Жанр: Электронное издание
Tureck16
...н старший
инспектор. Потребуется экспертиза. Если подделка, то очень качественная.
- Так отправляйте!
- Так точно, отправлено. Деньги тоже.
Нет, он не такой уж и болван, этот Фогель, думал Лунц. Кажется, с ним
можно будет работать. А вообще, все они здесь лентяи и красные в душе.
Колхозы им! В полиции нет места сантиментам!
- Что с оружием?
- Консьержка в доме напротив предупреждена о прибытии господина
старшего инспектора и ожидает начала допроса. Оружие найдено и уже
осмотрено криминалистами. Оно находится в настоящее время там. По поводу
киллера есть уже некоторые соображения.
- Пойдемте. Предупредите фрау Герке, что ей надлежит завтра с утра
прибыть в полицейское управление для повторного допроса.
Герр Лунц перешел улицу и подождал, пока сопровождавший его Фогель
распахнул перед ним дверь подъезда.
Фрау Эльстер была пожилая женщина с расширенными от возбуждения
глазами, быстрыми нервными движениями и торопливой, трескучей речью, как та
сорока, на которую и указывала ее фамилия. Уже через минуту после того, как
она начала отвечать на его вопросы, герр Лунц впервые за долгое время
улыбнулся: вот уж воистину Бог знает, кто какого имени достоин!
"Сорока" сообщила, что родственники бывшего хозяина этого дома
проживающие в настоящее время в Бонне, вернув себе родовую собственность,
сдают теперь квартиры в доме внаем. И что касается той ужасной квартиры на
третьем этаже, в которой, как ей показали полицейские, находился убийца, то
ее не далее как позавчера сняла для своего менеджера фирма по продаже
недвижимости, которая находится, как ей известно, где-то в Греции. На
Кипре, вот. Откуда известно? Но об этом ей сообщили четверо служащих фирмы,
которые пришли сегодня утром для того, чтобы произвести в квартире
соответствующие замеры. Они и инструменты с собой принесли в рабочих
сумках. Сказали, что поменяют сантехнику, сделают встроенную мебель и
прочее. А остатки прежней мебели - кресло старое, стол и какие-то стулья -
она может потом взять себе.
Они трудились все утро: стучали, выходили куда-то, возвращались.
Ничего нельзя сказать - спокойные, уважительные люди. Черноволосые. Но это
понятно, они ведь в Греции все такие!
Естественно, никого из них описать она была не в силах - средних лет,
похожи друг на друга, двое в куртках, двое в плащах, шляпы... Толку от
консьержки не было абсолютно никакого.
- Они уходили все вместе? - спросил Лунц, которому уже надоела пустая
болтовня.
- И вместе, и порознь...
Ну да, понял он, они нарочно столько раз мелькали перед глазами
"сороки", чтобы та сбилась со счета. Опытные ребята...
Поднялись в квартиру. Здесь ничего не меняли до прихода старшего
инспектора. Лунц сразу обратил внимание на пустые банки из-под коки. И
одна - в кресле. Почему?
- Пальцевые отпечатки имеются?
- Работал в перчатках, - поджал губы эксперт-криминалист.
- А на оружии? - Лунц внимательно рассматривал треногу с привинченным
к ней карабином. Посмотрел в окуляр оптического прицела - комната в доме
напротив была как на ладони, четко выделялось на белой скатерти темное
пятно.
- То же самое, герр Лунц.
- Фогель, в чем дело, кто положил банку на сиденье? - спросил старший
инспектор.
- Если позволите... - Фогель взял банку и сел в кресло. - Он сидел
здесь с утра и ждал. В помещении душно, оно не проветривается уже давно.
Банки принес с собой. Когда пил, было удобно складывать пустую тару вот
так, - и он опустил банку к левой ножке кресла. - А потом он увидел объект,
приготовился и произвел два выстрела. И, если господин старший инспектор
позволит, решил выпить перед уходом. А еще ему требовалось дождаться
реакции фрау Герке. Она сначала и не поняла, что сожитель убит. Решила,
видимо, что он заснул в ожидании позднего обеда. А когда увидела на
скатерти расползающееся красное пятно, перепугалась, уронила супницу,
кинулась к своему любовнику и, только приподняв его мертвую голову,
сообразила окончательно. Закричала, стала звонить в полицию. Хотя этот
Апостолу ее не раз предупреждал, чтобы она не обращалась в полицию, если с
ним вдруг что-то случится. Странная просьба, не правда ли?
- Ничего странного, - буркнул Лунц. - Но я не вижу никакой политики? С
чего вы взяли, Фогель? Обычная уголовная разборка, как теперь говорят с
легкой руки русской мафии. Запомните это, инспектор. Вам задание: проверить
наличие фирмы, снявшей квартиру, по документам владельцев из Бонна.
Проверить все, что касается деятельности убитого в механических мастерских.
Когда и куда конкретно ездил, кто посылал, в чем отчитывался. Оружие на
экспертизу. Фотографию покойного в полицейскую картотеку, нельзя исключить,
что его лицо уже известно. Репортерам, которых вы подняли на ноги своей
слишком шумной операцией, сообщите, Фогель, данные трех паспортов, оружие,
заказной характер убийства. Дайте фотографии. И никакой политики, Фогель!
Никаких секретных служб, вы меня поняли? Тогда действуйте. А мне все ясно,
я поехал домой, поздно уже...
- Господа, господа, - говорил пять минут спустя Фогель обступившим его
репортерам со вспышками и портативными магнитофонами. - Фотографии, по
указанию господина старшего инспектора, вы получите в нашем управлении,
сегодня же. Суть же происшедшего я сейчас кратко вам изложу, надеюсь,
господа, что мои слова будут поняты правильно и за ними не последует
скоропалительных выводов, господа...
Питер вернулся минут через пять, тяжеловато дыша. Кряхтя, устроился на
стуле, который был, конечно, маловат для него, отдышался и достал из
кармана свернутую в трубку газету. Протянул Турецкому:
- Посмотри на третьей странице, внизу. Это "Берлинер цайтунг",
утренняя. Я уже видел, там, в Гармише. А тебе купил в киоске.
Турецкий развернул газету и сложил так, чтоб можно было читать. Взгляд
его тут же привлекла фотография, на которой был изображен разыскиваемый
киллер. Рядом, на другой фотографии, демонстрировалось оружие, похожее и на
винтовку, и на автомат. Александр, еще не врубившись, поднял глаза на
Питера, а тот, изобразив бровями удивление, забрал газету из рук Турецкого.
- Ты, конечно, не научился читать по-немецки, так? Тогда я буду
читать. Слушай... "Вчера в Берлине..." Дальше адрес, где все произошло...
"В десятом часу вечера был застрелен двумя выстрелами выходец из Румынии
Апостолу Димитрий..."
- Думитриу, - поправил Турецкий.
- Здесь - Димитрий. "Знакомая убитого, Эльза Герке, дала показания".
Так... обедали... говорили... Все это мне неинтересно. Вот! Я еще утром
обратил внимание. "При обыске жилища убитого Апостолу были обнаружены два
паспорта, подтверждающие, что данный господин являлся гражданином
Соединенных Штатов Америки, а также Испании. Полицейские эксперты считают
оба паспорта, как и румынский, найденный в пиджаке убитого, подлинными. И
это обстоятельство наводит нас, в отличие от излишне спокойной полиции, на
размышления о том, что покойный являлся чьим-то секретным агентом, в чем-то
крепко провинившимся перед своими хозяевами. Об этом же говорит найденное в
квартире дома напротив орудие убийства американского производства. И это
обстоятельство в свою очередь указывает на то, что данное убийство можно
называть выполненным по заказу..." Ну а дальше приглашение полиции
откликнуться свидетелей и прочее - адреса, телефоны. Каково? Ты искал
именно этого человека?
- Один к одному.
- Ты знаешь, Алекс, я так и подумал, когда ты мне вручил эту штуку.
Забери, мне больше не нужно, - он пальцем подвинул фоторобот по столу
Турецкому. - Но ты однажды рассказывал... Сейчас! У этого молодого еврея
были три жены - три сестры, одна за одной, и все умирали. А он звонил их
маме, так? Что он сказал в последний раз?
- Он сказал, Пит, следующее: "Мама, вы сейчас будете сильно смеяться,
но Розочка тоже умерла..."
- Вот! - захохотал Питер. - Именно это я хотел вспомнить, чтобы
сказать и тебе: Алекс, ты будешь сильно смеяться, но его вчера прикончили.
Оружие, чтоб ты не искал по справочникам, называется "Кольт Коммандо",
модель семьсот тридцать три. Калибр - пять и пятьдесят шесть, прицельная
дальность - четыреста метров, возможна установка любого прицела. Тот, что
здесь, - М-937, специально для короткоствольного штурмового оружия. Игрушка
предназначена для спецвойск. Остальные выводы за тобой. Значит, с этой
минуты у меня остается только один твой вопрос?
- Йес, сэр!
- Тогда подъем! Тебя объявляют. Встретить тебя на обратном пути я уже
не рассчитываю. О старом Пите вспоминают только тогда, когда в нем нужда
имеется! Эту газету ты возьми с собой - считай, мой тебе презент. А Фрэнки
позвони. И Кэт! Кэт не забудь привет от меня! - И когда Турецкий, неловко
обняв человека-гору, сошел в трубу, ведущую к люку самолета, Реддвей
крикнул вдогонку по-русски: - Александр! Ты там все-таки обдумай мое
предложение! Я знаю, за ним будущее!
- Да, Пит, - остановился и замахал рукой Турецкий, - но мы-то уже не
будем молодыми!
От него отшатнулись пассажиры, следующие на посадку. А одна пожилая
дама в чудовищной шляпке с торчащими в разные стороны перьями, брезгливо
прошептала своей более молодой спутнице:
- От этих "новых русских", говорят, совсем скоро не будет никому
покоя! А ты что скажешь? - Ее английский был таким же страшным, как ее
шляпка.
- Это ты очень правильно заметил! - захохотал в трубу Питер Реддвей,
окончательно оглушив улетающих в Америку.
ИЩИТЕ ЖЕНЩИНУ!..
(Эпилог)
Небо над Атлантикой было чистым, как безгрешные мысли старшего
следователя по особо важным делам Генеральной прокуратуры России старшего
советника юстиции. Но если карта легла правильно, а банкомет не лукавит,
быть "важняку" в конце партии государственным советником юстиции... пока
третьего класса. А там посмотрим!
Итак, самолет летел, а Турецкий, прихлебывая виски "Бурбон",
естественно: в Америке жить - по-американски... пить! - размышлял над
последними событиями, выстраивая, и не без труда, линию дальнейшего своего
поведения.
Конечно, убийство киллера разом снимало многие вопросы, но и лишало
вояж Турецкого козырного туза. Просить, требовать выдачи убийцы теперь,
конечно, смешно. Так бы фиг они его вообще выдали! А теперь какой разговор?
Он к нам и отношения-то не имеет никакого! Ах, паспорт? А вы экспертов
спросите: скажут - великолепная липа. Как вы там в свое время говорили про
вашу Одессу? Что весь лучший французский парфюм производится в Одессе на
Малой Арнаутской, да? Вот и крой их после этого...
Значит, остается старый друг и коллега по "Пятому уровню" неутомимый
Джек Фрэнки, который уже, надо честно признаться, не раз выручал Турецкого
в ситуациях, когда надо было залезть в некоторые секретные файлы спецслужб.
Не нанося при этом урона звездно-полосатому отечеству.
Генерал Коптев сказал Меркулову о Джеймсе Петри лишь то немногое, что
мог. Но это было похоже на некую официальную характеристику - с такого-то
года по такой-то год... характер общительный, нордический... А нужна
фактура. Следствие интересует не факт гибели высокопоставленного дипломата,
бывшего разведчика, а причина этой гибели. Нужны они будут, вероятно, и
американскому правосудию. Оно же не любит бросать репутацию своих граждан
на произвол судьбы! Вот в этой связи и надо, чтобы Джек тоже постарался.
Вопрос номер один.
Только имея на руках точную, но неопасную информацию, Турецкий мог
отправиться вместе с сопроводительным письмом "мистера Костьи" в
величественное здание министерства юстиции Соединенных Штатов в Вашингтоне
к совершенно неподражаемой министерше и генпрокурорше мисс Джеми Эванс.
Вообще-то он немного рисковал, конечно. А дело было в том, что
минувшим летом ему пришлось провести в Нью-Йорке довольно рискованную
операцию по захвату и вывозу в родную Бутырскую тюрягу крупного российского
мафиози Евсея Беляка -См.: Н е з н а н с к и й. Ф. Сегодня - ты, а
завтра... М., 1999.>. Александру активно помогала в этом вопросе дорогая
боевая подруга Кэт Вильсон, которой поневоле пришлось нарушить некоторые
пункты служебной инструкции. Но что не сделаешь для Алекса, к которому
офицер криминальной полиции Нью-Йорка, более того, ее начальник, и в самом
деле была неравнодушна!
Действия "опасного русского", бесцеремонно нарушившего сомнительный
покой обосновавшихся в Штатах российских бандитов, а также без заметного
почтения относящегося к американским законам, защищающим многочисленные
гражданские свободы, в том числе и никому не нужные, вызвали целую цепочку
негативных восприятий, закончившуюся тем, что ФБР объявило его в розыск. Но
опоздало. Зачем же тогда была Кэт? И Турецкий благополучно покинул
становящийся негостеприимным Нью-Йорк вместе с бандитом Беляком, взятым в
наручники.
Естественно, перед вылетом в Штаты Турецкий созвонился с Кэт и
постарался выяснить для себя возможные перспективы: ищейки из ФБР наденут
на него наручники сразу на трапе самолета или дадут сперва возможность
обнять одного смуглокожего и темноглазого офицера? Кэт, хохоча, объяснила,
что, к вящему огорчению известных ищеек, дело против Турецкого прекращено,
а сами они были вынуждены испить положенную им чашу позора. Правда, не
очень глубокую, даже, можно сказать, мелкую. Это чтоб они, говоря языком
Алекса, на будущее не затаили хамства в душе. Так что дело в шляпе, можно
лететь совершенно спокойно. А потом ведь и офицер Вильсон на что-то еще
пригодна, не так ли? Она встретит сама, и пусть кто-то попробует вырвать из
ее крепких объятий любимого коллегу по самому высокому "Пятому уровню".
"Ах, черт возьми, - чесал макушку Турецкий, - ищите женщину, господа!
Куда мы все без нее!.."
Но это эмоции. Главное же заключалось в том, что Александр Борисович
очень надеялся, что ему удастся собрать до кучи и Заславского, и
Вышковского, и Кристича, и, возможно, Крокусов, и других, на кого покажут
пальцами эти славные люди, чтобы вместе с ними обсудить открыто, с
документами в руках, историю гибели их коллег. Они должны подтвердить
официально подлинность мемуаров - той части, где не фигурирует имя одной
любвеобильной девочки, они могли бы прояснить картину и с секретной
перепиской Михайлова с Центральным разведывательным управлением Соединенных
Штатов. С точки зрения высших интересов государственной политики, может,
ничего порочащего тут и нет, но существует ведь и общественное мнение,
которое и по сей день, фигурально выражаясь, "не подает руки" тем, кто был
замечен в сотрудничестве, к примеру, с комиссией сенатора Маккарти или с
ведомством Джона Эдгара Гувера. Этические соображения в правовых
государствах значат, как правило, гораздо больше, нежели в тех, что
находятся в начале пути от развитого социализма к дикому капитализму. И
значит, имеется надежда, что вопли погибших достигнут ушей ныне живущих.
Турецкий не считал себя кровожадным человеком, но ему очень хотелось
увидеть поверженной, низринутой в пыль у ног личность гада, не имеющего
никакого отношения к благородному классу рептилий. Это вторая задача.
В этой связи, разумеется, придется, конечно, обращаться в ФБР, где
находятся в архиве, если не уничтожены, следственные материалы об убийствах
Бруткова и Красновского. И если подойти к делу разумно, то никакие
аргументы о работе Красновского в секретной лаборатории Романа Штейна не
пройдут: об этом и речи нет в тех фрагментах мемуаров, оригинал которых и
копии везет с собой в сумке Турецкий. А на нет - какие еще вопросы? Никто
также не будет вспоминать и женщину, послужившую в определенной степени
причиной разрыва между двумя учеными, после которого каждый, как мог,
проторил свой собственный путь в вечность. Женщина? Какая женщина? Ее роли
в этой истории не коснется ни одно наглое стило борзописца...
А вот другая женщина - Кэт Вильсон - самой судьбой призвана убедить
ФБР передать в ее руки материалы расследований и выжать из последних хоть
какие-то крупицы истины. Если эти крупицы не растоптаны грубым сапогом
политических реалий. Попытка - не пытка, говаривал Лаврентий, может, что-то
еще и сохранилось.
Но в принципе самый сильный удар должен был нанести прямо-таки
огромный, на три с половиной газетных разворота, материал, иллюстрированный
фотографиями Вадима разных лет и фрагментами переписки господина Михайлова:
документ! - куда против него?
Турецкий несколько раз, так и этак, рассматривал публикацию, в глубине
души признавал мастерство Леонтия Натановича и его коллег, сумевших
составить очень интересную мозаику. Свою роль в этом деле Турецкий скромно
отодвигал в сторону, ибо его инициатива тут никак не должна была
обозначаться. Дело исключительно общественное! Более того, Генеральной
прокуратуре журналисты тактично указывают на то, что расследование
преступлений могло бы идти и более быстрыми темпами, к тому есть все
основания.
Ну раз уже публика настаивает! Конечно, государство, и никто другой, в
первую очередь обязано стоять на стороне интересов и чести своих граждан. А
что, разве в Америке иначе? Хороший вопрос!
И вот уже теперь, имея в руках синицу - пока не до журавлей! - можно
совершать вояж в Вашингтон.
Мисс Джеми Эванс может оказать помощь в случае возникновения
каких-либо трений с Федеральным бюро расследований. Она имеет право
высказать недовольство теми или иными действиями ЦРУ. Но делать она этого
не будет. Не надо. Достаточно того, что станет ей известно из преамбулы
"мистера Костьи" и документально подтвержденной информации пока еще
старшего советника юстиции. А все остальное?..
Есть же в конце-то концов и Божий суд! И суд человеческий! Почему
абсолютно все должно быть в ведении государства?
Но вот двоим из этой скверной компании, которым в высшей степени
наплевать на все божеские и человеческие осуждения, но очень неприятно
иметь дело с государственным обвинителем - Турецкий имел в виду двух
"эсэсовцев" - Скобеля и Сахно, - этой парочке необходимо сделать козью
морду. Как это произойдет? Да ведь на них же наверняка имеется гора
компромата. Вот и пусть институтская благородная публика, охваченная единым
порывом утверждения справедливости, откроет наконец рот. Не все же им
бояться какого-то агента ЦРУ!
Планы, планы!..
И во всех, заметил Турецкий, так или иначе присутствуют женщины. И не
как сопутствующий фактор, а как организующий и направляющий. Какие знакомые
слова! Как много их было развешано по фасадам домов, и в праздники, и в
будни. И как мало на них обращали внимание. А ведь всего и нужно-то было
заменить одно слово в начале фразы на другое - чуть длиннее, и мы все давно
уже оказались бы если не в коммунизме, то в самом развитом капитализме -
это точно. Замени "партию" "женщиной", и вся недолга...
Турецкий размечтался. Он уже представил себе свой новый мундир. Если,
разумеется, генерал не соврал, на что все они порядочные мастера. Да вот,
кстати, и кругленькая дата прокуратуры приближается - в начале будущего
года. Вполне возможно, что теперь уж не забудут. Правда, гораздо больше
согрело бы душу индивидуальное представление. Но этого от них не дождешься!
А в общей толпе - как-то не очень серьезно. Что-то вроде медали "800-ле тия
Москвы", которую вручали всем, кто жил в городе не менее пятнадцати лет.
Заслуга!
Но вот в связи с идеей широкого погона надо будет сделать из Нью-Йорка
звонок в Петербург и сообщить одной серьезной главной редакторше, ну,
во-первых, откуда звонок, а во-вторых, что именно ее немалыми трудами и
решительностью на плечи одного старшего следователя должны свалиться
генеральские погоны. Это наверняка будет и неожиданно, и приятно.
И это тоже будет правильно, потому что во всех наших бедах и успехах в
конечном счете "виновна" прежде всего женщина. И когда ты намерен узнать
причину своего поражения или, не дай бог, блистательной победы, следуй
совету мудрых в этом отношении французов: cherchez la famme - ищите
женщину!
Закладка в соц.сетях
