создает много удобств. Но все три стороны
используют технические преимущества, по-своему, я бы сказал, в силу специфики
рода их деятельности, то есть прибегая к профессиональным уловкам.
Использование обычных и сотовых телефонов создает быструю и оперативную
связь. Но они довольно уязвимы с точки зрения прослушивания. Возбуждение
уголовного дела является официальным поводом для санкционированного
прослушивания телефонных разговоров.
По ходатайству следственных органов прокурор дает санкцию до шести
месяцев, в зависимости от поставленных целей и объема собранной по делу
информации. Бывают и некоторые исключения. Например, по делу вора в законе
Павла Захарова (Цируля) прослушка велась более шести месяцев, по
делу бывшего и.о. Генерального прокурора Алексея Ильюшенко - более девяти
месяцев, что отразилось в более чем десяти томах уголовного дела, касающихся
телефонных переговоров.
Ведя одно из уголовных дел, возбужденных Следственным комитетом МВД
России, я был поражен прослушкой телефонных разговоров Марка Мильготина
(Марика), формально подозреваемого в употреблении наркотиков. На самом
деле правоохранительные органы интересовались прежде всего его контактами
с криминальной средой. Прослушка велась около трех месяцев, и среди
абонентов Марика были такие известные личности, как Паша Цируль, Шурик
Захаров (Захар), Вячеслав Слива (Слива), Япончик, Отари Квантришвили и
многие другие криминальные авторитеты.
Следственным органам и оперативникам нужна была информация о том, что
творится в криминальном мире, какая там расстановка сил, какие намечаются
разборки, стрелки. Когда я знакомился с восемью томами уголовного дела,
связанного с употреблением и распространением наркотиков, то они
состояли из записей прослушанных телефонных разговоров.
На первом листе первого тома "Дела" была приведена мотивировка о возбуждении
оперативно-следственных действий, то есть прослушивания телефонных
разговоров Марка Мильготина и других: выявить преступные контакты
с криминальной средой для употребления и распространения наркотиков.
Каждая запись прослушки фиксировалась сотрудниками ФАПСИ - специального
управления, образованного из бывшего Двенадцатого управления КГБ. Прослушку
осуществлял обычно дежурный офицер, иногда и прапорщик. Запись начиналась
с указания имени ведущего прослушивание, времени разговора, его
продолжительности. В тексте самой стенограммы было много любопытной информации.
Хотя телефонные абоненты и пользовались методом зашифрованного разговора,
но даже непосвященному не трудно было догадаться, о чем велась
речь. В основном информация касалась криминальной жизни столицы, расстановки
в ней сил.
Прослушка проводится после возбуждения не только конкретного уголовного,
но и так называемого оперативного дела. Это осуществляется через
органы ФАПСИ любым оперативником с целью первоначального сбора информации,
которая может послужить основанием для возбуждения уже конкретного
уголовного дела.
Когда же за вами установлено так называемое оперативное наблюдение,
то есть слежка, и за вами едет "хвост", то наивно полагать, что вы защитите
себя от несанкционированного прослушивания, если остановите свою
машину у обычного телефона-автомата, чтобы позвонить. Сейчас во многих
машинах спецслужб используются специальные приборы для прослушки разговоров
из телефонной будки с расстояния до 25 - 50 метров.
Сейчас в Москве действуют три стандарта сотовой связи: Московская сотовая,
система "Би Лайн" и система "GSM". С помощью последней абонент
может разговаривать даже за границей, не переключая свой телефон, то
есть она имеет автоматический роуминг со многими странами мира. Эти телефоны
правоохранительные органы научились успешно прослушивать. Более
того, через специальные радары можно установить местонахождение абонента,
разговаривающего по мобильному телефону в какой-либо точке Москвы.
Благодаря такой технической возможности часто удавалось задержать многих
криминальных авторитетов.
У мобильных телефонов есть еще один минус. Говорят, что даже если он
выключен, но работает в режиме приема сигнала, то есть ожидания будущего
звонка, то в таком случае он выступает в роли радиопередатчика, который
позволяет прослушивать разговоры между лицами, рядом с которыми лежит
телефонный аппарат. Эти слухи пока еще не получили официального подтверждения.
Но один мой клиент говорил, что оперативники дословно пересказали
ему его же разговор с криминальным авторитетом. Он прекрасно помнил,
что телефоны у них во время беседы в кафе были отключены и находились
на столике в режиме ожидания звонка.
Несанкционированным прослушиванием телефонных разговоров занимаются
сыскные и охранные агентства, часть которых образовалась из соответствующих
отделов КГБ и МВД и работает на коммерческой основе.
Место нахождения абонента невозможно обнаружить, если обмениваешься
информацией с помощью пейджера. Но если номера пейджеров попали в поле
зрения правоохранительных органов, то тексты, посылаемые на пейджеры,
даже если они сильно завуалированы, легко расшифровать путем логического
анализа.
Как известно, пейджеры иногда применяются и как средство получения
сигнала для взрыва.
Сотрудники и милиции, и ФСБ часто пользуются радиорациями, в последнее
время в основном импортными. Милиция работает в своем, так называемом
милицейском диапазоне, у работников ФСБ свой секретный новый диапазон,
который с помощью службы ФАПСИ защищен от несанкционированного
вторжения, то есть прослушать и расшифровать его невозможно без соответствующего
ключа. Из материалов оперативного дела, связанного с "банкетом
в Бутырке", известно, что когда сотрудники ФСБ и "Альфы" пытались
организовать захват криминальных авторитетов, то они вели переговоры,
причем предельно короткие, в секретном диапазоне ФСБ, так как знали, что
братва прослушивает милицейскую волну.
Братва от сыщиков не отстает и не чурается премудростей технических
связей.
Преступные группировки прослушивают друг друга, особенно когда охотятся
за очень ценной и нужной им информацией. Так, одна враждующая
группировка следила за другой, перемещаясь по городу на машине. Соответствующие
сканирующие устройства помогали время от времени прослушивать
телефонные разговоры одного уголовного авторитета, и под конец стало
известно имя виновника одного заказного убийства. После этого вспыхнула
очередная война между группировками.
Группировки прибегают к тщательной прослушке, когда "ведут" какого-либо
коммерсанта, даже заводят дневник, фиксируя каждый его шаг. Цель
преследуется одна: либо выбить у него долги, либо устроить со временем
"наезд".
Рация тоже не предмет роскоши у братвы, а повседневный инструментарий
в общении с внешним миром. Тем более, что купить ее можно в любом магазине.
Встречаясь с клиентами в барах, кафе, ресторанах, я неизменно видел
у них на столиках по две-три миниатюрные рации системы "Стандарт",
по которой можно вести разговор на небольшом расстоянии. Охранники клиентов,
будучи на улице в машинах, передавали по рации сведения об обстановке
на близлежащей территории.
Мой клиент рассказал мне про одну хитроумную прослушку. Задержали
двух молодых бойцов группировки. Старшие бригадиры очень беспокоились,
что они уступят милицейскому прессу и расколются. Наконец кого-то осенило:
подбросить в помещение радиомаячок-небольшой радиопередатчик, чуть
больше губной помады. С задачей этой они справились без труда. Усевшись
в машину, припаркованную на противоположной стороне улицы, они с помощью
имеющейся в машине радиомагнитолы в диапазоне FM стали слушать весь разговор
во время допроса своих ребят.
Естественно, существует и антипрослушка, то есть при включении предназначенных
для этого специальных приборов можно почти полностью предотвратить
возможность несанкционированной прослушки. В спецмагазинах
такая аппаратура тоже продается и пользуется спросом у коммерческих и
банковских структур.
ВИДЕОНАБЛЮДЕНИЕ
Особенно удобным способом сбора компромата является видеонаблюдение.
Не секрет, что во многих крупнейших ресторанах и холлах гостиниц, где
любит тусоваться братва, установлены специальные видеокамеры, которые
иногда одновременно и прослушивают ведущиеся там разговоры. Монтируются
видеокамеры не только в таких публичных местах, но и, скажем, в саунах.
Видеокамерами сейчас обзаводятся в домах криминальных авторитетов.
Мне доводилось в ближайшем Подмосковье и за границей бывать в коттеджах,
оборудованных такой аппаратурой.
Некоторые видеокамеры могут автоматически включаться на запись при
приближении к забору дома метра на полтора. В офисах, домах, загородных
резиденциях видеокамеры не только фиксируют передвигающиеся объекты и
все, что вокруг происходит, но и, подключенные к обычному видеомагнитофону,
работающему в автоматическом режиме, записывают приближающихся к
объекту людей. Вернувшись домой, можно перемотать запись и увидеть тех,
кто интересовался офисом или жилищем во время отсутствия хозяев.
Видеоухищрения тоже нередко практикуются. Так, например, между одним
банком и фирмой возник серьезный финансовый спор о погашении векселей.
Бесконечные переговоры никакого результата не принесли. Тогда у коммерческой
фирмы родилась идея скомпрометировать другую сторону, тем более
что представители банка стали им угрожать. Но у фирмы не было соответствующего
документального подтверждения. Поэтому сотрудники фирмы обратились
к охранной службе, и она в комнате для переговоров установила
систему скрытого видеонаблюдения и видеозаписи. Это был небольшой видеоглазок,
одновременно выполняющий функцию видеокамеры, вмонтированной в
кнопку телевизора, а записывающее устройство было подключено к обычному
видеомагнитофону. Когда гости пришли на очередные переговоры, то обычный
видеомагнитофон и телевизор не вызвали у них никаких подозрений. В телевизоре
горел красный глазок. Представители фирмы без труда спровоцировали
банковских служащих на откровенный разговор, и те перешли к угрозам
вымогательства и шантажа, если фирма откажется выплатить им долги. Переговоры
полностью были записаны на видеокассету. Коммерческая фирма пригласила
меня в качестве консультанта по вопросу использования видеозаписи
для возможного возбуждения уголовного дела по факту вымогательства и
шантажа. Я им разъяснил, что подобная запись имела бы силу, если б была
сделана с санкции прокурора. Для правоохранительных органов запись может
иметь значение как неофициальная улика. Но в уголовном деле не может
быть использована.
Моему удивлению не было конца, когда я узнал о существовании у братвы
так называемого видеогалстука. Обсуждая со мной коммерческий проект,
один мой клиент ответил на звонок по мобильному телефону и заторопился
сразу на какую-то встречу. Он открыл свой "дипломат", вытащил из него
галстук с какими-то подключенными к нему проводами и заменил им свой
обычный галстук. Я спросил:
- Что это у вас такое?
- О, это очень дорогой галстук. Он стоит около трех - пяти тысяч долларов.
- В чем же его ценность?
Клиент хитро подмигнул и сказал:
- Всему свое время!
Когда время наступило, я узнал, что в галстуке была скрытая видеокамера,
подключенная к миниатюрному видеомагнитофону, размером чуть больше
обычного плеера. Он работал на специальных видеокассетах М-8, тоже чуть
больше обычной магнитофонной кассеты. Сей прибор бизнесмен приобрел у
умельцев, работавших когда-то в Техническом управлении КГБ. И стоил он
действительно около 3-5 тысяч долларов. Надев видеогалстук, его владелец
мог записать любые переговоры с коммерческими партнерами, а иногда даже
разговоры со следователем, который его время от времени вызывал в связи
с одним уголовным делом.
И АДВОКАТЫ НЕ ЛЫКОМ ШИТЫ
Итак, а как же "манипулируют" современной техникой адвокаты. Мы тоже
уже широко пользуемся мобильными телефонами, благодаря чему оперативно
можем связаться и с клиентом, и с отделением милиции, и со следователем.
Но, к сожалению, мобильным телефоном запрещено пользоваться в судебном
заседании и в стенах следственного изолятора. Необходимо его либо выключать,
либо сдать работникам следственного изолятора. Но когда телефон
отключен, срочная информация поступает на пейджер или телефон делает соответствующую
ее переадресацию на пейджинговую станцию.
Когда пейджеры только начали входить в моду, со мной произошел анекдотический
случай. Мне нужно было пройти в СИЗО-5, что у метро "Водный
стадион". Я, как всегда, предъявил удостоверение дежурному на входе в
СИЗО, и тут у меня запищал пейджер. Дежурный сразу спросил:
- Что это у вас?
- Пейджер.
- Пейджер? А что это? Покажите.
Я вытащил маленький черный приборчик. Дежурный с удивлением разглядел
его, но решил не брать на себя ответственности и позвонил своему начальнику.
- Товарищ майор, - сказал он, - здесь адвокат с пейджером, в тюрьму.
Как быть, пропускать его или нет?
Я услышал, как майор ответил:
- А у пейджера разрешение есть?
Вероятно, он подумал, что пейджер мой коллега, адвокат по фамилии
Пейджер.
Для оперативной работы в "джентльменском наборе" адвоката, помимо мобильного
телефона и пейджера, должен быть и фотоаппарат системы
"Polaroid", незаменимый для моментальных снимков. Давно уже понятно, что
по многим делам необходимо сразу зафиксировать либо побои своего клиента,
либо какие-то предметы.
Готовясь к судебному процессу, бывает, изучаешь материалы уголовного
дела, которые составляют 10, а то и 20 томов. Так, например, дело и.о.
Генерального прокурора Ильюшенко охватывало 22 тома. На ознакомление с
делом, причем с фиксацией всех важных его подробностей, может уйти и
полгода. Возникает необходимость быстро и оперативно записать или снять
копии какой-либо информации. Поэтому адвокаты часто пользуются диктофонами
либо портативными ксероксами.
Как-то в Лефортове у одного из следователей Следственного комитета
МВД РФ я изучал уголовное дело, в котором было шесть различных экспертиз.
Оно было связано с производством и распространением наркотиков. Защитой
планировалось оспорить результаты этой экспертизы. Поэтому необходимо
было скопировать все листы с заключением экспертизы, что составляло
довольно большой объем. Я пришел с портативным ксероксом и попросил у
следователя разрешения скопировать листы экспертизы. Следователь категорически
отказался, сославшись на то, что на листах имеются гербы учреждений,
подписи должностных лиц, которые впоследствии могут быть использованы
для подделки. Он меня просто ошарашил своим совершенно безосновательным
отказом.
- Неужели вы думаете, что я, зная степень ответственности за подделку
документов, могу себе это позволить?
- Такова инструкция, - был ответ следователя.
- А диктофоном можно пользоваться?
- Да, диктофоном пользоваться разрешаю.
Мне ничего не оставалось, как взять диктофон и постепенно наговаривать
на кассету текст заключения экспертизы. Занятие было утомительным,
монотонным, отняло бы уйму времени. Я начал подумывать, как же мне избежать
этой тягомотины. А потом ведь надо будет еще искать машинистку,
чтобы она перепечатала диктофонную запись.
В голове у меня родилась блестящая мысль. Время от времени моему следователю
по телефону звонили, и он, разговаривая с ними, называл различные
имена, фамилии. Я решил на этом сыграть. После очередного звонка я
неожиданно выключил диктофон и стал смотреть в окно. Мое бездействие не
ускользнуло от внимания следователя.
- А почему вы вдруг замолчали? - спросил он. - В чем проблема?
- Да так, у меня проблем нет. А вот у вас наверняка они найдутся.
- Какие у меня могут быть проблемы? - сказал следователь, намекая на
свое должностное положение.
- Да очень простые. Смотрите, вы мне запретили отксерить материалы
экспертизы...
- Да, совершенно справедливо запретил.
- Вы мне разрешили пользоваться диктофоном?
- Да, разрешил.
- Так вот что получилось. Пока я наговаривал текст на диктофон, вам
время от времени по телефону звонили, вероятно ваши коллеги. Так?
- Да, так, - насторожился следователь, почувствовав подвох.
- А в этих телефонных разговорах вы называли фамилии должностных лиц,
называли какието разработки, упоминали какую-то закрытую, на мой взгляд,
информацию. Естественно, все это записалось на диктофон.
Лицо его покраснело, он почти закричал:
- Немедленно дайте мне вашу аудиокассету! Я ее закрою в сейф!
- А по какому праву? Вы не можете требовать у меня предмет, являющийся
моей частной собственностью.
Последовала словесная перепалка. Следователь грозил мне, что он чуть
ли не обыщет меня, не выпустит из здания Следственного комитета. Я твердил,
что он не имеет на это права, что с его стороны это будет полнейшим
беззаконием, и так далее.
Прошло минут двадцать. Нужно было принимать компромиссное решение. И
я ему осторожно предложил:
- Давайте сделаем так. Я вам даю кассету, а вы мне разрешаете пользоваться
ксероксом и отснять документы. Гербы и подписи можно прикрыть бумагой.
Следователь согласился. Конечно, ксерокопирование гербов и подписей
не таило в себе никакой опасности, просто следователь вредничал, хотел
насолить адвокату, мол, пусть посидит, помучается, перепишет пятьдесят
страниц экспертизы и узнает, кто здесь хозяин положения!
Позже на судебном процессе
Закладка в соц.сетях
