Жанр: Электронное издание
profkill
... глубина познаний в личной генеалогии
ограничивается дедкой и бабкой. Редко кто осведомлен о судьбе прадеда и
прабабки. И уж совсем единицы могут проследить свой род до седьмого колена.
Думается мне, это не оттого, что мы такие моральные уроды, а ввиду
объективных исторических причин. От Батыева нашествия и до ВОСР 1917 года
генеалогические копания у нашего народа были присущи только аристократии,
которая составляла весьма незначительный процент от общей численности населения
страны. Остальным - подавляющему большинству - все как-то недосуг было: войны,
катаклизмы, систематический мор вследствие естественных и привнесенных причин. А
самое главное, пожалуй, - успешно привитая нашему народу азиатская привычка к
рабскому состоянию. Это ведь далекие предки Бо - - веселые скотоводы,
завоевавшие практически полностью наш континент, -. в свое время вырезали все
боеспособное мужское поголовье росичей. А затем ударно оплодотворяли наших вдов
и девиц, штампуя подряд несколько десятков поколений полукровок, которым с
рождения внушали: ты - сын рабыни, ублюдок и безотцовщина, ты - раб. Какая тут
может быть родословная? А после двухсот сорока лет всеобщего рабского
существования были четыреста лет существования холопьего, когда развлечься
генеалогическими изысками могла позволить себе лишь упомянутая выше
аристократия. А с 1917 по 1937-й холопы всю аристократию передушили и остались
сам на сам.
Вот тут бы и подумать о генеалогии - да опять недосуг: маньяки-правители
да страшная война совокупными усилиями отправили в мир иной что-то около
девяноста миллионов наших с вами сограждан. Согласитесь - цифра впечатляющая
даже по союзным меркам, а уж если брать по российским... Это же ведь больше
половины всего населения нашей страны! А если учесть, что половина эта была
представлена на девяносто процентов лицами славянской национальности... Попробуй
после всех этих пертурбаций проследи свои корни. Сплошь обрубки и высохшие
фрагменты, сиротливо торчащие из обугленной земли...
У калмыков с генеалогией все было в порядке. Лишения кочевой жизни и
массовая депортация никак не повлияли на их отношение к корням. Маленький
крепкий народ преданно хранил память отцов, бдительно следил за вековыми устоями
и изо всех сил старался сохранить свою самобытность, не желая растворяться в
вязкой массе Российской империй, которая со всех сторон окружала островок его
территории. Честь и хвала - есть чему поучиться...
В общем, корневая тема развивалась вполне гармонично: благодаря
профессионализму ведущей, доклад как-то незаметно перерос в диспут, который
проистекал достаточно шумно и оживленно, без стандартных зажимов, каковых
следовало ожидать после многообещающего предостережения насчет имитации прямого
эфира и безжалостных вырезаний. Тем не менее публика себя держала в рамках и не
шибко баловала, разве что намеками: до девяносто третьего - так было, а после
девяносто третьего - эдак, - но в пределах рамок, с поправкой на общероссийский
упадок и тотальный бардак.
Как и обещали, Бо работал гвоздем программы: стержень передачи протыкал
насквозь его генеалогическое древо, вонзаясь в первый нежно-зеленый побег и
выходя острием из самой верхушки.
Это оказалось неожиданно интересно и занимательно: раньше я как-то не
вдавался в подробности родословной моего боевого брата, да и сам он внимания на
это не обращал - у него и без того дел по горло.
А сейчас я сделал вывод: а влияет генеалогия, ещё как влияет! Бо - ханский
отпрыск, прямой потомок удачливого полководца и мудрого правителя, каковым его
представил краевед, - по всем параметрам вписывался в образ вождя. Умный,
хитрый, прозорливый, могучий, как буйвол, с железным здоровьем и стальными
нервами, прирожденный лидер. Правда, косноязычный и грубый до безобразия - но
это, видимо, издержки производства. Всю свою сознательную жизнь он имел дело с
представителями волчьей породы и командовал одиозными типами, которые этих
представителей прилежно давили.
Толстому гвоздю приходилось туговато. Написанную мною речь ему почитать не
дали - она даже в общих чертах не вписывалась в тему передачи. На простые
вопросы он отвечал односложно, с грубоватой прямотой, а вопросы, выходящие за
уровень его компетенции, с ходу переадресовывал мне, балуя аудиторию вполне
респектабельной длиннющей фразой:
- Эмр-р... Ур-р... Полагаю, этот вопрос более полно раскроет мой уважаемый
коллега. Концептуальных расхождений в этом аспекте у нас нет, так что...
Такую замысловатую для Бо конструкцию он явно где-то подслушал, записал и
вызубрил - я ему ничего подобного не диктовал. Но в целом получалось очень даже
недурственно - я с ходу ввинчивался в тему и пространно философствовал, радуя
собравшуюся публику. Это я умею, не зря соответствующую боевую кличку в свое
время получил.
Так бы мы и болтали мило до конца передачи, если бы ВДРУГ Зое Васильевне
не пришло на ум обратить внимание на литературную подкованность гвоздя. Знаете,
наверно, как это бывает в процессе передач: что читаете, кто больше нравится из
авторов, какой стиль более всего отвечает мировоззренческой позиции, да
почитайте на память что-нибудь щемящее из Ахматовой или Асадова...
- Стихи? - Бо мучительно наморщил лоб и беспомощно зыркнул в мою сторону -
переадресовка в данном случае была неуместна. - Стихи... я это... А! Во: "...все мы,
народ калмыцкий, любим вино и пляски, ой дарьки-дарь-ки - хорошо! Все мы, народ
ойратский, любим потом подраться, ой дарьки-дарьки, хорошо!" Годится?
Публика в студии откровенно потешалась - весело им было с Бо. Хихикали,
смеялись, переговаривались - атмосфера была явно не зажатая и где-то даже
праздничная. Зоя Васильевна заслуженно радовалась - передача шла как по маслу, и
во многом благодаря её личному мастерству.
- А нашего великого современника вы, надеюсь, знаете? Нашего знаменитого
земляка...
- А у нас их навалом, - приосанился Бо. - Амур-Санан, Сян-Белгин,
Джимбинов, Аксен Сусеев, Эрёндженов... который из них?
- Ну что вы, в самом деле! - досадливо поморщилась Зоя. - Самого великого!
Ну? Члена Союза писателей России, народного поэта Калмыкии, который является
рупором демократии...
- Это кто? - озаботился Бо. - Ну-ка, намекните?
- Неужели не догадываетесь? - ужаснулась ведущая. - Ну подумайте,
пожалуйста...
Я знал, о ком идет речь, и замешательства Бо не понял. Видда Новкугульти -
пожалуй, наиболее известный в России калмык докирхановской эпохи. Член всего,
что только доступно, народный поэт, мыслитель, лауреат Государственной премии
СССР и так далее - интеллигенция российская его знает. Правда, народный поэт до
странности хорошо ужился с новой властью и посвятил остаток жизни славословию
молодого хана, но это уж, как я полагаю, личное дело каждого, в какой маразм
впадать на старости лет. Человек пережил депортацию, массовые репрессии, гнет
сталинского режима, возможно, видит в молодом хане некое знамение новой эпохи,
надежду на демократические перемены и так далее. Кроме того, добрый хан подарил
поэту роскошный дворец, в котором можно с успехом разместить крупный детский
сад, так что...
- ...певец степных просторов, безжалостный клеймитель произвола властей и
тоталитарного режима... Да неужели не знаете?!
- Клеймитель? - Бо почесал нос, взгляда не поднимал - видимо, стыдно было
ему. - Клеймитель... Я вообще... такое слово - в первый раз...
- Видда Новкугульти! - торжественно объявила ЗояВасильевна. - Неужели не
знаете?!
- А-а-а... Этого - знаю. - Бо вдруг странно прищурился и как-то весь
подобрался - как старая толстая рысьперед прыжком. - Читал. Могу на память. А?
- Сделайте одолжение, - оживилась ведущая. - Что за стихотворение?
- Это не стих. - - Бо нехорошо подмигнул аудитории, и я насторожился: вел
он себя так, словно собирался из пулемета полоснуть или как минимум долбануть
кого-нибудь по черепу, а возможно, и ногой.
- Это цитата - я ж сказал... Двадцатипятилетней давности. Слушайте:
"...Великая русская литература всегда смотрела на мир любящими глазами творца. Она
создавалась чистыми руками, но не подлым пером Фаддея Булгарина. К сожалению,
последний оказался не бездетным. Герострат был, Солженицын - есть. Но Герострату
не платили за поджог храма, Солженицын берет. Однако даже замутненный злобою
разум его должен бы понять, что пытающийся вдуть жизнь в червивую залежь фашизма
обычно кончает всенародным презрением..."
Видда Новкугульти - народный поэт Калмыкии...
Аудитория на несколько секунд замерла. Я от неожиданности прикрыл ладонью
рот: вот это речь! Для косноязычного Бо выучить такую безразмерную цитату -
настоящий подвиг! И вопрос: откуда вообще толстый выкопал эту ужасающе
скандальную цитату? Это что же такое вообще? С трудом верилось, что народный
поэт, жертва сталинских репрессий, мог такое сказать про собрата по перенесенным
страданиям - Солженицына!
- Есть такое дело! - отвязно воскликнул кто-то из собравшихся, нарушая
неловкое молчание. - Читали мы эту статейку!
- Господи... Да что вы такое говорите?! - Зоя Васильевна пошла пятнами и
сделала оператору знак - тот послушно остановил запись. - Вы... Вы соображаете,
что говорите?
- Я за слова отвечаю, - веско сообщил Бо, доставая платок и утирая лоб -
упрел, бедолага, толкая речь. -Передача выйдет - пусть он на меня в суд подаст.
Я выиграю.
- Ничего он не подаст! - заверил из аудитории бесстрашный интеллигент,
поддержавший Бо. - Что написано пером, не вырубишь топором! Зоя?
- Никакого суда не будет, - решительно заявила Зоя Васильевна и тут же в
три приема выхлебала стакан воды. - Гхм-кхм... Фу ты, господи... Я это вырежу, сразу
говорю. Тимофей Христофорович - вы не думайте... просто у нас... ну вы понимаете,
да?
- Да вы не оглядывайтесь на меня - работайте, - покровительственно
разрешил плешивый москвич, опять зевая. - Это ваши дела. А вообще - отрадно.
Отрадно, что человек интересуется историей культуры своего народа, и вообще...
- Откуда? - спросила ведущая, морщась так, словно ей в трусики сунули
лягушку. - Откуда вы это взяли?
- Дочка в Интернете нашла, - не стал скрытничать Бо. - На принтер скинула.
Ревела, дура, как будто умер кто... Потом мне дала. Там и ссылки есть - из каких
газет... Хотите - звякну дочке. Адрес в смысле...
- Да нет, я не про то! - досадливо скривилась Зоя Васильевна. - Какой
адрес, о чем вы?! А вот вы... Вот вы -бизнесмен... новый... эм-м...
- Руководитель охранной фирмы, - подсказал Бо. - В смысле - зачем оно мне
надо?
- Да - зачем вам это? Вам что - больше заняться нечем?
- Мне есть чем, - сурово отчеканил Бо. - Но как раз это мне надо. Это всем
нам надо. Без этого мы просто выродимся и станем ханскими ублюдками. Я не прав?
Зоя Васильевна на этот раз не нашла что возразить - Бо вообще умеет быть
убедительным, когда захочет. Аудитория смотрела на гвоздя по-особенному: кто-то
прятал глаза, кто-то готов был аплодировать, а пара взглядов наполнились явным
негодованием - даже во мраке студии стало заметно.
Вот такой душевный прорыв. Именно прорыв, а не порыв. А я и не подозревал,
что мой толстый терминатор способен испытывать такие сложные околопатриотические
чувства.
Хотя, может быть, тут просто вышло наложение: обычная реакция характера на
необычную обстановку и наличие зрителей. Просто Бо любит называть вещи своими
именами, не терпит витиеватостей и недомолвок. Сидели бы мы с ним в парилке,
вякнул я об этом поэте что-нибудь хорошее, а Бо почесал бы задницу варежкой и
обложил бы его в три этажа. И через "твою мать" объяснил бы мне, в чем дело. И -
никакого резонанса...
Сами понимаете, так приятно катившаяся по утоптанной дорожке передача
оказалась скомканной нехорошей выходкой Бо и в былое русло возвращаться не
пожелала. Ведущая нашла в себе силы мягко закруглиться, а краевед под самый
занавес, когда все натягивали последние улыбки, вдруг вспомнил про подарок:
потащил из трепаного портфеля какую-то старинную книгу.
Вот, дорогой друг, - это он к Бо адресовался, - в память о нашем общении
вам подарочек. Книга принадлежит перу известного дореволюционного врачевателя
Бадмаева, в ней, наряду с диковинными рецептами и эзотерическими обрядами, его
рассуждения о мистических особенностях некоторых исторических персон. В том
числе и о предке Бо - том самом хане стародавнем. Точнее, о его роли в фатуме
калмыцкого народа. Это реликвия сама по себе, к тому же ценна она ещё и тем, что
Бадмаев был штатным врачом российской императорской семьи и лечил от многих
недугов...
- Все его пациенты умерли. Не своей смертью, - непонятно к чему сказал
задумчивый Бо и мотнул подбородком в мою сторону: - Вон, брату подари. Он у нас
фанатеет по этому делу.
- Брату? - У несправедливо обиженного краеведа отвисла и затряслась нижняя
губа - нормальная реакция для большинства из тех, кто не привык к общению с
толстым грубияном. - Э-э-э... какому брату?
- Да вот этому типу. - Бо ткнул пальцем в мою сторону. - У меня все равно
потеряется или дети потреплют. А он такие штуки бережет. Будет с ней носиться
как дурень со ступой, всем показывать...
- Снято, - скомандовала ведущая и призналась: - гУф-ф! Как хорошо, что у
нас - имитация. Как они там прямые эфиры делают на Центральном - ума не приложу!
Вот так нехорошо закончилось столь славно начатое дело. Надо было краеведа
предупредить. Если Бо чего не надо - ни в жизнь не возьмет. А будут приставать -
пошлет подальше. Или, того хуже, оскорбит действием.
- Он всегда такой - не переживайте, - успокоил я готового заплакать
краеведа, бережно пряча врученную книгу в пакет. - Не обращайте внимания.
Уникум. Патологический невежа. Был бы чуть повежливее - давно бы уже в
министерском кресле сидел.
- Сам дурак, - привычно отреагировал Бо и вдруг, обмахнув зашевелившуюся
аудиторию широким жестом, рявкнул командирским голосом: - Стоять! А теперь мы
сПро... эмр-р... с Эммануилом приглашаем всех в "Айс"!Всех!
- Куда? - не понял я. - Ты домой не собираешься?
- Эмр-р... Обед, - обернувшись ко мне, распорядился Бо и обвел аудиторию
пальцем. - А?
- Где? - Я с готовностью достал свой антиударный мобильник. - Платишь сам?
Сколько персон?
- Сам, - кивнул Бо. - Ноль-девять, спроси "Айс".Это рядом - за углом тут.
Закажи. Персон... раз, два, три...
Персон оказалось двадцать семь - ведущую и оператора пригласили тоже. Зоя
Васильевна, как ни странно, отказываться не стала - хотя я на её месте обиделся
бы.
-. Хулиган вы, господин Болдырев, - погрозила она Бо пальчиком. -
Социально опасный тип. С вами не соскучишься. А вы не думаете, что могут хану
доложить?
Бо мерзко ухмыльнулся и разинул было пасть, чтобы ответить в привычном
контексте:
- Луи...
- Ферзь, - молниеносно вмешался я.
- А? - заинтересовался Бо.
- Он шахматный фанат. Ферзь.
- А! Ну и... ферзя им в сумку, - принял подсказку Бо. - И попутного ветра в
спину. И пусть идут.
- Уважаю. - Сверкнув плешью, московский археолог протянул Бо руку. - Это
было сильно. Прошу ко мне в любое время. Сити-Чесе, как заезжаете - шестой
коттедж справа.
- Обедать, - напомнил Бо, махнув рукой на выход. -Шире... - Хотел по
привычке скомандовать - шире шаг, блин! - Эм-м... Прошу...
Я не приветствую расточительность, но в данном случае возражать не стал:
хозяин - барин. Покормить взвод интеллигентов для Бо - не проблема, а в рамках
легенды насчет лоховатой беспечности такой поступок смотрится вполне гармонично.
Не таится оппонент, не хоронится по кустам, а гуляет напропалую.
Ресторанчик "Айс" действительно притаился неподалеку от телестудии - за
углом. Было там довольно мило, уютно, и встретили нашу компанию вполне радушно:
никак не ожидали, что в неурочное время образуется такая аппетитная куча
клиентов. Кроме того, данное заведение имело некоторые претензии на
импозантность.
- Недурственно, - похвалил я, усаживая Саглару за дальний от входа столик,
который на правах распорядителей забронировали Бо и краевед, руководившие
размещением гостей. - Тут, наверно, местная крутизна ужинает?
- А также российские и голливудские звезды, - в тон добавила Саглара. - В
частности, Чак Норрис, Ричард Гири папаша Сиси из Санта-Барбары - не помню, как
его фамилия.
- Да ну!
- Вон - фото.
Действительно, фото в наличии: вышеперечисленные товарищи и ряд других
помельче, из того же цеха, запечатленные во время обеда в "Айсе". Автографы,
пожелания. Хан приволок - не иначе. Решил распотешить ребят экзотикой. Ну что ж
- приятно. И мы тут посидим, мнем недостойными попами священные стулья.
- Шампанского?
- А у меня рабочий день.
- Так ведь чисто символически!
- Ну, если символически...
- За любовь?
- Мне кажется, вы опять торопитесь, сэр рыцарь. Я вам говорила уже... Вы
всегда такой торопливый?
- Тогда - за мир и дружбу между народами?
- Хорошо, за дружбу.
- И да здравствует искусство!
- Да, пусть здравствует...
А тут и Бо с краеведом подтянулись - рассадили всех. За поведение толстого
можно было не опасаться: он был благообразен, тих и вальяжен - и вообще весь
светился от умиротворения. С ним так всегда бывает, когда яд выпустит, - потом
целые сутки благоухает и всех любит.
Обед прошел вполне сносно: готовят в этом "Айсе" нисколько не хуже, чем в
нашей "Славянке", ингредиенты используют качественные, в том числе и пресловутое
"мраморное" мясо, и с алкоголем полный порядок - все только самое лучшее. В
общем, держат марку.
Гости остались довольны. Мы - тоже. Я между делом нащупал вполне весомый
повод для развития дальнейших отношений, условился с Сагларой насчет вечернего
рандеву и проводил её к выходу - даме нужно было писать отчет о подконтрольном
мероприятии. Краевед привскочил за нами - московские гости тоже засобирались,
нужно было оказать знаки внимания.
- Мы вас проводим, Саглара, - галантно предложил высокий московский
дядька. - А по дороге обсудим ряд производственных вопросов.
"Ах ты, сволочь плешивая! - рявкнула во мне невесть откуда выскочившая
ревность. - А ногой по черепу не желаете? Вопросы он обсуждать собрался!"
- Спасибо за заботу, - по-деловому отреагировала Саглара. - Если вам
удобно, встретимся сегодня после пяти - мне сейчас отчет писать надо.
- Ничего - мы по дороге, это недолго, - мило разулыбался москвич. - Это по
поводу связей...
"Люди работают, - укорил я непрошено возникшую ревность. - Поди вон,
убогая..."
Как только мы вернулись за стол, Бо изобразил широкий жест: источая
благодушие, небрежно, вроде бы между делом презентовал краеведу узлы вместе с
"дипломатом".
- На. Обещал - дарю.
Краеведа при виде раритета едва удар не хватил - он и в самом деле забыл,
что Бо обещал преподнести ему кое-что занимательное.
- Это... Это такое... Это раритет! - несколько придя в себя, проблеял краевед.
- А что ж на передаче молчал? Надо было на передаче...
- В рот твою передачу, - ласково проурчал толстый, греясь в лучах
краеведова восторга и блаженно жмурясь от удовольствия - под настроение любит
поработать дарителем, нравится это ему. - Мне главное - человек. Вот конкретно
ты - человек. Я тебе их дарю. А Зое - фуй по всей морде. Не люблю.
- Я этого никогда не забуду, - позеленев от избытка чувств, заявил
краевед. - Сегодня же все брошу и займусь... Кстати, пока ещё все здесь...
Тут он привстал и схватился за "дипломат" - видимо, желая огласить на весь
ресторан, какой славный подарок сделал ему только что ханский потомок.
- Стоять, барбос, - не меняя тона, буркнул Бо и, ухватив раздухарившегося
служителя науки за рукав, усадил его на место. - Ты полегче с узлами. Не
светись, пока я рядом. Понятно?
- Почему? - искренне удивился краевед. - Это же такое... Такой... Почему?
- Почему? - Бо напряг было лоб, но, не желая прерывать приятное состояние
купания в лучах своего великодушия, ткнул пальцем в мою сторону. - Он скажет.
- Враги крутом, - пояснил я, оперируя предельно доступными категориями. -
Обидеть могут. Отнять. Это мы - крутизна обалденная. А вы - просто краевед.
Доступно?
- Доступно, - несколько озадаченно согласился краевед. - Но...
- А ещё ведь неизвестно, что там завязано, - ернически подмигнул я,
похлопав по "дипломату". - А вдруг, помимо духовного завещания, - клад?
Представляете, какой нездоровый ажиотаж может начаться вокруг этого подарка?
- Я понял. - Краевед воровато оглянулся по сторонами задвинул "дипломат"
ногой под стул. - Я - никому. Пока не найду специалиста - никому ни слова.
Шамана то есть...
- Кстати, как найдете такого шамана - обязательно дайте мне знать. - Я
протянул краеведу визитку. - Я вас очень прошу.
- Конечно, конечно, обязательно! - с готовностью закивал краевед. - Для
вас - все, что хотите!
- Замучается искать, - бросил Бо. - А найдет - тебе не достанется.
- С чего ты взял? - накуксился я.
- Они прячутся, - напомнил Бо, - Я говорил. И кого попало к себе не
пускают.
- Гонения? - уточнил я у краеведа. - Преследования?
- Скажем так - некоторые расхождения с официальной религиозной доктриной,
- уклончиво пояснил краевед.
- В конфессию не вписываются, - сумничал я. -Зато, наверно, в народе
популярны - от посетителей отбоя нету. Правильно?
- Правильно, - кивнул краевед. - Желающих много. Контактов мало. Верно ваш
друг сказал - найти трудно.
- Но все равно - я на вас надеюсь, - подбодрил я краеведа. - Знаете
пословицу: кто ищет - тот всегда найдет.
- На жопу приключения, - дополнил Бо. - Оно тебе надо? Будешь в "Атрибуте"
- там таких чудиков увидишь, никаких шаманов не надо.
- Не слушайте его, - подмигнул я краеведу. - Найдете - сразу же звоните. Я
в долгу не останусь.
...Усадьба дяди Бо встретила нас развеселым женским гомоном: дамы накрывали
во дворе столы, готовясь к вечернему "междусобойчику". Совсем забыл - сегодня
промежуточный день тотального гульбища: утром - ритуалы, вечером - сбор самых
близких. Нет, определенно эти люди наплевательски относятся к своему здоровью!
Разве можно так себя не щадить?
- Славян, - буркнул Бо при входе. - И, как всегда, жрет.
Действительно, меж столов индифферентно гулял Слава Завалеев с задумчивой
улыбкой на лице и походя питался всем, что под руку подвернется. Тут же, у
забора палисадника, притулилась Славина машина - служебная "ГАЗ-31", в которой
лениво что-то жевали двое наших секьюрити - группа сопровождения. Значит, это
был не сон. Значит, и в самом деле звонил - ни свет ни заря.
- Кормишь? - Бо потискал Славину ладошку и ткнул толстим пальцем его в
живот.
- Ага, - улыбнулся Слава.
- А ты его - дустом, - посоветовал Бо. - Они дуст не любят.
Мой начальник СБ может есть целый день и при этом почему-то не толстеет.
Бо считает, что у Славы есть приятель, которого приходится кормить, - солитер. А
то и два приятеля. Этакая славная семейка.
- Автографы. - Проигнорировав совет, Слава ухватил меня за рукав и потащил
к машине. - Я звонил...
- Ты... ты очень нехороший человек, - предельно корректно определил я
ситуацию. - Ты, пасынок Лубянки...во сколько ты мне звонил, а?!
- Все равно отдыхаешь, - пожал плечами Слава. -Организм молодой, здоровый...
Небось сразу перевернулся на другой бок и опять заснул. А рано - потому что
выехали с рассветом. Перед выездом и позвонил.
- Буду мстить, - предупредил я, раскрывая припечатанную к капоту папку с
тремя десятками листов. - Засажу парный суточный пост на твои номера, будут
звонить каждые сорок минут, осведомляться о самочувствии.
- Подписывай, мститель, да поеду я, - зевнул Слава. - Ночевать не хочется
- некогда...
Вот видите, дорогие мои, - никакого почтения. Этот бывший чекист старше
меня лет на десять, мы совместно побывали в некоторых передрягах, и потому он
позволяет себе такое вот возмутительное ерничество. Когда-нибудь его застрелят
наши городские отморозы или пьяные фермеры, я стану старше, солиднее, заведу
себе нового СБ, и отношения наши будут строго регламентированы:
- Да, сэр. Так точно, сэр. Сию секунду, сэр. Разрешите бегом, сэр?
Вот так здорово у меня все будет. Только вопрос: ежели приспичит, станет
ли новый вежливый СБ ради меня рисковать жизнью? Смогу ли я полагаться на него,
как на самого себя, и безраздельно ему доверять? В отношении малопочтительного
Славы, например, такие вопросы не возникают - этот лубянский выкормыш
многократно проверен в деле, и я могу позволить себе роскошь в любой ситуации
бестрепетно поворачиваться к нему спиной.
- А это откуда? - Слава, пока я ставил подписи, бесцеремонно вытрусил из
пакета подарок краеведа и принялся его рассматривать. - Ого! Да это раритет -
охранять надо. Где взял?
- Подарка, - буркнул я. - Надо правильно выбирать друзей. Кстати - заберика
этот раритет с собой. До моего приезда положи в сейф и никому не показывай. А
то тут унас людно что-то - мало ли...
Выпроводив Славу, я тихо порадовался, что мне не придется сегодня
участвовать в очередной родственной попойке, и отправился готовиться к вечернему
свиданию со своей недолюбленной администраторшей...
В 20.00 я потихоньку покинул усадьбу, во дворе которой уже вовсю заседали
родственники, прибывшие для очередного этапа свадебного марафона, и отбыл на
такси к условленному месту встречи.
- Не в "Атрибут", случаем? - праздно поинтересовался водила, когда я
назвал адрес.
- В него, - подтвердил я. - А что?
- Ничего. - Водила - пожилой абориген с ленивым мудрым прищуром - как-то
по особенному осмотрел меня с ног до головы, задержал взгляд на плечах и покачал
головой. - Не похож...
- На кого не похож?
- На этих... на уфологов этих.
- А-а, вот оно что! А какие они - уфологи эти? Зеленые, со щупальцами?
- Девчата в основном, обкуренные и хилые, - конкретизировал водила, не
обратив внимания на юмор. - И вообще какие-то такие... не от мира сего.
- А почему тогда вы решили, что я - в "Атрибут"? -насторожился я. - Если
не похож?
- А приезжий - сразу видно, - огорошил меня водила. - На экзотику
потянуло?
- У вас тут русских много, - осторожно попробовал я развить тему. - У меня
же на лбу не написано, что приезжий. Как определили?
- Да видно, - пожал плечами водила. - Просто вид-
но, и все. Ты поост
...Закладка в соц.сетях
